А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Мифы о 1945 годе" (страница 1)

   Сергей Кремлёв
   Мифы о 1945 годе

   Вместо эпиграфа


Они победили. А мы проиграли.
Они победили. А мы уступили.
Мы Родину любим сегодня едва ли.
Они же – любили. Поэтому – в силе!


Поэтому – в Звёздах, поэтому – в славе,
И вьётся поэтому Знамя Победы.
Они сохранили величье Державе,
А мы обеспечили Родине беды.


Они над Европою гордо летели,
Мы нынче за нею ползём еле-еле.
Они замышляли великие цели,
А мы проморгали и то, что имели.


Их Сталин приветствовал как победитель
Спокойной улыбкой своей с Мавзолея,
Сейчас, что ни глянь, то Страны погубитель,
И не разобрать – кто гнусней и подлее?


Над ними алело Победное Знамя!
Над нами облезлая «курица» машет…
Мы, сёстры и братья, повинны в том сами.
И, значит, Победа пока что – не наша.


Она нынче – с ними, в том сталинском мае,
Когда лишь петлёй награждали Иуду.
Они – создавали. Мы – только ломаем.
И только бесславье – удел наш. Покуда.

23. 04. 98 г.

   Вместо предисловия…

   МИФЫ 45-го года? Можно ли говорить о них? Существуют ли они? 1945 год – время не поражений, а побед и Победы, и уже поэтому 45-й год должен быть для всех достаточно «прозрачным». Ведь обычно скрывают то, о чём не хочется говорить – горькое или позорное. И тогда возникают слухи и мифы. А радость, казалось бы, – всегда на поверхности.
   Однако сегодня радостный год нашей Победы тоже оброс подлыми сплетнями. Европу якобы освободили янки, а русские якобы изнасиловали пол-Германии… Сталин якобы уничтожил «свободную Польшу»… Прагу якобы освободили «власовцы»… СССР объявил войну Японии якобы в нарушение Пакта о нейтралитете…
   Да, вокруг победного 1945 года за последние десятилетия наслоились различные мифы – с одной стороны.
   С другой стороны – всё ли мы о нём знаем, так ли уж хорошо представляем его – победный 1945 год? Ведь далеко не всегда точны даже те, кто вполне заслуживает и нашего уважения, и нашего доверия.
   В 1977 году перед личным составом в/ч 15654 выступал – привожу этот случай по памяти, так что в чём-то относительно гостя той серьёзной войсковой части могу и ошибиться – кандидат юридических наук, первый прокурор Берлина Николай Михайлович Котляр.
   С мая 1945 года прошло более тридцати лет – срок немалый и для страны, и для отдельного человека, тем более – человека не первой молодости уже в 1945 году. Однако полковник (или подполковник, уж не упомню – с той поры тоже ведь прошло более тридцати лет) юстиции Котляр выглядел моложаво, был прекрасным рассказчиком, располагающим к себе всем своим обликом, интонациями и сутью рассказа.
   Я и сейчас вспоминаю о нём с теплотой, и тогда же записал кое-что так, как это мне запомнилось.
   Не отвечая за стенографическую точность, привожу ту давнюю запись в книге о 1945 годе:
...
   Подписание Акта о безоговорочной капитуляции ожидалось в 15.00. Перед дворцом – огромная толпа. Женщины, солдаты, офицеры, генералы – ждут. В 12-м часу я попал в зал вместе с журналистами. В центре стол буквой «П» и ещё один маленький столик.
   Все голодны (боялись пропустить), но мысль одна – что-то не получилось. Вот войдёт Жуков и скажет: «Генералы, офицеры, по местам! Война продолжается».
   У стола – большая группа генералов (Вышинский распорядился ниже генерал-лейтенантов никого не пускать). В 15.00 плюс одна минута открывается боковая дверь и входит Жуков. Лицо угрюмое-угрюмое. Ну, так и есть!
   Прошёл, сел за стол, молча сидит. Все думали – почему так долго молчит? На следующий день его спросили: «Почему Вы так долго молчали, маршал?» И он ответил: «Долго? Мне кажется – нет. Я просто хотел отдышаться». И действительно, диктофоны зафиксировали – примерно минуту он молчал. А всем показалось – с полчаса.
   Сели англичане, американцы, французы. Сидит Вышинский, а за ним его корпус – 16 наших дипломатов.
   Жуков командует: «Ввести немецкую делегацию». Мне стало интересно – ну, кто же встретит этих фельдмаршалов и гросс-адмиралов? По законам военной этики – генерал, не меньше. Ну, с учётом того, что было, – полковник. Ну, с учётом того, что фашисты – майора хватит, но – старший офицер.
   Входит Кейтель с высокоподнятым маршальским жезлом, гордо. За ним – другие. С двух сторон к ним устремляются два младших лейтенанта! Гимнастёрки – девственно темны. И довольно непочтительно указывают, куда пройти.
   Когда Кейтель понял, что это его встречают, – живыми бы лейтенантов съел! Подошёл и швырнул жезл на стол. Не обращая внимания на эту истерику, Жуков спокойно, очень спокойно: «Готова ли немецкая делегация к подписанию Акта о безоговорочной капитуляции?»
   Кейтель и другие сидели и молчали. Кейтель наклонился к Штумпфу (генерал-полковник, член немецкой делегации. – С.К.) и что-то тихо зашептал. Опять пик напряжённости – о чем говорят? И тут Жуков – а голос у него командный, дай бог каждому, как стукнет кулаком: «Я вас спрашиваю, вы готовы подписать Акт о безоговорочной капитуляции?» Кейтель съёжился, дрогнул и, когда ему перевели, очень робко сказал «Javol».
   На следующий день у Жукова спросили: «Почему Вы взорвались, маршал?» И Жуков ответил: «Ну как же! Тут такое дело, конец трагедии, а они вдруг шепчутся. Может, отказываться собираются, сволочи!»
   Итак, момент подписания наступил. Вышинский поворачивается к своим ребятам и долго всматривается в них, как будто плохо знает. А затем манит к себе самого молодого: «Идите сюда, товарищ Петров». И достает завёрнутую в бумажку обычную ученическую ручку с пером за 2 копейки. Из другого кармана достает завёрнутую в розовую бумажку чернильницу-невыливашку и подаёт Петрову.
   Стол и два расшатанных, как в плохой КЭЧ (квартирно-эксплуатационной части. – С.К.), стула – для немцев…»
   На этом мои тогдашние записи обрываются.
   Привёл же их вот почему. Тогда мы, молодые ребята, слушали Николая Михайловича взахлёб, с горящими глазами, что было вполне понятно. Но сейчас, зная многое и многое повидав, в том числе – и кинохронику о том дне, я понимаю, что, пожалуй, не все детали этого дня, сообщённые Николаем Михайловичем, имели место быть.
   Так, сколько я ни всматривался в фото и кинокадры, запечатлевшие маршала Жукова и Кейтеля в момент подписания Акта о безоговорочной капитуляции, ни чернильницы-невыливашки, ни ученической ручки в руке у Кейтеля я не заметил. Собственно, Акт о капитуляции он подписывал, скорее всего, авторучкой. И надо полагать – своей. Хотя сидел он действительно за отдельным небольшим столом.
   Да и сама церемония подписания началась не в три часа дня, а в полночь с 8 на 9 мая и закончилась в 0 часов 43 минуты 9 мая 1945 года.
   То есть в рассказе не просто современника событий, но их прямого свидетеля, да и не просто свидетеля, а человека с профессионально повышенной наблюдательностью, реальность переплелась с тем, чего не было, однако трансформировалось в душе рассказчика в нечто бывшее.
   Итак, полковник Котляр был точен далеко не во всём, но можно ли назвать его рассказ мифом? Опасны ли неточности его рассказа для верного понимания потомками исторической ситуации 1945 года и атмосферы той эпохи?
   Нет, конечно! Для данного конкретного случая опасности серьёзного, принципиального искажения исторической истины нет. Если Кейтель обмакивал не школьное, а дорогое канцелярское перо в чернильницу массивного бронзового письменного прибора, а не в ученическую невыливашку, или даже вообще ничего никуда не обмакивал, а писал «вечным» пером, принципиальных искажений в историю рассказ советского военного юриста не вносит.
   Напротив, если его рассказ не во всём формально достоверен в ряде мелких деталей, он абсолютно достоверен в психологическом отношении и должен быть интересен для нас не менее, чем кадры кинохроники.
   А вот можно ли считать всего лишь неточностью нынешние утверждения о том, что воины Красной Армии, войдя на территорию Германии, якобы изнасиловали два миллиона (!) немецких женщин? В подтверждение этого заявления сегодня публикуются фотографии растерзанных жертв, их рассказы и прочее тому подобное.
   Я отнюдь не склонен утверждать, что эти фото и рассказы – фальшивки. Они формально историчны, однако историческую истину искажают злостно.
   Мы об этом в своём месте поговорим.
   Причём в этом конкретном случае истина искажается не только злостно, но и целенаправленно. И суть тут не в желании задним числом дезавуировать советского Воина-Освободителя в глазах народов и, прежде всего, – европейских народов, а особенно в глазах ведущего народа Европы – немецкого.
   Точнее, суть – не только в этом желании.
   Сменить величественный образ русского солдата, всё ещё стоящего в Трептов-парке с немецкой девочкой, спасённой им, на образ грязного душой и телом азиата, насилующего направо и налево женщин и набивающего свой «сидор» всем, что под руку попадётся, необходимо не только для исторических фальсификаций, но и на потребу завтрашнего дня.
   И, пожалуй, второе важнее первого.
   Ну в самом-то деле! Окончательно уничтожить великий народ с великими культурными и историческими заслугами перед человечеством – это одно.
   И совсем другое – избавить мировое цивилизованное сообщество от логически выродившихся потомков «диких большевистских орд», которые если и победили лучшую в мире амери… пардон – немецкую, армию, то только потому, что эти, не ценящие ни свою, ни тем более чужую жизнь недочеловеки завалили своими трупами все окопы и траншеи врага и только поэтому смогли дойти до Берлина.
   Сегодня в Европе, да и в «Россиянии» кое-кто тоже говорит, что русские «варвары» просто задавили тёмной массой изнемогший под их тяжестью Рейх. А потом, мол, эти «дикари» Германию и Европу разграбили и изнасиловали.
   «Вот что представляли из себя русские, и так изначально жестокие и невежественные, а к тому же ещё и приученные к тотальному насилию кровавым людоедом Сталиным», – такова подоплёка россказней о якобы тотально изнасилованных в 1945 году немках.
   Уничтожить подобную злодейскую, а на деле – злодейски мифологизированную, Россию для якобы цивилизованных народов не только допустимо, но и необходимо.
   И не имеет значения уничтожить чем – ядерным или высокоточным оружием, бомбами умело оплаченных террористов, умело оплаченными действиями ренегатов или генетически модифицированными продуктами.
   Для будущего оправдания любого насилия над Россией и понадобилось через шестьдесят лет после 1945 года вытаскивать к телекамерам древних изнасилованных и якобы изнасилованных бабушек и забивать сознание новых поколений европейцев «навозными кучами» старых фотографий.
   Перед тем как уничтожить Россию, её надо оплевать.
   А мы всё развешиваем уши и распускаем слюни вместо того, чтобы противодействовать этой лжи. Интересно – долго ли ещё будет продолжаться это «толстовство» в путинско-медведевском исполнении?
   Свою книгу я начинаю в конце года, предшествующего 65-летнему Юбилею Победы советского народа в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов над немецко-фашистскими захватчиками. И, пожалуй, её более верно было бы назвать «Мифы и правда о 1945 годе», но правда о том великом годе в истории России так многообразна и масштабна, что подобное обобщающее название наложило бы на автора слишком уж большие и вряд ли выполнимые обязательства.
   Вся правда о том великом годе может быть сказана лишь в результате серьёзной коллективной работы на государственном уровне. Однако ничего подобного к нынешнему Юбилею на этом уровне сделано, конечно же, не будет. Очень уж – на фоне всей правды о двенадцати месяцах 1945 года, об огромной державной работе Сталина и его соратников в том году – окажется ничтожной и мерзостной правда о нынешних «деяниях» «россиянского» «общества».
   Моя задача – скромнее. Я всего лишь скажу – как сумею – о некоторых примечательных фактах и событиях 1945 года, начавшегося с нарастающего краха англосаксонских войск в ходе немецкого контрнаступления на Западе в январе и закончившегося освобождением Лаврентия Павловича Берии 29 декабря 1945 года от обязанностей наркома внутренних дел СССР в связи с его назначением куратором Атомной проблемы.
   Между этими двумя, хотя и разнополюсными, но одинаково принадлежащими году Победы событиями произошло множество других событий: разгром вермахта в Восточной Пруссии; освобождение Варшавы и Праги; перевод из эвакуации на старые места расквартирования советских военных офицерских училищ; мартовский меморандум физика Лео Сцилларда президенту Рузвельту; гибель генерала Черняховского, взятие Вены; штурм Берлина; пленение бывшего генерала Власова; смерть кандидата в члены Политбюро Александра Щербакова; Ялтинская и Потсдамская конференции; капитуляция Германии и Японии; смерть Рузвельта; отставка Черчилля; третьи Геройские Звёзды Александра Покрышкина, Георгия Жукова и, наконец, Ивана Кожедуба; Парад Победы на Красной площади; атомные бомбардировки Хиросимы и Нагасаки; феноменальный наш танковый бросок через Большой Хинган и разгром японской Квантунской армии; образование советского атомного Специального комитета; освобождение после фильтрационных проверок на Лубянке ряда советских генералов, попавших в плен…
   Всё это – 1945 год.
   Я не смогу рассказать – даже кратко – о многом, мной же выше упомянутом и, тем более, о не упомянутом. Однако кое о чём, заслуживающем, надеюсь, внимания читателя, я всё же скажу. Ведь порой широко известные факты начала 1945 года нередко оказываются «фактами» в кавычках, тоже обросшими разного рода мифами.
   Я имею в виду, между прочим, и знаменитые «семнадцать мгновений весны», в ходе которых в «роли» Штирлица выступал не мифический Максим Максимович Исаев, а реальный посол США в Москве Аверелл Гарриман.
   При этом мой, хотя и фрагментарный, рассказ относится не только к первым пяти военным месяцам 1945 года, завершившим войну в Европе, и к неполному месяцу войны СССР с Японией, но вообще ко всему 1945 году.
   Ведь события после 9 мая 1945 года вытекали из событий, предшествовавших Победе, и были нередко связаны с ними прямо, как, например, всё, что относится к атомным исследованиям в США и в СССР.
   С другой стороны, в 1945 году получил своё завершение ряд событий и процессов, начавшихся ещё в 1944 году. Так, вряд ли можно говорить об освобождении Варшавы в январе 1945 года, ничего не сказав о причинах отказа Советского Главнокомандования от этой операции летом и осенью 1944 года.
   Поэтому иногда – нечасто – мой рассказ выходит за временны́е рамки последнего года войны и первого года мира.
   Надеюсь, читатель меня за это простит.

   5 декабря 2009 года,
   18 часов 05 минут
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация