А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ложный след. Шпионская сага. Книга 2" (страница 2)

   Глава 3

   Санкт-Петербург
   Квартира проф. П.И. Страхова, исполняющего обязанности директора Санкт-Петербургского НИИ физики, заведующего лабораторией изучения аномалий электромагнитных полей
   20 марта 2004 г., 22:00

   Долгое время Павел Ильич не замечал огромных нагрузок, без которых, впрочем, его жизнь была бы бессмысленной и неинтересной. Работа в институте, Президиуме Академии наук, Библиотеке Академии наук, занятия с аспирантами и молодыми учеными, подготовка статей и докладов… Изо дня в день он начинал работать засветло, заканчивая, когда петухи собирались петь. И ничего, выдюживал. Но в последнее время профессора стали одолевать желания, как говорится, совсем не к месту и не ко времени: он почувствовал новую хворь – потребность в ведении дневника. Захотелось описать все, чем занимался в науке, что пережил, с чем довелось столкнуться в своей достаточно долгой и небезуспешной карьере. Правда, записи приходилось делать с величайшей осторожностью, ведь Павел Ильич полжизни имел дело со сверхсекретными вещами, о которых не следовало говорить вслух, а тем более писать. С карьерой возникли некоторые проблемы, причем не такие уж и маленькие. Его руководитель считался таковым лишь формально – академик Монос, былая гордость и слава советской науки, не первый год тяжело болел. Фактически вся его работа на посту директора НИИ сводилась к ежемесячному подписанию финансовых документов, а остальное за него делал Страхов. Чтобы не нарушать законодательства, Павла Ильича раз в три месяца назначали директором института, присовокупляя «и. о.». Честно говоря, это всем порядком осточертело, но что поделаешь, когда в дело вступает «сильная рука» из министерства, поддерживающая угасающее, но все еще действующее светило советской науки, пускай даже и прошлых лет. Товарищи наверху недвусмысленно дали понять: пока жив, трогать не будем. Значит, его заместителю остается терпение и еще раз терпение!
   К Павлу Ильичу, талантливому ученому, обращались за консультацией и советом специалисты разных областей. Кстати, его самолюбие отнюдь не страдало, если к нему за помощью приходили инженеры и рабочие (разумеется, не посторонние, а с предприятий-смежников или разработчики). Недавно случилась совсем анекдотичная история: пришел на прием слесарь-сборщик, самый-самый лучший, даже на Госпремию выдвигавшийся. Так вот у этого Иван Иваныча конфуз вышел: поехали с женой в ЦПКиО, нагулялись, на лодке покатались, он пива выпил, расслабился, погода отличная… И повалил жену под кустиком, благо никого вокруг не наблюдалось. Недремлющий милиционер в самый интересный момент оказался рядом и отчаянным свистом прервал удовольствие супругов. Иван Иваныч пытался ему что-то втолковать – да где там: отволокли в дежурку, а там чин по чину составили акт и прислали на работу. 213-я статья Уголовного кодекса, между прочим, не шутки… Секретарь директора посоветовала ему пойти к Страхову; хотя его и звали Пашей Бесполезным, специалистов он ценить умел.
   Академик принял несчастного Иваныча без обычных проволочек.
   – Что же это вам приспичило в парке? До дому дотерпеть не могли?
   – Пал Ильич, а что же мне было делать, если он встал, окаянный? В нашем возрасте такое нечасто случается…
   Посмеялся Страхов, посочувствовал рабочему и отправил в милицию бумагу: мол, отчитали нарушителя общественного спокойствия на собрании, больше не повторится. Инцидент замяли.
   Все же нельзя было назвать академика Страхова сухарем, преданным только науке. Его немногочисленные друзья знали, что Павел Ильич – настоящий шестидесятник, ставший таковым еще во времена «физиков и лириков». Он обожал стихи Рождественского, Евтушенко и Самойлова, боготворил Визбора и Окуджаву, мог без конца слушать Клячкина и Берковского, завидовал академику Городницкому, умеющему сочетать занятия наукой с поэзией и песенным творчеством.
   И вдруг все в одночасье рухнуло. Не стало той, которая составляла большую часть его жизни, той, которая превратила его из шестидесятника Поля в солидного импозантного мужчину, сохранившего в душе романтику прошедших лет. Они прожили вместе душа в душу более тридцати лет. Детей у них не случилось, и все эти годы он оставался для жены мужем и обожаемым ребенком, требующим непрестанной заботы и внимания.
   Четыре года, как ее нет… И теперь профессор Страхов жил, не понимая, зачем это нужно и как ему жить дальше. Он очень изменился: вместо ухоженного, подтянутого мужчины средних лет – почти старик с сероватой кожей, кругами под глазами и погасшим взглядом. Да еще проблемы с зубами появились…
   Тридцать лет жизни с любимой женщиной – не шутка, такая привязанность бесследно не уходит, и теперь Павел Ильич входил в свой опустевший дом и не знал, куда себя девать, – слишком сильно все вокруг напоминало о жене. Он пытался сохранять заведенный ею порядок и уют в доме – но куда там! Оказалось, что горячие завтраки, отутюженные сорочки и костюмы, сверкающая чистотой кухня и отсутствие пыли в кабинете требуют массы времени! И где его взять? Одни походы по магазинам сколько сил отнимают, а коммунальные платежи вообще оказались загадкой: он, ученый, едва справлялся с заполнением этих по-идиотски составленных бумажек. Воз, который он тянул на службе, никто облегчать не собирался, а домашние заботы вообще казались Монбланом, способным погрести под собой несчастного профессора. Значит, придется искать помощницу по хозяйству.
   Подходящая нашлась не сразу. Павел Ильич с содроганием вспоминал вереницу женщин, с которыми агентство по найму домработниц устраивало ему встречи. Ему было неловко общаться с этими вполне интеллигентными дамами, тихими, напряженными, с тревожным взглядом – ведь им так нужна работа! Накатывалась смертельная тоска: непростые времена выбили почву из-под ног тысяч женщин, отобрали у них работу, профессию, гордость… Нет, выбирать вот так, словно на невольничьем рынке, нельзя! Это позор, это неприлично и невозможно! Уж лучше как-то самому справляться или знакомых поспрашивать… Может, кто-нибудь присоветует?
   Проблема решилась неожиданно просто: позвонила Лариса, подруга умершей жены. Ее давняя приятельница, бывшая одноклассница, посетовала на то, что ее одинокая родственница никак не может найти работу. Та полжизни провела с мужем в гарнизонах, а теперь осталась одна. Муж, закончив службу в армии, решил начать новую жизнь и начал, как это нередко бывает, с двух вещей: выпивки и развода. Вот его-то жену Лариса и решила порекомендовать Страхову, тем более что подруга поклялась: Наталье тактичности и умения вести домашнее хозяйство не занимать. К счастью, бывшая офицерская жена вызвала симпатию профессора сразу же.
   Много ли нужно для счастья мужчине, измученному борьбой с одиноким существованием? Рюмка – не спасение, а вот заботы ему не хватает, впрочем, как и всем одиноким людям.
   Теперь утро Павла Ильича начиналось с изумительного запаха свежесваренного кофе, красиво сервированного вместе с аппетитным горячим завтраком. Наталья каким-то непостижимым образом умела угадывать его вкусы, даже омлет готовила, как профессор любил, – по-кайзеровски, и кофе варила именно такой, как ему нравилось – с щепоткой кардамона и шапочкой густой пены.
   Павел Ильич не понимал, как это удалось Наталье, но немногословная женщина со странно притягательным взглядом зеленых глаз вернула в опустевший дом Страхова уют и тепло. Она не заводила долгих бесед, не приставала к профессору с расспросами насчет его пожеланий, привычек или планов, а просто молча делала свое дело. И вскоре дом вновь засиял чистотой, наполнился ароматами свежести и вкусной еды, а одежда и вещи Павла Ильича вновь обрели лоск и ухоженность.
   Профессор полюбил неспешные беседы с Натальей за вечерним чаем и буквально за пару месяцев стал выглядеть моложавее и энергичнее. Он заметно посвежел, все чаще улыбался, а иногда даже чуть слышно напевал что-то себе под нос, повергая в изумление сотрудников института, привыкших к бесстрастности педантичного Паши Бесполезного.
   – Наташенька, вы не обидитесь, если я стану вас так называть? – сказал он как-то за ставшим уже привычным вечерним чаем. – Вы так много для меня делаете и готовите настолько вкусно, что простыми словами мою благодарность не высказать… У меня завтра напряженный день, я вернусь поздно и не уверен, что смогу позвонить домой (он поймал себя на мысли, что разговаривает с посторонней, по сути, женщиной, как с близким человеком). – Если возникнет что-то очень срочное, то позвоните по этому номеру, хорошо?
   Вечером следующего дня, вернувшись с работы, он понял, что Наташа в его отсутствие предприняла грандиозную уборку – не только окна и люстры, но даже фужеры в серванте сверкали словно новенькие, ковры вновь обрели цвет, а с кухни тянуло ароматом только что испеченных булочек. В такой дом не стыдно и короля пригласить!
   – Наташенька, вы просто чудеса творите! В доме настоящий праздник! Но вы устали, должно быть? Может, отдохнете?
   – Нет-нет, все в порядке, просто сегодня вы мне дали побольше времени на домашние дела! – Она смущенно улыбнулась. – Я рада, что вы заметили…
   Но Павел Ильич улыбался еще и по совсем другой причине. Не в силах скрыть своего радостного возбуждения, он поделился с Натальей:
   – Сегодня мы согнули-таки эти чертовы торсионные поля! Повернули в нужную сторону!
   – А что это такое? Мне даже слышать не доводилось…
   – Если вам интересно, то с удовольствием объясню!
   Сказав это, Павел Ильич удивился про себя: жена никогда не интересовалась его работой, и за годы супружества он привык ничего ей не рассказывать.
   – Не знаю, как вам фраза – «торсионное поле переносит информацию без переноса энергии»?
   – Я ничего подобного ни в школе, ни в вузе не слышала.
   – Когда я писал диссертацию, тоже не имел об этом понятия. Скажите-ка, а у вас случайно ничего не болит?
   – С чего бы это? Хотя нет, сегодня коленкой стукнулась. Немножко побаливает.
   – Тогда, если позволите, я подарю вам небольшую часть торсионного поля, а вы полечите коленку…
   – Загадками говорите, Павел Ильич!
   – Называйте меня, пожалуйста, Полем! Это имя прилипло ко мне еще в шестидесятые, годы духовные и вольготные, и оно всегда приносило мне удачу. И друзья меня так зовут. Договорились?
   – Так что с торсионным полем, Поль?
   Павел Ильич достал из портфеля листок, расчерченный квадратиками со странными узорами, и подошел к Наталье.
   – Какое колено пострадало?
   Наталья показала на левое колено, а Павел Ильич, отрывая пленки с квадратиками, сказал:
   – Все на свете состоит из информационных частиц, мы с вами тоже. Болезнь, переломы, ушибы дают искажение или искривление торсионного поля. Попытка излечения в вашем случае гарантирована, она заключается в нанесении напротив пораженного участка эталонного поля, что мы и делаем, наклеивая квадратик. Он излучает идеальное поле, корректируя болезненную область. Тонкостей не объясняю, но на другое колено наклеиваем точно такой же квадратик.
   – Поль, а вы не волшебник, случайно? Коленка болеть перестала.
   – Вот видите, как хорошо! Хотя я и не сомневался в результате. Я хочу преподнести вам небольшой презент. Комплект матрицы здоровья, и пусть вас не смутит его название – «AIRES-графитовый». Листы состоят из прозрачных отрывных матриц-торсионов, которыми мы вылечили колено. Вот вы сразу и овладели профессией домашнего врача: теперь чуть что не так – наклеивайте матрицу!
   – Но если это поле так действует, почему его не используют в медицине или на войне?
   – Правильно вопросы задаете, Наташенька! Я вот на работе своих оболтусов никак не могу научить задавать вопросы. Скажу вам прямо, торсионные поля ставят больше вопросов, чем дают ответов. Всякие ретрограды и околонаучные деятели называют их лженаукой и ставят нам палки в колеса. А мы потихоньку делаем то, что никому и во сне не приснится.
   – А что еще оно лечит?
   – Да все что угодно. Были бы вера, время и терпение.
   – Так вы на работе лечите людей? Как интересно! – Наталья даже зааплодировала.
   – Да, мы лечим металлы, превращая их в нечто большее по крепости, чем алмазы.
   – Здо-о-о-рово! – протянула восхищенная Наташа. – А что же с такими металлами делать – в космос отправлять?
   – Это лишнее, есть и земные проблемы похлеще космоса. Вы мне, словно ангел с небес, явились: сегодня, наконец мои многолетние усилия увенчались успехом, и я получил патент на своего «Крота».
   – Так вы и животных лечите?
   Павел Ильич давно так не смеялся. Пододвинувшись поближе к Наташе, он легонько похлопал ее по колену.
   – Кроты живут под землей, и мой тоже. Только он металлический, обработанный торсионным полем, а значит, прогрызает камни с той же легкостью, как нож пронзает масло. Недаром все наши военпреды забегали как тараканы – почувствовали, чем это для них пахнет.
   – Ой, Поль, вы такие страсти порассказали, просто жуть берет! Как же вы терпите около себя предателей, да еще военных?
   Глаза ее были полны удивления. С минуту Страхов непонимающе смотрел на Наталью, а потом от души рассмеялся:
   – Наташенька, речь не о том. Военпреды – это представители Министерства обороны, работающие на предприятиях, связанных с военной промышленностью.
   Позднее, за ужином и вечерним чаем, стоило Наталье только сказать «Крот», как оба они заливались беспечным смехом – не сведущая в физике домработница и убеленный сединами профессор.
   С того вечера она стали подолгу разговаривать. Живопись, архитектура, музыка, русская и зарубежная культура – Павел Ильич знал так много и рассказывал столь увлекательно, что им нельзя было не восхищаться. Настоящий петербуржский интеллигент, он устраивал для нее прогулки по вечернему городу, увлекая за собой в мир Бенуа и Росси, знакомил с дворцовыми интригами времен Александра Второго и водил «в гости» к Пушкину и Блоку. Профессор Страхов открыл Наталье целый мир, где властвовала жизнь духа и вечных ценностей, а она, в свою очередь, умела слушать, и Павел Ильич видел, что ей действительно интересно все то, чем он делился с нею. Похоже, Наталью интересовало все: одинаково внимательно она слушала историю императорского фарфора или биографию Нобеля, подробно расспрашивала Поля о лессировке «малых голландцев» или об открытии нейтрино, и неудивительно, что сближение двух увлеченных друг другом людей не заставило себя долго ждать.
   Однажды Поль попросил ее приготовить праздничный ужин.
   – Сегодня особый день. Мы закончили основную испытательную часть проекта, и наше детище отправлено на оперативную службу. Мои коллеги – друзья, соавторы и исполнители этого изобретения – придут отпраздновать нашу победу. Я хочу сегодня вечером познакомить тебя с ними, так сказать, официально, что ли.
   – В качестве кого?
   – В качестве будущей молодой жены дряхлого супруга.
   – Поль, пожалуйста, не надо этого!
   – Почему? Ты стесняешься меня? Не хочешь связываться со стариком?
   – Ты же знаешь, что дело не в этом. Просто я не хочу никаких официальных оповещений, штампов и всего такого прочего. Мы просто вместе. Это главное. Подожди немного, не торопи меня! Я все приготовлю и уйду, мне нужно к родственникам. Я их совсем забросила, а завтра у нас семейная дата. Не сердись, ладно? Ты ведь знаешь, что я очень рада за тебя!
   Она готовила этот парадный ужин и прощалась с профессором навсегда. Он не старик, нет! Скорее, высокий худощавый подросток с улыбающимися глазами, почему-то седой бородой и бровями, как у Деда Мороза. Поль, который за такое короткое время научил ее понимать музыку, книги и картины, который доверчиво рассказывал ей о самом главном в его жизни – о своей работе, своих проектах и планах… С Натальей он был откровенен полностью, ведь в его жизни она очень быстро заняла важное место. У нее же были свои планы.
   И звали ее не Натальей, а Мариной.
   Узнав все, что необходимо, Марина фактически выполнила задание. Выполнила блестяще, в полном объеме и за очень короткое время. Всего за четыре месяца она закончила работу: сведения были получены.
   Приготовив праздничный ужин и накрыв стол, Марина тихо закрыла за собой дверь. Все ее вещи остались на месте, а ребята из команды Леона уже подготовили «несчастный случай» на дороге.
   Отстраненность…как трудно ее добиться… Она ощутила боль, но не свою, а Поля. Ведь он искренне полюбил ее, а она всего лишь выполняла задание…
* * *
   Агент сработал безупречно. Всего за четыре месяца мы узнали все, что было необходимо для выполнения следующего задания по раскрытию технологии. Неожиданно агент попросил о срочном вывозе. Значит, операция закончилась. Мы ждали в условленном месте с билетами на ближайший самолет в Москву. Когда я понял, что агент – Марина, было уже поздно. Мне осталось только поздороваться с ней и отвести к машине. Ребятам не следовало знать, кто она такая. Все правильно, все логично… Вот только впервые она не бросилась мне на шею при встрече… Ах, Рафи, что же ты с нами делаешь!
   В Тель-Авиве операцию расценили как удачную, а потом меня послали в качестве российского офицера (есть у меня и такая отработанная легенда) в дивизию особого назначения Забайкальского военного округа, располагавшуюся на границе с Китаем, чтобы вытащить максимум информации об этой новой, совершенно секретной машине – «Кроте», которая успешно закончила испытания и была поставлена на оперативную работу. Помимо всего, мне было необходимо достать образец или кусочек стали, из которой эта машина изготовлена.
* * *
   Санкт-Петербург
   Квартира проф. П.И. Страхова, исполняющего обязанности директора Санкт-Петербургского НИИ физики, заведующего лабораторией изучения аномалий электромагнитных полей
   25 июля 2004 г., 22:00

   Профессор сидел у телевизора, глядя мимо экрана. Сердце щемило, тело болело, душа рвалась наружу. Жить не хотелось… Полчаса назад, буквально через несколько минут после ухода последнего гостя, ему сообщили, что его домработница погибла в автокатастрофе.
   Сначала он решил поехать к месту аварии, надеясь увидеть там кого-то другого, только не Наталью. Всего четыре месяца они провели вместе! Но это, пожалуй, были самые его счастливые месяцы после смерти супруги. Да, похоже, и самые счастливые за последние десять лет. Эта девчонка сумела вернуть ему вкус жизни, он снова начал активно работать, у него все получалось. И даже должность директора института оказалось очень близкой – приказ о назначении готовится со дня на день. Наталья принесла ему счастье! Когда он понял, что влюбился, то вначале даже рассмеялся: какая тут любовь, если разница в возрасте больше тридцати лет. Павел Ильич считал, что пожилой мужчина, влюбившийся в молодую женщину, смешон, но все-таки сделал ей предложение, и она не отказала… Говорят, овдовевшие люди, счастливые в браке, обязательно обзаводятся семьей. Те же, у кого семейные отношения не складывались, предпочитают оставаться одинокими. Страхов был счастлив со своей женой и сам удивился, поняв, что снова хочет жениться.
   А теперь ему остались одни воспоминания. Какая жестокая штука жизнь! Ведь еще сегодня он чувствовал себя счастливым, обдумывал, какой подарок приготовит Наталье на свадьбу, и вот теперь такое… Он весь сжался, ужас и боль пронизывали тело, дыхание перехватило…
   Профессор Страхов собрался было поехать на опознание тела – ему очень хотелось увидеть любимую хотя бы еще раз. Но голос в телефонной трубке казался казенным и безжалостным: сразу после аварии машина загорелась, и от тел пострадавших ничего не осталось.
   Слезы текли по тщательно выбритым щекам профессора, а глаза выражали невыносимую боль.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация