А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Шурочка: Родовое проклятие" (страница 13)

   XV

   – Ты не можешь уйти, – сказала Анна.
   Платон обернулся к ней. Она глядела на него свысока, закинув голову, подняв брови. Губы ее подергивались от обиды и злости. Вдруг она схватила его за плечи, почти обняв, и вскрикнула в отчаянии:
   – Неужели ты не понимаешь? Ведь я люблю тебя!
   Он отнял ее руки от своих плеч и опустил глаза.
   – Я понимаю, – медленно выговорил он, но я не люблю тебя.
   – Неправда! – крикнула Анна.
   По лицу ее было видно, как умирала надежда в ее сердце.
   – Мне казалось, ты любишь меня, – продолжала она, и глаза ее наполнялись слезами.
   – Анна, пойми, наконец, не могу я без своей семьи. Шурочка скоро родит. Дети растут без отца. Как, ты представляешь, я должен чувствовать себя?
   – А как же я?
   – Ты? По-моему ты не пропадешь, ведь ты уже подготовила замену мне, не так ли?
   – Ты имеешь ввиду Семена? Но это не так. Я хотела, чтобы ты ревновал меня.
   – Не пытайся обманывать меня, Анна. Ты меня никогда не любила, раз так легко смогла заменить другим мужчиной. Но я не обвиняю тебя. Так даже лучше. А моя жизнь – это не твоя забота.
   – Не моя забота? Но я сделаю ее своей заботой.
   – Я не прошу тебя об этом. Я просто хочу уйти.
   Боль, которую Анне причинял этот разговор, становилась невыносимой.
   – Платон, ты не знаешь самого главного. Я жду от тебя ребенка.
   – О, Анна, – он вздохнул, – я знаю твои хитрые уловки, и я не верю тебе. К тому же у нас с тобой давно уже нет близких отношений – месяца два или больше, не так ли?
   – Я говорю правду! Я не могу отпустить тебя, ты вторая половинка моей души, и я хочу быть с тобой до конца своих дней! В конце концов, должны же быть у тебя обязательства перед беременной женщиной!
   – Обязательства? – он удивленно рассмеялся. – Да. Ты права. У меня есть обязательства перед моей родной семьей, перед Шурочкой, перед моими детьми, а я чуть не забыл об этом из-за тебя. Но я постараюсь исправить свою ошибку.
   Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног. Ее лицо, язык, сердце, казалось, окаменели. Едва дыша, она наблюдала, как его лицо мелькнуло перед ней. Он сделал несколько шагов в темноту, распрямил плечи и, не обернувшись, пошел вперед, и ночь сомкнулась за его спиной. Анна не могла осознать, что он ушел навсегда. Не раздеваясь, упав в постель, она лежала, дрожа, и в ее мозгу бились мысли: «Он совсем не приревновал меня к Семену. Я для него безразлична. И, когда я солгала ему про ребенка, он даже не дрогнул. Он просто не поверил мне. Интересно, а если бы я на самом деле ждала от него ребенка, как бы он тогда поступил? – В ее голове созревал новый план. – Я забеременею от Семена, а когда Платон увидит мой живот, скажу ему, что не обманывала его, что по правде жду от него ребенка. Посмотрим тогда, как он поведет себя. Он обязательно вернется ко мне. Попляшет еще у меня Шурочка».
   Довольная своим новым планом и окончательно успокоившись, Анна начала засыпать, мысленно повторяя: «Какая я умная, какая я хитрая. У меня все получится, и будет так, как я хочу».

   Было около одиннадцати часов вечера. Шурочка услышала стук в дверь. Выглянув в окно, она увидела Платона. Сначала она не хотела его впускать, но у него был такой тихий, дрожащий голос, что, в конце концов, она отворила дверь. Когда он вошел, Шурочка решила, что он заболел: он побледнел, осунулся, глаза у него покраснели. Он стоял перед ней и что-то бормотал, покачивая головой. Нет, он не был болен, он долго плакал, сидя на крыльце под дверью, плакал, как ребенок, уткнувшись в ладони, чтобы его не услышали.
   – Шурочка, – проговорил он сдавленным голосом, – прости меня, родная, с этим покончено раз и навсегда. Неужели ты заставишь уйти меня?
   Они проговорили до часу ночи в темной комнате при тусклом свете коптящей свечи. Они говорили шепотом, чтобы не разбудить сыновей, которые спали на одной подушке и тихо сопели во сне. Шурочка все время напоминала ему о детях:
   – Как же ты мог их бросить? Променять на какую-то юбку?
   Платон виновато пожимал плечами.
   – Я не бросал детей, я люблю их больше жизни! Я люблю тебя, Шурочка, ты самая лучшая! Никогда мне не найти такой родной и примерной жены, как ты! Я не могу без тебя, без детей, – упорно твердил он, колотя себя кулаком по колену.
   Мало-помалу Шурочка смягчилась. Ею овладела жалость и слабость, руки ее бессильно опустились на колени, лицо дышало нежностью. Платон схватил ее за руки и притянул к себе. Она была уже не в силах оттолкнуть его.

   На следующий день Анна решительно начала осуществлять свой план. Она тщательно продумала каждый шаг. Едва дождавшись вечера, она вышла из дому и направилась к Семену. Первые звезды, спокойные и бледные, мерцали на уже потемневшем небе. Она шла и вдыхала покой чистого морозного воздуха последних зимних вечеров. Странное чувство теснило ее грудь, пробуждая в ней угрызения совести, но она призывала все силы души на помощь своей воле. Она была уверенна в правильности своих намерений. Снег хрустел под ногами, и ей чудились чьи-то шаги, преследовавшие ее. Она готова была бежать без оглядки, но тут же остановилась, словно прикованная к месту какой-то силой. Действительно за ней кто-то шел, не желая себя обнаружить. Это был Семен. Он шел следом, решив помешать сопернику приблизиться к ней. Он не мог больше позволить, чтобы сопернику выпал лишний счастливый денек. «Сегодня она будет моей, она будет моей этой же ночью», – решил он. Но вскоре он убедился в том, что Анна шла к его дому. У него отлегло от сердца. Поднявшись на крыльцо, она легонько постучала в дверь. В окошках было темно, и она поняла, что Семена нет дома.
   – Ну, где же ты? – с досадой проговорила она и вдруг услышала за спиной:
   – Я здесь.
   С испуга она резко обернулась и увидела улыбающегося Семена. Он взял ее холодные руки и на минуту удержал в своих горячих руках. Это жгучее пожатие заключало в себе целый мир обещающих наслаждений. Пользуясь мгновением, мимолетным, как молния, не дав ей опомниться, он подхватил ее на руки и внес в дом. Глядя на нее в упор огненными глазами, Семен начал раздеваться. Он стянул майку с себя, бросил ее на стул и начал с рассчитанной медлительностью расстегивать брюки. К его удивлению Анна не покраснела, не отвернулась, как это обычно делала Любаша, но, наоборот, смотрела на него, впитывая каждую подробность. Кровь бросилась ему в голову. Анна пристально смотрела на Семена, отмечая его стройную фигуру. Она не испытывала никакого смущения, ибо чувств вообще не было. Но в то же время она переживала дразнящее чувство своей женской власти над ним. Она видела, как при одном виде ее вскипает у него кровь, и тело ее, неподвластное разуму, откликалось на зов его тела. Внутри нее загорелся огонек. Чего он не мог сделать для Любаши, которая любила его, он сделал для Анны, которая была безразлична к нему.
   На следующий день после бурной, сладострастной ночи Семен, собрав свои вещи, пришел к ней.
   – Анна, любимая моя, выходи за меня замуж, – сказал он.
   Она долго и пристально смотрела на него, после чего последовал ответ:
   – Но… Семен, я не могу.
   – Почему не можешь?
   – Семен…, пожалуйста…
   Он схватил ее за плечи и тряхнул.
   – Анна, что ты со мной делаешь? Я люблю тебя, разве это тебе не понятно?
   Анна закрыла глаза.
   – Мне показалось, – продолжил он, – что сегодня ночью мы, наконец, пришли к какому-то пониманию. Ты же хотела меня этой ночью, ты же была моей! А теперь так запросто ты говоришь «нет»!
   Все еще держа ее за плечи, он опять встряхнул ее, чтобы придать больше весомости своим словам.
   – Я не знаю, чего ты хочешь, но я пришел к тебе и никуда не уйду. Не хочешь выходить за меня замуж – не надо, но с сегодняшнего дня мы будем жить вместе.
   Разозлившись, она попыталась высвободиться из его рук, но он держал ее крепко. Его рука сжала ее подбородок, и, приблизив свое лицо к ней, он прошипел:
   – Или ты воспользовалась мной?
   – Да! Воспользовалась! – крикнула она. – Чтобы отомстить Платону! Ты хотел правду – получай! Только оставь меня в покое!
   Оскорбленный, он сбросил руку с ее подбородка. Наступил решающий момент. Анна сказала твердо:
   – Семен, возвращайся домой и забудь о моем существовании.
   – Нет ничего легче! – сказал он не менее твердо. – Только потом не пожалей об этом.
   Анна вздрогнула от стука, с такой силой Семен захлопнул за собой дверь.
   Через месяц Анна поняла, что первый этап ее плана удался, она поняла, что беременна.

   Любаша не находила себе места. Весь месяц Семен избегал ее. Каждый день она мысленно искала наилучший способ действий, и внутренний голос кричал: «Действуй скорей, или ты потеряешь его навсегда!» Но она не слишком верила, что сумеет вернуть его расположение. Она боялась, что как только заговорит с ним – всему конец. И все же она решилась пойти к нему. Ее трясло от страха. Когда ей все-таки удалось добраться до его дома, Любаша со вздохом облегчения прислонилась к двери, ноги не держали ее. Некоторое время она стояла неподвижно. Наконец, ноги стали как будто не такие ватные, и она вошла в дом. Дверь была не заперта. Любаша, пошатываясь, добрела до кровати, на которой лежал Семен, села, опустив голову, и посмотрела на свои трясущиеся руки. Семен лежал молча и, казалось, ничего не видел и не замечал.
   – Ты зачем пришла? – вдруг раздался его голос.
   Он повернул голову, и Любаша увидела, что его большие глаза смотрят на нее пристально.
   – Ты зачем пришла? – повторил он. – Пошла вон!
   Любаша испуганно вскочила. Несмотря на духоту в комнате, ее охватила дрожь. Неожиданно у нее зачесался язык высказать ему все, что она думает.
   – Ну и гад же ты, Семен! Ты всегда обращался со мной хуже, чем с собакой! Самодовольный, самовлюбленный, бессердечный негодяй, вот ты кто!
   Семен весь побелел, его трясло, он не находил слов: чтобы Любаша так яростно на него набросилась…, это все равно, как если бы тебя насмерть ужалила какая-нибудь безобидная букашка. Ошеломленный, он не знал, что делать.
   – Я негодяй? Я с тобой жестоко обращался? А разве ты этого не хотела?
   – Еще бы! Попробовала бы я не угодить тебе! Ты так ничего и не понял, – она покачала головой, – что толку с тобой говорить? Как со стенкой…
   – А я не знал, что ты такая змея, – перебил ее Семен.
   – Думай, как хочешь, – холодно сказала она и двинулась к двери.
   Семен двумя прыжками настиг ее и, схватив за руку, с дикой грубостью стиснул так яростно, что Любаша замолчала, подавляя подступивший к горлу крик. Он готов был раздавить ее пальцы в тисках своего большого кулака. Она, побледнев от страха, тщетно пыталась вырвать руку из этих клещей, на глазах у нее выступили слезы. Увидев испуг на ее лице, у него начал срабатывать рефлекс. Он смотрел на нее во все глаза, ее округлая фигура становилась для него соблазнительней прежнего. Вся эта сцена подогревала его. Он отпустил ее руку и с наслаждением потянулся. Воспользовавшись этим моментом, Любаша выскочила за дверь.
   – Малыш, останься! – крикнул он ей вслед.
   – Я не приду к тебе больше никогда, можешь радоваться! Больше я не желаю тебя видеть! – кричала она, убегая прочь, сама не зная куда, но только подальше от этого места.
   Любаша вздрогнула, почувствовав, что находится возле дома Анны. Сердце ее колотилось от ревности и злобы. «Сейчас я тебе покажу, лживая тварь», – думала она. Лицо у нее от напряжения странно онемело, а на губах дрожала злорадная улыбка.
   – Сейчас ты у меня попляшешь! – прибавила в голос Любаша, схватив попавшийся на глаза камень и с яростью швырнув его в окно, разбивая стекло вдребезги.
   В доме зажегся свет, и в окне показалось испуганное лицо Анны. Некоторое время глаза соперниц были прикованы друг к другу. В глазах Любаши горела настоящая ненависть, а в глазах Анны – неприкрытая неприязнь. И тут с их уст полетел целый поток ужасных слов. Голос Любаши сделался визгливо звучным. На щеках у Анны загорелись два красных пятна.
   – Откуда ты взялась, лживая тварь? Я хочу, чтобы ты исчезла из нашей деревни, исчезла из моей жизни навсегда! Семен на мне должен был жениться, слышишь ты, на мне! Он мой мужчина!
   Любаша схватила еще один камень и швырнула его в другое окно. Стекло треснуло и рассыпалось на мелкие осколки. Сначала Анна следила за происходящим из окна, но после второго разбитого стекла выскочила из дома и, подлетев к Любаше, вцепилась ей в волосы.
   – Ты что делаешь? Я тут причем? Разве я виновата, что Семен не любит тебя?
   – Я не отдам его тебе! Тебе лучше не стоять на моем пути! Я буду с ним, чего бы мне это не стоило! – кричала Любаша.
   Анна высоко подняла голову, и ее глаза живо сверкнули.
   – Ну, это мы еще посмотрим, – резко бросила она, – я беременна. У нас с Семеном будет ребенок. Слышишь, ты, глупая?
   – Как ребенок? – растерянно произнесла Любаша. – Ты уверенна в этом?
   – Конечно, уверенна. И Семен предложил мне выйти за него замуж.
   – А может быть это ребенок Платона, ведь ты же жила с ним?
   – Отстань от меня, Любаша, уходи и не приходи сюда больше никогда! – с этими словами Анна вернулась в дом.
   Любаша стояла ошеломленная. У нее не было сил двинуться с места. В ее сердце не было уже ни ревности, ни злости. Она уже почти не думала об Анне. Предательство Семена, любимого человека, было, точно нож, вонзенный в спину.
   – Он ей предложил замуж… Он захотел ребенка от нее… А я, глупая, так любила его, верила ему и надеялась, что он женится на мне, что у нас будут дети, будет семья…, – твердила она, чувствуя, как сердцу становится тесно в груди от раздирающей боли. «Что же мне теперь делать?» – думала она и не находила ответа. Любаша почувствовала усталость. Она поплелась домой, ноги едва несли ее, так она была слаба и измучена. Не шевелясь, просидела она несколько часов на стуле, потом легла в постель. Все это она проделала машинально. Она чувствовала себя одинокой, заброшенной и жалкой.
   С тех пор Любаша перестала выходить, перестала двигаться, дав волю печальным мыслям. Она, как бы жила в прошлом, ее преследовали воспоминания, ей припоминались все подробности, мельчайшие события, связанные с Семеном. Лицо его стояло перед ней неотступно, а иногда даже чудился его голос. И губы ее шептали чуть слышно: «Семен, Семен, Семен», как будто она обращалась к нему самому. На этом имени мысли ее задерживались, и она пальцем чертила в воздухе составляющие его буквы. Постепенно она привыкла к мысли, что все мечты ее гибнут, все надежды рушатся.
   – Уж кому не повезло в жизни, так это мне, – ежеминутно повторяла она.
   Вера возмущалась в ответ:
   – Ишь, не повезло ей. Поглядите-ка на нее. Молодая, красивая, здоровая. Хватит бога гневить. На твоем Семене свет клином сошелся что ли?
   – Да ты подумай, Вера, ведь я со всем одна, – возразила Любаша.
   Тогда Вера совсем вышла из себя.
   – Подумаешь, какая беда непоправимая! Посмотри на меня, разве я Михаила любила меньше, чем ты Семена? А он также не сумел оценить моей любви и точно также бросил меня ради другой женщины. Мне тоже было очень плохо, даже жить не хотелось. Любаша, время залечит все раны. Посмотри, какой у меня сын растет! И Адик смог понять меня и простить. И я теперь не одна. У меня есть семья, и я счастлива. И у тебя тоже будет семья, и ты обязательно будешь счастлива. Забудь Семена, пусть он идет своей дорогой. Отпусти его, и тебе станет легче.
   На это Любаша не могла возразить.

   С мягким ветерком первых весенних дней силы ее немного восстановились, и она почувствовала возврат энергии.

   После того, что произошло, Анна не могла открыто прийти в дом Платона и Шурочки. Она наблюдала за ним изподтишка, и ей было невыносимо больно видеть его светящееся от счастья лицо. Шурочка благополучно родила мальчика, которого назвала Артемкой, и Платона просто распирало от гордости за своих уже трех сыновей. Анна неоднократно приходила к нему в кузницу, нарядная, аккуратно причесанная, как всегда, пытаясь соблазнить его и вновь завоевать его сердце. И, несмотря на то, что она говорила ему, что ждет от него ребенка и показывала ему живот, он каждый раз решительно выставлял ее за дверь. Не выдержав больше унижений, она решила отомстить ему. Однажды, дождавшись его возле кузницы, она смело подошла к нему и твердым голосом сказала:
   – Я ничего не боюсь, можешь хоть убить меня. У меня действительно будет ребенок, и он не от тебя. Клянусь тебе в этом перед богом. Это единственное, чем я могу отомстить тебе за те страдания, к которым ты приговорил меня. Этот ребенок от Семена. Мне нечего скрывать. Я отдалась ему без любви и без радости, только для того, чтобы отомстить тебе.
   Платон улыбнулся, и эта его улыбка была для нее равносильна удару плетью. Она удивленно спросила:
   – Чему ты улыбаешься? Ты что, не понимаешь, что я изменила тебе?
   – Анна, я рад за тебя. Хочешь, я дам тебе совет? Выходи за Семена, он, кажется, любит тебя, если он вообще способен на любовь. И может быть ты, наконец, отстанешь от меня, тем более теперь, когда ты сама призналась в том, что я к твоему ребенку не имею никакого отношения. И перестань унижаться. Неужели ты хочешь, чтобы у меня даже не осталось никакого приятного воспоминания о тебе?
   Анна стояла, вытаращив глаза. До нее дошло, что ее план, казавшийся ей блестящим, рухнул в один миг. От неожиданности она лишилась дара речи.
   – Давай расстанемся по-хорошему и забудем друг о друге навсегда, – продолжил он.
   От этих слов вдруг вспыхнуло медленно разгорающееся пламя в ее душе, и она с размаху ударила его по щеке.
   – Я ненавижу тебя! – воскликнула она.
   Платон молча повернулся и пошел прочь. Анна слышала его затихающие шаги и понимала, что потеряла его навсегда. Чувствуя, как слезы жгут ей глаза, она крикнула ему вслед:
   – Будь ты проклят вместе со своей Шурочкой!
   Но он даже не обернулся. Пропасть, разделявшая их, окончательно разверзлась.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 [13] 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация