А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Покидая «Марракеш»" (страница 2)

   – Но зачем Нанимателям наши дети? – Я настойчиво пытался найти слабину в том, что рассказал проклятый агент. Я успел десять раз пожалеть, что зашел в этот провонявший потом кабинет.
   – Я не могу знать! – Алан пожал плечами. – На «Марракеше» полно «красных зон», куда путь людям закрыт. Какие там хранятся тайны, знают лишь Наниматели. В конце концов, мы ведь не отчитываемся перед курами, как используем их яйца.
   – Если это правда… то что можно сделать?
   Алан поджал губы.
   – Я ожидал, что ты спросишь. Ничего нельзя сделать, Джо. Ты подписал контракт. Я рассказал, какие подводные камни могут встретиться на пути, ты согласился со всеми пунктами и подписал. Естественно, какой молодой человек станет задумываться о детях, отправляясь с загаженной Земли, на которой даже тараканы мрут от голода и радиации, чтобы работать на саму Компанию?
   Мне было и больно, и досадно. Я вздохнул.
   – Лиза ведь… перестала принимать противозачаточные. Она полнеет от них. Работа в лаборатории сидячая… кормят нас черт знает чем! – Я покосился на тренажер Алана и добавил в сердцах: – И спортивные залы нам, низшим чинам, не положены! Вот и результат.
   – Противозачаточные… – Алан покачал головой. – Что, не знаешь, как избежать лишних проблем? Наниматели не запрещали презервативы.
   – Но у меня не получается в презервативе, – пожаловался я.
   Алан понимающе кивнул.
   – У меня, кстати, тоже. Все равно что пакет целлофановый на голову надели. Что планируешь делать? Снова запишешься на прием к мозгостерам?
   – Посоветуй мне что-нибудь!
   – Не знаю… – Алан опустил глаза. – Откуда мне знать? Наниматели отметили твои половые старания, значит, на род людской у них имеются виды. Мало им того, что нас завоевали. Что-то еще придумали.
   – Ладно. Тогда мне нужно будет встретиться с кем-то из Нанимателей, – сказал я, покрываясь холодным потом.
   – Исключено, – отмахнулся Алан. – Зачем? Что ты скажешь? Не забирайте моего второго ребенка? Наниматели – оголтелые капиталисты, им наплевать на твои душевные терзания. К тому же ты не говоришь на Коло-О.
   – Но к чему тогда этот разговор, Алан, если изменить ничего нельзя?
   – Ты так ничего и не понял, Джо… – агент покачал головой. – Иди к себе и подумай. Подумай! До того, как тебе замагнитили мозги, ты умел это делать.

   – Тебе повысили статус, – сказал я Лизе. – Мы могли бы позавтракать вместе в офицерской столовой.
   Лиза прекратила собирать вещи, посмотрела на меня.
   – Кто тебе сказал?
   – О чем?
   – О моем статусе?
   – Никто, – признался я. – Догадался.
   – Догадливый… – пробурчала Лиза, торопливо запихивая в спортивную сумку белье.
   – Я подумал, если мне повысили статус, значит, и тебе повысили, – я поднял лежавшую на кровати картину. На ней был изображен осенний лес в тумане, это был подарок от соседей по жилой зоне. Вспомнить бы, по какому поводу… – Тебе совсем не нужно уходить!
   – Положи! – выпалила Лиза. – Я забираю картину с собой. Подай пакет! Да, тот, с косметикой.
   – Ты надолго? – спросил я.
   – Не знаю! – Лиза принялась укладывать пакет в набитую доверху сумку. В пакете что-то хрустело. – Я переведусь в другую смену!
   – Ты же понимаешь, – я сел на кровать, – что нам никуда не деться с этого корабля. Не деться друг от друга, не деться от Нанимателей и от наших страхов.
   – Подай мой индивидуальный набор.
   – Держи… С новым статусом у нас все будет по-другому. Мы станем жить, как офицеры.
   – У меня тушь не потекла?
   – Нет. Я пойду к Нанимателям! Алан обещал устроить встречу! Я не позволю отнять у нас ребенка еще раз!
   Лиза побледнела, губы ее задрожали. Что-то она собралась мне сказать… Кинуть упрек напоследок… Но тут объявили учебную тревогу, и нам пришлось, позабыв обо всем, бежать к ботам.
   А после мы разбирали вещи Лизы и снова раскладывали их по местам. Уснули очень поздно, часа за два перед тем, как нашей смене объявили побудку.

   – Умаялся? – спросил во время обеда навигатор по имени Кларк.
   – Да, сэр, – ответил я. Работы со спасательными ботами продолжались, и не было им видно конца.
   – Дел сейчас добавится, – сказал приятель Кларка – навигатор Марк Алонсо. – Мы закончили обсчет альтернативного курса. – Он улыбнулся. – Скоро прыгнем. Сегодня или завтра.
   – Да, – поддержал товарища Кларк. – Жди оповещения.
   – Хорошо. Спасибо, – поблагодарил я с набитым ртом. – А как же «волчья стая»?
   Навигаторы переглянулись. Потом Кларк сказал:
   – Улизнем из-под носа. Будь спокоен!
   Навигаторы действительно не ошиблись. Работы привалило. Нашу бригаду в тот же день в спешном порядке перебросили на профилактику ускорителя частиц. И не только нас, всех техников туда согнали. Инженеры проверяли магнит за магнитом, предускоритель за предускорителем, мы же метались от одного блока к другому, точно серые муравьи. Продержали нас в бустере синхротрона до тех пор, пока на участок не прибыли сменщики. То есть – до ночи.
   Перед тем как вернуться в жилую зону из внешней части «Марракеша» во внутреннюю, мы с ребятами постояли немного у иллюминатора. За бортом была серо-зеленая мгла, сквозь которую просвечивали лишь самые яркие звезды окрестностей. Где мы были?.. Зачем мы были?.. Черт его знает…
   По изгибу разгонного кольца ускорителя частиц, опоясывающего «Марракеш», промелькнула тень. За ней еще и еще.
   – Анонимы! – ахнул я.
   Мы с ребятами прижали носы к холодному стеклу, силясь разглядеть то, что происходит на разгонном кольце. А там уже сверкала сварка, и белые искры уплывали в пространство.
   – Наши коллеги, – высказался Скотт. – Мы внутри латаем, а они – снаружи.
   – Ага, – поддакнул я. – Анонимам не нужны скафандры. Им вакуум не страшен.
   – А также – опасные для человека излучения, – договорил Энди.
   Я же подумал, что тот аноним, которого я встретил в воздушном тоннеле, вероятно, тоже что-то ремонтировал в границах «красной зоны». И на территорию людей зашел из любопытства. Быть может, они знают о нас так же мало, как и мы – о них.
   В зеленоватой мгле сверкнула молния.
   – Ох, ты! – успел сказать Скотт, прежде чем взвыла сирена.
   «Экипажу приготовиться к гиперпрыжку, – объявила система оповещения. – Десятисекундная готовность. Десять. Девять…»
   Мы с ребятами уставились друг на друга. Никогда еще не было, чтоб вот так сразу – десятисекундная готовность!
   – Ложись! – приказал Энди и кинулся на палубу.
   Я готов дать голову на отсечение – до нуля компьютер не досчитал! «Марракеш» прыгнул раньше. Рванул тем самым альтернативным курсом, о котором говорили за обедом навигаторы.
   Отсек крутанулся вокруг меня. Я упал, ударился затылком.
   Прыжок длится долю секунды. Что происходит в момент, когда заключенная в гиперах энергия освобождается, человеческий мозг не может интерпретировать, поэтому попросту вычеркивает из памяти.
   Шея и голова болели. Я привстал, поглядел в иллюминатор. Мгла за бортом стала плотнее. Сквозь нее уже не проглядывали звезды. «Марракеш» в один миг переместился в сердце газопылевой туманности.
   – Вот черт! – Скотт глядел на меня круглыми глазами. – У тебя кровь, Джо!
   – Надо врача позвать, – проворчал Энди.
   – Стоп! Погодите! – я встал на ноги. – Я домой пойду. Не надо врачей… – А потом спросил неожиданно для себя: – Скотти, а ты говоришь со мной сквозь зубы из-за того, что мне подправили память?
   Скотт несколько раз открыл и закрыл рот. Потом прошипел:
   – Да пошел ты, придурок чокнутый!
   И поплелся прочь. А за ним посеменил Энди.
   Я же добрался до жилой зоны на монорельсе в компании техников из другой бригады. Мы обсудили поспешный прыжок «Марракеша», поговорили об инциденте. Кто-то сказал, мол, если всех бросили на ускоритель частиц, значит, скоро случится большой «Бум!».
   Лиза была без сознания. Лежала на полу возле кровати. Ей не хватило совсем немного времени, чтобы лечь и закрепиться ремнями. И почему мы прыгнули, не дождавшись конца отсчета?
   Врачей все-таки пришлось позвать.

   Мне уже доводилось бывать в «красной зоне». Причем – не единожды.
   Понимание снизошло на меня ночью.
   – Чего не спишь? – буркнула Лиза.
   – Сплю! – соврал я, глядя в потолок.
   Она прижалась лицом к моему плечу и засопела.
   Я же лихорадочно пытался вспомнить. Перед глазами мелькали кабели и трубы, пестрящие красными метками. Что я там забыл? «Красная зона»… Глаза анонима отражают свет фонаря. Множество глаз множества анонимов… Да когда же это было со мной? В какой-то другой жизни…
   Мне было страшно. Мне было тревожно. Простынь подо мной стала влажной от пота. И в какой-то миг показалось, будто я лежу, точно стейк на раскаленной решетке.
   Я выскользнул из постели. Натянул шорты, футболку, старые кроссовки. Вышел в коридор.
   Повсюду сиял яркий свет. Это для нашей смены сейчас – ночь, на самом деле «Марракеш» не спит никогда. На меня никто не обратил внимания, пару раз я ответил на приветствия, и все. Спустился на уровень, где недавно ремонтировал вентиляционную подсистему. Открыл шкаф, спрятанный между шпангоутами. Отыскал среди инструментов фонарь.
   Втискиваясь в техтоннель, я подумал, что наверняка измажусь с ног до головы, а потом придется идти через жилую зону в неприглядном виде. Но вернуться назад я почему-то не мог. Не мог – и точка.
   Я включил фонарь и пополз, сбивая колени, вперед.
   Аноним ждал на границе «красной зоны». Я спросил, приблизившись:
   – Ты знаешь, что я делал у вас?
   Аноним склонил покрытую гибкими хитиновыми пластинами голову, очевидно, прислушиваясь. Я не знаю, зачем существу, которое обходится без скафандра в космосе, органы чувств. Не было у людей никакой информации об анонимах. Мы даже понятия не имели, как их называть.
   – Ты понимаешь меня? – членораздельно проговорил я.
   Аноним открыл рот. Его зубы были острыми и как будто выточенными из хромированной стали. Я даже испугался.
   – Пришел за мной? – спросил аноним.
   Я отпрянул. Голос существа был скрипучим и высоким. Голос не человека, а инопланетянина, чье горло едва-едва справляется с простыми словами.
   – Ты – мой папа? – спросил аноним.
   Что за ерунда? Я только в кошмарном сне могу быть… твоим папой.
   На чип пришло эсэмэс. Я перевел взгляд с существа на оживший наладонный экран. «Куда собрался? Вернись в жилую зону. Алан». Я не сразу осознал смысл простого сообщения, мне чудилось, что сумрак стал сгущаться, грозя задушить.
   – Заберешь меня? – вновь проскрипел аноним.
   Куда заберу? Зачем заберу?
   Почему ты говоришь, точно подкидыш из детдома? Ты не можешь быть моим сыном или дочерью, потому что в противном случае тебе меньше одного года от роду. Потому что мы с Лизой – люди, а ты – инопланетянин!
   Я стал пятиться. Прочь от «красной зоны». Сидящий на ее границе аноним скрылся в темноте. Лишь его глаза какое-то время мерцали вдали, отражая свет фонаря.
   – Заберешь меня? – прозвучало эхом.

   Утром нас опять отправили в бустер синхротрона. На всех приборах были зеленые огни, шеф Гаррель ходил довольный, расстегнув комбез до пупа.
   – Жахнем ускорителем, и сразу – по гиперам, вперед и с песней, – сообщил он нам во время перекура.
   – Чтоб убежать от черной дыры, далеко сигать придется, – проговорил охочий до бесед во время перекуров Скотт.
   Гаррель покачал головой.
   – Не черная дыра, а микрочерная дыра… – пробурчал он с видом знатока. – Шлепнем сгусток массой в две-три земных… И отступим, насколько сможем – на световой год или на половину… – шеф с наслаждением затянулся. – Это не суть важно. Газ и пыль потянутся к созданной нами массе, и через тысячу-другую лет внутри этой туманности засияет солнышко.
   – Астроинженерные работы, мать их… – проворчал Энди, гася сигарету в жестяной коробке с припоем и канифолью.
   – Жаль, никто не увидит результат, – высказался я.
   – А черт его… – скривился Гаррель. – Наниматели – долгожители. Сроки для них имеют иное значение. Может, они и увидят.
   Да уж, время Наниматели понимают иначе, человеческие ценности им чужды. Они гоняют огромные корабли по Галактике и зажигают новые звезды, выполняя условия некого вселенского контракта. Покоренное ими человечество – лишь материал, причем – не самый лучший.
   Шефу Гаррелю на чип пришло сообщение. Он пробежал взглядом по строкам, затем объявил:
   – Пока все более или менее благополучно, можете пообедать, отдохнуть. Чего встали? Вперед!
   Я вернулся на монорельсе в жилую зону. Пошел в офицерскую столовую. Там я не встретил ни одного навигатора. Наверное, все они были заняты обсчетом нового курса.
   В столовой было много свободных столиков. За одним из них сидел Алан Кейв и пил кофе. Я подошел к раздатчику и нагрузил поднос тарелками. А потом присоседился к Кейву.
   – Я понял, – сказал, глядя агенту в глаза. – Мне подправили мозги не потому, что я сильно страдал из-за ребенка. Я пробрался в «красную зону» и узнал что-то, что мне не полагалось знать.
   Алан едва заметно кивнул и тут же пригубил кофе.
   – А потом кому-то было выгодно выставить меня истериком и дураком. И тут постарались на славу, наверное, материал был подходящим.
   – Да. Давай, Джо! – приободрил меня Алан. – Легкое самобичевание в твоем стиле.
   – Анонимы – это люди, подвергнутые генетическим изменениям, – сказал я. – Наниматели намерены усовершенствовать своих рабов. Сделать их более приспособленными для жизни в космосе. Правильно?
   И снова Алан кивнул. Хорошо.
   Точнее, плохо. Просто чудовищно. А я надеялся, что это всего лишь бред, порожденный моим постоянным беспокойством и иррациональными страхами.
   – Боже… – Я поковырялся вилкой в рисовой каше, потом отодвинул тарелку. На меня снизошло новое озарение. Подсознание выдавало ответ за ответом, всегда бы так! – Лиза ведь работает в секторе биологических исследований. Там занимаются такой продвинутой генетикой, что я просто диву давался. Зачем это нужно делать на корабле для астроинженерного строительства? Теперь я понимаю. На «Марракеше» все происходит с определенной целью и в интересах Компании. Человеческая жизнь для Нанимателей мимолетна. Мы отомрем, как мушки-дрозофилы, оставив после себя поколение мутантов, которое продолжит прислуживать Нанимателям вместо нас.
   Алан глотнул кофе, поморщился. Ничего не сказал. Тогда я спросил:
   – Мне опять отформатируют память?
   Агент мотнул головой. Мол, нет.
   – А что тогда? Выкинут в космос?
   – Джо, не мели чушь! – Алан отставил чашку. – Ты – натуральный истерик! Можешь даже не сомневаться – так оно и есть.
   – Сколько еще людей знает правду об анонимах? – У меня вдруг возникло чувство, что на «Марракеше» только я был воплощением невежества, а остальные обо всем знали. Знали и молчали.
   – Сколько? – переспросил Алан. – Да очень мало. Веришь, меня самого просветили примерно месяц назад.
   – Этой ночью ты знал, что я шел в «красную зону». Значит, ты имеешь доступ к системам безопасности, которые следят за каждым членом экипажа по сигналу вживленного чипа.
   – Ага, – не стал отпираться Алан. – В последнее время мне приходится сотрудничать со службой безопасности «Марракеша». Собственно, поэтому я и в курсе.
   – Ну вот, – я улыбнулся, хотя и чувствовал себя опустошенным и каким-то… униженным, что ли? – Что и требовалось доказать.
   – Вторая беременность Лизы пришлась кстати, – сказал Алан. – А я, признаться, поначалу рассердился на тебя. Всем кровь портишь, половой террорист. Но выяснилось, что блок, поставленный мозгостерами, расшатался, и из тебя уже можно вытащить воспоминания.
   Я опешил.
   – Не понимаю. Вам было нужно, чтобы я забыл или чтобы вспомнил?
   – Ты был в «красной зоне», Джо. Долго пропадал там. Когда же ты попал в руки мозгостерам, они, недолго думая, вымарали чертову кучу твоих воспоминаний.
   – Я забыл о чем-то важном? – догадался я.
   – О чем же, Джо? – осторожно спросил Алан.
   – Я не помню, – честно признался я. Ко мне вернулись только несколько образов: коридоры «красной зоны», глаза анонимов и их передние лапы, которые язык не поворачивался назвать руками. То есть почти ничего.
   – Как это – не помнишь? – удивился Алан.
   – Не помню. Я не обманываю тебя.
   – Поверь, эта информация касается безопасности всего корабля и экипажа. И людей касается, и Нанимателей, и анонимов. Ты поступишь правильно, если расскажешь…
   – Мне нечего рассказать. Я просто не помню.
   – Но ты ведь вспомнил об анонимах.
   – Я помню только, что был в «красной зоне», и ничего больше, – я усмехнулся. – А об анонимах я догадался. Ты же подтвердил догадку.
   Мне не хотелось говорить Алану об анониме, с которым я столкнулся в техническом тоннеле. Возможно, это была лишняя и несвоевременная бравада с моей стороны. Но пусть не считает меня деревенским дурачком!
   Алан вздохнул.
   – Что ж. Я счастлив, что у твоего серого вещества повысилась производительность, – он встал, вытер губы салфеткой. – Приятного аппетита, Джо.
   Я поглядел на нетронутую еду. Какой уж тут аппетит?
   Две тени упали на столешницу. Стук столовых приборов стих. Ненавязчивый гул голосов, стоящий в столовой, вытеснила тревожная тишина.
   – Служба безопасности, мистер Стэнтон. Пройдемте с нами.
   Вот, значит, как это делается.
   Двое дюжих парней в черных комбезах стояли у меня над душой. Я выбрался из-за стола. Подставил ладонь, по которой тут же провели сканером. Оказалось, что каждый, кто находился в тот момент в столовой, созерцает эту сцену. Боже, стыдно-то как!..
   – Куда вы меня ведете? – спросил, пытаясь побороть волнение.
   – В управление безопасности жилой зоны, – ответили мне.
   Значит, недалеко.
   И тут заголосили сирены. Засверкали красные огни на переборках, и ожила система оповещения.
   «Внимание! Это не учебная тревога! – разнеслось по коридорам и отсекам. – Всему экипажу занять места по боевому расписанию!»
   Мне показалось, я услышал дружный вздох, который вырвался из нескольких сотен глоток одновременно. Люди, переборов сиюминутную оторопь, бросились по своим местам. Сопровождавшие меня безопасники переглянулись, задумчиво выпятив челюсти.
   И тут на мой чип пришло сообщение от главного инженера.
   «Всем ремонтным бригадам! Срочно прибыть к восьмому гиперпреобразователю пространства!»
   Я сразу связался с шефом Гаррелем. Тот ответил лаконично: «Не держит заряд».
   – Так… – один из безопасников все-таки решился. – Двигайте, куда вам полагается, и мы тоже – по боевому расписанию.
   – Спасибо, ребята! – пробормотал я и кинулся к ближайшему монорельсу. По «боевому расписанию» я должен быть там, где прикажет инженер.
   А потом по корпусу «Марракеша» шарахнуло так, что все мы оказались ничком на палубе. На переборках высветилась мозаика из предупреждающих знаков: «радиационная опасность», «опасность разгерметизации», «отравление атмосферы», «пожар в отсеках».
   В этот момент любой бы растерялся и испугался.
   Что могло случиться?
   Физики запустили ускоритель частиц на полную мощность, но корабль оказался не готовым убраться от созданной им же самим микрочерной дыры. Восьмой гипер стал терять заряд. Почему?.. Это тревожное мерцание на стенах… оно отвлекало, мешало думать и действовать. Я как будто снова оказался в «красной зоне». И вокруг опять сияло множество нечеловеческих глаз анонимов.
   Нет, если бы «Марракеш» столкнулся с порожденной им самим черной дырой, гибель корабля была бы мгновенной.
   Ускоритель частиц запустили, и восьмой гипер стал тут же разряжаться.
   Я вспоминал. Я напряженно думал.
   Анонимы тянули ко мне лапы. В них были зажаты непривычные для человеческого глаза инструменты, обрезки кабелей, платы. У меня же на ладонном экране светилась схема энергомагистралей «Марракеша».
   Ускоритель частиц стал забирать энергию с восьмого гипера.
   Это мы придумали. Я и анонимы, которые были на «Марракеше» специалистами внешних работ, реакторщиками и энергетиками и совались туда, куда человеку путь заказан.
   Алан назвал меня половым террористом, а вот черта с два! Я был самым настоящим идейным диверсантом.
   И «Марракеш» скоро будет уничтожен.
   Я не помню свои мотивы. Наверное, я хотел насолить Нанимателям. Или я ненавидел людей, продавшихся завоевателям Земли, – ненавидел, как те радикалы, что преследуют сейчас «Марракеш», сбившись в «волчью стаю».
   Подтолкнуло ли меня к такому поступку то, что нашего с Лизой ребенка забрали в лабораторию? Или, наоборот, я использовал Лизу, чтоб понять, как будут действовать Наниматели, и потом внедриться в «красную зону»?
   Не помню, не знаю. Теперь разницы нет.
   Служба безопасности спохватилась поздно. Информация о диверсии была успешно удалена из моего мозга. Однако это не могло предотвратить сам акт. Потому что я действовал не один. Потому что полчища человекоподобных существ, чья жилая зона располагалась возле реактора, имела свои счеты с Нанимателями.
Чтение онлайн



1 [2] 3

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация