А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дроздово поле, или Ваня Житный на войне" (страница 10)

   Старый Ненад в кацавейке, опираясь на кизиловую клюку, долго стоял у ворот и махал им вслед смешной старой шляпой с синим перышком. Соловейко уверял, что перо на шляпе павлинье, а жаворлёночек противоречил, нет, дескать, это перышко птицы Алконост.

   Глава 10
   Гранд-отель

   На попутном тракторе доехали до какого-то безвестного городка – корову общими усилиями погрузили в прицеп. Тракторист, вздыхая, согласился везти коровенку, дескать, ну ладно, не оставлять ведь животину – ее тут, как пить дать, пришьют.
   В городишке купили жратвы, и, по настоянию Яны Божич, колокольчик для коровы. Когда проходили мимо «Оптики», Ваня спросил у домовика, дескать, очки Росицы не потерял еще? Шишок показал – вот они. Ваня внимательно поглядел: маловаты будут! Домовик понял его с полуслова, они заскочили в очковое заведение, а остальная команда осталась на улице сторожить комолую корову. Шишок протянул приемщице очки Росицы Брегович, дескать, нам бы с такими же стеклами – но только самого большого размера.
   – Расстояние между зрачками? – потребовала женщина. Пришлось с линейкой бежать на улицу измерять коровью морду. – В миллиметрах! – уточнила очковая женщина им вслед.
   – Четыреста! – от двери заорал Ваня. Услыхав ответ, приемщица рухнула на пол, а, встав, сказала, что у них таких очков нет, и в ближайшее время не будет. В конце концов они купили очки в железной оправе с самым большим, какое только имелось, расстоянием между линзами.
   Кое-как с помощью веревочек и скотча укрепили дужки на дефективных рогах, правда, один коровий глаз был все ж таки не за стеклом, – но все равно, получив привычные очки, Росица Брегович явно воспрянула духом: помчалась вперед так, что только поспевай за ней.
   – Вот так бы давно! – подхваливал свое произведение Шишок.
   Далеко за городом столкнулись с беженцами, лагерем сидевшими на обочине, задрипанные автобусы стояли на дороге, у одного был поднят капот. Чернявые женщины, все как одна, курили, бойкие дети, которых было что-то очень уж много – по десятку на каждую, – играли и дрались. Беженки, косясь на прохожих, принялись гомонить… В голове у Вани опять что-то щелкнуло: он стал понимать новый язык! А из недружелюбного гомона выбились слова:
   – Нет, вы поглядите, что делается! Корова в очках! Что-то с миром стряслось!
   – Никак подслепая: видать, надели, чтоб по ошибке «коровью смерть» не сожрала.
   – Коровья смерть сейчас не из земли растет, а из неба!
   – И человечья тоже…
   – Последние времена настали!
   – Это уж точно! Кругом знамения! Помните, вчера наши-то везли парня с зеленой бородой – а борода лиственная… Я листок сорвала – попробовала…
   Ваня с Шишком, – который тоже понял, про что говорят, – переглянулись, и домовик заговорил на новом наречье, дескать, а что бабоньки, куда этого парня с зеленой бородкой повезли, не слыхали часом?
   Женщины, узнав по языку своих, побросали окурки и окружили команду: дескать, куда вас несет, айда с нами… Уходить надо, нехорошо тут сейчас, мол, в их колонну бомба натовская угодила – так человек сорок на обочинах осталось, бомба-то ведь не разбирает, серб ты или албанец! И Хашим уходить велел, – листовки OAK разбрасывала, – идите, дескать, в Албанию али Боснию, там уж все для приема готово. А как НАТО сухопутные войска введет – тогда уж и будем вертаться, Америка сербам покажет, где раки зимуют!
   Но Шишок объяснил, мол, они за своими идут, потерялись по дороге, а после уж, дескать, и они – того… А плотная толпа темных женщин напирала… Вот-вот сомнут! Места для отступленья не было. Кое-кто из беженок уж покашивался на слишком светлые волосенки Яны Божич… Девочка, ощутив недобрые взгляды, спрятала лицо на Златыгоркином плече, а Ваня в ужасе думал: а ну как дитёка закричит по-сербски – и их раскусят! Женщины, похоже, из тех, что разорвут в клочки – и не оглянутся. Хорошо хоть желтые кудри Златыгорки спрятаны под малахаем. И хорошо, что Гордана была черна, как галка. Умная цыганка тоже помалкивала, выставляя руку, дескать, но-но, не напирай!
   Корова Росица Брегович только мычала, сдавленная со всех сторон, даже хвостом не могла отмахнуться. Обеспокоенные птахи метались над людской толпой, соловейко высвистывал, мол, надо звать воронов на подмогу, иначе от этих лярв не отбиться!
   А Шишок добродушно бурчал на родном для женщин языке, дескать, а вот все ж таки: куда ваши-то нашего повезли, то есть, тьфу, наши этого парнишку по кличке Зеленая Борода… в какую местность, интересно бы знать, не в Приштину?
   Кто-то отвечал: через Приштину они поехали в Призрен, а оттуда на Белый Дрим, туда, где базы OAK. Кто-то уточнил, дескать, в село Горня. А вам зачем? И кто-то заворчал: а чего это, мол, вы все выспрашиваете да выпытываете?.. И чья-то дерзкая рука сорвала завесистую шапку со Златыгоркиной головы – так что желтые кудри девушки рассыпались по плечам, и чей-то голос ядовито спросил: а чего это, дескать, ваши бабы молчат, да и парень не больно говорлив?! Но посестрима тут открыла рот и такое загнула на новом для себя наречье, что женщины отшатнулись от нее, после почесали в головах, ну-ну, сразу видать – албанка, и разошлись по детям.
   Некоторое время шли в полном молчании. Потом Шишок проворчал в пространство:
   – А про что эти ведьмы говорили? Что это за OAK такой? – и покосился на корову Росицу, которая наверняка про OAK знала, да сказать не могла! Но ответ все ж таки получил – откуда и не ждал: цыганка Гордана ответила, пожимая плечами:
   – Кто ж этого не знает? OAK – Освободительная армия Косово… Это террористы, ОАК-то… А Милошевич с ними борется, да не больно удачно. А тут еще «томагавки» всюду летают – воду мутят, всех путают. Я ж говорю: меня они ищут! Вон колонну разбомбили – думали, я там… А я – тут… Опять обознались! Попробуй, попади в цыганку: Гордана-то маленькая – а страна большая! Мы еще посмотрим – кто кого: Гордана тоже не проста, Гордана слово знает!
   Тут у Вани мелькнула мысль: ведь и цыганка ехала с ними в том поезде, когда был разрушен хороший мост, – а ну как?.. Мальчик будто случайно споткнулся и якобы, чтоб не упасть, налетел на идущую впереди Гордану в накинутой на плечи шали, и ладонями нащупал худые лопатки цыганки. Отпрянул: кто его знает – а вдруг это начатки крылушек?.. Цыганка, резко повернувшись, замахнулась, но Ваня успел отклониться, да и сама Гордана свела замах на нет… Конечно, цыганка на роль вилы мало подходит – а все ж…
   На очередном привале Ваня уединился с посестримой и попытался выяснить: могут ли, дескать, крылья у вилы пробиться лет этак в сорок?.. Златыгорка отвечала, что крылья могут вырасти и у самой старой старухи… в момент перехода в иной мир. Вот так так! Получалось, что цыганку тоже надо включать в подозреваемые!.. И вон ведь как она к Златыгорке льнет, как изношенная подкова к сладкому магниту!
   К вечеру показалась Приштина.
   – Это столица Косовского края, – просветила их цыганка. А у Вани слово стало двоиться, отбрасывая лексическую тень: кос – дрозд. Косовский край – край Дроздов!
   Город Приштина лежал в низине и дымился, как огромная головешка.
   Шли прямо по трассе – редкие машины обгоняли их и со скрежетом тормозов сворачивали в темные улочки, состоящие из глинобитных домов, откуда вылетали пыльные смерчи и выползал смрадный дым. Улицы, заваленные мусором и битым стеклом, были пустынны: город вымер или готовился к смерти. Златыгорка принюхивалась, а Яна Божич говорила, что видела уж этот фильм, там монстры всех жителей съели, а собаки одичали и сбились в стаи, надо, де, беречь нашу коровку от нападения, да и самим поберечься…
   На дверях всех магазинов висели одинаковые таблички «Закрыто».
   – Какой-то город закрытых дверей, – ворчал домовик.
   Комолая корова подбежала к телефонной будке и жалобно замычала. Ну да, бедная Росица Брегович все еще надеялась дозвониться до родных, чтоб не беспокоились о ней. Но куда звонить – корова не могла сказать. Да и телефон, как убедился Ваня, не работал. Связи и здесь не было.
   Вдруг из воздушного коридора меж высотками вылетела стая визжащих галок, явно нацелившихся на какую-то добычу… Услыхав дикие птичьи вопли, соловей с жаворлёночком, от греха подальше, метнулись под плащ-палатку хозяйки. А стая галок, похожая на взлетевшее торфяное болото, пронеслась над самыми головами путников и на крыльях воющего ветра скользнула в следующий воздушный коридор.
   Шишок вздохнул: дескать, бомбардировщики проклятые, всех с толку сбивают – вон уж и птицы сами на себя не похожи стали!
   У случайного прохожего спросили, где тут гостиница, он указал в сторону центра, мол, «Гранд-отель» там, а остальные гостиницы не работают, только вы бы лучше в подвал спустились, подполье нынче лучше всякой гостиницы, бомбить ведь скоро начнут!
   Но подвалы домов, как уверял Шишок, – не самое надежное укрытие, дескать, ежели ракета угодит в дом, так все девять этажей, разрушившись в щебенку, курганом насыплются над тем подвалом. Вот радость будет археологам новых времен, как раскопают массовое погребенье! Так что идемте, мол, в «Гранд-отель»!
   У портье на стойке стояла свеча, а подле свечки лежала книга «Замок». Оторвавшись от интересного чтения, ночной портье вгляделся в неожиданных посетителей – и лицо у него вытянулось, достав подбородком до страниц.
   – Куда, куда, куда?! Вот деревня! С коровами нельзя! Это вам не хлев, а «Гранд-отель»! Да еще и в монокле коровенка, что за фокусы!
   Услыхав про фокусы, Шишок призрачной левой рукой мигом сорвал с цыганки Горданы шаль и набросил цветастый покров на белую корову, после чего она, так же, как рука домовика, скрылась из глаз. А постень, облокотившись о стойку, говорил: где, дескать, вы видите корову? Никакой коровы нет, что они не понимают, что ли – с коровами в приличное заведение не ходят!
   Портье поморгал и спросил, чего они хотят. Тут вперед сунулась цыганка Гордана, мол, как чего хотят, что он из себя строит: коль в гостиницу пришли – значит, номер хотят, лучший, какой только в этом вшивом отеле имеется! Портье пробурчал, что ночь в «Гранд-отеле» стоит шестьдесят долларов, только ни воды, ни света здесь нет. Да и еще рядом наш военный штаб, который американцы наверняка будут бомбить, может, даже этой ночью!
   Путники переглянулись, но выбирать не приходилось. Получив ключи, посетители уехали в грузовом лифте, а портье в могильной темноте долго еще прислушивался: ему казалось, что где-то легонько звенит медный колокольчик.
   Златыгорка с девочкой и цыганкой получили один номер, а Шишок с Ваней и коровой – другой, напротив. Гордана уверяла, что корове в девчачьем отделении будет лучше, но Ваня с домовиком думали иначе: подальше от цыганки положишь – поближе возьмешь. Выглянули за окошко и выхватили фонариками, метрах в тридцати от отеля, здание штаба, из которого щетиной торчали антенны. Домовик покачал головой: дескать, вот подлец портье, хоть бы на другой стороне дал номер, отель ведь явно пустует!
   Росица, подломив ноги, улеглась на полу, и добрый Ваня Житный накрыл ее одеялом. После и сами улеглись.
   Среди ночи город бомбили, но где-то в стороне от «Гранд-отеля», в штаб явно не попали, они тут, по соседству, узнали бы об этом в первую голову.
   Под утро Ваню с домовиком разбудил жаворлёночек, влетевший в открытую фортку и поднявший страшный шум. Вы тут, дескать, дрыхните без задних ног, а Златыгорку злые люди умыкнули, засунули в железную самокатку и увезли! Быстрее за мной, может, еще не поздно!
   Ваня с Шишком подскочили: что? где? Ничего понять не могут! Забежали в соседний номер: а там одна Яна спит – разметалась, да соловейко лежит на тумбочке, в липкой лужице… Поглядели – вроде живой! Понюхали лужу: сливянка – вон и рюмки стоят. Видать, наклюкалась птица, как свинья! А ни посестримы, ни цыганки нет! Только этого еще не хватало! Мало им заблудшего Березая, коровы Росицы – так теперь еще и Златыгорка пропала!
   Заскочили в свой номер, велев корове приглядывать за Яной: ты, де, нынче, остаешься и домовничать, и за няньку!.. Ребенок там один, на тебя, мол, вся надежда, а мы скоро – и бегом в лифт, вон из этого паскудного «Гранд-отеля»!
   Жаворонок их на воле поджидает, от нетерпения крылышками бьет, дескать, сколь можно ждать! А Шишок углядел легковушку навроде «Жигулей», из левого рукава его выскочили подходящие ключи, которые он ловко поймал правой рукой – и скоро уж сидели они в машине и мчались за жаворонком, который летел впереди, дорогу указывал. То скроется, спрямляя путь между домами, то вновь покажется…
   Один раз стая галок путь малому птаху преградила, чуть было не засосала в свое болотисто тело, но жаворлёночек взвился над трясиной, под белый облак, и поверху миновал препятствие, а после вновь снизился до уровня города.
   Шишок руль то туда, то сюда заворачивал – машина только тормозами жаловалась. Хорошо, что дорога была пустая, так никто никого не сбил!
   Промчались мимо разбомбленного стадиона, вывернули из-за угла и увидали жаворонка – птах сидел на проводах и кричал: дескать, вот она, я ее вижу, лежит, бедная, не двигается, уж живая ли? Да скорее же! Домовик резко затормозил, и они с мальчиком с двух сторон выскочили из машины. Провода тянулись над забором, сложенным из необожженного кирпича; возле забора стояла белая легковушка с распахнутыми дверьми, точь-в-точь как та, на которой они приехали.
   Шишок метнулся в пролом забора, Ваня Житный – за ним.
   Они оказались во внутреннем дворике: домишки со ставнями, по стенке вьется виноградная лоза. И… и здесь, возле мертвого фонтана покоилась посестрима – босая, штанины закатаны. Обе ее ножищи: и правая золотая, и левая простая – оказались на виду… Сапоги валялись в стороне, перчатка с серебряной ручушки была содрана. Плащ-палатка завернулась – и помятые крылышки вилы оказались на виду. И над ней склонилась цыганка Гордана с большой пилой…
   Ваня заорал, а домовик, ни секунды не медля, одним прыжком пересек дворик и свалил цыганку, одновременно выбив из ее рук ржавую пилу.
   Жаворонок спикировал с проводов на грудь вилы, причитая: ой, да на кого ж ты нас покину-ула-а! Ой, да где ж мы еще найдем такую крылатую хозяюшку-у! Ой, да все ж такие-то повывели-ись! Ой, да на какую сторонку ни лети, хоть на летню-ю, хоть на полуночну-ю, хоть на восточну-ю, а хоть на западну-ю, а такой-то девушки не найдешь ведь, ой!
   Шишок ухватил жаворлёночка за крылышко и вскинул кверху, освобождая место, и Ваня, приложив ухо, стал слушать сердечко: бьется ведь! Поднял на домовика радостный взор, а после – обозленный – перевел на Гордану, которая и не думала бежать, а сидела тут же, сунув голову в колени.
   А подлая цыганка, вскочив на ноги, с плачем стала их же укорять: дескать, как же вы могли?! Мурыжили ее, мурыжили – скрыли, что ангела с собой возите, эх вы! Да разве бы она посягнула на ангела! Разве б решилась на злой поступок, когда б знала про крылья?! Увидала тогда на речке-то золотую ножку, как пошли они все втроем мыться, и как кто ее в сердце шилом кольнул: должна ты, Гордана, отпилить золотую ножку и серебряную ручку горбуньи… Известно, теперь кто это был – искуситель! А из-за кого это искушение вышло? Из-за вас! Ну разве бы решилась она поднять руку на ангела… Эх, ввели вы Гордану в искушение, никогда себе не прощу!
   – А я тебе не прощу! – парировал Шишок, насмешливо слушавший цыганкины речи.
   Конечно, можно было оправдать Гордану, собиравшуюся отпилить драгоценные конечности, научным интересом: дескать, золотоносная ли кровь течет по венам в золотой ножке, и золотая ли кость там, внутри… Так ведь нет – интерес был чисто практический, да и научный никак не мог быть оправдан!
   Постень велел Ване Житному собрать Златыгоркины пожитки, а сам взвалил могучую девушку на спину и, придавленный крылатой тяжестью, чуть носом землю не вспахал, но донес-таки самовилу до легковушки и устроил на заднем сиденье. Поехали. Жаворонок на ходу влетел в приоткрытое окошко и, привычно устроившись на левом плече спящей, стал рассказывать, как дело было.
   Дескать, вчера, как сопля эта Янка уснула, так Гордана куда-то побегла и принесла сливянки, мол, устроим девишник! А, как известно, хозяюшка-то не может отказаться от сладкого вина, а теперь, выходит, и от горькой сливянки!.. Им, птахам, тоже по капельке налили. Соловейко выпил – вон до сих пор не оклемался! А он, жаворлёночек, дескать, пить не стал, а только клюв намочил – да и этого делать не стоило! Потому как на короткое время он тоже потерял над собой всякий контроль.
   Очухался: хозяйки с цыганкой нет! Да только недалеко ушла злодейка… Как раз выворачивала на своей самокатке от «Гранд-отеля», нырнул он незаметно в машину, где спала, как вот сейчас, хозяюшка, и проследил весь путь… Обратно так летел – ракета межконтинентальная позавидовала бы! И вот – хорошо, что успели! А то сколь же можно: то злой Кузнец расчленил девушку, а теперь цыганка туда же!.. И Гордана, как пить дать, подмешала Златыгорке сонного зелья: хозяюшка ведь не соловей – ее просто так с ног не свалишь!
   Шишок с Ваней Житным одновременно кивнули головами – они думали так же.
   Когда шли мимо портье, читавшего все ту же книжку, только теперь без свечки, и проводившего их изумленным взглядом, постень из-под Златыгорки, укрытой плащ-палаткой, просипел, опережая возможные вопросы:
   – А тебе кака разница, в каком положении: вертикальном или горизонтальном – появляются постояльцы в твоем «Гранд-отеле», а?!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 [10] 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация