А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дроздово поле, или Ваня Житный на войне" (страница 24)

   Росица Брегович проворчала: мол, да бабушка, окснись! Какой гайдук?! Гайдуков уж сто лет как нет! И про Момчилу с Вукашином ты спутала – из песен взяла… Да и про Юришича…
   Бабушка Видосава понахмурилась: дескать, я спутала?! Я из песен взяла?! Тебе бы так спутать, дитятко: руки мне спутали, это да, привязали к хвостам лошадиным – едва ведь жива осталась твоя бабушка, потому Вукашин на мне и женился! А Янко не женился – он так ходил, хотя к тому времени Вукашин уж погиб, мог бы и взять юнак за себя молодку…
   Тут домовик, сняв красный берет, так зачесал башку, что насекомые во все стороны посыпались: дескать, ну, ребята, вы даете! И, де, ладно – про мужей отложим: это дело, видать, сильно темное! И в лоб задал бабушке Видосаве свой вопрос:
   – А скажи-ка мне, старая, находил ли твой сын Дойчин лет этак пятнадцать назад в лесу девочку Росицу?
   Старуха выпростала из платка огромное синеватое ухо, похожее на вареник с черешней, и сказала:
   – Ась?
   Домовик покачал головой: мол, до сих пор у тебя со слухом все вроде было в порядке! Но все же проорал вопрос вторично – ажно узорчатый глиняный кувшин упал с полки и разбился вдребезги. Бабушка Видосава покосилась на осколки и молвила осуждающе: чего так орать, де, тут глухих нету!
   Росица сЯной бросились заметать остатки кувшина, а старушка продолжала: Дойчин, де, много чего в лесу находил, он с детства такой был – находчивый! Как в лес пойдет – так что-нибудь тащит! То зайчонка найдет, то волчонка, а то девчонку! И всех, мол, приходилось в доме оставлять, вышвыривать не давал, так, бывалоча, заорет, что не один кувшин, а вся посуда попадает со своих мест!
   Росица Брегович, уронив иглистый веник, воскликнула:
   – Как?! Меня в лесу нашли?! Это что – правда?.. А как же мои родители? У меня и фотокарточка есть: мама на стуле сидит с резной спинкой, я, кудрявая, у ней на коленях, а папа рядом стоит и руку ей на плечо положил?..
   Бабушка Видосава пожала плечами: дескать, фотографа мы с Милицей нашли, а тот уж отыскал подходящий к случаю снимок. Чтоб тебе было в кого пальчиком-то тыкать: это мама, вот это – папа, а эта малютка – я.
   Девочка ушла к оконцу, в окраинный туман уставилась, горлица же села ей на плечо и принялась, как могла, утешать. Дескать, да не переживай ты так, я, мол, однажды яйца высиживала и из одного вывелся кукушонок, хоть и намаялась я с ним: ел за десятерых, но зато потом вырос в птичьего богатыря! Может, и с тобой такое случится!
   Но Росице стать богатыршей явно не улыбалось, она повернулась к бабке и заорала:
   – А я не верю! Дядя Дойчин сумасшедший, и ты такая же! Ум у вас за разум зашел!
   Бабушка Видосава, ничуть не обидевшись, закивала:
   – Да, да, он весь в меня пошел! Я ведь тоже находчивая: жонку ему сама нашла! А та его упрятала так, что он сам себя потерял – хорошая жена! С ними так и надо: чтоб больно много о себе не мнили и выше нас, женщин, не заносились!
   И старушка продолжила так: а я ведь, дескать, не токмо жену Дойчину нашла, а и сестриц ему, маленькому, раздобыла. Скучно ему стало, и говорит он однажды: хочу, мати, чтобы были у меня сестренки, да не простые, а одинаковые, как капельки воды! Пришлось ведь сыскать таких! Да, по правде-то говоря, я и самого Дойчина ведь тоже нашла! Они у меня все, пожалуй, найденыши! У меня ведь много детей было – всех разве упомнишь! И все до одного куда-то пропали! Уйдут вниз – и не вернутся. Может, в тумане блукают! А вы молодцы: добрались до меня! Туман вам не помеха! Ишь, какие ухари!
   И бабушка Видосава одобрительно ткнула Шишка в левый бок преострым коричневым когтем. Домовик подскочил до потолка и почел за лучшее укрыться от игривой старушки за широкой спиной Златыгорки и уж оттуда стал прощеваться: мол, давай, бабушка, разойдемся по-хорошему дескать, чую я, ничего ты нам путного не скажешь… Хотя, де, мнится мне, что у Дойчина твоего были ведь крылышки?! Жена, что ль, подрезала? Откуда ты его взяла-то – вот ведь вопрос?!
   Бабушка Видосава плотоядно улыбнулась, так что над верхней губой показался единственный ее зуб, кривой и желтый, и сказала: дескать, оставайся-ко у меня, милок, дак я много чего тебе поведаю, на все вопросы отвечу, и еще сладкую добавку от меня получишь!
   Но Шишок тут попятился и кубарем скатился со ступенек, прямиком к лесинам, принесенным Березаем, вскочил – и дай бог ноги. Остальные поспешили за ним. Бабушка же, опираясь на клюку, заковыляла следом, выкрикивая: а как, де, зовут тебя, милой красноголовик, царский мой грибок? Шишок, укрывшись в тумане, не отвечал.
   Тогда бабушка Видосава, вновь усаживаясь на крылечко, пробормотала:
   – Боишься сказать-то?! Правильно делаешь! Так и надо: зовут, де, зовуткой, величают уткой! А то я ведь такая – за мной не заржавеет: вмиг приворожу!
   И старуха принялась прясть, поглядывая на черную тучу, зацепившуюся за скалу-веретено, и безголосо напевая:

Кто там стонет в городе Стамбуле:
Не змея ли, белая ли вила?
Не змея, не белая то вила,
Это Янко Юришич там стонет…

   Глава 24
   Бутмир!

   Из облака, в котором брели калики перехожие, с того его края доносилось далекое пение бабушки Видосавы:

Отвечает ей Орлович Павел:
«Косовская девушка, сестрица,
В белый дом свой скорей возвращайся,
Не кровавь рукавов твоих белых,
Подола в крови не волочи ты».

   Росица Брегович вскрикнула – и остановилась: лицо омочили слезы, а может, туман к щекам прильнул. Захотела она вернуться к бабушке Видосаве, чтоб спросить, откуда той известны слова, которые сказал ей на Косовом Поле знаменосец Павел Орлович, но не могла уж найти пути в тумане.

Белое лицо слезой омыла,
В белый дом свой идет без оглядки.
Причитает и рыдает горько:
«Бедная, мне нет на свете счастья.
Если ухвачусь за ветку ели,
Тотчас же зеленая засохнет».

   Смутное эхо становилось все тише. Последние слова уже едва можно было разобрать; смолк дребезжащий голос – и туман рассеялся.
   Оказалось, что и гиблый мост они уж миновали, и опасную тропу. Путь вниз показался каликам перехожим втрое короче, чем наверх – будто кто их выталкивал из Проклятья.
   Скатившись в Жабляк, они заскочили в стеклянную забегаловку, чтобы не только перекусить, но и прийти в себя. Здесь, над барной стойкой, висел работающий телевизор. На экране, вслед за рекламой порошков, йогуртов и прокладок, появился ведущий программы новостей и сообщил:
   – Четвертого июня сего года президенту Югославии Слободану Милошевичу, президенту Сербии Милану Милутиновичу, вице-премьеру Николаю Саиновичу, начальнику генштаба Драголюбу Ойданичу, министру внутренних дел Влайко Стойликовичу Гаагским трибуналом по Югославии вынесено обвинение в преступлениях против человечества.
   Домовик вытаращил глаза и чуть куском не подавился. Все переглянулись. И не то удивило, что каким-то образом они вместо одного дня провели у бабушки Видосавы три недели, а… обвинение Гаагского трибунала подкосило всех.
   Домовик покосился на Росицу Брегович: дескать, вишь, твой протеже-то Джон Райн слов на ветер не бросает – как сказал, так и вышло! Видать, знает свое правительство, а вкупе с ним и всю мировую общественность, как облупленных… Девочка замигала и принялась протирать очки.
   Далее в новостях сообщалось, что такого-то числа, в столице Боснии городе Сараево намечается встреча госсекретаря США Мадлен Олбрайт с албанскими боевиками освободительной армии Косово. Показали и руководителя боевиков – Шишок чуть на барную стойку не влез, чтоб рассмотреть его получше.
   И уж вышли из-за стола, тронулись к двери – когда в спины им понеслась завершающая выпуск новость, от которой все, в том числе пернатые, окаменели:
   – Стало известно, что оружие с использованием обедненного урана, впервые примененное против Ирака и приведшее к тысячам случаев заболевания лейкемией и другими раковыми болезнями у детей, используется против Югославии. Обедненный уран – высокотоксичное вещество, активно применяется в США при производстве снарядов. Люди в районе бомбежек с применением такого оружия жить уже не могут, так как в большинстве случаев рождаются дети-уроды (шестьдесят семь процентов), происходит тотальное вымирание от рака, а распад этого вещества занимает миллиарды лет.
   – Уходить ведь надо! – сказала Яна Божич, пытаясь прикосновениями своих слабеньких ручек оживить окаменевших. И, оживленные, пошли на выход. Шишок так шваркнул ни в чем не повинной дверью, что осколки стекла засыпали идущего следом за ним Березая. Лешачонок, отряхнувшись от осколков и вытащив несколько стекляшек, застрявших в лиственной бороде, громогласно сообщил: дескать, уважаемые пассажиры, не стойте на пути следования паровоза, будьте внимательны, проявляйте осторожность!
   Не могли угнаться за домовиком, который и вправду мчался вперед, как паровоз. Даже лешак, изображавший первый вагон, не поспевал за ним; даже вила, в людном месте не дававшая воли своим крылышкам, приотстала; даже соловья с жаворлёночком, которые вовсю ругались по-вороньи, вводя в краску горлицу, поменявшую цвет перышек с голубых на розовые, он перегнал.
   Ваня Житный крикнул: мол, куда тебя несет, подожди нас-то! Шишок остановился и обернулся:
   – Я знаю, что нужно делать! И учтите: никто меня не остановит! И лживые демократические ценности мне не указ! Кто чужд мстительности, чужд и благодарности! Это только атеисты называют козни дьявола объективным ходом вещей, чтобы не противиться злу! Бомбы, упакованные в фантики от жвачек, крылатые ракеты, хорошенько сдобренные кетчупом, – меня от этого наизнанку выворачивает! Женщины, отирающие пот со лба межконтинентальных ракет и возливающие на них миро! Все – хватит! Мое терпение лопнуло! Кто хочет – за мной, кто не хочет – оставайтесь тута!
   Ваня плечами пожимал, дескать, да куда за тобой-то – объясни хоть толком!
   Домовик все объяснил одним словом:
   – Сараево!
   Никто не захотел оставаться в Жабляке, даже Росица Брегович. Визы для посещения новой страны постеню опять пришлось доставать из левого рукава, и вот калики переезжие вновь катят в рейсовом автобусе.
   Небо над Черногорией – а после над Боснией – было чистым: натовцы не бомбили эти края. И Ваня Житный почувствовал, как железная рука, сжимавшая в Сербии его сердце, отпустила: знать, тяжеленько давалось сознание того, что в любой момент крылатая ракета аль бомба может угодить в тебя. Каково же было цыганке Гордане, уверенной, что топор-«томагавк» преследует именно ее?!
   Мальчик пытался выспросить домовика о том, что тот задумал, но Шишок то ли притворно закрывал глаза, то ли вправду дрых, набираясь сил перед предстоящим. И Ваня уставился в окошко: горная дорога петляла, как заяц, путающий следы, ныряла в темные тоннели, подмигивающие в сто очей, перескакивала по виадукам бешеные реки – и виды на жизнь, мелькавшие за автобусным стеклом, уносились прочь, прочь.
   Столица Боснии оказалась стиснута жерновами гор, места людским жилищам подле реки Миляцки не хватило – и они кособоко карабкались на склоны, образуя слаломные улочки.
   Сели в трамвай – близнец того, что ходил по проспекту рядом с Ваниной 3-й Земледельческой, – и отправились в юго-западную часть города, называвшуюся Добрыня… Мальчик, услыхав, как район именуется, подумал: даже у нас нет ни одного места с таким богатырским названием… Вот бы бабушка Василиса Гордеевна подивилась!
   Закопченные стены многих добрынинских домов оказались в отметинах снарядов и пуль. В Сараево тоже недавно шла война.
   Приехали в аэропорт Бутмир – и Шишок оставил своих спутников в зале ожидания, дескать, подождите, я сейчас, мне надо, де… Где уж он бродил целый час – неведомо, но вернулся с ухмылкой на разгладившейся харе: мол, с помощью их же валюты устроим американцам знатный сюрприз! И похлопал себя по кушаку с зашитыми деньгами, после издержек пути изрядно потощавшему.
   Переночевали в каком-то общежитии Добрыни, а утром отправились на встречу с работником аэродрома, которого Шишок, по его словам, завербовал. Свидание было назначено на площади, где стояла вышедшая в тираж военная техника, выставленная здесь в качестве музейных экспонатов.
   Побродив среди пушек, танков, вертолетов, расписанных дурацкими граффити, залезли в вагон бронепоезда времен гражданской войны в России. Лешак обнюхал чугунные колеса, погладил стенку и, стоя на подножке, с важностью объявил:
   – Поезд номер один отправляется с первого пути через одну минуту! Просьба пассажирам занять свои места!
   А Шишок поддержал его песней:
   – Мы мир-ные лю-ди, но наш броне-поезд стоит на за-пас-ном пути! Та-да-да-да!
   Домовик так орал, высунувшись в окошко, под которым стояла косая надпись «Партизан», что на них стали оборачиваться, и Ваня решил его одернуть: дескать, где же конспирация, ведь у нас же тайная встреча?! Шишок замолчал, но, скорее, не из-за Ваниных слов, а из-за того, что увидал давно ожидаемого аэродромного агента. Тот залез в вагон и, передав постеню какую-то папку, отрывисто проговорил: завтра в пятнадцать ноль-ноль! Аэропорт, де, как я и предупреждал, будет оцеплен, сядут на запасном поле, это неподалеку от ангара. И, кивнув на папку, сказал: тут все, что вам надо, разбирайтесь сами, а я, мол, умываю руки и больше светиться не могу, давайте оставшуюся причитающуюся мне сумму!
   И домовик, скрепя сердце, выдал аэроагенту заготовленную кипу «поясничных» денег.
   В бухгалтерской папке оказались какие-то схемы, но Шишок, одним глазком заглянув в них и воскликнув: так, де, понятно! – тут же захлопнул картонную обложку, хотя Росица Брегович тоже попыталась сунуть в бумаги свой точеный нос. Постень покосился на улетевшие в угол вагона очки Росицы и велел следовать за ним.
   Ваня в очередной раз принялся выспрашивать подробности плана, но Шишок только отмахивался: дескать, после, после, времени, де, нет… Сейчас мы отправляемся на Большую гору!
   Попутно купили в скобяной лавке совковые лопаты и тачки. Яна Божич тут же уселась в железную коляску, и Березай, ухватившись за деревянные ручки, бегом покатил ее кверху, а пернатые полетели наперегонки с ними.
   Отыскав среди расположенных террасами домов ряды гаражей, домовик принялся их пересчитывать и ткнул пальцем в двенадцатый: мол, откроем этот! Ваня с Росицей переглянулись: мы что – автомобиль угоняем?!
   Но, когда, отперев замок, вошли внутрь, оказалось, что машинами там и не пахнет! Пернатые, что-то почуяв, залетать в темный гараж отказались: дескать, мы уж тут как-нибудь, на солнышке вас обождем!
   А домовик вновь призвал на помощь мальчишка-с-левый-локоток: ворота задвинули, мальчишок снаружи закрыл замок и, по-пластунски протиснувшись в щель под воротами, вернулся в гараж.
   В углу, за полками с разным хламом, оказалась потайная дверца, открыв которую, нырнули в темный коридор, за ним была еще одна железная дверь, а после – ступеньки. Подсвечивая себе фонариком, принялись спускаться вниз, вниз, вниз… Многоступенчатая лестница привела к первому из завалов, которые пришлось им разгребать: теперь стало ясно, зачем нужны лопаты. Работали в поте лица и наконец пробились к новой железной двери, ключа от которой не было. Когда общими усилиями трех богатырей – домового, вилы и лешего – выломали вход, то попали… внутрь атомного бомбоубежища, построенного, видать, в социалистические времена. Здесь даже электричество имелось!
   Бомбоубежище оказалось настоящим городом с разветвлениями улиц-коридоров, со множеством неопрятных жилых комнат, со складами и запасниками. Заглянули на полки с картонными коробками, где, судя по надписям, должна была храниться сгущенка, но, увы, коробки оказались пусты… Так же, как многочисленная тара, разбросанная там и сям. Знать, во времена недавней войны бомбоубежище вовсю использовала одна из противоборствующих сторон: вон и тут щербины от пуль на стенах.
   Домовик вновь заглянул в схему, которую не выпускал из рук, – и одна из прямых улиц подземного «города» привела к последней запертой двери. Мальчишок-с-локоток сунул в замочную скважину ручонку, что-то там поддел проволочными пальчиками: дверца и открылась!
   За ней оказался узкий подземный ход, выбитый в скальной породе, и уже никаким кирпичом не отделанный. Ход шел наклонно вниз, и, чем дальше двигались, подсвечивая себе фонариками, тем неуютнее становилось: за шиворот капало, под ногами хлюпала какая-то жижа. После тащились по извилистому лазу, согнувшись в три погибели, потом ползли по шкуродеру, волоча за собой то и дело застревавшие тачки, и, наконец, ход расширился, но уперся в очередной завал. Вновь пришлось поработать.
   Лаз впадал в узкий тоннель, который, по словам раздобрившегося на информацию Шишка, шел под аэродромом. Дескать, по словам аэроагента, тоннель во время боевых действий прорыли ооновские «голубые каски», чтобы снабжать продуктами – а больше оружием – отрезанных в своей части города мусульман-боснийцев, которые воевали с сербами. Тоннель, де, сейчас с двух концов взорван, но в середке сохранился. Мол, мы находимся как раз под аэродромом и наша задача: пробить выход на летное поле – и копать мы будем хоть до утра! Высветив светом фонарика скисшую совсем Росицу и чумазую Яну Божич, запросившуюся домой, домовик гаркнул: дескать, и без соплей мне тута! А то, де, сейчас Джона Райна позову, он быстро вас в ядерную пыль сотрет!
   И богатыри, удвоив силы, принялись рыть землю, как бульдозеры, и тачками оттаскивать назад, оставляя себе узкий путь к отступлению. И вот до поверхности осталось несколько метров: уже слышен был гул приземлявшихся и взлетавших самолетов. Но дальше рыть не стали – домовик распорядился: мол, остальное завтра доделаем.
   По своим же следам потянулись обратно в гору, заперли гараж и вместе с пернатыми поспешили в свое общежитие в Добрыне – отдыхать. Лежали, глядя в потолок, а боснийское радио сообщало: Югославия, де, сдалась – приняла условия НАТО, привезенные в Белград Ахтисаари и Черномырдиным, начинаются переговоры о деталях вывода югославских войск из Косова. Но, несмотря на это, победоносное НАТО усилило бомбардировки! Продолжается массовое применение стратегических бомбардировщиков Б-52 против позиций югославских войск в Косове. Ура!
   Домовик закрыл глаза и отвернулся к стене, но долго так не пролежал – пойду, мол, пройдусь. Ваня Житный собрался было с ним, но Шишок, будучи сильно не в духе, прикрикнул на мальчика: не путайся, де, под ногами, я один пойду!
   А когда вернулся, сказал, что ходил на барахолку: и в доказательство закатил под кровать железную крышку от канализационного люка…
   В полдень следующего дня вновь отправились на Большую гору, но Яну Божич с горлицей оставили в общежитии. Ваня Житный слышал, как домовик наказывал девочке: дескать, ежели не воротимся сегодня, то утром отправляйся вот по этому адресу – мол, тут наши квартируют, которые входят в ооновский контингент, там тебе помогут.
   Вышли из общаги, обернулись: в раскрытом окошке второго этажа видна вставшая на стул – чтобы лучше видеть уходящих – грустная девочка с пушистой головкой, в новогоднем платьице, а на плече у нее – синяя птица.
   Шишок попер с собой крышку от люка – Ваня с Росицей только переглядывались да головами качали. Когда с крайней осторожностью прорыли в оставшемся завале под аэродромом узкий лаз, времени до посадки самолета оставалось в обрез.
   Соловей же с жаворонком с раннего утра полетели в аэропорт заводить полезные знакомства с аэродромными птицами. Местные вороны хвастались, что пока аэропорт не работал, они гнездились в заржавевших фюзеляжах – вот, де, было времечко! Теперь, дескать, не то: самолеты пролету не дают! Железные великаны, хоть тоже птицы, но дурни страшные и к тому же слепошарые – ничего перед собой не видят, прут так, что на пути им не попадайся! И языка, де, нашего не понимают, коршун им в двигатель и голубь в фюзеляж!
   Вороны, знавшие в лицо все самолеты, еще в небе углядели «боинга»-чужака и прокаркали: мол, вон он американец – летит! От обшивки за километр Атлантикой в клюв шибает! И соловей с жаворлёночком, сев на летное поле раньше самолета, засвистали «детям подземелья»: дескать, пора, пора, родимые! И скорехонько разлетелись в разные стороны, чтоб не оказаться на пути дурня-Боинга.
   И – приземлился самолет! А домовик, вила и лешак – пока двигатели еще работали – пробились сквозь бетонную преграду летного поля точнехонько под брюхом самолета (Шишок уверял, что это не случайность, а точный расчет). Вылезать пока не вылезали.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 [24] 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация