А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дроздово поле, или Ваня Житный на войне" (страница 17)

   Ваня Житный и нос повесил: а он-то думал – сейчас они наведут тут порядки снайперской винтовочкой…
   Очень хотелось поглядеть, чем дело кончится у лазутчиков в птичьем камуфляже, но некогда было, передвигались стремительно: Иван Косанчич сильно спешил. Историк чуть не вприпрыжку бежал, стараясь не отставать от воеводы, и все говорил-говорил: дескать, сто сорок тысяч ведь человек в турецком войске, а наших-то – в три раза меньше, так вот, мол, хитростью бы надо брать! Дескать, в устье, где Лаба в Ситницу впадает, надо больше войск направить!
   Ваня видел, что воевода со все большим подозрением косится на Юговича, который ничего не замечал. И еще мальчику очень хотелось спросить у историка, удастся ли Милошу Обиличу убить турецкого султана, но при Иване Косанчиче никак нельзя было!
   В отсутствие Златыгорки человеческого детеныша посадил на спину лешак. Корова Росица ломилась прямиком через кусты. Гордане, которая то и дело втягивала голову в плечи, Шишок сказал: дескать, а тебе-то чего бояться, ведь натовские генералы «томагавки» сюда не пошлют, так что ты тут в полной безопасности! Цыганка даже остановилась и воскликнула:
   – Ей-ей, правда! Какое хорошее бомбоубежище!
   А Иван Косанчич достиг тайного места, где в густых зарослях укрывался засадный полк, заждавшийся своего воеводу. К деревьям были привязаны кони, взлетел Косанчич в седло и указал на сивого коня, мол, коль воеводу Милоша сейчас сама вила несет, так можете взять его Серко… Не знаю, дескать, что вы за люди такие, но ежели честные воины, так пойдете со мной в бой, там и поглядим на вас…Но оружие, де, придется самим добывать.
   Боян Югович кивнул и попытался взлезть на коня Милоша Обилича, но не тут-то было! Шишок, подсаживая историка, слегка его подбросил – и угодил Югович прямиком в седло. Ваня уселся позади историка, домовик – впереди. А остальные?! Думали оставить их тут, в затишье, но не хотелось еще раз разделяться: мало им, что ли, улетевшей Златыгорки? Как потом всем сходиться?.. Решили уж всем вместе держаться.
   Лешачонок, Ваня знал, бегает так, что никаким скороходам не угнаться, и дитека за его деревянной спиной, почитай, в безопасности. А как быть с коровой и цыганкой? Выход нашелся: корова Росица Брегович, попытавшаяся мычаньем изобразить ржанье, указала таким образом, что и она может побыть какое-то время лошадкой. И седло запасное нашлось у одного из войников. Гордана долго отнекивалась, но, делать нечего, согласилась, только вздыхала: дескать, хорошо, что бабушка умерла и не видит этакого позора – цыганка верхом на корове!
   И вот уж гикнул воевода и помчался, а войники его – за ним. От топота сотен коней земля задрожала. Серко, видать, привыкший быть впереди, не отставал от скакуна Ивана Косанчича.
   И тут Ваня Житный увидал, что к ним повернула часть турецкой конницы, – и свистят уж стрелы, словно ядовитый дождь пошел… А лешак вровень с лошадиными мордами бежит и попутно объявление делает:
   – Вниманию пассажиров! Запрещается переходить железнодорожные пути, если до идущего поезда менее четырехсот метров! – и дает предупреждающий сигнал. Яна Божич за его спиной мотыляется.
   Ваня оглянулся: рассыпались всадники по полю, а белая корова с верховой цыганкой далекуще отстали. Попытался он крикнуть домовику, чтобы попридержал коня, но куда там: Шишку удалось вытащить из левого рукава длинномерное копье, которое он занес уж над головой.
   И вот Шишково копье полетело и вонзилось в знаменосца басурман. Уронил турок знамя, откинулся назад. А они уж мимо пролетают – и, чуть не выскочив из седла, на всем скаку постень выдернул свое копье из груди павшего.
   А вокруг ужасные оскаленные лица людей и лошадей – и грохот, шум, вопли, стенанья, как на концерте группы металлистов. Мальчик поглядел по сторонам: где же Березай с Яной? Слава богу, лешак догадался свернуть в сторону, и укрыли его с девочкой дружественные кусты ракиты. А коровы с цыганкой нигде не видать!.. Эх, все ж таки надо было оставить их на холме! И тут до Вани доходит, что Боян Югович давно уже что-то кричит…
   Историк орал, что им непременно надо к властелину сербов Лазару, дескать, он все понял, он понял, почему они сюда попали: нужно изменить ход Косовского сражения! Нельзя, де, чтоб Видов день 1389 стал черным вторником сербской истории… Исправлять, мол, надо ошибку… Тогда и в 1999-м бомбежек не будет! Он, дескать, что-то важное должен сказать князю! Выглядывайте знамя Лазара Хребеляновича: златое яблоко на синем треугольном поле, а над яблоком – златой крест!
   Знать, и Шишок услыхал слова историка: подошвами уперся в конский круп, после вскарабкался Бояну Юговичу на плечи и принялся обозревать поле боя. И… углядел-таки яблочное знамя, соскочил в седло, повернул коня… И, выскочив из самой гущи кровавой сечи, помчались три наездника в сторону реки Ситницы.

   Глава 17
   Историк попадает в историю

   За ними устремились несколько турецких конников с кривыми мечами, полетели вслед копья и стрелы, но Серко-конь не выдал: неожиданно вкось побежал, на всем скаку преодолел препятствие из груды порубанных тел – и отстали басурмане.
   Мчится Серко… А Шишок, спрыгнув на ходу с коня и держась за стремя, вырвал из груди убитого янычара меч сербского войника, который тут же, рядом с врагом лежал. Но на янычарский ятаган, поразивший серба, домовик не позарился, миг – и он уж на коне, обтер окровавленный меч о Серкову гриву и сунул оружие Ване Житному. И еще дважды повторил домовик свой маневр: добыл меч себе и безоружному историку. Ощетинились всадники длинным копьем да короткими мечами, теперь хоть могли они отбиваться от противника. Конечно, первый удар постень на себя принимал – гикая, поперечным своим копьецом валил турок с коней, а неугомонных мечом привечал. Но и Бояну Юговичу с Ваней досталось помахать мечами: турки-то теснили со всех сторон.
   Мальчику казалось, что он в войнушку играет: враги, выряженные в восточные костюмы, уж больно казались ненастоящими, вроде манекенов в модных Чудовских бутиках. А с манекенами биться поди-ка не страшно! Да и кровь, которая лилась на Косовом поле ручьем, казалась ему не вполне реальной: ведь уж шестьсот лет назад окропила она матушку-землю, шестьсот десять раз вырастали из нее печальные цветы – божуры!
   Войник с хоругвью, – где яблоко-солнце горит, а над ним златой крест сияет, – носится по полю, разгоняя турок, как верный пес, разгоняющий с огорода чужих кур: знать, сербский властелин Лазар Хребелянович где-то поблизости.
   И ведь пробились они к царю Лазару, вкруг которого сплотилось множество сербских войников, – у них, дескать, важное донесение о вражеском войске! Соскочили все трое с коней, и Шишок вперед историка вытолкнул, дескать, говори, чего хотел…
   Седобородый князь, вложивший на время меч в ножны, не слезая с серого в яблоках скакуна, чепраки которого расшиты были золотом, сверху вниз глядел на неизвестных: мол, ну, какое-такое у вас донесение, может, изменник Милош убил султана Мурата, как похвалялся? Вижу я, де, у вас славный конь воеводы, которого я и подарил ему когда-то, видать, не ценит Милош Обилич царские подарки, коль первым встречным одалживает своего Серко…
   Боян Югович замахал тут руками, закричал: дескать, да какой же изменник Милош Обилич! Не там, князь, измену ищешь! И убьет он, убьет султана – это как пить дать! Только… нет, не буду… А о коне-то и речи нету – это, де, неважно, не он нам дал коня! Разуй, мол, глаза-то, князь-надёжа: ведь предаст тебя Вук Бранкович, твой старший зять, вот за кем глаз да глаз нужен! Вели, дескать, властелин, послать к Вуковым латникам надежного человека – вон хоть твоего любимого знаменосца Павла Орловича, а то хоть Янко Юришича: надо, чтоб проследил кто-нибудь за Бранковичем, чтоб не увел, гад, своих людей за студеную Ситницу и в самый ответственный момент битвы не обнажил левый фланг! А лучше бы – киллера прислать, чтоб пришил он проклятого Вука! А еще, де, прошу тебя, князь, не меняй ты своего коня, когда, утомившись, станет он спотыкаться, не уезжай назад, а то войники твои, привыкшие видеть тебя впереди на добром коне, дрогнут, решат, что ты отступить хочешь…
   Ваня Житный почуял, что происходит неладное: лицо князя исказилось, а историк ничего не замечал, вываливая на царя исторические сведения… Властелин сербов до того, видать, опешил от дерзких речей, что никак слов не мог найти. Наконец нашлись слова: связать, де, клеветников-предателей, а после того, как победим, тогда уж станем с ними разбираться!
   Ваня с Шишком не сопротивлялись, когда их вязали, а Боян Югович прямо из себя выходил, извивался, чуть из веревок не выскочил и кричал, кричал: дескать, нет, нет, нет, великий князь, ты меня послушай! Ты, мол, не понимаешь: остановить надо Вука Бранковича во что бы то ни стало! Коня ни в коем случае не менять, а иначе, де, падет Сербское царство, турки нас завоюют, полтысячелетия будем маяться под османским игом! А потом американцы… – конечно, Америку пока что не открыли, но скоро ведь откроют! – станут нас бомбить!
   Но тут засунули Юговичу кляп в рот, и больше историк ни слова не мог вымолвить, как ни старался.
   Ускакал князь Лазар, войники его за ним, битва куда-то в сторону сдвинулась, и калики, связанные, одни остались: никто их не охранял, знать, каждый человек в сербском войске был наперечет. Ваня стал говорить Шишку: дескать, давай рви веревки-то, а после нас с историком развяжешь – вишь, дескать, как мычит Боян Югович, не хуже Росицы…
   Но домовик, связанный по рукам и ногам, в облака пялился, мол, отвянь, хозяин, дескать, сто лет вот так в небо не глядел: все недосуг было! Ты, де, погляди только – какая красота в горних! А мы тут все чего-то воюем, все чего-то поделить не можем: эх! Не ценим мы того, что нам даром дадено!
   Но тут Ваня вдруг корову увидал и как закричит:
   – Смотрите – Росица!
   Комолая коровушка выбиралась из ближайших зарослей – но в каком же была она виде: ноги как вроде в черных чулках, и очки где-то посеяла!.. Вслед за коровой Росицей тащилась цыганка Гордана: вся грязная, да к тому же без своей цветастой шали.
   Шишок напряг мускулы – лопнули на нем веревки, и постень живо-два освободил спеленатых товарищей.
   Гордана, завидев своих, ажно чуть не всплакнула, дескать, наконец-то! Мол, ох, вот это я понимаю, война так война: все лицом к лицу! Да лица-то все какие страшенные! А у нас, дескать, как: натовцы эти в бомбардировщиках своих засядут – и лупят бомбами, ангельских лиц не показывая…
   Дескать, турки-то за ними ка-ак ринутся! А Росица от погони в болото метнулась – и едва ведь не завязли там. Кое-как, де, выбрались: корова вызднулась на твердь, а она за хвост коровий ухватилась – и тоже спаслась.
   Росица Брегович недовольно взмахнула хвостом с кисточкой на конце, показывая, что на нем нет красной резинки…
   – Что делать будем? – спросил, смигнув, Ваня.
   Боян Югович настаивал на том, что надо еще раз поговорить с князем Лазаром. Но домовик вздыхал, дескать, боюсь, что результат будет тот же – то есть плачевный. Тут мальчик и спроси:
   – Шишок, а как мы обратно попадем, ты вызнал у Драгана?
   Домовик стал отводить глаза и зачесал башку под красным беретом.
   – Ты что – не спросил его об этом?!
   – А сам чего не спрашивал? Все на Шишка надеетесь… Вызнал я… Да… вот незадача: надо было во фляжку воды набрать из двадцатого века, али жидкости какой… Минералку вы всю за ужином выдули, а где бы я воду взял, когда дом навяки окружили… – и домовик потряс пустой флягой, из которой их Драган старым вином поил.
   – Значит… мы теперь до конца своих дней тут останемся?! – воскликнул мальчик.
   – А я даже рад, – произнес историк.
   Ваня вздохнул, думая, что же с бабушкой Василисой Гордеевной станется, когда они с Шишком домой не воротятся… А домовик говорил: ничего, дескать, и тут жить можно, мол, после битвы к себе будем пробираться – на русскую землю!
   И тут Ваня увидал Березая: лешак шел со стороны сечи, в руках держал павшее дерево, толщиной так в три обхвата. Увидал их – расплылся в улыбке, которую лиственные усы занавесили, и уткнул лесину одним концом в землю. А на закорках у него… никого не было!
   – Где Яна?! – заорал мальчик.
   Березай ответил, как положено вокзальному диспетчеру:
   – Граждане пассажиры, приглашаем вас посетить детскую комнату!
   Но Ваню Житного такой ответ не устроил, он подскочил к лешаку и завопил:
   – Какая детская комната, Березай, тебя как человека попросили, а ты?! И хватит объявления делать – ты давно не на вокзале! Ты мне за ребенка отвечаешь! Где девочка, я тебя спрашиваю?!
   Тогда лешачонок указал на огромный кряковистый дуб, стоявший посреди Косова поля. Шишок тут же вытащил из рукава бинокль, поглядел в него и протянул Ване. Мальчик пристроил бинокль к глазам: вначале чуть не в лицо ему полетел турок в феске с занесенным ятаганом, потом косо придвинулся дуб, в корявом стволе которого, высоко над землей, оказалось продолговатое дупло.
   – Девочка в дупле? – спросил опешивший Ваня.
   А лешак заявил, пожимая плечами:
   – В детской комнате большой выбор игрушек и настольных игр! Спасибо!
   Шишок сказал: ничего, дескать, там, может, сейчас самое безопасное место на всем Косовом поле, в дупле-то! Главное, чтоб не высовывалась. А Березай головой замотал: высовываться из окон идущего поезда, прыгать с платформы вниз и толкать товарищей на железнодорожные пути – запрещено!
   Мальчик с домовиком переглянулись, но ничего не сказали.
   Вдруг прямо из белого облака пал на Ванины плечи соловей, а после на второе плечо жаворлёночек опустился. Мальчик вскрикнул:
   – А… а где Златыгорка? И… Милош Обилич?
   Историк, опередив птичек, ответил на вопрос: мол, это каждому сербскому первокласснику известно – погиб ведь Милош Обилич-то! Хоть и султану Мурату не удалось спастись… А вот про Златыгорку ни в песнях, ни в хрониках ничего, де, не говорится… Поэтому, что с ней, не знаю…
   Жаворонок, покосившись на Юговича, стал выщелкивать: дескать, в плен ведь попала наша хозяюшка! Ой, сколько они с воеводой Милошем турок положили, уходя от погони: страсть! Никак не меньше десяти тысяч!
   – Бери больше! – противоречит соловей. – Двенадцать тыщ басурман полегло, как минимум!
   И принялись пернатые вестники докладывать мальчику по очереди в левое да правое ухо…
   Когда сошло птичье облако с небес и опустилось прямиком перед белым султановым шатром, Милош Обилич, как ветер ворвался внутрь, раскидал янычариков и вонзил свой вострый нож в сердце султана. Ох, что тут началось! Окружили сербского воеводу янычары, в точности как бешеные псы снежного барса на Шар-горе, повисли на нем – загнали в угол, не дают уйти к белой вершине. Но тут Златыгорушка пришла на помощь воеводе – и вдвоем-то как почали они бить басурман, дак только держись ведь! Расчистили просеку в кривом лесу янычарских мечей и выбрались из шатра на волю…
   Ох, тут бы и взлететь виле самогорской прекуморской вместе с воеводой к белому облаку, да ведь злой рой ядовитых стрел настигнет беглецов… Дрозды не смогли укрыть двух лазутчиков, мечутся пташки вкруг бранников, как осенние листья на ветру да вострые ятаганы и сам воздух рассекают ведь, а не то что малых птах – посекли янычары всех косовских дроздов в мелкое крошево… Да и Милошу Обиличу отсекли правую ногу по самое колено… Опирается воевода на длинномерное копье, а кровь-то ручьем хлещет и по новому руслу прямиком течет в студеную Ситницу…
   И тут разделили янычарские псы двух лазутчиков: загнали вилу в красную от крови речку, где плывут по теченью шапки, отсеченные чьи-то ноги, отсеченные чьи-то руки… Понамокли самовильские крылышки в кровавых водах – не взлететь уж Златыгорке к белому облаку. И полонили тут басурмане хозяюшку, связали, скрутили пеньковыми канатами, схватили за желтую косу, и, как волокушу, поволокли в белый шатер. А сами-то похваляются, дескать, отдадим вилу в гарем Якубу, старшему сыну убитого султана, а то младшему – Баязиту, а нет – так себе возьмем, до смерти понатешимся хорошим белым телом, да еще ведь со крылышками… А одноногий воевода Милош вспомнил, знать, как летел на самовиле над полем брани под самым облаком, как Бог-вседержитель над злой Землей, оттолкнулся он длиннотенным копьем, и прянул на пятьдесят локтей над гущей янычар: угодил на цветущий майдан – да слетелись псы янычарики! Прянул воевода во второй након: угодил на болотисты кочки – да слетелись псы янычарики! И метнулся Милош Обилии во третий након – выставили янычары в небо вострые копья, и поймали на них воеводу ведь…
   Ваня Житный закусил губу: до слез было жалко Милоша Обилича! Но… но бедная посестрима! И заорали мальчик и домовик:
   – Выручать надо Златыгорку!
   – Мы укажем дорогу! – воскликнули птахи.
   Историк же головой качает, мол, вначале остановить надо Вука Бранковича, времени-то остается все меньше: вон уж солнце в зените! А после двух часов Фортуна повернется к сербам задом! Ежели бы, дескать, был он так же силен, как Шишок, так непременно бы разделался с изменником-воеводой…
   Домовик резонно отвечает: но ведь пока не предал Вук, а вдруг да и вовсе не изменит, а они его – того… Что историки-то скажут: кто окажется в предателях? Был бы хоть он сербский постень – тогда другое дело, а так… Шестьсот лет дурным словом будут поминать русского домового, убившего славного воеводу, а заодно с ним и всех русских проклянут – нет уж, дескать, Боян, этак не годится! Да и не могут они оставить посестриму на расправу турецким янычарам – первым делом надо спасать Златыгорку, а там уж, мол, попробуем пробраться к латникам Вука Бранковича, проследим за воеводой и постараемся остановить – ежели решит он удрать с поля боя.
   Историк вынужден был согласиться, только добавил: дескать, по приказу младшего Баязита Якуб – старший сын султана – тут же, на Косовом поле будет убит, вот, мол, кто не размышляет, а действует, и не в благородных целях, а чтоб престол занять…
   Коня у них теперь не имелось: князь Лазар посадил на Серко кого-то из своих войников. Приходилось становиться пехотой. Шишок выстроил свою роту так: сам впереди, по бокам Ваня с Березаем, замыкающим – Боян Югович, а цыганка с коровой – посередке. И велел перебежками передвигаться, используя неровности местности: укрываться за холмами, деревьями и кустами. Будем, де, маневрировать! И ни в коем, де, случае – не подставляться! Главное, мол, без потерь добраться до проклятого шатра.
   И вот – где бегом, где ползком, где, прорубаясь сквозь лавину турок, где, уклоняясь от сражения, где просачиваясь сквозь сечу, продвигалась Шишкова рота к Златыгоркиной белой тюрьме.
   Двигались они по правому флангу сербских конников, где бок о бок сражались молодцы – один другому под стать, а во главе их – старец-воевода. Уж пробились было – вот-вот окажутся в авангарде сербского войска, как вдруг крик раздался!
   Шишок обернулся: дескать, что там еще такое?! И Ваня, и Березай, и цыганка с коровой обернулись: сербский воевода остановил зачем-то Бояна Юговича. А молодые войники, по приказу воеводы, окружили Шишкову роту, чтоб не помешали переговорщикам турки.
   Соскочил старик со своего коня и спрашивает историка: не янычар ли ты, чужеземец? Одежда на тебе не сербская, но и не турецкая, так ответь, дескать, мне – откудова ты?
   Боян Югович одернул затрапезный свитер и ответил: я и здешний и не здешний, можно так сказать… А старик удивляется: мол, говоришь ты по-сербски, но как-то странно… Никак родом с севера? Историк молвит, что на самом деле и сам не знает – с севера ли он али с юга, потому как родителей своих не помнит, воспитывался у чужих людей…
   – А как звать тебя? – воскликнул тут старый воин.
   Историк признался: Боян Югович, де. Что тут сталось с воеводой: он набросился на историка, так что Шишок уж хотел вмешаться – как бы не повалил могучий старец хилого Юговича наземь… И вскричал старик: ты ведь мой пропавший сын! Дескать, девять сынов было у меня и две дочери, да украла одного из сыновей во младенчестве проклятая цыганка…
   Услыхав об этом, Гордана – от греха подальше – спряталась за корову Росицу. А старый войник продолжал: боялся, мол, что продали сына туркам и сделали янычаром, хуже смерти ведь это… А теперь, де, вижу, что у сына моего в руках честной сербский меч! Я, дескать, Юг-Богдан – твой родной отец! А вон, мол, сражаются твои восемь братьев: и Дамян тут, и Воин, и младший – Бошко! А одна из твоих сестер, Милица, – жена сербского властелина Лазара! Обними, де, меня, сынок мой, Боян!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация