А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Соль земли" (страница 12)

   Глава седьмая

1
   Самолет, сделав круг над зеленой тайгой, опустился на продолговатую поляну, сжатую с двух сторон лесистыми холмами.
   Из поселка со звучным названием Главная Гавань, расположенного в сосновом бору, бежали люди. Они размахивали руками, бросали вверх шапки, криками приветствовали пассажиров, выходивших из самолета. Его появление всегда было в этом таежном углу большим праздником. Самолет привозил газеты, письма, кинокартины; с ним прилетали из областного центра лекторы, представители треста и различных ведомств, новые работники на лесоучастки, разбросанные по всему верхнему течению реки Таежной.
   Анастасия Федоровна вышла из самолета последней. Она задержалась, договариваясь с командиром экипажа о возвращении в город. Вылет намечался на утро. Этот срок вполне устраивал Анастасию Федоровну. Вечером она предполагала произвести медосмотр рабочих, направлявшихся на плотах в далекий рейс – в устье Таежной, снабдить их аптечками, популярными медицинскими брошюрами, наставлениями о мерах первой помощи, поинтересоваться работой фельдшерского пункта, а наутро вылететь домой. Правда, где-то здесь, в этом районе, находился Максим. Он был, вероятно, в Притаежном, у брата. Хорошо бы повидать мужа, Артема с Дуней, но до Притаежного было далеко, и Анастасия Федоровна старалась об этом не думать.
   Когда она вышла из самолета, вокруг него собралась уже толпа. Над поляной стоял говор. Пассажиров сразу же окружили, горячо расспрашивали о жизни города. Окинув глазами людей, Анастасия Федоровна увидела в толпе худенького сутулого старичка с обвисшими украинскими усами. Это был местный фельдшер Галушко.
   – Демьян Романыч! Милый! – кинулась к нему Анастасия Федоровна.
   Разговаривая в самолете с командиром экипажа о вылете обратно, Анастасия Федоровна подумала: «Единственно, что меня может задержать, – это отсутствие Галушко», но фельдшер был на месте, и Анастасия Федоровна, увидев его, обрадовалась. Желание ее как можно скорее вернуться домой имело свои причины: на днях у детей должны были начаться экзамены. Хотя дочка училась хорошо и для тревог оснований не было, Анастасия Федоровна все-таки беспокоилась за нее. Учебу девочка начала в Новоюксинске, где все военные годы, вплоть до приезда Максима, Анастасия Федоровна работала заведующей райздравом.
   Галушко знал Анастасию Федоровну не первый год. Много раз они встречались в области на совещании работников здравоохранения. Кроме того, в годы войны Галушко изредка навещал Анастасию Федоровну в Новоюксинске, зная, что запасливая, распорядительная заведующая райздравом может ссудить его кое-какими дефицитными лекарствами и материалами. И хотя Главная Гавань входила в другой район, Анастасия Федоровна помогала старику всем, чем могла.
   Из приказов по облздравотделу Галушко уже знал, что доктор Анастасия Федоровна Соколовская-Строгова назначена инспектором лечебного сектора. Поэтому, увидев Анастасию Федоровну, старый фельдшер не удивился ее появлению и радостно пошел навстречу. На всю огромную таежную округу Галушко был единственный медик и, как всякий специалист, преданный своему делу, мучительно тосковал по разговорам на свои специальные темы. «Как хорошо, что она прилетела! Уж теперь я все свои вопросы и сомнения перед ней выложу», – подумал Галушко, приближаясь к Анастасии Федоровне.
   – Милый Демьян Романыч! – торопливо заговорила Анастасия Федоровна. – Вы все такой же! Ни капельки не постарели, стали даже свежее! А ведь не видались мы два года.
   Анастасия Федоровна крепко сжала жилистую, сухую руку фельдшера, задерживая ее в своей руке.
   – Родная Анастасия Федоровна, бесконечно рад видеть вас! – воскликнул Демьян Романыч, снизу вверх заглядывая ей в лицо. – А вы еще больше расцвели и похорошели. И лет вам ваших никак не дать! Ну, прежде всего поздравляю с возвращением мужа…
   Они направились к поселку. Когда аэродром и самолет скрылись за лесом, выяснилось, что улететь утром Анастасия Федоровна не сможет: три дня тому назад с верховий Таежной начался молевой сплав, и люди уже вышли в рейс.
   – Как же это могло случиться, Демьян Романыч? В такой долгий путь рабочие ушли без медикаментов и медицинского осмотра, – обеспокоенно сказала Анастасия Федоровна.
   – Осмотр был, – несколько обиженно ответил Галушко. – Я не зря получаю тут государственные деньги. А вот лекарствами снабдить людей я не смог. Задерживать отправку рабочих из-за лекарств я тоже не вправе. Люди вышли в плавание на пять дней раньше срока. У вас там, в области, не понимают, что ли, что люди сами вносят в жизнь серьезные поправки?
   – Ах, Демьян Романыч, как вам только не стыдно говорить такие слова: «У вас там, в области»! Да я в области работаю, как вам известно, без году неделя, – рассмеялась Анастасия Федоровна.
   – Вот потому-то я и говорю вам об этом. Вы свежий человек там, и вам легче учесть требования низов, – с улыбкой сказал Галушко и, вздохнув, добавил: – Будем верить, Анастасия Федоровна, в счастье людей, которые ушли в долгий путь. Это крепкие, отборные люди, выросшие в лесу и на воде, и да минует их горькая участь болящих!
   – О нет, Демьян Романыч, в счастье «на авось» я не верю. Это самое непрочное счастье. Давайте думать, как и где перехватить нам сплавщиков и сделать все, что мы не сделали здесь.
   Галушко посмотрел на Анастасию Федоровну с изумлением. Он многое слышал о ее настойчивости, по никак не предполагал, что Анастасия Федоровна не отступит и в этом случае.
   Вместо того чтобы идти к маленькому аккуратному домику медпункта, она направилась в сплавную контору. Галушко последовал за ней. Спустя час они вновь показались на улице поселка. Шли они быстрее прежнего и разговаривали озабоченно. Возле домика медпункта Галушко покинул Анастасию Федоровну, и та еще более торопливо направилась к почте. Тут она попросила у кассира бланк для телеграммы и поспешно, как давно обдуманное, написала:
   «Высокоярск областной, научно-исследовательский институт, Марине Строговой.
   Неожиданно командировка затягивается. Отправилась в тайгу. Прошу последить экзамены Оли, не забыть Сережу. Целую. Настя».
2
   К исходу дня Анастасия Федоровна с трудом передвигала ноги. Впереди устало вел коня за повод мешковатый Галушко. Конь был нагружен высокой пирамидой из коробок и ящиков с лекарствами.
   – Очень длинные у вас, Демьян Романыч, километры, – сказала Анастасия Федоровна жалобно.
   – Теперь уже скоро, – отозвался фельдшер. – А насчет длины таежных километров вы справедливо заметили. От Главной Гавани до стана Лисицына считается пятнадцать – восемнадцать километров, да только счет этот ведется не по затратам сил человека. Километр асфальта и километр тайги – это величины для пешеходов неравнозначные. Видели, какая дорожка тут! На каждом шагу колоды, кочки, чаща. Одно надо обойти, другое перешагнуть, третье взять приступом, – ведь на все это нужны силы. Вот и выходит, что вместо пятнадцати километров мы прошли с вами по меньшей мере тридцать.
   – Изнемогаю, Демьян Романыч, – чуть не плача, говорила Анастасия Федоровна, вытирая платочком потное лицо.
   – А вы любуйтесь природой, любуйтесь, Анастасия Федоровна. Глядите, какая вокруг прелесть! Какие кедры! Я считаю, что нет прелестнее этого дерева. Охотники правы, назвав кедр «королем сибирских лесов». А посмотрите, какое сегодня небо: высокое, голубое…
   Внезапно тайга огласилась громким лаем собаки.
   – Ну вот мы и у цели! – бодро воскликнул фельдшер.
   На тропу, тянувшуюся узкой полоской, с холмика навстречу им вышла девушка.
   – Кто там, Уля? – послышался голос человека, скрытого за деревьями.
   – Нет, тятя, не Алексей Корнеич, – упавшим голосом сказала девушка, разглядывая исподлобья незнакомцев.
   Из всех дарований, присущих людям, Анастасия Федоровна обладала одним из самых ценных: она испытывала жгучий интерес ко всем, с кем сталкивала ее жизнь. И оттого, что она обладала жаждой общения с другими, она сама становилась для них желанной и нужной.
   Лисицын, увидев у себя на стане Анастасию Федоровну, насторожился. С первого взгляда он понял, что эта женщина из города и в тайгу ее привела какая-то крайняя необходимость. Об этом прежде всего говорила ее одежда: светлое пальто, перекинутое через руку, шелковое зеленое платье. Все, все было нездешнее – городское, непривычное для глаза таежника. Но зато в облике ее чувствовалось что-то такое, что невольно располагало к ней. Ее серо-синие глаза смотрели мягко, ласково и с приветливой пытливостью. Высокая грудь, яркий румянец, проступавший сквозь смуглую кожу лица, стремительные движения были признаком крепкого здоровья, которым обладала эта женщина.
   – Здравствуйте, дядюшка, здравствуйте, милая девушка, принимайте незваных гостей, – торопливо, как человек очень занятый и спешащий по неотложному делу, сказала Анастасия Федоровна, сбрасывая с руки пальто на кучу дров, лежавших неподалеку от костра.
   – Здравствуйте, хорошие люди! С доброй ли, с плохой ли вестью – садитесь. У нас всякий – гость, – пригласил Лисицын, про себя подумав: «Кто это такая? Уж не по Алешиному ли делу заявилась? И где он сам-то затерялся?»
   Увидев, что незнакомая женщина озирается, отыскивая место, где можно было бы сесть, Лисицын велел Ульяне принести из зимовья табуретку. Но женщина запротестовала, поспешно опустилась на чурбак и первым делом сбросила с ног туфли.
   Галушко привязал лошадь к черемуховому кусту, росшему у самой кромки берега, и подошел к костру.
   – Давайте знакомиться, – сказал он и подал Лисицыну руку. Хотя на ногах у Галушко были мягкие бродни, удобные для дальних дорог, но годы брали свое. Он потоптался и сел прямо на землю рядом с Анастасией Федоровной, чувствуя предельную усталость.
   Лисицын нетерпеливо посматривал то на Галушко, то на женщину.
   – Откуда и куда путь держите? – спросил он и, вытянув худую шею, замер в ожидании ответа.
   – Сплавщики, дядюшка, мимо вас не проходили? – в свою очередь, спросила Анастасия Федоровна и даже приподнялась, обеспокоенная мыслью: «А вдруг скажет, что уже прошли?»
   Лисицын понял, что прибывшие на его стан люди никакого отношения к делам Алексея не имеют.
   – Да нет, пока лес не проходил. Уля вот, дочка моя, была поутру на Дальней курье, жерлицы осматривала, видела, как плотовщики по кольцам реки пробиваются. Ведь она, Таежная-то, в этих местах как пьяная: то в одну сторону бросится, петель навьет, то в другую кинется. От Главной Гавани до нашего стана не больше двадцати километров, а по реке в полтораста не складешь. Да еще перекаты да заломы. Тут рысью-то не проплывешь… А вам что сплавщики-то? Не плыть ли уж куда вздумали?
   – Нет, плыть некуда, а встретить людей необходимо, – сказал Галушко, выпрямляя ноги и опираясь спиной на чурбак, на котором сидела Анастасия Федоровна. – Медики мы. Это вот доктор из города, я – заведующий медпунктом в Главной Гавани. Люди ушли в путь без лекарств, не было даже ваты и бинтов. А вчера вот на самолете докторша из города прилетела. Мы и кинулась, значит, сплавщикам наперерез.
   Лисицын, выслушав фельдшера, украдкой взглянул на Анастасию Федорову и с почтением подумал про нее: «Ишь ты! По ухватке видно, что умна». Потом он перевел взгляд на Ульяну, многозначительно нахмурился и, понизив голос, произнес:
   – Ульянушка, дочка, гости с дороги. Ты возьми ведерко, сбегай к садку выбери стерлядочек покрупнее.
   Ульяна неотрывно смотрела на Анастасию Федоровну. Доктор. Из города… Полет на самолете… Погоня за сплавщиками… Это был совсем-совсем другой мир: далекий, таинственный, увлекательный. «Какая же она замечательная, смелая и красивая!» – думала Ульяна. Она не слышала, что ей говорил отец, но переспрашивать не стала: Ульяна и сама знала, что надо делать, когда на стан приходят гости.
   Она взяла котелок, завороневший на смолевом дыму костра, длинный острый нож и быстро исчезла под яром. «Как же хорошо-то, что она пришла к нам! Дедушку полечит…» – проносилось в мыслях Ульяны. Светлое чувство радости словно омывало ее душу. Ульяна понимала, что ей радостно не только потому, что доктор полечит дедушку, – что-то еще радовало ее.
   Когда Ульяна через несколько минут возвратилась, Анастасия Федоровна сидела у костра одна. Отец и усатый фельдшер бережно снимали со спины лошади коробки и ящики и складывали их под навес на полку. Услышав шаги Ульяны, Анастасия Федоровна подняла голову, и Ульяна поймала ее взгляд. Как и при первой встрече, этот взгляд был такой пытливый и ласковый, что казалось, он проникал до самого сердца.
   – Как же вас зовут, милая девушка? – спросила Анастасия Федоровна.
   Ульяна мгновенно залилась краской, вся душа ее от этого проникновенного голоса незнакомой женщины встрепенулась.
   – Ульяной зовут меня, а больше все Улей, – давясь словами, едва слышно ответила она.
   – Очень хорошо! Я люблю простые русские имена. Может быть, потому, что меня тоже зовут просто: Анастасия, Настя…
   – Батюшки! Вот уж как назвали! – с искренним изумлением воскликнула Ульяна. Ей казалось, что эта женщина, поразившая ее своей внешностью, должна была носить какое-то исключительное имя. Такие имена нередко встречала она в старых романах: Цецилия, Клеопатра, Анжелика…
   – А что, разве не подходит ко мне это имя? – с лукавством в голосе спросила Анастасия Федоровна.
   – Ну, конечно, не подходит. Красивая и умная, а зовут по-простому: Настасья, – улыбаясь одними глазами, сказала Ульяна.
   Анастасия Федоровна засмеялась:
   – Вот Ульяна – тоже имя простое, а уж не красавица ли вы?
   Ульяна зарделась, но оцепенение, которое сковало ее несколько минут тому назад, бесследно исчезло. Ей стало весело, и она рассмеялась звонко и непринужденно.
   – Вы, Уля, чем же здесь занимаетесь? Готовите отцу обеды? – спросила Анастасия Федоровна.
   – Что вы! Обеды – это между прочим. Охочусь я, рыбачу. Осенью по чернотропью добываю белок, колонков, куропаток, рябчиков.
   Рассказывая, девушка проворно исполняла свое дело: повесила котел с рыбой на таган, подбросила дров в костер. Анастасия Федоровна наблюдала за Ульяной с удовольствием – та делала все быстро и ловко. Под ситцевым розовым платьицем угадывалось гибкое, сильное тело, проступали мускулы рук и упругая грудь.
   – Не скучно вам жить в тайге? – поинтересовалась Анастасия Федоровна.
   – Да кто же из охотников скучает в тайге? Тут только с виду однообразно, а присмотришься, прислушаешься – такая кипит жизнь – удивление!
   К костру подошли фельдшер и Лисицын.
   – Анастасия Федоровна, – обратился к ней Лисицын, – вы не попользуете каким-нибудь снадобьем старика нашего?
   – О ком вы говорите? – Анастасия Федоровна, недоумевая, осмотрелась вокруг.
   – Старик тут с нами живет, Марей Гордеич. Он мне вроде родного отца. Да вот занемог…
   Лисицын не успел договорить. Дверь избушки раскрылась, и все увидели Марея. Он был без фуражки, в длинной рубахе без пояса, в полушубке, накинутом на худые плечи. Анастасия Федоровна смотрела на старика, не отрывая глаз. Внешность этого человека поразила ее. Старик был красив той особенной красотой, которая выпадает в старости на долю немногих.
   – А я уснул, Миша. И приснилось мне, будто на стан к нам пришли незнакомые люди. Очнулся, глаза открыл, слышу за стеной чужие голоса. Лежу и никак не могу понять: не то это сон продолжается, не то явь…
   – Явь, Марей Гордеич, да еще какая! – воскликнул Лисицын. – Таких гостей у нас еще никогда на стану не бывало.
   – Нет лучше гостя в свете, чем добрый человек, – промолвил старик и, сделав два шага, остановился. – Мир вам и благоденствие, добрые люди! – слегка поклонился он Анастасии Федоровне и Галушко.
   Необычность приветствия тронула Анастасию Федоровну, она поднялась и тоже поклонилась старику.
   – Здравствуйте! – произнесла она громко. Ей хотелось добавить к слову «здравствуйте» что-нибудь такое, что могло бы сделать ее приветствие более теплым и сердечным, но подходящих слов не нашлось. Имени и отчества старика она не запомнила, а назвать его просто «дедушкой» ей показалось неудобным. Старик не походил на тот тип старых мужчин, для которых домашнее прозвище «дедушка» было вполне уместным. Он скорее напоминал убеленного сединами путешественника-исследователя или мыслителя.
   – Это доктора к нам приехали, Марей Гордеич, – сказал Лисицын.
   Старик не удивился, а только посмотрел на Анастасию Федоровну и Галушко испытующим взглядом.
   – Кого же лечить здесь будете?
   – Вас начнем лечить, Марей Гордеич, а потом сплавщиков лекарствами снабжать будем.
   – Душевно благодарен вам. В жизни редко приходилось мне бывать у докторов, чаще всего сам себе доктором был, – задумчиво произнес старик.
   – Знобит вас? – спросила Анастасия Федоровна.
   – Временами.
   – Пройдемте в помещение, я выслушаю вас. – Анастасия Федоровна взяла портфель – там лежал стетоскоп.
   Марей и Анастасия Федоровна долго не появлялись. Рыба почти сварилась, и Ульяна сдвинула котел с большого огня. Чайник с кипятком булькал, урчал, постукивал крышкой, как живой. Костер изредка потрескивал, разбрасывая пахучий смолевой дымок. Галушко щурил глаза от дыма и наконец тихо задремал, свесив голову. Лисицын, вытягивая, как журавль, худощавые ноги, направился к реке. Там, склонившись над самой водой, росла смородина. Он вернулся с пучком смородиновых веток.
   – Подбрось-ка, Уля, в чайник для запашка, – сказал он вполголоса, боясь нарушить покой фельдшера.
   Ульяна взяла смородинник, отделила одну веточку, с хрустом изломала ее на мелкие кусочки и бросила в чайник. Потом она принялась перетирать полотенцем посуду, стоявшую на полке под навесом.
   Лисицын нетерпеливо поглядывал на дверь избушки, на спящего Галушко. Охотник вставал, садился, опять вставал, поправлял костер, хотя в огне уже надобности не было. Наконец терпение его иссякло. Он подошел к двери избушки, прислушался. Ну, так и есть: Марей что-то увлеченно рассказывал докторше о Синем озере! Лисицыну стало даже обидно. Он легонько постучал в дверь и, не дожидаясь, когда отзовутся, сказал:
   – Кушать пожалуйте! Рыба готова, чай поспел.
   – Идем, идем! – послышался голос Анастасии Федоровны.
   Галушко очнулся и сконфуженно посматривал на Ульяну.
   От резкого толчка дверь избушки пронзительно взвизгнула, и оттуда вышла Анастасия Федоровна.
   – Что у него? – привычным тоном спросил Галушко.
   – Грипп, и очень затяжной… Нужно побыстрее перевезти Марея Гордеича в село, – сказала Анастасия Федоровна, подойдя к Лисицыну.
   – Я давно ему об этом толкую. Там и доктор и больница, да не сразу его уломаешь.
   – А что, Михаил Семеныч, вы могли бы сводить меня на Синее озеро? – вдруг, меняя разговор, спросила Анастасия Федоровна.
   Лисицын растерялся. «Уж не думает ли она начать какие-нибудь поиски на манер Алеши? Опередит парня, и тогда все пропало», – пронеслось у него в мыслях. Он задержался с ответом, обдумывая, как лучше поступить в этом случае.
   – Я проведу вас к Синему озеру, – заметив колебания отца, предложила Ульяна.
   – А что вас, извиняюсь, на Синее озеро потянуло? – скрывая под смешком тревогу, спросил Лисицын, подумав: «Неужели старик что-нибудь лишнее мог сказать?»
   – Горячие ключи.
   – Вон оно что! – с облегчением воскликнул Лисицын. – Нашу лечебницу от ревматизма захотели посмотреть? Доброе дело!
   – Вы слышали об этих ключах, Демьян Романыч? – Анастасия Федоровна взглянула на фельдшера.
   Галушко широко раскинул руки, закрыл глаза, и длинные усы его затряслись от смеха.
   – А вы… вы их больше слушайте, они-то, охотнички, наврут вам с три короба. Горячие ключи!..
   Лисицын сдвинул шапку набекрень, скосив глаза, неприязненно посмотрел на Галушко, грубовато сказал:
   – Ты знаешь что, гражданин хороший, охотников не хули. Ты в нашем деле такой же тумак, как мы в твоем.
   Анастасия Федоровна видела, что Лисицын задет до глубины души.
   – А вы, Михаил Семеныч, не сердитесь на него. Уж такой он Фома-неверующий.
   Ульяна скомандовала:
   – Иди, тятя, неси скамейку. Перепреет рыба!
   Лисицын пошел в избушку, виновато поглядывая на Анастасию Федоровну и уже раскаиваясь за свои резкие слова, сказанные фельдшеру.
3
   Тайга наливалась соками жизни. Гривы и косогоры покрывались травой. На черемуховых и рябиновых кустах зеленела нежная листва. По шершавым стволам сосен, пихт и кедров текли струйки пахучей смолы. Воздух был насыщен запахом молодой земли: из логов, размытых ручьями, тянуло пресной сыростью суглинка, ранние цветы, пробившиеся у кореньев редких березок, источали приторную сладость, полусгнивший валежник испарял настой плесени, смоль разбрасывала щекотавшую ноздри горечь. Струйки свежего ветерка незримо перемешивали эти запахи, солнце согревало их, и они рассеивались по тайге терпким теплом весны.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация