А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дроздово поле, или Ваня Житный на войне" (страница 16)

   – Три карты одной масти! – заученно сказала Златыгорка.
   Но эсесовец покачал головой, снял с себя фуражку с высокой тульей и швырнул ее в угол комнаты. В полете фуражку окутало неоновым свечением, головной убор приземлился вниз козырьком на полку, рядом с забытой коробкой шахмат, поверх которой устроились птахи. А под полкой спала Яна Божич.
   Разбуженные птицы вспорхнули, и соловей прощелкал, уставившись на двуглавого орла фуражки:
   – Это что еще за урод?
   Жаворлёночек попрекнул его:
   – Не богохульствуй! Это Бог пернатых!
   – Я – атеист! – возразил соловей и опустился в фуражку со словами: – Подходящее гнездышко…
   – Das Mädchen![5] – сказал немец и для полной ясности указал пальцем в сторону крепко спящей девочки. Златыгорка тут же натянула свой новый лук – трое гостей в ответ лишь засмеялись. Кресимир распахнул пиджак и со словами «Стреляйте, гады!» разодрал гнилое полотно рубахи, показав хозяевам совершенно пустую грудную клетку…
   – Руки прочь от нашего ребятенка! – завопил Шишок и встал у постели Яны, загородив спящую своим небольшим телом. Златыгорка, не расставаясь с бесполезным луком, присоединилась к нему. Ваня встал рядом. Птахи орали:
   – Только через наши трупы!
   Березай, как диспетчер, объявил:
   – Фирменный скорый поезд «Берлин – Москва» прибывает на первый путь, пятую платформу! Будьте осторожны!
   А Боян Югович попытался воззвать к национальному чувству сербских мертвецов: дескать, и вам не стыдно быть заодно с врагом…
   Но тут с улицы раздались вопли навья, окружившего дом:
   – Кро-ви, кро-ви! – скандировали мертвяки. – Пить, пить! Мы хотим пить! Кровь младенца… Она утоляет жажду!
   В окно, по головам, взлезла какая-то растрепанная женщина в белом платье, изъеденном слизнями, и, медленно наступая, стала говорить:
   – Мы голодны! К нам никто не приходит уж который год! Все ушли из Неродимле – и поминок не справляют: красных яичек на могилки не кладут, крошек не крошат, ракии не льют. Мы совсем одни! Мой муж бросил меня, мертвую! Где он: умер на чужбине, живет за океаном?.. Мы лежали тихо, никому не мешали – а теперь нас растревожили, наши мертвые тела вы, живые, рвете на части! Какого же снисхождения вы ждете от своих мертвецов?!
   – Это бомба упала на кладбище! – воскликнул Ваня Житный.
   Его поддержал Боян Югович:
   – Это натовская бомба – мы не можем за них отвечать!
   – Мы не виноваты! – сделал еще одну попытку Ваня, видя, что навяки трясут головами, как китайские болванчики.
   – Все живые отвечают друг за друга! – зловеще проговорила навячка и придвинулась к нему вплотную, так что повеяло могильным холодом.
   – Но, но! – воскликнул домовик, протискиваясь между нею и мальчиком. – Вначале Шишка возьми, Дубравка Малкович!
   Лешачонок Березай тут, волнуясь, сказал:
   – Уважаемые пассажиры, я люблю дубравы… поезд номер девятьсот девяносто девять «Неродимле – Белград» отправляется… дубравы – это лучшие леса… с третьего пути… после березовых и сосновых!
   Ваня, несмотря на сложную ситуацию, обрадовался, что сквозь затверженные объявления у лешака свои слова стали пробиваться.
   Дубравка вздрогнула и, взглянув в лицо лешего, спросила:
   – Живяк, почему из твоего лица зеленая поросль тянется, в точности как из моего?
   – Иди с миром, Дубравка! – сказал тут домовой. – Ложись на свое место… Зачем тебе кровь сербского ребенка, ты ж не шиптарица! Если твой муж жив, мы найдем его и попросим вернуться домой, если мертв, обещаем перенести к тебе его прах!
   Дубравка Малкович закрыла руками лицо в страшных пятнах и отступила. Но стали надвигаться трое других гостей – и тут Златыгорка вытащила из кармана блестящий наконечник и насадила его на свою желтую стрелку… Кресимир мигом спрятался за спину Игнатия, воскликнув:
   – Ого! Наконечник-то серебряный!
   Игнатий прошептал:
   – Но это не серебряная пуля!.. Она не сможет…
   Воодушевленный Шишок тут же воскликнул:
   – А вот это мы сейчас и проверим: сможет или не сможет!
   И тут Боян Югович встрял в разговор: дескать, а давайте по-другому по-хорошему… Мы, мол, проиграли в одну игру, а не сыграть ли нам в другую, чтоб окончательно все решить, в шахматишки, к примеру? Никто не желает?
   Немецкий офицер приостановился и, покосившись на стрелу с серебряным наконечником, сказал:
   – Jawohl[6]! Пусть будет так! Aber![7] Ты проиграйт – das Mädchen есть наша! Конец!
   Боян Югович оглянулся на своих, потер крестовую родинку на щеке, кивнул и сказал:
   – Но если я выиграю, вы немедленно оставите нас в покое и вернетесь туда, откуда пришли!
   – В хорошую землю, – уточнил Шишок.
   – По рукам! – воскликнул Игнатий, и живой с мертвым ударили по рукам.
   Историк, идя за коробкой, успел шепнуть: дескать, не беспокойтесь – у меня второй разряд по шахматам…
   В коробке не хватало нескольких черных пешек. Игнатий с усмешкой обломил свои татуированные пальцы, подержал в горсти – и бросил в коробку голые темные кости. Домовик пожал плечами, дескать, подумаешь: этак и я могу…
   Фаланги пальцев и стали недостающими пешками. Расставили фигуры: Юговичу досталось играть белыми.
   Партия шла с переменным успехом: видать, немец тоже не был профаном в шахматной игре. И все ж таки, в конце концов, историк стал выигрывать: черных фигур на поле осталось всего ничего. Лешачонок, запустив руку в отбой, потихоньку съедал черные деревянные фигуры, на верхосытку выбрал убитого черного коня… И тут отвлекшийся Ваня заметил, что коварная фаланга среднего пальца, – на ней недавно была наколота цифра восемь, – подползла к краю поля белых. И эсесовец живо заменил ее на черного ферзя! Мальчик готов был закричать, что пешка восемь ходила не по правилам (ни домовик, ни цыганка, ни Златыгорка, ни – уж тем более – Березай, в шахматы никогда не игравшие, ничего, видать, не поняли!), но тут Боян Югович объявил черным шах и мат! Пешка-фаланга зря старалась!
   Немец выругался: «Donner wetter[8]!» А историк произнес: дескать, ну, теперь, как обещали, вы должны разойтись, господа хорошие, по своим могилкам… Но не тут-то было! Игнатий, приставивший фаланги и вновь нарастивший на них мясо, заорал вместе с Кресимиром: не-ет, дескать, так не пойдет! Мы, мол, выиграли в первой игре, выходит, счет-то ничейный!
   И тут из толпы навяков, тянувших в окна руки в трупных пятнах, выбился и перелез через подоконник еще один навий… Это… это был Драган! Бывший водитель грузовика «Застава», не взглянув на своих недавних пассажиров, обратился к эсесовцу, Игнатию и Кресимиру: дескать, дайте мне с этими живяками поговорить… У меня, мол, к ним свои счеты… Я, дескать, живо все решу – и выдам вам девчонку, останетесь довольны…
   Эсесовец спросил:
   – Кто это?
   Кресимир с готовностью отвечал:
   – Жених! Молодой совсем, свежий! Вчера под бомбежкой погиб! – Увидев изменившееся лицо немца, заторопился: – Не по вашей вине, герр офицер, это новая вина, старая-то уж быльем поросла…
   Трое еще посовещались меж собой – и покинули дом: дескать, действуй, резидент мертвецов.
   И Драган повернулся к живым…

   Глава 16
   Шесть глотков вина

   – Пейте! – угрюмо сказал водитель взорванной «Заставы», снимая с пояса какую-то фляжку всю в земле и плесени, и протягивая ее Шишку. – Другого выхода у вас нет… И поторопитесь, пока они… не нахлынули.
   – Что это? – спросил домовик, открутив крышку и понюхав.
   – Виноградное вино, очень старое, где-то… да, кажется, четырнадцатого века. Пейте! – повторил Драган.
   Домовик с сомнением поглядел на Медведева войника и спросил: дескать, и что дальше? Уж не отравленное ли вино ты нам подносишь? Уж не хочешь ли сделать нас такими же, как сам?!
   – Вы должны верить мне, если хотите… остаться в живых! – говорил Драган. – Просто поверьте мне! Как… как другу, как бывшему другу!
   И Шишок, еще раз понюхав вино, мол, не уксус ли это, приложил фляжку ко рту, но тут Драган остановил его:
   – Погодите! Я сам вас напою, да отпусти фляжку-то! Вы должны сделать по… – он покосился на Бояна Юговича и усмехнулся: – по шесть глотков каждый! Пьете, не отрываясь. Птахи и корова тоже! Златыгорка – первая. Быстрей же!
   Посестрима, никогда не отказывавшаяся от выпивки, живо подскочила к несчастному водителю. А в окне показалась… шиптарица, которую Драган вез в Приштину, она жалобно звала его:
   – Драган, Драган, наше ложе готово! Твоя суженая пить хочет… Гости «горько» кричат! Тащи на свадебный пир девчонку…
   Войник ласково отвечал:
   – Сейчас, моя люба, потерпи, – он задернул черную скрипучую штору и, левой рукой выталкивая мертвую шиптарицу, правой стал поить живую Златыгорку…
   И после шести глотков… самовила исчезла! Дружный крик раздался в стане живых, но войник сказал, не беспокойтесь, де, с ней все в порядке – она в другом месте. Вы сейчас к ней присоединитесь… Скорее же!
   – А ты… – спросил Ваня, – а с тобой что будет? Тебе они ничего не сделают?..
   – Хуже, чем есть, не будет, – усмехнулся бывший водитель. – Разбудите девочку!
   – Ну, смотри, – ворчал домовик, – ежели обманешь – пеняй на себя! Из-под земли достану!
   – Достань, достань меня из-под земли, Шишок! – с горечью говорил Драган.
   Вторым войник напоил Бояна Юговича – и историк растворился без следа, Березай испил непривычного пойла – и тоже пропал. Яна Божич проснулась, протерла глаза, дескать, а что – уже утро? Ей дали питья из фляжки – и девчурка исчезла из мертвого дома.
   Тут птахи подлетели к Драгану: мол, нас, нас напои, воронья сыть, куда самовилы, туда и мы! Испив затхлого винца, птицы взмахнули крылышками – и выпали из людского гнезда. Вслед за ними войник напоил старым вином цыганку Гордану – та только шалью успела взмахнуть… Пробудили корову Росицу Брегович, которая долго мотала головой: дескать, я вино-то не пью и никогда не пила… Ее напоили почти силком, после чего жидкости во фляге осталось на донышке.
   Шишок Ваню Житного вперед выталкивал, а мальчик домовика перед собой пропускал… А в промежуток между черной шторкой и окном уж просунулась лохматая голова шиптарицы, дверь распахнулась… и трое прежних гостей с горящими глазами входили в горницу, а за их спинами толклись навяки в истлевших праздничных гробовых одеждах.
   Драган сунул фляжку к Ваниным губам – мальчик сделал глоток: стены дома растаяли, и поселка уже не было, вокруг – чистое поле. Второй глоток – противоестественный скачок солнца на небосклоне с запада на восток, третий – осенний кленовый лист, кружась, падает к носкам его грубых ботинок на толстой подошве, четвертый – он стоит по колено в сугробе, пятый – поле зацвело красными божурами, с шестым глотком в уши вонзился шум, топот, вой, крики… Мимо просвистела стрела – и вонзилась в ольховый ствол.
   Ваня Житный рухнул на землю, будто ему подставили подножку, кто-то дернул его за руку: он скатился в заросшую кустарником котловину. По одну сторону от него лежала цыганка Гордана, с головой накрывшись своей цветастой шалью, по другую – маленькая Яна, дальше – Боян Югович и Березай. Корова Росица стояла, нагнув голову и, видать, с большим трудом подавляла в себе трубное мычание.
   Вой, топот и крик по-прежнему рвали ушные перепонки. Ваня выполз на кручу: они оказались на холме, сквозь заросли – единым взглядом не охватить – просвечивало поле битвы, кишащее людьми и лошадьми, которые неслись куда-то, сшибались, падали… Там и сям мелькали яркие треугольники знамен, взблескивали на солнце скрещенные мечи и летящие копья, – и все смешалось в едином страшном коловращении. А вдали покойно текла, серебрилась на солнце река.
   – Это… это что такое? – успел спросить мальчик, но ответа не получил – в этот момент перед ним, точно из-под земли, выросла фигурка страшно ругавшегося домовика. Ваня свалил Шишка на землю – шальная стрела вонзилась в сучок прямо против сердца постеня. Домовой привстал, чтоб выяснить, что за шум, но, в отличие от мальчика, мигом сообразил: дескать, битва идет, ядреный корень!
   Ваня заметил, что камуфляж Шишка разодран в нескольких местах, а правый рукав полуоторван, на немой вопрос домовик махнул рукой: мол, пришлось отбиваться от навья, да это, де, что! А вот куда мы ухнули, интересно бы знать, вот Драган удружил: отправил, куда Макар телят не гонял!
   Корова Росица, услыхав про телят, не вынесла – и издала наконец страшное мычание, правда, мык этот потерялся в бранном шуме. Ваня оглядел присутствующих на холме и спросил:
   – А где Златыгорка? И пташки?
   Поднял голову и увидал посестриму на самой верхушке могучего дуба, тут же висел ее лук, а птицы, пристроившиеся по обе стороны от лука, щебетали…
   Соловей:
   – Вот это мы попали так попали!
   И жаворлёночек:
   – А воронов-то в небе, матушки мои, что черных крошек!
   Ваня стал кликать посестриму: дескать, слезай давай, а то не ровен час… Но самовила, вся устремленная туда – в страшную сечу, только отмахивалась.
   Шишок, тоже с большим интересом, – из-под руки, чтоб солнце не мешало, – наблюдавший за сражением, упал наземь и, оглянувшись на калик, приложил палец к губам. Послышались голоса, едва различимые в шуме битвы: говорили по-сербски. Ваня подполз к домовику: по склону бежали двое, пестрый плащ одного зацепился за колючие ветки как раз напротив наблюдателей, – и человек приотстал, чтоб освободить полу. Другой, поджидая его, говорил:
   – Нет, воевода Милош, не удастся тебе задуманное: полчища мусульман неисчислимы, нас же слишком мало. Если бы стало наше войско солью, турецкий плов был бы недосолен! И взгляни: белый шатер Мурата в самой сердцевине вражеского стана! Даже если бы ты умел летать и, подобно соколу, пал на проклятого турка из облака, обратно тебе не подняться…
   – Что ж, побратим Иван, значит, так богом суждено! Но то, что я обещал властелину-князю – сделаю, клянусь святым Видом: заколю турецкого султана и придавлю ему горло ногой!
   Ваня обернулся и заметил: с историком творится что-то неладное. Он выпучил глаза и разевал рот, ровно рыба, выброшенная на берег.
   – Султан Мурат!.. – наконец выговорил Боян Югович. – Воевода Милош… Милош Обилич! – последние слова он выкрикнул, перекрыв шум битвы, так что двое, ушедшие уже довольно далеко, обернулись.
   – Кто звал меня?! – воскликнул воевода Милош.
   И Боян Югович, забыв про стрелы, забыв, видать, обо всем на свете, напролом, сквозь кусты, бросился к войникам. Ваня, Шишок и Березай, переглядываясь на ходу, последовали за ним. А историк орал:
   – Это – Косовское сражение, да?! Сейчас 1389 год?! О-о-о-о, я не могу! Бывает же такое! Увидеть все своими глазами! Мне никто не поверит!
   А воеводы вытащили вострые мечи из ножен и спросили: дескать, а вы кто такие будете, почему по кустам жметесь, уж не вражеские ли лазутчики?! Али, может, латины – что за красный берет на вашем карлике?
   Шишок надулся то ли на «карлика», то ли на «латина», и Ваня испугался, что дело принимает нехороший оборот, но историк тут представился: дескать, Боян Югович я, а это… Но не успел он представить друзей, как Милош Обилич, пристально в него вглядываясь, воскликнул: мол, все восемь Юговичей сейчас на поле боя, вместе с отцом Югом-Богданом… А тебя, де, самозванец, я знать не знаю!
   – Девять, – машинально поправил воеводу историк.
   – Что?!
   – Девять сыновей было у старого Юга, и все они…
   Тут второй войник стал торопить Милоша Обилича: до разговоров ли сейчас, брат Милош, мы разведали все, что хотели, – пора ведь в бой, а этих людей, дескать, с собой возьмем, оружия у них нет, так зато у павших его много. Пускай сражаются, как подобает мужам, ежели не хотят навлечь на свой род вечное проклятье!
   – Я готов! – неожиданно воскликнул Боян Югович и блаженно улыбаясь, добавил: – Мне просто не верится: Милош Обилич и Иван Косанчич! Вы же Иван Косанчич? – обратился тщедушный историк к могучему воеводе. Тот кивнул и велел следовать за ними. Но вдруг порсканье крыльев раздалось – и с дуба, едва не свалив Бояна с ног, слетела крылатая девушка, держа за плечами свой лук.
   – Вила, разрази ее бог! – воскликнул Иван Косанчич. – Чего тебе надобно, горная вила?! Не до тебя нам сейчас! Мало нам напастей – так ты еще тут! Прочь с дороги!
   Златыгорка сильно удивилась, что ее так быстро раскусили, и сказала: дескать, я плохого вам не хочу, наоборот… Я, де, услыхала ваш разговор: про то, что к султану Мурату не пробиться, разве только имея крылья, так, мол, крылышки у меня имеются… И, сбросив защитную плащ-палатку, которую хозяйственный домовой тут же подобрал и сложил в мешок, предъявила тайные крылья. Садись, де, Милош Обилич на меня, попробую доставить тебя к шатру турецкого султана!..
   И воевода без долгих разговоров согласился: дескать, спасибо тебе, горная вила, знать, правду пели в старых песнях, что в тугую годину и вилы участвуют в злых сраженьях, помогают войникам. И тут же указал самовиле: мол, видишь, сестрица-вила, белую точку вдали? Это и есть шатер, там сейчас султан Мурат!
   Но тут цыганка Гордана, переборовшая свой страх, выскочила из кустов и бросилась к Златыгорке: дескать, не летай туда, милый ангел, а то, не дай бог, погибнешь, или стрела в крыло вонзится, что тогда будешь делать?
   Златыгорка нахмурилась, а Милош Обилич покосился на Гордану и сказал: сгинь, отродье, не в свое дело не мешайся!
   А тут и Яна Божич подбежала и, ухватившись за руку Златыгорки, принялась вопить-причитать: дескать, убьют тебя, и я опять одна останусь!..
   Но птахи уселись по плечикам девочки, выпевая: хватит, де, веньгать, Сопля Ивановна, али ты не вила?!
   – Вила, – отвечала девочка. – Только у меня пока еще крылышки не отросли.
   А птахи взлетели на дуб и стали о чем-то вполголоса совещаться с косовскими птицами. И вдруг с дуба прыснули в разные стороны воробушки.
   Девчурка, выглядывая из-за Златыгоркиной ножищи и страшно смущаясь, сказала Милошу Обиличу:
   – А мы в городе Обиличе вчера были, на почте, на мешках с письмами ночевали…
   Воевода понахмурился: нет ведь в округе такого города – Обилич! А Иван Косанчич, услыхав о письмах, проговорил: дескать, нашему князю Лазару. Илья-пророк накануне сражения письмо доставил от Богородицы…
   – Да-да, – обрадовался Боян Югович и, припомнив, процитировал:
   «Лазар-царь, надёжа сербского колена! Какое царство в твоем сердце? Царство небесное или царство земное? Какому благоволишь? Возможно, падет земное царство – но вечно царство небесное! За него поведешь сербов в бой!» Но… разве это не миф?
   – Ты нас обвиняешь во лжи, самозваный Югович?! – вскричал Милош Обилич. – Письмо и побратим мой видел, и я! Была гроза, сверкнула молния – и на пустом пергаменте, который лежал перед властелином-князем, появились слова, как вроде росчерки молнии…
   Вдруг раздалось подобное грому мычанье – это корова Росица, не пожелавшая отстать от своих, выбралась из кустов и ткнулась мягкими губами в руку мальчика.
   Воеводы удивились: что за бедолаги оказались на Косовом поле – с детьми, с цыганками, с коровами…
   Но пришла пора разделиться. Златыгорка, посадив себе на спину Милоша Обилича, взметнулась кверху: чтобы откуда не ждут, ринуться в гущу янычар, охраняющих шатер султана. Тяжеленько пришлось самовиле – потому как воевода был далеко не пушинкой, хоть и снял с себя пудовые доспехи, чтобы крылатой девушке легче было ввысь взлетать.
   Боян Югович начал говорить: мол, будьте осторожны, потому как… но не договорил историк, только рукой махнул.
   Ваня поднял голову: на голубом небосводе, на фоне когтевых облаков, отчетливо видна была самовила, верхом на которой, как на крылатом коне, сидел воевода Милош. Эх, ведь заметят басурманы летучих лазутчиков, вот сейчас полетят в них тучи турецких стрел! Но вдруг тысячи златоперых дроздов со всех косовских деревьев, подобно извилистым ручейкам, устремились к Златыгорке с Милошем Обиличем, и закрыло разведчиков щебечущее облако! И среди золотисто-крапчатого облака мелькнули две знакомых сереньких фигурки: соловей с жаворлёночком полетели вместе с хозяйкой.
   Шишок, тоже заметивший птичий маневр, даже в ладоши схлопал, дескать, вот это, я понимаю, камуфляж! Молодца, пернатые, отлично сработано!
   А Ваня, стукнув себя по лбу, закричал:
   – Ничего не отлично! Ой, дураки мы! Шишок, доставай скорей из рукава «Черную стрелу», которая на два километра шибает, – отсюда срежем султана!
   Но домовик хмыкнул: дескать, а ты думаешь, я не пытался оружие получить?! С первой минуты, как сюда попали, стараюсь: ничего не выходит! То ли шуица вот-вот должна вырасти окончательно, то ли… то ли оружие двадцатого века в четырнадцатом не матери-а-лизуется!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация