А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дроздово поле, или Ваня Житный на войне" (страница 20)

   – Да! – заорал соловей, усаживаясь на левое плечо девочки, а жаворлёночек, оседлав правое, высказал предположение:
   – Может, отец у нее – ворон, а бабка – кукушка, откуда мы знаем?!
   И вот, оставив верные велосипеды черным монашкам, вся компания через пару часов уже ехала в рейсовом автобусе, направлявшемся в Белград.
   Ваня Житный сидел рядом с Шишком и пытался выспросить про то, почему он так задержался в 1389 году, но домовик пробурчал что-то невразумительное насчет того, что любопытной Варваре на базаре нос оторвали и меньше будешь знать – крепче будешь спать… Мальчик заволновался: что там с постенем приключилось?! Но настаивать не решился: захочет – сам потом расскажет…
   По радио звучала легкая музыка, и вдруг водитель включил звук на полную мощность, в новостях передавали:
   – Уменьшение числа пораженных целей военные объясняют плохой погодой. Но, подчеркнул Уилби, авиация НАТО оснащена самой передовой в мире технологией, имеет лучшие в мире средства «электронной войны» и будет эффективно бомбить, невзирая на погодные условия, хотя это и трудно. Коммодор подтвердил минувшим днем потерю сверхсовременного самолета-невидимки Ф-117А «стелс», намеренно избегая слова «сбит». Может быть, просто сломался. Зато он решительно опроверг все сообщения Белграда о других потерях натовской авиации. Но большое внимание уделил прекрасно проведенной операции отважных рейнджеров по поиску и спасению пилота на вражеской территории.
   Мальчик с домовиком переглянулись, и Ваня воскликнул:
   – Ну, ни фига себе! Выходит мы «невидимку» сбили? Самолет, что – и вправду был невидимый?
   Шишок скривил рожу и сказал: дескать, для кого и Грачаница в дымке – невидимка, а мы де, и «стелс-невидимку» отлично видим!
   – На летучую мышь, падла, похож!
   Пернатые, сидевшие на правых плечах Златыгорки и Яны Божич, услыхав про летучую мышь, вспорхнули в воздух. Жаворлёночек заорал:
   – Жалко, нас там не было!
   А соловейко поддержал его:
   – С летучей мышью и мы бы силушкой померялись!
   А домовик принялся дальше комментировать сообщение:
   – Эх, и зря мы его к стенке не поставили, этого Джона Райна! Вишь, гад, вымолил у своего мамоны спасение…
   – Мы же слово дали: если он ответит хоть на один вопрос – отпустим его! – напомнил Ваня Житный постеню.
   – Как дали – так и взяли б! Дурак я – вас, молокососов, послушался! – покосился Шишок на Росицу, которая сидела через проход, у окошка, и дочитывала свой «Хазарский словарь» (Ваня сохранил для нее книжку). – Тесты им, книжечки им, а не читали ли вы, дорогой пилот, того, а не читали ли вы этого?! А теперь вишь что: опять они молодцы, а мы – так, не пришей кобыле хвост… Самолет-невидимка у них взял, де, и сам собой в небе развалился!.. Тьфу! Словожуи мерзопакостные! В следующий раз ни одного райна не пожалею – пришью, и никакая комолая корова, будь она хоть семи пядей во лбу, меня не остановит!
   Росица Брегович вздрогнула и втянула голову в плечи, но от книжки не оторвалась.

   Глава 20
   Мост Северины

   Ехали не прямо, а то и дело пускались в объезд: мосты через водотечины были взорваны, а понтонные переправы не везде еще наладили.
   Шишок поднял указательный палец, дескать, тихо! К звуку автобусного мотора примешался посторонний звучок: опять ведь, мол, летят! Водитель, видать, тоже услыхал неподобающие звуки, – а, может, знал, что время налетов приспело, – остановил автобус. Дескать, переждем на этой стороне Расины-речки, а то, вон, де, искушение для натовцев: совершенно целый мост впереди, как бы нам в черную минуту на том мосту не оказаться…
   Кое-кто из пассажиров внутри автобуса остался, кто-то вышел, калики перехожие, выскочив наружу, проскользнули мимо автомобильной змеи вперед – к самому мосточку.
   Это был старый, сложенный из бутовых камней, арочный виадук, только покрытие современное: асфальтовое, правда, почти совсем пустое: знать, народ в транспорте, наученный горьким опытом, – так же, как водитель их автобуса, – решил переждать налет с двух сторон от переправы. Впрочем, некоторые автомобили на предельной скорости летели сквозь мост, стремясь в мгновение ока достичь противоположного берега. Пешеходов же совсем не было. Вернее, был только один пешеход: паренек с каким-то транспарантом на длинной палке.
   Парень шел решительной походкой, вовсю размахивая свободной рукой. Оказавшись на середине моста, он повернулся лицом к реке, транспарант на несколько мгновений оказался повернут к этому берегу – и Ваня прочел кроваво-красную надпись на английском: «Не бомбить! На мосту люди!» Затем парень обратил предупреждающую надпись к небу: транспарант он положил на голову, а палку придерживал вытянутой рукой.
   – Во дурак! – воскликнула Росица Брегович. – Разве они разглядят сверху… – и последнюю фразу повторила криком. Парень не среагировал – он стоял под плакатом, как под зонтиком, устремив взор на течение.
   – Во дурак! Разве это их остановит – даже если они и разглядят сверху! – воскликнул Шишок, передразнивая демократку, и двинулся по мосту: знать, затем, чтоб сказать парню в лицо все, что он о нем думает. Ваня Житный тут же тронулся следом, домовик попытался его остановить, но мальчик сказал: хватит с меня вчерашнего ожидания, уж лучше вместе, и не спорь, забыл, де, кто из нас хозяин?! Постень внимательно, снизу вверх поглядел на Ваню, хмыкнул, но ничего не сказал.
   И вдруг вой раздался – знать, уж бомбу пустили, что ли?! Тут Златыгорка вновь решила показать всем, кто еще не видел, свои самовильские крылышки – и стрелой пролетела мимо двух пешеходов, на лету бросив им: бегом назад… Что Ваня с Шишком и сделали. Посестрима же схватила паренька, который так и не выпустил из рук свой дурацкий транспарант на ножке, поперек тулова и метнулась с брыкающейся ношей к своему берегу.
   Ваня Житный у обрыва лежал, земелькой его присыпало, встал, отряхнулся и видит: Шишок беззвучно кривляется, вылитый Чарли Чаплин из немого кино, только, конечно, без усиков и трости, ну и вместо котелка – красный берет. Ване хотелось засмеяться, но голова сильно болела. Тут домовик замахнулся – и мальчик отпрянул.
   – Щас как дам в ухо! – включился у Шишка звук. – Ты оглох?!
   – Конечно, оглох! Не видишь, что ли – ничего не слышу! – осердился Ваня.
   – Я спрашиваю: ты в порядке?
   – Теперь, кажется, да, – проворчал мальчик.
   Златыгорка с пареньком оказались позади всех: знать, все ж таки успела самовила утащить человека с моста.
   А моста-то и не было. Подползли к краю: арки-опоры не выдержали неожиданного удара – и развалился виадук на камешки, один из которых прилетел прямо Шишку в руки, хорошо, что не в голову! Знать, строился мосточек в стародавние времена, когда никаких бомбовых ударов не предполагалось. Историк, наверно, мог бы многое рассказать про старые мосты, да где он теперь – Боян Югович, давно выросли из него красные косовские божуры…
   А спасенный парень орал, как резаный: проклятые дельтапланеристы, зачем, дескать, вы меня оттуда унесли, кто вас просил?! Стоял, де, человек на мосту, никому не мешал – и вот опять я на берегу, ну, что мне теперь делать?!
   Парень явно не собирался благодарить своих спасителей. И Шишок кивнул Златыгорке, мол, там остатки опор-то торчат из водоворотов, так, дескать, может снести его туда, нехай сидит на камне, как русалка, в водотечину свои нюни проливат?!
   Посестрима показала кисть правой руки, дескать, он меня даже укусил – так не хотел с моста уходить! Постень схлопал себя по бокам, бормоча: «Надеюсь, он не бешеный?» – и к парню повернулся: – Вот ты кусаешься – а прививки у тебя все сделаны? Нет? Нас, мол, даже собаки не кусают, а ты, как шавка, на спасителей своих набросился, это вот что такое?!
   Паренек попятился, а домовик наступал на него: дескать, чего ты, как баба, викаешь, если сжизнью решил счеты свести?! Зачем плакаты дурацкие пишешь?! Если не хотел умирать – чего тогда выступаешь?! Спасибо бы сказал – мы, де, из-за тебя, дурака, рисковали: нам-то свои жизни дороги, а уж Златыгоркина, – ее ты в руку тяпнул, – тем более… Таких, как ты, мол, несколько миллиардов, а она такая – одна… Вторую вот ищем, никак не найдем!
   – Как звать-то тебя?! – закончил свое наступление на парня домовик.
   – Балдо… – ответил парень и попятился от края обрыва, куда загнал его Шишок.
   – Ка-ак?! – мальчик и домовой переглянулись.
   – Балдо Тврко, – твердо ответил парень. И Ваня Житный с Шишком, как ни пытались, не смогли удержаться от смеха: вот это имечко!
   Но тут вмешалась Росица Брегович, дескать, не вижу ничего смешного: вы, мол, конечно, помните, как звали любимого сына Одина… На лице лешака, глодавшего сухую веточку, отпечаталось такое изумление, что Ваня прыснул, хотя и сам не помнил, вернее, не знал, как звали любимого сына Одина… А девочка продолжала: дескать, его звали Бальдр, однажды ему стали сниться страшные сны о смерти, и его мать взяла клятву со всех существ и вещей, что те не причинят ему вреда, не взяла только клятвы с побега омелы, и вот злой Локки подсунул прут из омелы слепому богу Хёду и тот убил Бальдра – сны оказались пророческими…
   – Мне тоже снятся страшные сны, – сказал Балдо, с интересом поглядывая на Росицу.
   А Березай внимательно осмотрел ветку которую жевал – не омела ли это…
   – И к чему ты это плела?! – удивился Шишок.
   – А к тому – отвечала девочка, – что имя Балдо от Бальдра и происходит, так я думаю…
   – Ах, ты так думаешь… – проворчал домовик.
   – А у Пушкина есть сказка «О попе и работнике его Балде», там Балда жадного попа наказывает: от трех щелчков в лоб поп и языка лишился, и ум у него вышибло, – проявил эрудицию Ваня Житный.
   – Прочитаешь мне эту сказку? – дернула мальчика за рукав Яна Божич, и Ваня кивнул.
   – Вот-вот, – обрадовалась Росица. – Это богатырское, божественное имя, а вовсе не смешное!
   Тут Балдо Тврко с еще большим интересом поглядел на Росицу Брегович и даже попытался задать ей традиционный вопрос, дескать, а что ты делаешь сегодня вечером?.. Но на «что ты…» поперхнулся и замолчал – лицо его помрачнело.
   – Явилась – не запылилась! – пробормотал Балдо, взглянув на противоположный берег, и спрятался за спину могучей Златыгорки.
   И все посмотрели туда, куда таращился парень. Трудно было разглядеть на том берегу, в толпе интересантов отдельную девушку, но Балдо Тврко разглядел. Впрочем, девушка выделялась из толпы хаотичными движениями: она махала руками, подпрыгивала, силясь что-то разглядеть, и даже пыталась соскользнуть с обрыва вниз, но ее удержали. Шишок с Ваней отлично все это увидели в бинокль Серафима Петровича.
   И вот с того берега донесся приглушенный крик девушки, она звала Балдо, но от имени осталась одна нотка «до», остальное ветер унес: до-о-о-о…
   Балдо же стоял за спиной Златыгорки и выходить не собирался, дескать, пускай-пускай поволнуется – ей полезно… Мол, мы вместе спасали мост Северины – так я его назвал, в честь нее же, а она сегодня не пришла… Мы здесь встречались – до бомбежек еще: она со своего берега приходила, я – со своего. А как бомбить начали, мы на мосту каждый день вдвоем стояли с этим плакатом – и они не бомбили! А сегодня она не пришла… И я знаю, почему она не пришла: накануне видел ее со старым кретином на «Опеле». Ясное дело: нашла себе богатого папика… Давно мне ребята говорили, а я не верил, а тут своими глазами увидал! Ну что ж, решил, один пойду – а то как раз сегодня и станут бомбить: или спасу мост Северины, или… А чем так жить!
   Шишок тут снял с головы красный берет, шваркнул его об асфальт и закричал: дескать, ну, все они, курвы, одинаковые! Мол, вот взять его: заслуженный фронтовик, и горы готов был своротить, – ну, или нарастить, у нас гор-то нету, – чего еще бабе надо, да?! Не-ет! Это я про ту ведьму, бабушки твоей сестру Анфису Гордеевну – торопливо подсказал домовик мальчику. – Ваня ее, профурсетку, тоже, как облупленную, знает! На каждого козла, курва, вешалась, а меня отвергла: вишь, ростом не вышел! Даже с фрицем одним снюхалась – не побрезговала стать немецкой овчаркой! В партизанском лесу! Ну, правда, след партизанский никогда не брала – этого у нее не отнять… А мне говорила: подрастешь, дескать, тогда и приходи! А это, значит, – никогда! Всем ведь известно, что домовики не могут определенной черты пересечь: иначе из нас вся сила уйдет! Ну, что я сделаю: не бывают постени великанами! Так и состарилась в одиночестве… Не знаю, жива ли…
   И две слезинки выкатились из покрасневших Шишковых глаз… Ваня даже рот разинул: впервые он видел, чтобы домовик плакал. И насторожился: как бы ведь чего не вышло… Но – кажется – обошлось!
   Златыгорка тут тоже пригорюнилась: знать, вспомнила, как кузнец Поток принимал участие в соревнованиях на приз – красавицу Соколину, притом, что был помолвлен с ней, вилой…
   Гордана всполошилась, закивала головой и заговорила про какого-то цыганского барона по кличке Рейтузы, которому она двадцать лет честно отдавала все свои заработки, не удерживая в свою пользу ни динара, а он, неблагодарный, даже ребенка не удосужился ей сделать!
   А Росица Брегович воскликнула: дескать, не знаю, как я теперь жить буду! Я ведь даже лица его как следует не разглядела – без очков-то!
   Ваня Житный с удивлением взглянул на девочку и… понял, о ком она говорит: знать, знаменосец Павел Орлович врезался ей в душу!
   А Росица продолжала: мол, я теперь навсегда обречена читать его лицо в лицах других мужчин… Дескать, я знаю: всю жизнь буду изнуренно вглядываться в лица, везде мне будет мерещиться его лицо, лицо в тумане, лицо, которое я плохо разглядела, оно будет сквозить и просвечивать сквозь все мужские лица – и не найду я любимого никогда!
   Тут и птахи вставили свое пернатое словцо в речи о несчастной любви, дескать, а мы всю весну из-за вас прозевали: у всех добрых птиц уж птенцы вывелись, а мы все воюем!
   Лешачонок, заразившись всеобщей печалью, сделал вокзальное объявление:
   – Уважаемые пассажиры! Провоз меньших братьев: собак… Ерха-ан… и кошек – без специального билета… Ерха-ан!.. запрещен! Повтор-ряю: покупайте билеты для меньших братьев в кассах нашего вокзала!
   Только Ваня Житный с Яной Божич не принимали участия во всеобщей тризне… Ване, конечно, нравилась одно время одноклассница Таня Русских, но это было давно, еще в шестом классе, и никакой трагедией – кроме взаимных ударов рюкзаками по головам – это не кончилось!
   Но маленькая Яна не хотела оставаться в стороне от воспоминаний о любовных передрягах и пожаловалась:
   – Анделко у нас в садике есть, он меня один раз поцеловал. Его воспитательница раздела донага и в угол поставила, весь тихий час простоял!
   А пока обменивались тяжелыми воспоминаниями, девушка Северина на том берегу нашла вёсельную лодку и пересекла водную преграду: уж на этот берег карабкалась! Златыгорка, заметив это, протянула девушке крепкую руку – и вот блондинка Северина, в честь которой был назван погибший мост, была выдернута из обрыва. «Краси-ивая», – подумал Ваня Житный. А Росица нижнюю губу оттопырила и плечами подернула: мол, ничего особенного! И она, дескать, такой будет, ежели волосы перекисью обесцветит!
   Северина от земельки отряхнулась, по сторонам посмотрела и, увидав Балдо, нахмурилась: раз ты жив – почему не отзываешься? Она, де, голос сорвала – так орала!
   Балдо Тврко проворчал: мол, никто ее не просил орать, дескать, надо было вовремя приходить – и орать бы не пришлось! Али ждала, когда он вместе с мостом взлетит в воздух – туда, мол, тебе, Балдо, и дорога, чтобы под ногами не путался?!
   Северина опешила: дескать, что говоришь-то?! Мол, раз в жизни опоздала – ну откуда мне было знать, что именно сегодня они станут мост бомбить?!
   Балдо лицо скривил: знаем, де, почему ты опоздала – со стариком на «опеле» раскатывала!
   Девушка охнула, а потом засмеялась: ах, вот ты про что, ах, вот ты про кого! Ну, дескать, и дурак же ты, Балдо Тврко! Это ведь отец мой вернулся к нам! Пять лет мне было, когда бросил он нас с матерью, уехал в Штаты, да я, де, ведь рассказывала тебе об этом… А теперь, как бомбить-то нас стали, решил вернуться: дескать, раз вас Америка бомбит – то и меня пускай тоже! Вчера приехал, помирились они с мамой-то…
   – Это правда? – слабым голосом произнес Балдо, поглядел мимо своих спасителей на реку и представил девушку:
   – Вот моя Северина!
   – Да уж мы видим! – ворчливо сказал Шишок.
   А Балдо Тврко усмехнулся: мол, вот сны-то дурные и не сбылись! Правда, дескать, мост я не сберег – зато сам жив остался, да и любовь, выходит, жива: все ж-таки не снаружи она, не в мостах, которые нас соединяют, а в нас самих… И, дескать, милые мои дельтапланеристы, не расстраивайтесь: вы, де, тоже любовь свою отыщете, и ты, дедушка, не плачь – уверен, жива твоя бабушка, и все уж давно поняла…
   Тут к ним подбежал водитель автобуса: мол, вы едете или нет – я уж вас обыскался! Кружным, де, путем поедем – там еще один мост есть через Расину, целый пока!
   Тут Балдо заволновался: дескать, а может, останетесь, погостите в Крушевце? У нас кроме моста Северины много чего интересного и пока еще не разбомбленного, ведь тут был двор царицы Милицы и Лазара Хребеляновича, откуда наше войско выступило для битвы на Косовом Поле… Пойдемте, дескать, в гости, дед обрадуется, он тоже партизаном был…
   Шишок зажегся, услыхав про деда-партизана и царя Лазара с царицей Милицей, но Ваня его за рукав дернул: мол, раз собрались в Белград – то и поедем, сколько можно останавливаться! Домовик вздохнул, сунул в вещмешок оплавленный камень с моста Северины, и путники принялись качать головами: дескать, извини, парень, в другой раз…
   И вот калики перехожие в сопровождении Балдо и Северины побежали к своему автобусу. И долго еще юноша с девушкой, стоявшие под зеленой липой, махали им вслед.
   Когда город вильнул в сторону, Ване пришло вдруг в голову, что парень ведь тоже подходил на роль самовилы… вернее, самовила: и мост был в наличии, и просьба, – не уносить его с моста, сопровождавшаяся укусом! Жаль только почти ничего они не выяснили про родных Балдо Тврка…
   Ваня Житный сказал о своих предположениях Шишку, и тот забормотал: дескать, говорил я – надо остаться! Назад стал оборачиваться, ажно чуть шею не свернул. Но потом красный берет приподнял, почесал башку и гуторит: раз, де, не бросил Балдо свою Северину и с нами в путь не пустился – значит, магнит вилы тут не сработал, то есть паренек не тот, кого мы ищем! Выходит, мол, все-таки правильно, что мы не остались в Крушевце!
   И, подняв указующий перст, постень значительно добавил: чую, де, в ближнем кругу надо искать последнюю вилу!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 [20] 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация