А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дроздово поле, или Ваня Житный на войне" (страница 15)

   А домовик, обогнав-таки велосипедистку-самовилу, свернул вдруг в чистое поле и покатил по ухабам и буеракам, остальные двинулись за ним. Шишок, соскочив на землю, принялся распаковывать свой тюк и Ване велел открывать свой. Вслед за постенем положили на бок рогатый транспорт прочие калики переезжие. Ваня не мог понять: что задумал Шишок, почему такая таинственность, даже ему ничего не говорит…
   Оказалось, в тюках – рулоны черной полиэтиленовой пленки. Мальчик с тревогой поглядел на Шишка: уж не тронулся ли постень умом…
   Яна Божич закричала: «Как красиво!» – и, раскинув руки, побежала полем, поросшим алыми, похожими на маки, цветами. Боян Югович сказал: это, де, божуры, они нигде в мире больше не растут, только тут, на Косовом поле, – и потер крестовую родинку на правой щеке.
   А Шишок, поглядев на свои командирские часы, охнул: дескать, поторапливаться ведь надо…
   И вот Ваня Житный, по указке домового, сел на багажник Златыгоркиного велосипеда, одной рукой держась за посестриму, а другой ухватив пленку за концы, и самовила, сломя голову, понеслась вперед, а домовик с туго скатанным рулоном остался стоять – и полиэтилен, бешено вращаясь, стал разматываться. Шишок едва удерживал в руках скачущий рулон. И скоро поле, подернутое красными божурами, перечеркнула черная дорога, примяв немало весенних цветков.
   А потом распаковали остальные тюки: в них лежали надувные игрушки! И Ваня с еще большей тревогой поглядел на домовика… Что все это значит?!
   Когда в определенном порядке разложили игрушки и насосами надули – в поле выросли танки… По размерам едва ли уступающие настоящим, только резиновые. Шишок что – решил поиграть в войну? Мало ему настоящей войны – так он еще потешные бои решил устроить?.. На все вопросы постень отвечал одно: потерпите, сейчас, де, все увидите… Только маленькая Яна была радехонька: спрашивала, нельзя ли залезть на танк и там покувыркаться.
   И вот домовой привел свою армию на высокий холм, вновь вооружился трофейным биноклем Ваниного дедушки Серафима Петровича и, еще раз взглянув на часы, сказал: дескать, сейчас, знать, начнется…
   И – началось! В небе послышалось шмелиное гудение… Шишок объяснил: видать, алгоритм натовских полетов изменился – он, де, в отличие от некоторых, заметил вчера час бомбежки и решил, что сегодня будут бомбить примерно в это же время…
   И вот: бомбы посыпались! Наведя бинокль, домовик уверял, что прочел на одной бомбе: «Надеемся, что вам это понравится». Этот-то подписанный снаряд и ухнул на полиэтиленовую дорогу, где стояла дутая колонна… Игрушечные танки лопались, как мыльные пузыри, в воздух взлетали куски пленки и резины!..
   Шишок заорал:
   – Ага, купился, трус! – и бросился в сумасшедший пляс.
   Ваня прошелся колесом. Златыгорка с Яной на руках взвилась в воздух, самовила подбрасывала девочку кверху и ловила. Дитенок визжал от восторга. Птахи порхали вокруг них с криками, «ух», «еще раз!» и «ну, Сопля, полетела!»
   А Яна Божич вопить тут принялась:
   – Обманули дурака на четыре кулака!
   Цыганка трясла плечами, притопывала и орала:
   – Какие вы русские, вы – ромалэ!
   Лешачонок Березай проговорил гнусавым вокзальным тенорком:
   – Уважаемые пассажиры! Не оставляйте без присмотра свой багаж и не доверяйте присмотр за ним другим пассажирам.
   А Боян Югович даже всплакнул, дескать, братцы мои, братцы мои, – мы их надули, натовцев-то!

   Глава 15
   Бура и шахматы

   Сели на велосипеды и, скатившись с горы, приехали к липовой дороге: два танка оказались целыми! Подмигивая и ухмыляясь, Шишок принялся сдувать игрушки – дескать, они нам еще пригодятся, остальным велел скатывать остатки дороги-самобранки.
   Не успели сложить резиновые дутики и черный полиэтилен в тюки, как вдруг земля задрожала. По привычке посмотрели вверх, – все плохое в последнее время шло оттуда, – но на этот раз небо было чистым, поганые бомбардировщики его не искажали. Дрожь земли усилилась: и вот в клубах пыли показалось стадо коров, которое неслось прямо на них. Глаза у коров были безумные, казалось, вместо добрых коровьих глаз им вставили косые волчьи.
   – По коням! – заорал домовик, но все и без него уж оседлали велосипеды и прыснули в разные стороны от взбесившегося стада.
   Ваня Житный летел за домовиком и так крутил педали, что икроножные мышцы готовы были лопнуть. Лешачонок обогнал его и, оглянувшись, крикнул:
   – Уважаемые пассажиры, будьте внимательны и осторожны: скорый поезд прибывает на первый путь, платформа номер два!
   Гордана, склонившись к рулю, наравне с Ваней ехала, правда, далеко в стороне – бахромчатая шаль развевалась за спиной, навроде черно-красных крыльев. Как бы не упала цыганская гонщица!
   Вдруг по его голове колесо покатилось, Ваня успел пригнуться: это Златыгорка на велике взлетала, в руль вцепилась – и летит, а девочка у ней на закорках. Мальчик обернулся взглянуть, что там с остальными…
   Корова Росица Брегович в противоположную сторону понеслась – но вроде монолитное стадо ее не заденет… Но… вот вопрос: не побежит ли комолая корова за своими?! Впрочем, тут Ваня другое заметил – и забыл о корове: Боян Югович опять отстал!.. Стадо было совсем рядом и сворачивать не собиралось – сейчас Боян окажется в самой сердцевине и его стопчут. Неужто от шиптарского сербореза ушел историк для того, чтоб погибнуть под копытами коров?! Но тут посестрима тоже, видать, заметившая что Юговичу сейчас не поздоровится, повернула обратно и, направив велик к земле, сняла тщедушного историка с его «коня», выцепив из-под самых копыт передовых коров, и, мазнув бешено крутящимися колесами по рогам, вспорола воздух. Велик историка, поддетый рогами, ажно кверху взлетел и упал на спину одной из буренок.
   И вот сумасшедшее стадо пронеслось мимо: одинокое колесо юговского велосипеда катилось вслед за пылящими коровами, второе в восьмерку свернулось и подпрыгивало, а прочие велосипедные детали погнулись так, что их и узнать было нельзя.
   Комолая корова, пропустив стадо мимо себя, побежала к запыхавшимся велосипедистам – значит, людское начало в ней все ж таки возобладало! Ваня поинтересовался: дескать, что это с коровами, Росица, ты не знаешь? Коровка что-то промычала в ответ – но, конечно, никто ничего не понял.
   Сели на велосипеды и выехали на грунтовую дорогу. У крестьянина, проверявшего на полях пшеничные всходы, спросили, мол, не знает он, уж не сибирская ли язва у местного скота аль другая какая болезнь: бешенство, к примеру?.. (Ваня беспокоился о Росице: они-то скотьими болячками, скорей всего, не заболеют, а вот комолая корова – неизвестно…)
   Но крестьянин ответил: нет, дескать, о такой напасти он пока не слыхивал. Тут Шишок встрял в разговор: а чего тогда коровы у вас носятся, как бешеные, прямо все на своем пути сминают…
   Крестьянин со вздохом отвечал: а это, дескать, ферму недалеко отсюда разбомбили, а было там больше двух сотен коровушек, небось, спасшиеся коровки-то и взбесились, а полегло их там – страшно глядеть, разделали бомбы буренок так, как никакому мяснику и не снилось, ох-хо-хо ведь!
   – Тьфу! – сплюнул домовик. – Зла не хватает!
   Поехали дальше. Боян Югович теперь сидел за рулем, а Шишок, вновь утративший руку – на багажнике велосипеда. Остановились перекусить, подальше от дороги отошли, чтобы пыль не глотать – и в кустах наткнулись на погибшую коровенку. Уж и черви ползали по ней, занимаясь своим исконным промыслом. Златыгорка увела Яну в сторону и, по своей привычке, принялась лук гнуть да стрелки выстругивать. А Шишок, почесав голову под красным беретом, глубокомысленно заявил:
   – Смерть – это феодальная раздробленность жизни!
   Уловив немой вопрос во взгляде мальчика, пояснил:
   – Ведь труп животного, хозяин, кишит червями, как множеством новых жизней…
   И о смерти им еще раз в тот день напомнили… Спрямляя пути к Грачанице, повернули на проселочную дорогу и оказались на сельском кладбище. И сюда, знать, угодила натовская бомба!.. Гигантская воронка зияла посреди кладбища, как спуск к адовым кругам. Земля вокруг воронки, утянувшей внутрь коры с десяток могил, была взрыта. Валялись осколки мраморных памятников, деревянные кресты развалились на пары обычных досок, лежали, завитые в странные украшения, стебли железных оградок – чудовищный ювелир постарался для неведомой дамы.
   Цыганка, пожимая плечами, говорила: дескать, ну разве можно так промахиваться! Ладно, автозавод они разбомбили, думая, что Гордана в цехе штамповщицей; ладно, в тюрьму попали – могла-могла она там сидеть, что уж говорить; ладно, ферму угрохали, – да, и скотницей могла Гордана быть; так ведь на кладбище-то она еще не лежит – это натовским генералам должно быть известно!
   Ваня Житный обратил внимание, что на некоторых уцелевших могилах стоят странные сдвоенные памятники: даты рождения и смерти одного из умерших проставлены, а рядом – только год рождения и… ничего больше. Боян Югович пояснил, что это супруги… Но мальчик все равно не понял – дескать, а что: Далибор Малкович – он бессмертный? Почему там, где дата смерти, только прочерк стоит? Серб сказал: мол, он еще по земле ходит, этот Малкович, а как умрет, подложат его к жене Дубравке, и на том свете супруги непременно воссоединятся! Домовик похвалил чужой обычай: дескать, и в жизни, и в смерти у супругов одно ложе – так и должно быть! А жаворлёночек, сидевший на крестовине, прочирикал: мол, он бы и товарищей вместе хоронил, ежели они, скажем, не женатые…
   Калики перехожие катили рогатые велики прочь от оскверненного бомбой кладбища – и как-то вдруг сразу стемнело! Не видать ни зги – тьма нависла над всем Косовским краем: электростанции-то, знать, тоже в руинах.
   В потемках, подскакивая на ухабах, приехали в пустующее село – видать, к нему кладбище и относилось. Правда, теперь в какой дом ни зайдешь – ни одного живого человека: знать, все, кто не умер, ушли.
   Пропустили те дома, где полы кто-то упер, и те, где рамы оказались вырваны, и те, где дверей не было. Кое-как отыскали более-менее сносный дом: только стекол в окнах не хватает – так ведь это сущие пустяки! Занавесили окошки сбереженными кусками черного полиэтилена, фонарики включили, свечи запалили: вот и ожил дом! Последки домашнего скарба сдвинули в сторону – знать, второпях уходили жильцы-то! Вон даже настенные часы сохранились, правда, стрелки на месте стоят… Снял домовик часы, по своим поставил, завел – пошли, тикают за милую душу!
   На перевернутых дощатых ящиках собрали ужин. Уселись на сдутые танки – чем не кресла! Напились, наелись, спать полегли на тех же сморщенных танках, как вдруг стук в дверь раздался, и голоса: дескать, есть тут кто живой?..
   Шишок подскочил и, направив свет фонарика на дверь, заорал:
   – Есть – и что?!
   – Пустите, люди добрые, переночевать, мы вас не потесним…
   Те, кто проснулся (девчурка мирно спала, так же, как птицы и комолая корова), переглянулись: мол, вроде не шиптары – говорят по-сербски…
   Домовик все ж таки, на всякий случай, решил отбояриться:
   – Других домов полно – занимайте любой, чего сюда суетесь?!
   Но Боян Югович стал его за рукав дергать, дескать, зачем же так-то: у нас хоть более-менее тепло, а в тех домах – холодина, и еда у нас есть, а вдруг эти люди тоже из шиптарского плена сбежали, давайте пустим их…
   Шишок поглядел вопросительно на остальных: дескать, как – пускать? Нет? Ваня с посестримой кивнули, а Гордана покачала головой – не надо, де! Березай же проговорил диспетчерским сопрано:
   – До отправления поезда остается пять минут, просим пассажиров занять свои места в вагонах и проверить наличие билетов! Повтор-ряю!
   Но повторять не пришлось. Домовик откинул крючок, и в дом вошли двое мужчин. Были они людьми вроде приличными: при костюмах, правда, несколько обтерханных. Один худой высокий, другой – худой низкий. Оба с вожделением поглядывали на стол с остатками ужина – видать, давненько не ели. Боян Югович, оглядываясь просительно на домовика, стал говорить, присаживайтесь, де, и угощайтесь… Высокий, отряхивая брюки, помотал головой: мол, спасибо на приглашении, но не хотим быть в тягость. Низенький, с укоризной поглядев на длинного, сунул нос в банку с тушенкой, но банка оказалась пуста, и нос вновь был предъявлен честной компании. Историк смутился: поскольку еды, почитай что, и не было…
   Высокий, оглаживая рукав, счел нужным представиться: я, дескать, Игнатий, а это – указал на товарища – Кресимир.
   Боян Югович назвался, и, представив остальных, спросил: дескать, откуда путь держите? Беженцы ли вы, али, может, в шиптарском плену пропадали?
   – В плену, – тотчас кивнул Игнатий.
   – Пропадали, – поддержал его Кресимир и, поглядев на зевавшую цыганку, спросил, нет ли у нее колоды, в картишки бы сыграть, давненько что-то не играли…
   – Посреди ночи? – удивился Ваня.
   А Игнатий пожал плечами и с апломбом заявил: мол, в карты, мальчик, играть никогда не поздно!
   И Шишок, до тех пор смотревший на гостей с подозрением, вдруг оживился (видать, вспомнил свои «дурацкие» победы в поезде), дескать, а что ж, можно – все равно, видать, заснуть уж не удастся! Гордана небрежно вытащила из-за лифа мятую колоду и бросила на ящик. Игнатий тотчас подхватил ее и принялся, как фокусник, тасовать карты – так что между каждой картонкой получался значительный зазор, колода в его руках то, как меха гармоники, растягивалась, то складывалась обратно в стопку. Боян Югович живо смел со «стола» в угол комнаты остатки ужина.
   Кресимир спросил:
   – Дорогие хозяева, кто будет с нами играть?
   Кроме домовика вызвалась цыганка, которая, видать, не могла спокойно смотреть на карточную игру и не принимать в ней посильного участия, и еще – Златыгорка!.. Ваня Житный покачал головой, помня, как они с посестримой без конца оставались в дураках. Боян Югович отказался, сославшись на то, что не умеет. С Березая и спросу не было, хотя лешачонок с любопытством поглядывал на колоду, но, видать, у него был тут свой интерес – гастрономический.
   – Придется звать болвана, – вздохнул Игнатий.
   – Какого еще болвана?! – воскликнул Шишок, подозрения которого вновь ожили.
   Но гости наперебой стали объяснять, что болвана на самом деле нет, то есть «болван» – это просто так говорится, «болвану», де, раздают карты, а играть он не будет, за него будет играть Игнатий, потому что, де, коль хозяев трое, то и гостей должно быть столько же – так, мол, у нас принято…
   – У кого это у нас? – спросил домовик, отмахиваясь от историка, которому казалось, что они, как хозяева, недостаточно гостеприимны.
   – У нас, у сербов, – сделав удивленное лицо, сказал Кресимир.
   Шишок поглядел на Юговича, но тот развел руками: дескать, карточных сербских обрядов он, к сожалению, не знает… Гордана смигнула, но ничего не сказала. Пламя свечи метнулось – Ваня вдруг заметил на пальцах Игнатия наколку и, ткнув Шишка в бок, залепетал, извините, де, мне надо что-то дедушке сказать…
   – Пожалуйста, пожалуйста, никому не возбраняется говорить, – кивнул Кресимир.
   – Ежели есть чем, – поддержал его Игнатий.
   Мальчик, уведя домовика подальше от гостей, горячо зашептал ему в ухо: дескать, Шишок, – это зэки! Помнишь, на почте женщина рассказывала, что тюрьму разбомбили, и часть уголовников сбежала? Так вот это точно кто-то из них! Постень пожал плечами, дескать, ну и что?!
   – Как что, как что?! Ты сдурел, что ли?! А вдруг это убийцы-рецидивисты?!
   Но домовик и на «убийц-рецидивистов» не среагировал: мол, с волками жить – по-волчьи выть!
   – Ну, раз та-ак! – воскликнул мальчик: – Тогда я умываю руки!
   – Какие ставки? – спросил Шишок, возвернувшись. Но гости отвечали: дескать, играть предлагаем на желание…
   – В «американку» что ль? – уточнил Ваня. Но Игнатий покачал головой, нет, играем в буру, а выигравший загадывает, чего он хочет: ежели тот игрок гостем окажется, хозяева исполняют желание, а ежели везунчик из хозяев, то, соответственно, гости исполняют желание доможилов. Шишок закричал:
   – Не, так не пойдет! Кто вас, с вашими желаньями, знает…
   Кресимир с Игнатием переглянулись и, сверху вниз глядя на домовика, с пренебрежением проговорили, мол, в штаны наложил, что ли, игрок ты никудышный, а еще – в красном берете, небось, подтибрил где-нибудь берет и красуешься!
   – Я – подтибрил?! Я – в штаны наложил?! – Шишок так разволновался, что глаза у него покраснели, как косовские божуры. – Да я кровь за Родину проливал! Руки на фронте лишился! – домовик предъявил пустой пятнистый рукав и выпятил грудь с пристегнутой к карману медалью «За отвагу». Но гости, видать, в наградах не очень-то разбирались. – А берет мне сам Медведь вручил – тоже не за просто так…
   Ваня шепнул Шишку: дескать, правильно, не надо с этими мазуриками играть! Но слова мальчика возымели противоположный эффект… Домовик, крикнув:
   – Я, хозяин, ничего еще не решил! – неожиданно согласился на «американку»! Дескать, ла-адно, хотите – давайте сыграем на желание, посмотрим еще кто кого, только потом не жалуйтесь! Я, дескать, такое желание загадаю…
   Раздали по три карты, принялись объяснять правила – и в пробной игре победила… Златыгорка! Шишок пробормотал:
   – Фортуна-фортуна, повернись к лесу задом, ко мне передом!
   И стали играть всерьез, причем на этот раз раздали карты и «болвану».
   Ваня подозревал, что зэки будут мухлевать, и пытался контролировать игру, но без большого успеха. Впрочем, и Гордана, видать, вовсю старалась выиграть, ничем для этого не брезгуя, к тому же колоду она знала, как свои пять пальцев, поэтому неизвестно еще, кто победит. Хотя, с другой стороны, кто знает, какие и у цыганки желания!.. Одним словом, игра шла напряженная.
   – Ход мой – у меня «молодка»! – выкрикнул Кресимир.
   – Какая «молодка»? – удивилась Златыгорка. Ей еще раз объяснили – это, де, три карты одной масти.
   – Помню, я еще молодушкой была, наша армия в поход куда-то шла! – распевал Кресимир.
   – А у меня три туза! Значит, я хожу! – выскочила тут цыганка.
   В колоде было еще полно карт – Шишок закусил губу, и, видать, решившись, хлопнул своими тремя о край ящика:
   – А у меня, товарищи, бура!
   У домовика оказались три козыря: король, дама и девятка. Он победно поглядел на Ваню, дескать, вишь, хозяин, а ты боялся!
   Кресимир надулся, Игнатий, взглянув в свои карты, вздохнул – Шишок потирал уж руки, но тут худой длинный стал по одной переворачивать карты «болвана»: козырный валет, козырная десятка, которую в этой игре бил только туз, и… сам козырный туз!
   – У «болвана» тоже бура! – усмехнулся Игнатий. – И он тебя перебурил! «Болван» загадывает желание!
   Тишина повисла в горнице с черными шторами.
   От сквозняка пламя свечи вновь качнулось, и Ваня заметил некую странность в татуировке Игнатия… На пальцах левой руки, – кроме большого, – было выколото по цифре, и все вместе читалось, как 1878. Что бы это значило? Ведь не год же рождения?! Может, у сербов принято накалывать на теле даты каких-то значимых событий: русско-турецкой войны, к примеру?.. Но не успел он уточнить у историка, так ли это, как дверь распахнулась – свечу задуло, и голос Кресимира произнес во тьме:
   – А вот и сам «болван»!
   – Это что еще за шутки?! – воскликнул домовик, пытаясь зажечь спичку. Ваня нашарил фонарик – и одновременно вспыхнули два огня.
   В дверях стоял человек в… черной форме фашистского офицера!
   – Что за маскарад?! – заорал Шишок, мгновенно выхватил из рукава «Черную стрелу» и направил ее на вошедшего. Офицер СС, щелкнув каблуками, гаркнул:
   – Это не машкарад! Das ist fantastisch![3] – и ощерил рот в улыбке.
   Кресимир с Игнатием живо подбежали и встали с двух сторон от эсесовца.
   – Предатели! – воскликнули одновременно Шишок и Боян Югович.
   Но гости покачали головами, глаза у них вспыхнули в точности, как у домовика, когда он сильно разозлится. Кресимир, подойдя к окну, сдернул с него черную драпировку – и комната вдруг осветилась мертвенным зеленоватым светом, как будто всем раздали приборы ночного видения. Ваня Житный, стоявший неподалеку от окошка, выглянул в него и оторопел: дом оказался окружен толпой празднично одетых людей. И… и глаза каждого горели мертвенным неоновым светом…
   – Навяки? – шепнул Ваня стоявшему рядом домовому, и тот кивнул, раздался ответный шепот: – Влипли мы, хозяин! Тут никакое оружие не поможет!
   А немец промаршировал к ящику, вытягивая носки своих нечищеных лет этак пятьдесят пять сапог, заглянул в свои карты и сказал:
   – Что ж – пора начинайт! Мой Wunsch[4] есть такой: молодка!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация