А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Знак Нефертити" (страница 8)

   – Не надо, мам...
   – А как там Лерочка? Наверное, и не узнает родную бабушку? Скажет – чужая тетя?
   – Она еще ничего не говорит, мам.
   – А как ты с ней справляешься?
   – Отлично справляюсь.
   – Фотокарточку хоть пришли...
   – Хорошо, мам, пришлю.
   В образовавшуюся паузу было слышно, как тихо вздохнула мама. Наверное, ждала, что она скажет – приезжай...
   Не сказала. Смолчала. Все-таки расстояние – хорошая вещь. А общение по телефону – и того лучше. Вот пусть так и остается – по телефону. Общение есть, а мамы нет. Получается, дверь не закрыла, но цепочку накинула. Через цепочку ведь тоже можно общаться? И тон разговора получается нужный, пусть отстраненный, но родственный.
   С тех пор мама приезжала совсем редко – можно было за последние годы ее приезды по пальцам пересчитать. Последний раз, помнится, год назад... Или два... Да, два года назад это было – Лерка ее пригласила получение диплома отметить. Ступила на перрон из вагона – вся какая-то перепуганная, постаревшая, сникшая... Засуетилась с поцелуями, слезу пустила...
   Вспомнилось – и заныло болью в груди. Это что же, все это ей – за маму, выходит?! Как расплата, что ли, прости меня, господи? Кара такая господня? И Леркины слова, выходит, правда? Про бревно в глазу, про мамин флаг, который она подхватила? Форма другая, а суть, а содержание... Одно и то же?! И они с Антоном от нее так же... бегут?
   Но за что? Она же не хотела, не хотела... Она же все по-другому хотела...
   Заметалась по комнатам, будто потеряла что. А может, бежала от своего открытия, да разве от него убежишь... Когда зазвонил телефон, вздрогнула, кинулась на его зов, как за спасением. Схватила трубку...
   – Да! Слушаю! Говорите!
   – Ты чего орешь, Каминская?
   О, господи, Филимонова! Только она могла назвать ее девичьей фамилией. Так уж у них повелось, у четырех девчонок из общежитской комнатушки, друг друга по фамилиям называть. Так и осталось на всю жизнь. И дружба осталась, и привычка.
   – Привет, Филимонова! Ой, как же я рада тебя слышать! Ты даже не представляешь, как рада!
   – С чего бы это? Если б рада была, сама бы вспомнила да позвонила... Куда пропала-то, сволочь Каминская?
   – Да никуда я не пропала... Так, закрутилась в делах... Как живешь, расскажи?
   – Да нормально живу... Да, ты же не знаешь, я тут в бизнес ударилась, кафе свое открыла! В твоем районе, кстати!
   – Да ты что? А что за кафе?
   – Кафе «У Саши», это на Филипповской улице, во дворах, за универсамом. Может, видела?
   – Нет, не помню... Я в ту сторону редко хожу... А почему – «У Саши»? Интересно как назвала...
   – Здрасьте, интересно! У меня же дочку Сашей зовут! Мы с ней на паях и открыли! У нас на Филипповской тетка жила, помнишь? У нее квартира была четырехкомнатная на первом этаже... Тетка померла, квартира нам с Сашкой в наследство досталась. Ну, мы и подумали – не пропадать же добру! Продать ее всегда успеется, а вот в бизнес-леди поиграть...
   Да, помнила она филимоновскую тетку. Вредная была старуха. Жить Филимонову-студентку к себе в хоромы не пустила, а квартиру, видать, завещала. Надо же, как в жизни бывает...
   Филимонова после института сильно бедствовала. И с работой все не устраивалось, и с замужеством ничего не вышло... Жила с каким-то бедолагой в гражданском браке, его мама от себя никак не отпускала, не давала жениться. Когда Сашка родилась, он вообще ее бросил... Потом на завод устроилась, даже не по специальности, а чтоб в очередь на жилье встать. Все работала, все ждала своей очереди... В последний момент успела рыбкой юркнуть, квартиру долгожданную получить. Потом как раз капитализм грянул, смел все халявные квартирные перспективы. Хоть тут Филимоновой повезло, надо же. А теперь еще и кафе!
   – Я чего тебе звоню-то, Каминская... Ты не забыла про третью субботу ноября?
   – Ох, забыла, конечно... Мы ж договаривались – каждый год в третью субботу ноября...
   – Во-во. Уже пятый год забываешь, бессовестная такая. Или отговариваешься всегда. А мы с девчонками не забываем, у Светки Лариной собираемся! На этот раз хоть придешь? Правда, мы нынче не у Лариной, мы в моем кафе посидеть решили. Так придешь?
   – Приду! Конечно, приду! Хотя... Ой, Филимонова, я ж опять не смогу...
   – Да ну тебя, ей-богу! Что у тебя, семеро по лавкам плачут?
   – Нет, не семеро по лавкам... Я... Я это... В срочную командировку должна уехать...
   – А отложить нельзя?
   – Если бы... Если бы можно было отложить...
   – Ну, все у тебя не слава богу! Вечно причина какая-то! А в прошлом году тоже командировка была?
   – Нет. В прошлом году я разводилась, Кать. Сама понимаешь, настроения не было.
   – Да ты что, Анька? Так ты развелась, что ли? Ничего себе новости...
   «Ну вот, – отметила она про себя, – уже на имена перешли...» А так задорно разговор звучал, пока о грустном не заговорили! Как привет из юности – называть себя по фамилиям...
   – Да, я развелась, Кать. Так уж получилось.
   – Ну ничего, Анька, не переживай! Какие твои годы? Сорок пять – баба ягодка опять!
   – Да уж, ягодка... С одного боку незрелая, с другого – переспелая.
   – Да ладно, ты это... Не комплексуй так. Я вон вообще ни разу замужем не отметилась, и ничего, живу. Да и не одна ты такая – Светка Ларина, вон, тоже теперь безмужняя. Мало того, ее бывший еще и жилплощадь норовит отобрать... Квартира-то ему родителями подарена, Светка только прописана была, представляешь?
   – Нет, не представляю, Кать. Ужас какой. И что она теперь, куда?
   – Да воюет пока, по судам ходит... А твой-то как, не претендует на законные метры?
   – Ну, еще бы он претендовал! У меня на шее двое детей осталось! Мне их кормить-поить надо! И вообще, я мать или... Или...
   Разогналась с возмущением и вдруг запнулась. Надо же, как легко по этой тропинке привычного возмущения понеслась. Как привычно, легко выговорилось и про «шею», и про «поить-кормить»... Флаг в руки, и вперед. Ох, Лерка, и зачем ты мне про этот флаг...
   – Что ж, значит, в нашем полку одиноких баб прибыло... – с грустью произнесла Филимонова, не почувствовав ее замешательства. – Надо же, а я думала, у тебя семья вообще образцово-показательная... Да, жалко, жалко...
   – А ты не жалей меня, Филимонова. Страсть не люблю, когда меня жалеют. Других жалей, а меня – не нужно.
   – О-о-о... Узнаю, узнаю нашу Каминскую... Как песню пропела – нас не надо жалеть, ведь и мы никого не жалели? Гордыня через край бьет, да? Я, между прочим, и не собиралась тебя жалеть!
   – Не обижайся, Кать...
   – Да я и не обижаюсь, еще чего. Давай-ка мы, Каминская, вот что сделаем... Если не можешь на посиделки прийти, давай хоть вдвоем встретимся, поговорим нормально! Выпьем, закусим, молодость вспомним, душой отмякнем... А то чего мы по телефону-то?
   – Давай, Кать...
   – Тогда приходи ко мне завтра в кафе! Накормлю – пальчики оближешь! Сможешь завтра?
   – Смогу.
   – Мне бы лучше днем... Вечером, сама понимаешь, народу больше, хлопот больше...
   – Я и днем смогу, Кать.
   – Ну вот и отлично!
   – Кать... А можно, я сейчас приду?
   – Что, вот прямо сейчас?
   – Ну да, минут через двадцать...
   – А что, давай! Давай, Каминская! Действительно, чего откладывать! Давай, жду! Дорогу-то найдешь? За универсамом, желтый такой дом, вход с торца. Да сразу увидишь вывеску...
   – Найду, Кать, найду! Все, я уже выхожу, жди!
   Положила трубку, бросилась в спальню, принялась лихорадочно натягивать брюки с блузкой, будто опаздывала куда. Секунду подумав, брюки сняла, надела юбку. На улице сырость непролазная, чего она будет в кафе сидеть с мокрыми брючинами... Так. Так... Теперь макияж перед зеркалом освежить... Опа! А макияжа-то и нет никакого, слезами смылся! Ну да ладно. И так хорошо, не на свидание же идет. Причесаться и – бегом из дома... Как хорошо, что ей Филимонова позвонила, можно сказать, спасла! Хотя от чего спасла...
   Выглянувшее скупое солнце растопило снежную кашу окончательно, вода собралась в лужи, подернутые стылой рябью. Кажется, и асфальта под ними нет, ступишь и провалишься в бездну. Но и обходить неохота, там Филимонова ждет...
   Вот же – придумала себе Филимонову как причину для торопливости! Бежишь, матушка, бежишь от настигнувшего тебя откровения! Втянула голову в плечи и бежишь! Не успела еще спасительные зацепочки придумать, страшно тебе, да? Лучше бы дома посидела, обдумала, по полочкам весь разговор с Леркой разобрала...
   Ладно, потом по полочкам. Не хочется сейчас разбирать все по полочкам, если честно. Да и Лерка тоже... Подумаешь, обвинительница выискалась! Не может ребенок свою мать ни в чем обвинять, не имеет права! Еще молоко на губах не обсохло, а туда же...
   Мысли прыгали в голове, сбивались вместе с торопливым дыханием. Да, не может обвинять... Не имеет права... И к черту ее намеки на всякие бумеранги из прошлого, не понимает она ничего в ее жизни! Тоже, сравнила... И вовсе она мамин флаг не подхватывала, она их с Антоном любопытным смирением не истязала... Лерка, дурочка, и близко не знает, что это такое – смиренная энергия контроля! Не знает, как в эту дыру все нутро утягивается, как лихорадит потом, звенит раздраженной пустотой в организме! Нет, Лерка, не права ты, совсем не права. Не надо сваливать все в одну кучу, мешать божий дар с яичницей...
   Так, хватит бежать. Нужно успокоиться, дыхание выровнять. В конце концов, не для того она неделю отпуска себе взяла, чтоб окунуть себя в пугающие откровения. Она ж хотела за эту неделю решить... А впрочем, чего там решать-то, и так все ясно. Завтра пойдет к Козлову – сдаваться. Уже и котомку с пижамой да зубной щеткой собрала... Может, в больнице ей вообще никаких шансов уже не оставят? Тогда и откровения, и потенциальный порядок на полочках будут никому не нужны...
   Все, добежала, кажется. А вывеска у кафе симпатичная – желтые буквы по синему полю, издалека видна. И звучит заманчиво – «У Саши». Ох, затейница Филимонова, как придумала! Так и хочется зайти, посмотреть – что там за Саша такой амбициозный, кафе практически своим именем назвал... Никому и невдомек, что Саша-то женского рода, оказывается! Здравствуйте, дорогой посетитель, очень приятно с вами познакомиться! Я и есть красна девица Саша, милости прошу, чего откушать пожелаете?
   Да, дочка у Филимоновой красавица выросла... А главное – мать любит, вроде как подружки они с ней. И как это Филимоновой удалось... Даже и в бизнес – рука об руку...
   Поднялась на высокое крыльцо, крытое зеленой синтетической дорожкой. Потянула на себя стеклянную дверь с резной ручкой – весело тренькнул колокольчик над головой. В крохотном холле – пальма, столик администратора, оранжевый диванчик в углу. А за столиком – Филимонова, уже расплылась в улыбке широким лицом! Ой, да как же она растолстела...
   Взвизгнули по-поросячьи, обнялись, вжались друг в друга, покачались из стороны в сторону. Ни дать ни взять – две несерьезные первокурсницы...
   – Ну, Анька, ну, ты молоток! – цепко ухватив, потрясла ее за талию Филимонова. – Дай-ка я на тебя посмотрю... Повернись! О-о-о... Узнаю прелестный профиль... Ах ты, моя Нефертити окаянная! Помнишь, это ведь я первая заметила, что ты профилем на нее смахиваешь!
   – Да брось, Кать! Тоже, придумала...
   – И ничего не придумала! Ну-ка, давай потяни шею... – тронула она ее пальцами за подбородок, приподняв его вверх, – о, вот так, вот так... Ну, что я говорю! Ну чистая ж Нефертити, если приглядеться! А если еще и малахай высокий на голову присобачить, вообще не отличишь! Помнишь, как мы с девками изгалялись, этот малахай тебе из полотенец крутили? У меня где-то даже фотка есть – сидишь, гордая, в профиль, с малахаем на голове... И возраст тебя не берет, надо же! Сколько лет мы не виделись, Аньк?
   – Да всего-то три года...
   – Ну, знаешь! Для нашего возраста три года – большой срок. А ты за эти три года совсем не изменилась, так и держишься в худобе-стройности, ни килограмма лишнего! А я вот, смотри, нынче какой поросенок...
   Филимонова собрала в кучку щекастое лицо, издала смешной звук, похожий на хрюканье. И впрямь – на поросенка похожа... Носик толстой кнопкой, пухлые щеки, глазки умильные из-под белесых бровей. Она и в юности такая была – добрая смешная поросятина Филимонова...
   – Да ладно, Кать. Хорошо выглядишь. Свежо, сытенько.
   – Ага, вот именно – сытенько! Я уж давно на себя плюнула, разве тут похудеешь? Как начнут на кухне солянку готовить, как запах бульона на копченостях поплывет, у меня сразу желудок в обморок падает!
   – Да, и впрямь вкусно пахнет... – потянула Аня носом, тут же почувствовав, как проголодалась.
   – А мы сейчас с тобой по соляночке-то и вдарим! И по цыпленку! У меня повар таких цыплят готовит, это ж просто произведение искусства, я тебе скажу! Ренессанс с декадансом, травками да мускатным орехом приправленный! Сейчас, погоди, я только Сашку кликну... Мы по очереди тут администрируем...
   – Да? А я думала – у тебя отдельный кабинет...
   – Да на кой он мне? Я ж сюда работать хожу, а не командовать! Да и кем особо командовать-то? В штате два повара, две официантки да бармен... Да, еще Сеня с Веней...
   – А кто это – Сеня с Веней?
   – Погоди, Каминская, не гони. Сейчас сядем, все тебе покажу-расскажу.
   Подойдя к двери в зал, махнула официантке, проговорила строго и в то же время чуть панибратски:
   – Светуль, кликни Сашу, пусть сюда идет... И обслужи нас с подругой, мы вон там сядем, за дальним столиком. Принесешь две солянки, два цыпленка, пусть Олежка еще овощец нарежет... Ну, и водочки, само собой...
   – Поняла, Екатерина Дмитриевна, – с готовностью улыбнулась официантка, – сейчас все будет... Правда, немного подождать придется, Олежка еще над солянкой колдует, но, я думаю, минут через двадцать...
   – Ничего, подождем. Посидим, поговорим пока. Давай, Светуля, давай! Не ударь перед моей подругой лицом в грязь. И Сашку не забудь кликнуть!
   – Да, да, сейчас...
   – Они что у тебя, все Светули да Олежки? – спросила она со смешком, когда официантка упорхнула из поля зрения.
   – Ну да... А что? Они у меня все хорошие ребята. Коллектив дружный, почти семейный. Недавно вон у Светки мать заболела, так мы все на операцию скидывались. Ну, я, само собой, больше всех из месячной выручки отмусолила. Надо людям помогать, иначе на фига это все...
   – Узнаю, узнаю Филимонову... Какая была, такая и осталась, душенька сердобольная!
   – Ну ладно, не изгаляйся шибко-то. Не такая уж я сердобольная и строга бываю. Жизнь, Анька, штука грубая, лишней сердобольности не признает. Снимай пальто, вешалка у нас в зале, под гардеробную места не хватило.
   – Мам... Звала?
   Она обернулась на голос-колокольчик – за филимоновской спиной стояла Саша, смотрела на нее с веселым любопытством.
   – Здравствуйте, тетя Аня...
   – Сашенька, да тебя не узнать! Какая ты стала... стильно-модельная! И раньше красавицей была, а теперь... Ну, вообще, слов нет...
   – Ладно, не перехваливай мне девку, Каминская, сглазишь еще! – нарочито сердито махнула рукой Филимонова. – У нее свадьба через месяц, ей лицом паршиветь нельзя!
   – Свадьба? Значит, замуж собралась, Сашенька?
   – Ну да... – довольно закивала головой Филимонова, – у нас в этом деле все честь по чести вышло... И сватовство было, и обручение, и всякие прочие причиндалы... А то ведь они, нынешние-то, знаешь как... Соберут из родительского дома чемоданчик – и шасть на съемную квартиру, в гражданский брак! А какой это брак, если на прямоту, если по сути? Бесстыжее сожительство, а не брак! Никакой друг за друга ответственности!
   – Ну да... Так оно, конечно... – грустно усмехнулась она. – А только знаешь, иногда уж лучше так, чем с каким-нибудь придурком до загса дойти...
   – Ну, если с придурком, то конечно. А у нас жених положительный, умненький, красавец писаный. Из хорошей семьи... Правда, есть тут одна закавыка – с отцами разобраться не может...
   – В смысле? С какими отцами?
   – Понимаешь, его с малолетства отчим воспитывал, он родного отца и не знал вовсе. А тут откуда ни возьмись родной отец взял да и объявился. А парень взбрыкнул, знать его не хочет... И даже на свадьбу не позвал...
   – Ну, это бывает. Главное, чтобы сам хорошим отцом стал.
   – Да нет, он и впрямь хороший парень, и Сашку без ума любит. Тьфу-тьфу, чтоб не сглазить!
   – Какая ты суеверная стала, Филимонова!
   – Ага, станешь тут... Вот все хорошо вроде, а я все время чего-то боюсь! Замужество – это же такой шаг серьезный... Пусть хоть Сашке в этом деле повезет, раз у меня не вышло!
   – Ну, мам... Хватит уже мою личную жизнь обсуждать... – улыбаясь, нахмурила брови Саша. – Веди тетю Аню за стол, я здесь пока за тебя посижу...
   – Ага, посиди, Сашк. Основной народ все равно где-то часа через два повалит, сейчас еще время неурочное. Но если кто придет – за Светланкины столы старайся подсаживать, у Ленки сегодня критические дни, она нервная. Поняла?
   – Поняла, мам.
   – Пойдем, Каминская, пьянствовать будем, встречу праздновать... – широко повела Филимонова рукой в сторону зала. – Отведай нашего каравая, дорогая гостья, не побрезгуй! Правда, подождать немного придется... Ты ничего, с голоду не помираешь?
   Вошли в зал – довольно большой, уютный. Плыла по этому залу тихая, почти домашняя жизнь, с мягким напольным покрытием под ногами, с витражами в окнах – интимно-заботливо отделяющими здешнюю жизнь от ноябрьского стылого безобразия, с пряными обещающими запахами из кухни, с удобными креслицами вместо стульев. На небольших столах – синие полотняные скатерти, желтые салфетки с вензелем-логотипом – «У Саши».
   – Что, нравится? – с гордостью спросила Филимонова, усаживаясь за стол. – Это мы с Сашкой все сами придумывали, никаких дизайнеров не звали. Хотелось как-то попроще, что ли... Народ в этом районе скромный живет, олигархи с высокими требованиями вряд ли водятся. Да и цены у нас вполне демократические...
   – Кать, я за себя сама заплачу, ты не подумай, что...
   – Да ну тебя, Каминская, ей-богу! Ну чего ты такая, а? Блин, всю песню испортила... – огорченно махнула полной рукой Филимонова. – Я ж тебя, считай, в гости позвала, будто к себе домой, а ты... Взяла и вдарила гордыней по святому...
   – Прости, Кать! Прости, это ж я так, ляпнула для порядку! Ты про цены заговорила, вот у меня и выскочило! Не виноватая я, Кать, жизнью такой живем – все с ног на голову перевернулось. И не знаешь уже, где свято, а где не свято.
   – Да ладно...
   – Ну все, все, не обижайся! Расскажи лучше, как ты решилась на это дело – кафе открыть! Много мороки было?
   – А то... Во-первых, я, как узнала, что тетка мне квартиру завещала, чуть с ума не сошла. Полгода ходила, как в обмороке. Я ведь даже и к нотариусу не пошла, когда она умерла, – зачем, думаю? Там и без меня родственников набежало... А потом нотариус меня сам нашел – чего, говорит, не идете наследство по завещанию оформлять?
   – Ничего себе...
   – Ну да! Иду, помню, к нему, а сама думаю – наверняка тут без подвоха не обошлось. Я ж не привыкла, чтоб на мою голову материальные блага вот так, неожиданно сваливались. Пришла, смотрю на него волчицей. Думаю, сразу отказаться или немного погодя. Ну, он бумаги достал, показывает мне... А там черным по белому – завещаю свою квартиру Филимоновой Екатерине Дмитриевне, моей племяннице! Представляешь, что со мной было?
   – Не знаю... Обрадовалась, наверное...
   – Нет, Анька, я даже как-то и не обрадовалась. Наоборот, испугалась немного. И даже мыслишка такая в голове промелькнула – зачем мне все это... Квартира у нас с Сашкой есть, нам вроде места хватает, дружно живем. И зарплата хорошая, живи да радуйся. Чего еще надо-то? Прямо как искушение на меня эта квартира свалилась! Ну, продала бы ее, денег бы огребла... И что? Стала бы носиться с ними, как дурень с писаной торбой, бояться не так потратить, не тот процент в банке получить? И завязла бы в этой суете, душонку напрочь раздрызгала...
   – Ну, рассмешила! Вот в этом ты вся и есть, Филимонова, – носишься со своей душенькой, как ненормальная, боишься всего. Деньги, они ж лишними не бывают! Наоборот, пожила бы в свое удовольствие! Экое счастье на тебя свалилось, понимать же надо!
   – Да я, в общем, и без того не в особом горе жила... Жила и радовалась – все у меня хорошо. А деньги... Это такая опасная штука, Ань... Видела я этих, которые за ними всю жизнь тянулись, да только судьбу себе испохабили. В общем, подумали мы с Сашкой, прикинули так и этак и решили квартиру не продавать, кафе открыть. Взяли кредит в банке на всякие переделки-обустройства, бригаду строителей наняли, и пошло-поехало... И, знаешь, увлеклись! Все у нас получилось! Теперь вот работаем, сами себя кормим, никому ничего не должны... Я уж потом поняла, какой это большой плюс – не ждать, когда тебя государство или чужой дядя зарплатой облагодетельствует. Совсем, совсем другое ощущение...
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация