А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Больше не уснёшь" (страница 11)

   – А я-то думал, как войдём, накинется на нас какая-нибудь дрянь.
   На это Дэя не ответит.
   …Прозрачность местности. Полесье. Сепия степи…
   Сквозь чуждое пространство они идут, как пара свеч, сожжённые одним огнём. Этакая "парочка ночного кошмара".
   – Ну и какое же сейчас здесь время суток? – заговорила Дэя наконец-то. Меф долго глянул на неё. «Красивая… как это неприятно…» Потом сказал: похоже, что все сразу – одновременно утро, день и ночь.
   – Это тебе голоса в голове объяснили? – ухмылочка красивого лица девчонки…
   (Продолжение статьи из скучного учебничка Историй: по не самым проверенным данным Легенды Посёлка становиться ясно что, когда происходит распространенье аномальных качеств Разлома Кошмаров на населённый пункт, спасти ситуацию (если спасенье вообще возможно) предстоит двоим: самой красивой девушке и самому безумному парню. Надо заметить, что именно такой выбор рискующих собой людей вовсе не обязателен, но существует поверье, будто Чужесть (Разлом), словно некий живой организм-разум, способен «влюбиться» в красавицу. На практике это должно означать одно – ей не будет угрожать опасность.
   К ней же в пару даётся сумасшедший, который пока ещё не потерял хотя бы самой малой связи с реальностью. Зато в аномальной структуре Разлома его (лишённые всякой нормальности) навыки и уменья могут очень помочь.)
   Песчаная дорога вдруг переросла в асфальт, а он уже подальше «падал» вниз с обрыва «водопадом».
   Девчонка Мефу: Мы сможем тут спуститься?
   Он ей ответил: Нет… Вон там. И указал рукой на ржавые ступеньки.
   Лестница торчала, точно рёбра скелета.
   «Проверим – стоит ли вообще нам здесь идти…»
   Сошли с горы без происшествий. А дальше – шкаф [Здание-шкаф в метре от окна открытыми полками]… Они внутри какого-то строенья.
   Меф будто бы вообще не удивился. А Дэя «Где мы?!» напугалась.
   – Тебе рюкзак не тяжело нести? – спросил ответом Меф.
   Из огромного окна в коридоре «действительно» виднелся шкаф-гигант, уходивший далеко вверх/вниз и вправо/влево.
   – Это галлюцинация? – отливы удивленья Дэи.
   И да – и нет. Меф поудобней взял ружьё (Старое духовое ружьё, которое стреляет духами зомбированных африканских воинов, австралийских каторжников, духами древних индейских шаманов майя, духами умелых мексиканских брухо или чем-то другим… если ещё способно стрелять).
   – Нам нужно выбраться наружу…

   Мой призрачный гость в который раз умолк. Вероятно, ему требовалось перевести дух между разными частями рассказа.
   Я покорно ждал, когда же он продолжит снова…
   Послышался смешок – мой гость, похоже, был чем-то очень доволен.
   Наконец он сказал:

   Я чувствую, как разрастается моя могила. По стенам психушки скользят голоса. Тьма падает на опустевший город. Я стою в её центре, и ночь теряется во мне. Небо белое, точно бумага.
   Из моего затылка, устремляясь ввысь, растут провода-прутья. На каждом рваном острие искрятся голоса. Я иду вечностью одиночества, а небо режут провода моих голосов. Но очень скоро они как будто опадают (мёртвые цветы) и загибаются назад (всего на пару сотен метров). Возможно, когда-нибудь они полностью опадут и будут тащиться за мной через весь умерший город.
   А пока голоса говорят в небе – я слышу звук, который «падает» по проводам.
   Шёпот падшей листвы, шелест страниц на столе в пустой комнате наших жизней, тихий смех ветерка, что играет в молодых занавесках…
   И, наконец, чей-то голос в моей голове:
   «Я снова слышу их! Как же это здорово…»

   Голос внезапно оборвался, словно мгла всё-таки поглотила его, не позволяя рассказать что-то действительно важное…
   Я пару минут прислушивался к ночной тишине, потом потух огарок свечки. Голос не возвращался.
   Меня охватила невыносимая усталость – я лёг в кровать и сразу же уснул…

   Осколки стеклянного ветра – Полураспад – Облучение жизнью – Возврат – Он и Она – Падение в Вечность – Голоса из дождя – Безликое Я – Расплавленный треск – Последний – Смех Смерти

   В своём сне я превратился в Ничто… Остался только голос…
   Я увидел какого-то человека в старом доме… В первую секунду он показался мне очень знакомым…
   Я захотел рассказать ему всё, что сейчас услышал сам…
   Он сел за стол и начал записывать…
   В окнах перед кроватью висели туманные звёзды…

   Yделение

   Ты никуда не отправишься.
   Опять броди по здешним дорогам,
   обременённый своим пороком,
   пустившим корни страдания рядом с тобой…
   …он поднимается в небо, бьет меня,
   опрокидывает, тащит меня за собой.
Артюр Рембо, «Сезон в Аду».
   Но в виски Джон-Малыш ожил,
   И в пиве, тёмном, как орех,
   И доказал своим врагам,
   Что он сильнее всех.
«Джон Берликорн», Неизвестный.
* * *
   Микки Рурк проснулся после наступления пряной темноты. Один в своём подвале.
   Ему чудились чёрные снежинки, спокойно падающие с потолка. Микки потёр глаза, привыкая к этому свету. В глубоком пространстве сна он как всегда был кем-то другим. Вроде роли, которую играешь непроизвольно, привыкая задумываться над словами сценария всё меньше и меньше.
   Старая раскладушка таяла в темноте дальнего угла обжитой грязной комнаты. Стены кирпичные, дверь отсутствует, пол песочный.
   «Пещера» Микки упала на дно 13-тиэтажного здания, заброшенного очень давно.
   Пустая стройка. Несостоявшаяся жизнь.
   Микки Рурк мог прекрасно обходиться без света вообще, как мутировавшая бойцовая рыбка, бытующая на глубине.
   Но остальные люди не могли то, что мог Микки. Их неприветливая зависть заставила его от них отвернуться. Он ушёл в отшельники, изредка посещая «общество потребителей», собиравшихся в различных торговых центрах. Есть-то ведь надо.

   Когда-то давно, в молодости (полной силы и красоты) Микки увлекался боксом. В те дни он перестал жить с матерью и по примеру брата (старший брат Рурка был лихим байкером и отказался жить домашней жизнью лет в 15) переехал в маленькую квартирку на окраине района.
   Возвращаясь из спортзала, Микки с приятелями обычно заходили в какой-нибудь дешёвый бар пропустить по стаканчику для тренировки духа.
   Во время таких посиделок он обычно рассказывал о своих «любовных тайнах», обставляя эти истории настолько умело, что казалось, будто его сексуальной энергетики хватит на всех особ женского пола, взятых вместе. А потом, полупьяный, Рурк возвращался к себе в квартирку, где тупо разглядывал старенький «Плэйбой», найденный на помойке за домом.

   Он включил лампочку под потолком. В верхнем левом углу его друг Паук спал в сердцевине своей паутины. Они плели её вместе, прерывая процесс просмотром ночного неба, ряженного бусами звёзд. Микки только сейчас вспомнил, кто он такой и какое сегодня настало число.
   16 сентября. Пятница.

   Каждый уважающий свой Знак алковоин обязан знать легенду о Вечном Учителе, одно из имён которого – Чипсет, Пьяный Чудак и Мастер.
   В далёкой Древности появился этот безумный адепт Неадекватного Бытия. Учитель Чипсет жил внутри деревянного домика, построенного в пещере на вершине Шаткой Горы. Внутри он жил, а снаружи – нежил, умываясь по утрам Лучистой Кармой Мира.
   Великое искусство пьянства Чипсет обрёл сразу после того, как перестал не пить.
   Незабвенный учитель овладел тайным уменьем не испытывать похмелья, когда похмелье стало испытывать его. Они легко отказались друг от друга, и Чипсет устроил «проверочную попойку».
   Атаки «сухого» теперь не нуждались в отражении водой Предрассветного Источника (который пробивался из горной расселины в Час Волка и больше трёх минут не задерживался, уходил назад, в глубину породы). Их просто не было, этих атак.
   Со свежим чувством утренней радости Учитель Чипсет высоко вниз подбрасывал воду Источника, разгоняя ею взволнованный воздух. Он с самого начала Пути Пьяницы знал, что смертельная битва, ожидавшая его в конце, будет победной, но и последней. Незапамятный враг Великого звался Ужасом Белой Горячки. Учитель Чипсет не боялся.
   Знак его известен всем алковоинам. Число Чуда.
   777.

   Ил Андре существо без возраста. И без лица.
   Он всегда носит маску – зеркальную личность какого-нибудь человека. Но может обратиться в кота или койота, проникнуть в чей-нибудь мир.
   Он переходная идентичность самой Пустоты.
   Ил Андре, конечно же, существует. Незримой нарезкой людских отражений. Внутри самозамыкающейся Странности Сумасшествия. В мертвой сфере необратимости Болезни.
   Безумный Парень, шелестящим Ничто мчащийся внутри ветра.
   Этаким Мотоцикл-Боем он раскатывает по шершавым дорогам, неизменно сопровождаемый вихрем, высматривает новую жертву.
   Лицо-зеркало бликует Луной.
   Ил Андре питается похожестью. Начал он очень давно, с поддержки Бога Невидимости, Бога Безликости и Бесчисленного Бога Отражений, познав Тёмные Тайны Теней, прочёл бессловную книгу Тьмы.
   И стал воплощением Пустоты. Абсолютным Никем.
   Когда Ил Андре собран (то есть становится расщеплённым) раны, боль и болезни ему не страшны. Они его просто «не видят». Но, чтобы жить человеком, ему нужна чья-нибудь личность. «Самость» другого, захваченная зеркалом лика.
   Ил Андре – Охотник за Сущностью.
   Микки Рурк – вот имя следующей жертвы.

   Чёрные снежинки, чудившиеся Рурку, продолжали рассыпать точками темноту. Лампочка горела тускло. 16 сентября. Сегодня. Сейчас уже ночь. Этот день только начался. Микки с любопытством заглянул в несгораемый ящик, где хранилась еда.
   Глумливая насмешка Пустоты из-за открытой дверцы.

   Придётся выбираться.
   Чёрт!

   Микки Рурк идёт по песку подвала, поворачивая в тёмные проходы коридоров, минуя закутки и колонны. В просторных местах можно наткнуться на широкие ржавые трубы, свисающие словно железные сосульки. Их удерживают тонкие черви, слуги Большого Червя, здешнего жильца № 2.
   Этот Бледный кусок змеиной колбасы не раз пробовал убить Микки Рурка, но тот пока побеждал. Вот и сейчас, пробираясь через тёмный подвал, одинокий человек пытался почувствовать, будет ли новое нападенье. И чувствовал. Ничего. Бледный ублюдок, наверное, роет туннель под его раскладушку, хочет напасть, пока Рурк будет во сне. Надо бы раздобыть парочку плиток из сахарного бетона, удобрить ими песочек на этом месте. Поприветствовать старого врага. Чтобы вошёл хорошо.
   Кирпичные термиты, блестящие в темноте, как голубые искорки с кончиков света, устроили маленький праздник, сопровождаемый безудержным разгулом пьянства, похоти и нелепости, заключённой в себе.
   Зачем они здесь?
   Бледный Червь знает.

   Микки Рурк вышел на воздух. Он казался ночным и свежим, готовым ко всему.
   Теперь – за едой.
   Исполинская стройка висла над ним. Плоскость крыши ткнулась в звёздное небо. Осень с жёлтым фонарём в руке совершала обход.
   Подул пряный ветер, приятно погладил Рурка по лицу. Микки внимательно (на грани удивленья) осмотрел своё одеянье: чёрные байкерские сапоги, покрытые пылью; потёртые тёмные джинсы; чёрная толстовка с капюшоном; и старая куртка, потерявшая цвет. На руках – разные перчатки с обрезанными пальцами в полоску, однажды найденные им на помойке.
   Микки кинул капюшон на голову, прикрыв давно немытые волосы, сунул руки в карманы куртки. Свою одежду он даже не пытался стирать. К чему такой представительный маскарад? Я не на карнавале.
   Рурк двинулся через пустырь, поросший стаями кустов, засыпанный то тут/то там цементной крошкой.
   Горелые пирамиды обломанных кирпичей виднеются вблизи забора. Само место напоминает кладбище. Рурк видит старую надпись углём на серой стене.
   TнE MooRcγcLe Boγ REiGNS.

   Микки великий Ассоциатор. Он может сравнить любое с любым, а через Непохожесть найти в каком-то предмете сравнения нечто отличное. И использовать это в своих целях.
   Брешь в Похожести нарушает Реальность.
   Рурк неожиданно для себя вспомнил о Ней. В Её глазах он был настолько красив, что Она страстно влюбилась с первого взгляда.
   Впрочем, как и он.
   Их бурный роман со всплесками спонтанного секса длился девять с половиной недель.
   Он называл Её: Дикая Орхидея.

   Пьяный Чудак и Мастер – Чипсет по весне спускался с вершины Шаткой Горы и направлялся в ближайший город, где оттачивал своё мастерство алковоина.
   В пьяном припадке он творил Великую Историю Битвы за Свободу Личности, демонстрируя чудеса техники и неисчислимое количество технических приёмов.
   Удар-Мельница, наносимый по очереди всеми четырьмя конечностями по очереди, тянувшейся к барной стойке, расчищал ему путь к Напитку. Великого Учителя невозможно было оскорбить словом, ударить бамбуковой палкой, пнуть сапогом или ткнуть разбитой кружкой. Плавность и быстрота движений наполняла Чипсета с каждым выпитым стаканом.
   Обычно ближе к закрытию заведения Великий Учитель принимался «шутить», неистово танцуя, он разбрасывал по периметру бара зёрнышки кабачков, которые прямо в полёте вырастали до размеров крупного овоща и, как камни из пращи, разносили заведение в щепки.
   Жёлтый Град Смерти. Так называли этот приём. Но самым опасным способом поражения любого противника оставался Смертельный Полёт Чипсета, удар настолько страшный, что одно только упоминание о нём неизменно вызывало недержание, а также мигрень Большого Похмелья.
   Смертельный Полёт Великого Учителя начинался с затяжного прыжка на полусогнутых (одна нога устремлялась вперёд, пытаясь поразить врага в грудь), а заканчивался сильнейшим тычком плоской ступни прямиком в солнечное сплетение.
   Пьяному Мастеру Алкобоя забыли принести счёт – и вот уже грубый бармен катается по груде осколков своих пойловых бутылок с наспех пробитой клеткой груди.
   Улыбающийся Учитель выходит на свежий ночной воздух.

   Микки Рурк заходит в круглосуточный супермаркет. Здесь можно купить практически всё: старые татуировки, изображающие Год Дракона, Сердце Ангела и Своего Парня; детей, собак и кошек; порцию радиации, завёрнутую в пакет; женщин, изготовленных изо льда; тюбики, полные пустотой; горячую колу; чёрный чай; свежевыжатые сопли; групповые презервативы; холёные техно-машины, шипящие ультразвуком при атаке; запахи подсознания; вчерашние сны; записи голосов в голове, поставленные на запись; нарезки повторов, одеваемые на глаза; буквы книжной ненужности – и т. д. и т. п.; и т. д. и т. п.
   Рурк пошёл в отдел продовольственных продуктов. Мимо него бродили трупы. По стенам ползали тени.
   Микки купил еды, водки и тоника с джином, но расплачиваться не стал, так как нечем.
   Обезумевший кассир кинулся за ним, угрожая оружьем. Микки Рурк выбежал к автостоянке. Ни одной машины, пусто. Спрятаться не где.
   – Стой, пьянь!
   Крик в спину. Меткий выстрел мимо. Дробовик клацает затвором.
   Рурк метнулся вбок, где потемнее. Его преследователь умер. Испугался чего-то в темноте (может, подвернуть ногу).

   Микки отдышался. Его капюшон спал с головы при погоне, обнажив растрёпанные волосы. Ладошки скользили бы по пакету с провизией, который Рурк нежно прижал к груди, стараясь ничего на бегу не потерять. Перчатки помогли.
   Всё. Пора двигать к дому. Здесь оставаться опасно. Какой-то живо жестикулирующий жмур попросил у Микки спичек, тыкая в его сторону табачным кончиком сигареты.
   Слишком сухой, это плохо.
   Микки дёрнул рукой, изображая чирканье о коробок. Лёгкий дымок поднялся от пальцев, улетел в высоту ночи, подмигивая звёздам.
   Труп курильщика разинул прогнившую пасть.
   Рурк швырнул в него воображаемую поджигательницу. Жмур полыхнул как сухой валежник. Это плохо.
   Для мёртвых.

   Микки гулял по ночному городу. Этакий ангел гари, воспламеняющий сердца.
   Он шёл, глумливо улыбаясь красотой, не оставлявших женщин в равнодушье. От бутылки Рурк отпил половину. Можно и в бар заглянуть. Сразу полегчает.
   Жёлтые фонари дарили вдоль дороги мутное сиянье. Дряхлый свет.
   Комичный город греха напоминает мультик.

   Волшебный ветерок. Тепло и лунно.
   Микки Рурк в баре. Подходит к стойке. Ставит пакет с продуктами на стул. Перед тем, как войти, он подобрал на улице какую-то палку (кусок ветки умирающего дерева) и сделал её похожей на цветок, которым решил всё-таки воспользоваться.
   Неопрятная и сексапильная брюнетка, сидевшая за стойкой, болтая с барменом курила сигарету.
   Её приятное личико дым заволакивал словно вдовья вуаль.
   Микки с размаху саданул девушке пощёчину. С её красивых губ слетела сигарета, катапультировалась на гладкость стойки. Брюнетка завалилась набок и, став манекеном, хрупко разбилась об пол.
   – Мне можно с Вами познакомиться…
   Рурк глядел на осколки. Скорлупки девушки медленно ползли к его ногам. Бармен, сказав что-то резкое (Микки иногда делал некоторые слова несуществующими), полез за обрезом.
   Рурк вручил ему цветок, а затем выключил ублюдка ударом выстрела правого кулака в челюсть. Глубокий нокаут. Паденье под стойку.
   Микки оглядел бар. Никого.
   Задерживать себя в пустынном баре не имело смысла.
   Микки, забрав свой пакет, вышел на улицу ночи.
   Осколки разбитой девушки собрались в подобие кобры и вылетели прочь.

   Эта тварь не отстаёт.
   Летучая змея парит на крыльях капюшона. Микки Рурк пробежал уже два квартала по тёмной улице вдоль мёртвых зданий. Она за ним.
   Ехидное шипенье за спиной. Бросок. Нет, мимо.
   Микки бросил пакет в кресло, уместно стоявшее по центру дороги, а сам снова увернулся от змеиной атаки. Летающая гадина выжидающе кружила вокруг Рурка, оставляя право первой ошибки только ему.
   Микки метнул в неё свой ремень, сделав его похожим на кобру. Поймав раскалённую полётом пряжку, змея ошпарила руки.
   Заполнение пробелов полной херни.
   Осенний ветерок несёт к Рурку чей-то старый серый пиджак.
   Микки накидывает этот предмет одежды на змею, та злобно кричит и извивается. Он запихивает её в почтовый ящик. Вешает полезный пиджак сверху.
   Пакет с провизией в его руках. Микки идёт к дому.

   Вихревой мотоцикл Ила Андре встал у ограды.
   Харлей Дэвидсон. Теневой байк. Быстрый как пуля.
   Безумный Парень смотрит на стену старой стройки.
   Зеркальный лик с улыбкой отражает надпись.
   TнE MooRcγcLe Boγ REiGNS.
   Ил Андре переходит…

   Микки Рурк. Имя это переходное. Оно отнюдь не одно. Имён таких много.
   Но не многим они достаются. Нужна особая сила Знака, готовая передать желаемое имя новому носителю. Что за чертовщина! Никаких скрытых существ, живущих в именах! Ничто не существует! Имя = сопоставленье цифр. Стиранье одинаковых названий со дна психической карты. Кадры пляшут, плёнка мульт-фильма рвётся и кончается. Темнота…

   Микки Рурк выходит на свет.
   Сырой аромат мертвечины. Усопшие листья. Рисунок губ на песочном полу.
   Улыбка падшего.
   Рурк запинается о порог своей подвальной квартиры и незатейливо, но витиевато валится на пол. Мягкий песок мешается с листьями так, что не отличишь.
   Дьявола часто сравнивают с Богом.
   И ему это сравнение не нравится.
   Микки Рурк, как падший ангел, лежит на спине и улыбается лампочке.
   Самое время Бледному Червю прогрызть толщу песка, вонзив в плоть острые циркулярные жвала, прогрызть Микки Рурка и выползти из его тела, оставив воронку в груди на прощанье.
   Студёный ветер. Остывшая ночь.

   Наконец-то Микки поднялся. Слишком удобно было лежать.
   Он поставил пакет на полку, достал полупустую бутылку, открыл и ликвидировал оставшуюся жидкость.
   Всё в норме. Можно спокойно умирать. Бетонный гроб комнаты ждёт.
   Его слух внезапно обострился.
   Откуда-то сверху слабым отзвуком в голове скреблось неясное мяуканье.

   Он поднялся по мусорной лестнице из подвала на первый этаж, затем на второй. Полутьма просторного помещения недостроенной залы изобиловала очертаниями углов, колонн и стенок, что напоминало некий нежилой лабиринт, омытый лунным светом.
   Микки внимательно прислушался.
   Мяу.
   Кто сказал?
   Рурк двинулся на звук. Вскоре он увидел его источник. Миленький чёрный котёнок с гладкой шёрсткой. Мяу.
   Большая проблема, подумалось Микки.
   Котёнок был зеркальный.

   Столкнувшись с лицом Великой Опасности, которое в те давние времена являлось гораздо более уродливым, чем сейчас, когда широко стали применять пластическую хирургию, Учитель Чипсет принял брошенный ему в опухшую рожу вызов. Пьяный Мастер Алкобоя сумел победить все свои страхи, включая первородный Страх Смерти. И получил самое важное из даров.
   Бессмертие.

   Микки бежал. Надо добраться до дальней лестницы, миновав полутьму этажа, попробовать выбраться. Надо.
   Котёнок пару секунд назад превратился в нечто похожее на молодого человека. Ил Андре, чтобы забрать личность Рурка, должен показать ему своё отражение в зеркале лика.
   Должен.
   Если Микки увидит себя в безликом лице Ила – всё будет кончено.
   Поэтому он быстро бежит, огибая углы и кирпичные стенки. Преследователь мчится за ним.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация