А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Соль земли" (страница 27)

   Вторая мировая война задержала исполнение его замысла, но все-таки в Сибирь он попал. В тысяча девятьсот сорок четвертом году, после освобождения районов Западной Украины от фашистских оккупантов, он был мобилизован в Советскую Армию. Он прослужил всего лишь два месяца. Во время взрыва случайно оставшейся в тылу неразминированной немецкой мины он был тяжело контужен, потерял слух и речь.
   Его принялись усердно лечить, передвигая из одного госпиталя в другой. Так оказался Станислав в Высокоярске, в специальной клинике. Слух его восстановился полностью, но расстройство речи не проходило. И тогда-то мареевский колхоз «Сибирский партизан» приютил его у себя.
   Два года жил уже Станислав на вольном воздухе, занимаясь тихой, спокойной работой. Расстройство речи давно уже прошло. Оказавшись наедине с самим собой, он без умолку разговаривал и даже пел, но на людях прикидывался немым – так было удобнее для исполнения задуманного.
   Зорко присматривался к людям Станислав. Не помнит ли здесь кто-нибудь Тихомировых? Нет, о них и поминать забыли. Все же свою предосторожность он считал не лишней: в одном из госпиталей он назвался Тихомирновским Станиславом Меркурьевичем, и с легкой руки не в меру доверчивого писаря, предложившего ему самому заполнить бланк удостоверения, исправления в фамилии и отчестве прочно вошли во все его последующие документы.
   Из людей, которые здесь, в Улуюлье, встречались с ним, только двое вызывали в нем чувство острого волнения: Краюхин с его планами пробуждения Улуюльского края и Ульяна со своей красотой.
7
   Ульяна медленно брела по тропе. Слезы застилали ей глаза, спазмы перехватывали горло и душили. Ей хотелось зарыдать, но Алексей был еще совсем близко и мог услышать ее.
   Под огромной лиственницей Ульяна увидела ровную полянку, поросшую сизым мягким лишайником. Она бросилась с тропы под лиственницу, упала на мох, обхватила голову руками и заплакала, как ребенок, – навзрыд. Находка жалобно завизжала, беспокойно обнюхивая ее и облизывая руки.
   …Утром в этот день Краюхин за чаем сказал, что ему придется на день, на два оставить работу и сходить в Мареевку: необходимо срочно сообщить специалистам в город, что на Таежной, в районе Тунгусского холма, обнаружена яма, и хотя это, как ему кажется, не стоянка доисторического человека, но все же она представляет большой интерес для науки.
   Ульяна знала, как дорожил Алексей каждым днем своего пребывания в тайге. Едва он кончил говорить, как она предложила:
   – Я схожу, Алексей Корнеич, в Мареевку.
   – Правильно, – поддержал ее отец. – Пусть идет Уля. Тебя, Алеша, тут никто не заменит, а сходить большого труда не составит.
   Алексей обрадовался: сберегалось для работы целых два дня. Он посмотрел на Ульяну с такой теплотой в глазах, что она без слов поняла всю глубину его благодарности.
   Алексей быстро допил чай, взял свою сумку, набитую бумагами, и сел в стороне под кедром. Опираясь спиной о ствол дерева, он раскрыл тетрадь, заполненную зарисовками кусочков железа, найденных в яме, вырвал несколько страничек и засунул в конверт.
   Наблюдая за ним, Ульяна видела, как, заточив перочинным ножом карандаш, он принялся писать. Загоревшая сильная рука его бегала по белому листу бумаги, на лице то вспыхивала, то исчезала улыбка, в ясных карих глазах был какой-то особый свет, придававший его взгляду мягкое, почти ласковое выражение.
   Пока он готовил письмо, Ульяна перемыла посуду, осмотрела ружье и приготовила свой заплечный мешок.
   – Ты уже собралась, Уля? – спросил Алексей и торопливо написал на конверте адрес.
   – Могу идти, Алексей Корнеич, – сказала Ульяна, приближаясь к нему. – Письмо готово?
   – Отправь, Уля, пожалуйста, заказным. – Алексей протянул ей конверт, разбухший от бумаг.
   Еще не взяв конверт в свои руки, она поняла, что Краюхин чем-то смущен. «Он думает, что мне не хочется идти… Да ради тебя я понесусь, как на крыльях, хоть за тридевять земель», – подумала Ульяна.
   Она взяла конверт, и первое, что увидела на нем, было слово «Софье». Это слово показалось ей единственным словом, написанным на конверте, хотя адрес занимал полных четыре строки.
   На одно мгновенье ей захотелось швырнуть конверт ему в лицо. Пусть не думает, что она будет почтальоном в переписке с той… Но какое-то другое чувство остановило Ульяну, она быстро повернулась и сделала два шага. Только теперь, несколько секунд спустя после того порыва, она с ужасом подумала, каким низким, недостойным был бы ее поступок. Ведь сама же она видела, что он вложил в конверт зарисовки с находок… Но тут ее мысли изменились. Да, да, это так, но разве она не видела, с каким особым выражением писал он письмо? Только слепой мог не угадать чувств, которые были в его душе в эти минуты…
   Ульяне почудилось, что конверт жжет ей руки. Она сунула его в карман платья, взяла ружье, закинула его за плечо на ремень.
   – Уля, а рублевка-то у тебя найдется на марки? Или дать тебе? – спросил Алексей скорее для того, чтобы заговорить с ней.
   – Ой, батюшки мои, какой же вы, Алексей Корнеич… смешной! – с раздражением в голосе воскликнула Ульяна, и он понял, что ей хотелось сказать что-то более резкое.
   Ульяна молча зашагала к лодке. Находка кинулась за ней.
   – Я перевезу, дядя Миша, – предложил Алексей, видя, что Лисицын, сидевший за разборкой жерлиц и сетей, откладывает работу.
   Алексей нашел Ульяну возле лодки. Она уступила ему место на корме, сама села на весла и с такой силой гребла, что лодка неслась, как под парусом.
   – Я тебя провожу, Уля, немножко. – Алексей начал подниматься вслед за ней на крутой берег.
   Она промолчала, но, чувствуя, что он идет за ней, не оборачиваясь, сказала:
   – Ну что вы, Алексей Корнеич, будто я дороги не знаю…
   Он остановился и, переждав, когда она отойдет подальше, крикнул:
   – Ни пуха ни пера, Уля!
   Ульяна обернулась, и он увидел, как в улыбке сверкнули ее белые зубы. Он и предположить не мог, каких усилий ей стоила эта улыбка. Как только Алексей, стоявший на тропе, скрылся за деревьями, она бросилась на мох и дала волю слезам.
   …Ульяна поднялась через несколько минут. Слезы ее были какие-то бездумные, чувства, вызвавшие их, мимолетные, и она подумала: «И чего, дуреха такая, нюни распустила? Сама же вызвалась помогать ему во всем».
   – Айда, Находка! – проговорила бодрым голосом Ульяна и вышла на тропу.
   Пройдя с полкилометра, девушка вдруг вспомнила о конверте. «Уж не обронила ли я его под лиственницей?» – ощупывая карман, подумала она. Но конверт был на месте. «Помяла, наверно, сильно», – забеспокоилась она, вытащила конверт и только теперь заметила, что он был не заклеен.
   «Забыл, видно, Алексей Корнеич в спешке заклеить», – решила она и засунула конверт снова в карман. Но, сделав несколько шагов, Ульяна почувствовала острое желание посмотреть, что пишет Алексей той самой Софье. Желание было таким сильным, что Ульяна остановилась, намереваясь проделать это сию же минуту. Но стоило ей только прикоснуться рукой к конверту, как другое чувство, еще более сильное, остановило ее. «Что я делаю? Это же подлость – читать чужое письмо», – пронзила ее мысль. Отдернув руку от кармана, она быстро пошла, сурово осуждая себя.
   Потом ей стало казаться, что она излишне строга к себе. Может быть, Алексей нарочно не заклеил конверт? Чем вести с ней длинные разговоры о том, почему он не может полюбить ее, Ульяну, пусть, дескать, прочтет письмо к Софье. Как все это просто!
   Девушка останавливалась раз, другой, третий, чтобы прочитать письмо, но в самые последние мгновенья, когда нужно было вынуть его из кармана, решимость покидала Ульяну. Стыдно и страшно! Читать чужое письмо – это все равно что подглядывать. И потом, лучше ничего не знать, чем узнать все сразу. Да разве исчезнет ее чувство, если даже она и узнает, что Алексей никогда-никогда не полюбит ее? Она будет любить его всегда, вечно, где бы он ни был и кого бы он сам ни любил…
   Ульяна шла к Мареевке, чувствуя сильную усталость. Так она редко уставала. Болели ноги, ныли руки, от раздумий как-то тяжело было в голове. Хотелось скорее лечь в постель и крепко заснуть, забыв на час-другой о всех своих огорчениях.
   Но, как ни устала Ульяна, она помнила наказ Алексея: письмо отправить как можно скорее. Не заходя домой, она переулком вышла к почте.
   Заведующий почтовым отделением Тимоша, черноглазый, румянощекий паренек, давно был к Ульяне неравнодушен. Увидев девушку, он поспешно крикнул в трубку телефона: «Районная! Давай отбой. Телефонограмму передам позже». Поблескивая глазами и сияя радостной улыбкой, Тимоша бросился к Ульяне, схватил ее руку и долго не отпускал.
   – Ой, как хорошо у тебя, Тимоша! Прохладно, тихо, чисто. Только вот мух многовато.
   – Травлю их, проклятых, день и ночь, а все не могу до конца вывести, – смущаясь и еще больше краснея, сказал Тимоша.
   – Когда почту, Тимоша, отправлять будешь?
   – Как обычно: в пять утра. У нас осечек не бывает. Недаром наше отделение передовое в области, – с гордостью произнес Тимоша.
   – Тогда прими важный пакет.
   – В университет посылаешь или, может, женишку какому-нибудь настрочила? – хитренько ухмыляясь, поинтересовался Тимоша.
   – Ну что ты! В университет сама поеду, а женишкам писать не надо: они все тут, в Мареевке, – засмеялась Ульяна.
   Тимоша бросил на девушку вопросительный взгляд и, сразу нахохлившись, серьезно сказал:
   – Смеешься все, Уля! Давай-ка пакет-то!
   Она подала ему конверт Алексея и, видя, что он быстро взялся за кисточку с клеем, со вздохом сказала:
   – Всяко бывает, Тимоша! Когда смеюсь, а когда и плачу…
   – Заказным? – спросил Тимоша.
   – Обязательно! И чтоб квитанция была.
   – Это уж само собой понятно. Согласно правил.
   Ульяна еще немного поговорила с Тимошей о всяких сельских новостях и пошла домой. Она спускалась уже с крыльца, когда услышала голос Тимоши:
   – Уля, вернись-ка!
   Ульяна вернулась, остановилась на пороге, сердито поморщилась.
   – Ну что тебе, Тимоша? Устала я.
   – Этот учитель из Притаежного, Краюхин, не у вас?
   – У нас, Тимоша.
   – Письмо ему из Притаежного переслали. Возьмешь?
   – Конечно.
   Тимоша открыл стол, нашел в толстой книге письмо и подал его вместе с книгой, говоря:
   – Авиа-заказное. Под расписку идет. Вот тут удостоверь получение.
   Ульяна расписалась и, взяв письмо из рук Тимоши, в тот же миг выронила его. Ей показалось, что на голубом конверте под жирной линейкой, где пишут обратный адрес отправителя, она увидела все то же тревожившее ее слово «Софья». Тимоша быстро наклонился и поднял конверт.
   – Пожалуйста, держите крепче, Ульяна Чеевна, – по сибирскому шутливому обычаю сказал он, вытягиваясь на носках и поднося письмо на ладони.
   – Ах, кавалер какой! – засмеялась Ульяна, взяла письмо, сунула его в карман и вышла.
   Улицей до дома Лисицыных было гораздо ближе, чем задами, но Ульяна поспешила свернуть в переулок.
   Выйдя за огороды, девушка вынула из кармана письмо и прочитала адрес отправителя: «Город Высокоярск (областной), улица Набережная, 18, кв. 1. Софья Захаровна Великанова».
   Ульяна опустила голову. Легкий ветерок, налетавший с лугов, вырывал письмо, но Ульяна крепко держала его, стиснув пальцами…
   Арина Васильевна с первых минут заметила, что дочь чем-то сильно огорчена. Ульяна старалась быть оживленной, разговорчивой, но вдруг неожиданно замолкала, с трудом вспоминая, о чем она говорила.
   – Ты не заболела, дочка? – наконец спросила Арина Васильевна.
   – Устала сильно, мама. Ночь не спала, комары не давали, а потом шла без отдыха, торопилась.
   – Иди в горницу, отдохни.
   Ульяна напилась чаю и легла в постель. Ей хотелось заснуть, она ворочалась с боку на бок, вздыхала. Из головы не выходило все то же имя: «Софья… Софья… Софья…»
   Девушка так и не уснула. Когда стало вечереть, она надела новое платье и пошла к подружкам. Вместе с ними Ульяна посидела возле клуба. Пели песни, шутили, но ничто не могло принести Ульяне прежней беззаботности. Мозг словно сверлило все то же: «Софья… Софья…»
   Кое-как перекоротав ночь, Ульяна на рассвете поднялась и ушла в тайгу. «Ну что я бегу? Зачем я стремлюсь к нему?» – сдерживая себя, думала Уля.
   В полдень она вышла на берег Таежной. Лисицын и Алексей только что вернулись с раскопок. Время было обеденное. Ульяна подозвала Находку, закричала:
   – Лодку! Эй, вы там, искатели, лодку!
   Через минуту Ульяна увидела на другом берегу Краюхина. Он быстро бежал по тропе к лодке, размахивая руками, что-то кричал. Отросшие волосы спустились на лоб, закрывали ему глаза. «Бежит-то как! Видно, чует, что весточку от милой привезла, – решила Ульяна. – А может быть, спешит меня увидеть?» – вдруг подумалось ей.
   – Как сходила, Уля? Почему так быстро вернулась? – работая веслом, кричал Алексей с середины реки.
   – К вам, Алексей Корнеич, спешила.
   – Ну и молодец! Я уж соскучился без тебя.
   – Насмешник вы, Алексей Корнеич!
   – Честное слово, Уля!
   Ульяна подтолкнула собаку в лодку, прыгнула сама, взялась за весла. Еще только завидев Алексея, она решила, что с письмом торопиться не будет. Пусть он не думает, что ее занимает и беспокоит его переписка с городской девушкой Софьей. Таежницы тоже знают себе цену, и у них тоже есть своя гордость. Пусть произойдет все так: они придут на стан, Ульяна поговорит с отцом, сходит на реку умыться и только потом, сделав вид, что только что вспомнила, отдаст ему письмо.
   Но то ли потому, что Алексой с радостью встретил ее, или скорее потому, что любящему сердцу не прикажешь, Ульяна сказала о письме, едва вступив в лодку.
   – Письмо? От кого, Уля? – удивленно спросил он.
   – Чужих писем, Алексей Корнеич, не читаю, даже когда они бывают незапечатанными, – глядя в упор на Краюхина, проговорила Ульяна.
   – Но, во всяком случае… на конверте должен быть обратный адрес. – Алексей как-то виновато посмотрел на нее.
   Ульяна хотела сказать, что и адресов чужих она не читает, но лгать она не умела. Поджав губы, Ульяна замолчала.
   Алексей читал письмо все там же, под кедром. Ульяна сидела с отцом у костра, исподлобья поглядывала на Алексея. Вдруг он вскочил и, возбужденно размахивая письмом, закричал:
   – Уля, дай я тебя поцелую!
   Ульяна поднялась, видя, что он решительно приближается к ней. «Что он, умом рехнулся?» – подумала она, обеспокоенная его необычным видом.
   Алексей подошел к девушке, нагнулся и поцеловал ее в голову. Лисицын удивленно щурился, ничего не понимая.
   – За такую весть, Уля, тебя озолотить мало! – сказал с волнением Алексей и повернулся к Лисицыну. – Новость, дядя Миша, да какая! В архиве найден анализ руд, доставленных в прошлом веке из Улуюльского староверческого скита.
   – Знать, в самом деле богаты наши края! – вскочил Лисицын.
   Он вынул из сумки принесенную Ульяной бутылку с водкой.
   – Садись, Алеша! Добрую весть обмыть надо. А я-то думал: за что бы выпить? – старуха водочки послала. А оно, вишь, обернулось как…
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация