А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Больше не уснёшь" (страница 9)

   Я приковал его бэт-наручниками к самой крепкой трубе в коридоре. Сигнал тревоги орал, не унимаясь – мне нужно было спешить дальше.
   Камера Джокера была открыта. У распахнутой настежь двери стояла она: маскарадный костюм чёрно-красной расцветки, клоунский колпак с бубенчиками (из-под него торчат две рыжие косички), узкая повязка с прорезями для глаз.
   Арлекина. Девушка-гимнастка с образованием психолога. Когда-то она работала здесь, пытаясь лечить местных безумцев. И всё шло хорошо. Пока в Аркхэм не поместили Джокера (пойманного мной в первый раз).
   Арлекина влюбилась в него, навсегда покончив с обычной жизнью. Можно сказать – сошла с ума от любви…
   – Что-то ищешь, глупая мышь? – её издевательский вопрос совпал со «смертью» сигнала тревоги. Звонкий смех Арлекины заполнил весь коридор.
   Я двинулся к ней решительным шагом. В её руке сверкнуло лезвие ножа, она приготовилась напасть.
   Первый выпад стал последним. Я легко выбил нож у психованной подружки Джокера, которая тут же попыталась ударить меня по глазам. Тщетно, милая. Я для тебя слишком быстрый…
   Через мгновенье Арлекина была обезврежена.
   – Ты не остановишь его, тупая мышка! – визжала связанная преступница. – Он освободит всех! МЫ ВЕРНЁМСЯ В ГОРОД!
   – Вы в лучшем случае вернётесь в свои камеры, – заверил я её.
   Любовница Джокера поджала губы, злобно смотря в мою сторону. Она поняла, что я прав. Им вряд ли удастся выбраться на волю. Не в этот раз, ребята…
   Я почувствовал какое-то движение за спиной и резко развернулся. У лифта метрах в десяти от меня был, конечно же, он. Клоун-принц преступного мира. Гений криминальных безумств…
   Джокер развёл руки в стороны:
   – Давай обнимемся, дружище. Давно не виделись. Привет!
   Он улыбался своей разодранной улыбкой. От уха к уху. Кроваво-красная канава вечной радости безумия.
   Джокера никогда не удавалось переодеть в тюремную робу, он просто не давал с собой это проделать, оставаясь всегда неизменным: плащ без пуговиц, чёрные туфли, рубашка и брюки фиолетового цвета, зелёная жилетка, перчатки на руках.
   – Почему ты ни разу меня не навестил? Трудовой график не позволил? – несмываемый грим превращал его лицо в подобие бледной маски, к которой я так привык. Тёмные дыры глаз будто гипнотизировали.
   Джокер сделал несколько шагов вперёд.
   – Вижу, ты мило пообщался с моей дорогушей, – он нежно улыбнулся Арлекине. – И если ты, Бэтмен, героически не улетишь отсюда прямо сейчас, всё у нас пройдёт, грубо говоря, мягко.
   – Таких подарков от меня не жди, – подражая ему, я криво усмехнулся. Он сделал вид, что смертельно расстроился.
   – Только не думай, что я скучал без тебя. Мне было безумно одиноко, не более, – Джокер рывком сдёрнул перчатку с левой руки. – Я слегка увлёкся маникюром. Тебе нравится?
   К ногтям его пальцев были прилеплены неровные кусочки бритвенных лезвий, готовые ранить. Будто обломки акульих зубов.
   – Очень симпатично. Я тебе даже немного завидую.
   Он оценил мою иронию. В его уродливой улыбке промелькнуло счастье.
   – Чудесно! Зависть движет миром, крутит колёса войны. Но сейчас не про это… Ты ведь простишь меня и не сильно обидишься, если узнаешь, что я освободил здесь кое-кого досрочно? – Джокер сделал ещё пару осторожных шагов в моём направлении. Я ждал начала схватки, оставляя ему право первой атаки. Он, широко улыбаясь, выхватил нож из рукава, точно в карточном фокусе, и резко рубанул им воздух над моим левым ухом, когда мы сошлись.
   Я попытался перехватить его руку, но получил ряд порезов от обломанных бритв. Удар ногой в грудь отбросил Джокера к стене, но должного эффект не вызвал. Противник весело улыбался, поигрывая ножом. Лезвие сверкало хищными бликами.
   – Хорошее начало, Бэтмен.
   – Да, неплохо размялись…
   Я метнул в него бэт-бумеранг. Он ловко увернулся – маленький «силуэт» летучей мыши вонзился в стену стальным крылом.
   Джокер, задорно смеясь, снова кинулся на меня. Я стерпел отвлекающий удар в голень, но пропустил выпад его руки с ножом. Он рассёк мой костюм в районе сердца, слегка поцарапав кожу.
   – А вот сейчас я тебя пырну по-настоящему! – Джокер крепче сжал нож и замахнулся для новой атаки. Но я был быстрее.
   Первый удар пришёлся ему в солнечное сплетение, второй – в челюсть. Он пошатнулся, третий удар свалил его с ног. Джокер выронил нож при падении.
   Я склонился к поверженному врагу и быстро начал связывать ему руки бэт-нитью. Внезапный укол – что-то вонзилось мне в ладонь. Между пальцами Джокера блестела булавка.
   – Ой, прости… – он скорчил виноватую гримасу. – Я нечаянно.
   – Отлично, мой милый! – кричала Арлекина, безуспешно пытаясь освободиться. – Тебе конец, Бэтмен! ВСЁ!
   Голова закружилась, я оступился и грохнулся на пол, не в силах двинуться. Связанный Джокер радостно захохотал.
   – Теперь ты парализован! Жаль, что это временно. Хотя мне было бы скучно без тебя. Ты мне нужен живой и здоровый.
   Он лежал в метре от меня. Связанный, но всё ещё опасный. А я не мог даже пошевелиться. Сквозь тихий шум в ушах послышались шаги. Кто-то спешил к нам по коридору клиники.
   Через мгновенье я увидел его: Двуликий держал пистолет начальника охраны в одной руке, свою «счастливую» монету – в другой.
   – Сейчас всё решится, Бэтмен…
   Он направил дуло револьвера мне в лицо. Джокер наблюдал эту сцену с самым серьёзным видом, что означало необычайную сложность сложившейся ситуации.
   – Я подкину монету, – спокойно сказал Двуликий. – Если повезёт тебе, мы вернёмся в свою камеру, а ты будешь жить дальше. Но если повезёт нам… Сам понимаешь.
   Джокер безумно засмеялся, монета Харви полетела вверх. В следующий миг она лежала на ладони моего бывшего друга. Счастливой стороной к свету.
   Двуликий усмехнулся. По его обгоревшей половине лица едва заметно скользнуло разочарование. Он выронил пистолет и зашагал прочь.
   Джокер напрасно кричал, чтоб Харви его развязал. Бывший окружной прокурор не вернулся, не стал помогать этим злодеям. В нём осталась часть чего-то человечного. Примерно наполовину…
   Заблокированные двери отделения всё-таки удалось открыть. Санитары (которых не тронул мистер Фриз) окружили связанных беглецов. Ко мне склонился начальник охраны:
   – Бэтмен! Что здесь творится?! Меня кто-то оглушил, я потерял сознание, очнулся – пистолета нет… С тобой всё в порядке? Ребята, киньте этих безумных уродов в камеры, пока они опять чего-нибудь не учудили! Бэтмен, ты меня слышишь?
   Парализующий яд Джокера усиливал своё воздействие.
   Откуда-то сверху падала фиолетовая пелена. Всё закружилось.
   Мои глаза закрылись.

   Пасмурный день будто накрыл психбольницу номер 4.
   Персоналу было не до работы. Лень охватила практически всех.
   Борис Иванов, местный Брюс Вэйн, прошёл мимо уснувшего санитара, тихонько открыл дверь сестринской и зашёл внутрь.
   – Вам чего? – растерянно спросила медсестра Арина. Пациент внимательно изучал её рыжие косички, на лице у него застыла маска отрешённости.
   Иванов повернулся к зеркалу на стене. Арина не сводила глаз с этого парня, странного и очень симпатичного.
   Он долго стоял напротив своего отражения, а потом грохнулся на пол.
   Потерявший сознание, пациент Иванов лежал у ног испуганной девушки в белом халате…
   Я бежал, объятый туманом. Сайлент Хилл оставался всё также безлюден, а улицы пугающе пусты. Только блондинка Лора ждала меня в своём номере, превратившись в живое зеркало.
   Добежав к перекрёстку улиц Брэдбери и Кинга, я остановился, чтобы отдышаться. Страшный отель теперь был далеко, мне удалось выбраться из того кошмара, но город покинуть я не мог – нужно наведаться в последнее место…
   Местная больница располагалась в конце улицы Джека Лондона. Заброшенное здание, четыре этажа пустеющей тьмы.
   Или внутри кто-то есть? И вновь меня ждёт западня?
   Пока не зайду – не узнаю.
   Затхлый воздух наполнил приёмный покой, который словно застыл во времени. Полумрак окутал пустые каталки и лавки вдоль стен. Я пошёл по коридору, зная о том, что нужно осмотреть всю больницу, каждый этаж.
   У меня есть ключ из музея, им открывается дверь или что-то ещё, я не знал. Но ответ был совсем рядом.
   Добравшись до лестницы, я осмелился заглянуть в ближайшую палату. На койках лежали манекены (их очертания просматривались в тёмной желтизне больничных сумерек).
   Я поднялся по лестнице, коридор второго этажа напоминал гротескный лифт, растянутый в будущее. На стенах висели фотографии здешних пациентов. У каждой имелось название: делирий, психоз, паранойя, шизофрения, маниакально-депрессивный синдром, аутизм, синдром навязчивых состояний, болезнь Альцгеймера, раздвоение сознания…
   Минуя эту галерею, я добрался до лестницы в конце коридора, когда услышал непонятный шум из ординаторской. Я приоткрыл дверь и осторожно заглянул в комнату.
   Стулья, стол с кипой документов, маленький холодильник и шкаф, полный лекарственных препаратов. В дальнем углу стоял манекен с телевизором вместо головы, который и шумел пустым каналом.
   Ощущение жуткого страха нахлынуло на меня, когда из теле-динамиков стали слышаться голоса. Неразборчивые угрозы, бормотанье безумных призраков. Они пытались прорваться в мой разум, попасть в реальность.
   Голоса несли ужас.
   Я захлопнул дверь и помчался по лестнице. Когда ступеньки закончились, я оказался на третьем этаже.
   Здесь не было вообще ничего. Обычный тусклый свет и двери с номерами.
   Я шёл по коридору, словно сквозь время, как бы проживая чью-то жизнь год за годом. Остановившись у палаты номер 34, я открыл дверь и прошёл внутрь. Огромный ящик, изъеденный ржавчиной, компенсировал пустоту помещения. В его центре была заслонка, запертая на замок. Она напоминала заслонку смотрового оконца в камере смертника.
   Я достал из кармана тот самый ключ и открыл её.
   Внутри этой «камеры хранения» лежала стопка бумаг с пометкой «Личное дело». Читая документы, я вспомнил почти всё (знание вливалось в мой мозг, возвращая память о себе, сообщая о том, кто я)…
   Меня зовут Борис Иванов.
   Я довольно молод, работаю в компьютерной фирме.
   Мои родители развелись, когда я был ещё подростком. Мне пришлось взрослеть в одиночку, я так и не узнал, что значит настоящая семья.
   Закончив институт, устроился в одну крутую фирму (в ней я подрабатывал ещё в период учёбы). Именно там я и познакомился с той девушкой.
   Прекрасная блондинка с чудесным голосом и чарующим взглядом. Она умела улыбаться самой лучшей в мире улыбкой.
   Я влюбился как безумный.
   Мы стали встречаться. Эта девушка любила фиолетовый цвет, небо весной и приятную музыку в кино, а я любил только её. Вся моя жизнь стала от неё зависеть. Но эта великолепная блондинка не смогла быть со мной…
   То ли она уехала в другой город или страну, а я за ней не последовал.
   То ли не сумел защитить, когда на нас напала компания пьяных подонков.
   Быть может, она мне изменила, и я об этом узнал.
   Или страшная автокатастрофа обезобразила её лицо, а я не смог принять её такую. Возможно, она меня просто не любила, считая жалким и ненадёжным неудачником… Скорей всего, у неё уже был парень, который эту девушку полностью устраивал, и она захотела остаться с ним.
   В моём личном деле не назывались точные причины. Почему у нас ничего не получилось? Объяснений не было.
   Но так или иначе – я свихнулся… Не выдержал переживаний и сошёл с ума.
   Меня поместили в психушку, в ней я нахожусь до сих пор. Совсем скоро должна решиться моя дальнейшая судьба.
   Или меня признают вменяемым и отпустят на свободу, или запрут в клинике навсегда. Теперь всё зависит от моего лечащего врача, доктора Фрименбаума. И от меня, но уже в меньшей степени.
   Итак, я узнал правду. Пора выбираться. Туманный город – прощай… Сайлент Хилл мне больше не нужен.
   Я выхожу из больницы, мой разум спокоен и чист. Туман обволакивает меня со всех сторон, я перестаю видеть собственное тело, моих шагов больше нет. Весь Сайлент Хилл исчезает в тумане. А с ним исчезаю и я.

   Пришёл следующий день, доктор Фрименбаум появился на работе заведомо уставшим. Дело в том, что Виктор Михайлович всю предыдущую ночь промучился бессонницей, отчаянно определяясь с дальнейшим ходом развития событий в деле Бори Иванова.
   Старый психиатр всё-таки принял решение.
   Зайдя в своё отделение, он сразу же распорядился о том, чтобы к нему привели пациента номер 34 для повторного теста Роршаха.
   Виктор Михайлович очень нервничал, понимая ответственность того, что ему предстоит совершить…
   Дверь отворилась, санитар Дима ввёл Иванова, который поздоровался, уселся в кресло и мило улыбнулся своему лечащему врачу. Виктор Михайлович сказал санитару, что тот может быть свободен. Дима молча кивнул и вышел из кабинета. Пациент с доктором остались один на один.
   Иванов спокойно смотрел в глаза старого психиатра. Никакой агрессии, никаких «Брюсов Вэйнов».
   Виктор Михайлович сел за стол, нервно протёр стёкла своих очков платком, а после начал разговор:
   – Итак, Борис… Тебе, похоже, стало лучше?
   – Да, доктор. Вас удивит такое обстоятельство, но я вспомнил, кто я такой. Мне больше нечего здесь делать, – пациент номер 34 весело улыбнулся. – Я вылечился…
   – Рад это слышать, Боря. Однако, уровень твоей вменяемости определять придётся мне.
   – Ну да, конечно же… Я понимаю, – Иванов кивнул, его лицо стало серьёзным. Виктор Михайлович вздохнул и сказал:
   – Я не стану тебя тестировать или спрашивать, какой сегодня год. Мне нужно понять, что ты не притворяешься. Быть уверенным, что ты никому не причинишь вреда, если выйдешь из клиники.
   Доктор Фрименбаум внимательно следил за реакцией пациента, надеясь увидеть хоть немного адекватности. Иванов (к радости психиатра) являл собой просто-таки образец понимания.
   – Как твоё имя? Ты помнишь его? – спросил доктор.
   – Борис Иванов. Именно так меня зовут… Я выяснил всё в своих снах. Теперь я знаю ответы…
   Слова пациента слегка насторожили Виктора Михайловича.
   С одной стороны явно прослеживалась картина выздоровления. С другой – по-прежнему оставались сомнения в полной вменяемости этого парня. Доктор Фрименбаум почувствовал, что повторный консилиум (и освидетельствование в свою пользу) пациент не пройдёт.
   Вот теперь-то всё стало зависеть от решения Виктора Михайловича. Почти всё…
   Он достал из кармана монету и положил её себе на ладонь. Обычная сдача из супермаркета. Но именно она сейчас определит дальнейшую судьбу Бори Иванова.
   – Давай так, Борис, поступим… – Виктор Михайлович заметно нервничал, голос его дрожал. – Если выпадет решка, ты останешься здесь. На дополнительное исследование и лечение… А если выпадет орёл – ты сегодня же покинешь наше замечательное заведение. Причём, под мою ответственность…
   Пациент Иванов ничем не выдал своего волнения, хлынувшего в душу пугающим холодом, клубком смешанных чувств. Доктор подкинул монету почти под потолок. Она сверкнула в верхней точке своего полёта и упала.
   Виктор Михайлович Фрименбаум радостно улыбнулся.
   Решку скрывал орёл.

   Близился вечер хорошего дня.
   В психбольнице номер 4 царили покой и безмятежность, что было по меньшей мере удивительно. Никто не буйствовал, не устраивал истерик, не бился в припадке на койке. Все отделения опутала тишина, точно паутина в старинном склепе.
   Борис Иванов, бывший пациент 34 выходил из дверей клиники.
   Теперь он был свободен и (как хотел надеяться его лечащий врач) открыт для реальности.
   Виктор Михайлович смотрел на него из окна кабинета, добродушно посмеиваясь над молодым доктором Лёвой Шубиным, который вряд ли теперь сможет использовать тему «Бэтмен среди нас» для защиты свой диссертации.
   Иванов пересёк больничный двор и скрылся за воротами клиники.

   Я покидаю клинику Аркхэм. Мои дела здесь завершены. На этот раз.
   Все местные «супермонстры» вернулись в клетки. Прочные двери их камер хоть и закрыты, но всегда остаётся возможность снова сбежать.
   И вот когда кто-то их них окажется в городе, чтобы терроризировать мирных жителей, вершить будущее их судеб, сеять ужас, панику, зло… Именно в этот момент силуэт летучей мыши возникнет в небе.
   Сейчас же я отправляюсь на поиски одной моей приятельницы, с которой надо повидаться, пока она опять не натворила чего-нибудь противозаконного. Пусть мы враги, но с ней мне по-настоящему хочется оказаться ночью на крыше или просто устроить свидание у камина в моём фамильном особняке… Женщина-кошка. Я иду…
   Аркхэм пока что остался в прошлом. Город Готэм ждёт моей защиты. Его жителям скоро снова потребуется помощь, чудесное спасение, уверенность в том, что с ними ничего страшного не случится. Они рассчитывают на меня. Так было всегда…
   Я не чудовище, не сумасшедший, не летучая мышь…
   Я – человек. Возможно, не самый обычный.
   Я – Бэтмен. И больше никто.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 [9] 10 11 12 13 14

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация