А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Синичкин календарь" (страница 1)

   Виталий Валентинович Бианки
   Синичкин календарь

   Январь

   Зинька была молодая синичка, и своего гнезда у неё не было. Целый день она перелетала с места на место, прыгала по заборам, по ветвям, по крышам, – синицы народ бойкий. А к вечеру присмотрит себе пустое дупло или щёлку какую под крышей, забьётся туда, распушит свои пёрышки, – кое-как и переспит ночку.
   Но раз – среди зимы – посчастливилось ей найти свободное воробьиное гнездо. Помещалось оно над окном за оконницей. Внутри была целая перина мягкого пуха.
   И в первый раз, как вылетела из родного гнезда, Зинька заснула в тепле и покое.
   Вдруг ночью её разбудил сильный шум. Шумели в доме, из окна бил яркий свет.
   Синичка испугалась, выскочила из гнезда и, уцепившись коготками за раму, заглянула в окно.
   Там, в комнате, стояла большая – под самый потолок – ёлка, вся в огнях, и в снегу, и в игрушках. Вокруг неё прыгали и кричали дети.
   Зинька никогда раньше не видела, чтобы люди так вели себя по ночам. Ведь она родилась только прошлым летом и многого ещё на свете не знала.
   Заснула она далеко за полночь, когда люди в доме наконец успокоились и в окне погас свет.
   А утром Зиньку разбудил весёлый, громкий крик воробьёв. Она вылетела из гнезда и спросила их:
   – Вы что, воробьи, раскричались? И люди сегодня всю ночь шумели, спать не давали. Что такое случилось?
   – Как? – удивились воробьи. – Разве ты не знаешь, какой сегодня день? Ведь сегодня Новый год, вот все и радуются – и люди и мы.
   – Как это – Новый год? – не поняла синичка.
   – Ах ты, желторотая! – зачирикали воробьи. – Да ведь это самый большой праздник в году! Солнце возвращается к нам и начинает свой календарь. Сегодня первый день января.
   – А что это «январь», «календарь»?
   – Фу, какая ты ещё маленькая! – возмутились воробьи. – Календарь – это расписание работы солнышка на весь год. Год состоит из месяцев, и январь – его первый месяц, носик года. За ним идёт ещё десять месяцев – столько, сколько у людей пальцев на передних лапах: февраль, март, апрель, май, июнь, июль, август, сентябрь, октябрь, ноябрь. А самый последний месяц, двенадцатый, хвостик года – декабрь. Запомнила?
   – Не-ет, – сказала синичка. – Где же сразу столько запомнить! «Носик», «десять пальцев» и «хвостик» запомнила. А называются они все уж больно мудрёно.
   – Слушай меня, – сказал тогда Старый Воробей. – Ты летай себе по садам, полям и лесам, летай да присматривайся, что кругом делается. А как услышишь, что месяц кончается, прилетай ко мне. Я тут живу, на этом доме под крышей. Я буду тебе говорить, как каждый месяц называется. Ты все их по очереди и запомнишь.
   – Вот спасибо! – обрадовалась Зинька. – Непременно буду прилетать к тебе каждый месяц. До свиданья!
   И она полетела и летала целых тридцать дней, а на тридцать первый вернулась и рассказала Старому Воробью всё, что приметила.
   И Старый Воробей сказал ей:
   – Ну вот, запомни: январь – первый месяц года – начинается с весёлой ёлки у ребят. Солнце с каждым днём понемножечку начинает вставать раньше и ложиться позже. Свету день ото дня прибывает, а мороз всё крепчает. Небо всё в тучах. А когда проглянет солнышко, тебе, синичке, хочется петь. И ты тихонько пробуешь голос: «Зинь-зинь-тю! Зинь-зинь-тю!»

   Февраль

   Опять выглянуло солнышко, да такое весёлое, яркое. Оно даже пригрело немножко, с крыш повисли сосульки, и по ним заструилась вода.
   «Вот и весна начинается», – решила Зинька. Обрадовалась и запела звонко:
   – Зинь-зинь-тан! Зинь-зинь-тан! Скинь кафтан!
   – Рано, пташечка, запела, – сказал ей Старый Воробей. – Смотри ещё, сколько морозу будет. Ещё наплачемся.
   – Ну да! – не поверила синичка. – Полечу-ка нынче в лес, узнаю, какие там новости.
   И полетела.
   В лесу ей очень понравилось: такое множество деревьев! Ничего, что все ветки залеплены снегом, а на широких лапах ёлок навалены целые сугробики. Это даже очень красиво. А прыгнешь на ветку – снег так и сыплется и сверкает разноцветными искрами.
   Зинька прыгала по веткам, стряхивала с них снег и осматривала кору. Глазок у неё острый, бойкий – ни одной трещинки не пропустит. Зинька тюк острым носиком в трещинку, раздолбит дырочку пошире – и тащит из-под коры какого-нибудь насекомыша-букарашку.
   Много насекомышей набивается на зиму под кору – от холода. Зинька вытащит и съест. Так кормится. А сама примечает, что кругом.
   Смотрит: лесная мышь из-под снега выскочила. Дрожит, вся взъерошилась.
   – Ты чего? – Зинька спрашивает.
   – Фу, напугалась! – говорит лесная мышь.
   Отдышалась и рассказывает:
   – Бегала я в куче хвороста под снегом, да вдруг и провалилась в глубокую яму. А это, оказывается, медведицына берлога. Лежит в ней медведица, и два махоньких новорождённых медвежонка у неё. Хорошо, что они крепко спали, меня не заметили.
   Полетела Зинька дальше в лес: дятла встретила, красношапочника.
   Подружилась с ним. Он своим крепким гранёным носом большие куски коры ломает, жирных личинок достаёт. Синичке после него тоже кое-что перепадает.
   Летает Зинька за дятлом, весёлым колокольчиком звенит по лесу:
   – Каждый день всё светлей, всё веселей, всё веселей!
   Вдруг зашипело вокруг, побежала по лесу позёмка, загудел лес, и стало в нём темно, как вечером. Откуда ни возьмись, налетел ветер, деревья закачались, полетели сугробики с еловых лап, снег посыпал, завился – началась пурга. Зинька присмирела, сжалась в комочек, а ветер так и рвёт её с ветки, перья ерошит и леденит под ними тельце.
   Хорошо, что дятел пустил её в своё запасное дупло, а то пропала бы синичка.
   День и ночь бушевала пурга, а когда улеглась и Зинька выглянула из дупла, она не узнала леса, так он весь был залеплен снегом. Голодные волки промелькнули между деревьями, увязая по брюхо в рыхлом снегу. Внизу под деревьями валялись обломанные ветром сучья, чёрные, с содранной корой.
   Зинька слетела на один из них – поискать под корой насекомышей.
   Вдруг из-под снега – зверь! Выпрыгнул и сел. Сам весь белый, уши с чёрными точками держит торчком. Сидит столбиком, глаза на Зиньку выпучил.
   У Зиньки от страха и крылышки отнялись.
   – Ты кто? – пискнула.
   – Я беляк. Заяц я. А ты кто?
   – Ах, заяц! – обрадовалась Зинька. – Тогда я тебя не боюсь. Я синичка.
   Она хоть раньше зайцев в глаза не видела, но слышала, что они птиц не едят и сами всех боятся.
   – Ты тут и живёшь, на земле? – спросила Зинька.
   – Тут и живу.
   – Да ведь тебя тут совсем занесёт снегом!
   – А я и рад. Пурга все следы замела и меня занесла – вот волки рядом пробежали, а меня и не нашли.
   Подружилась Зинька и с зайцем.
   Так и прожила в лесу целый месяц, и всё было: то снег, то пурга, а то и солнышко выглянет, – денёк простоит погожий, но всё равно холодно.
   Прилетела к Старому Воробью, рассказала ему всё, что приметила, он и говорит:
   – Запоминай: вьюги да метели под февраль полетели. В феврале лютеют волки, а у медведицы в берлоге медвежатки родятся. Солнышко веселей светит и дольше, но морозы ещё крепкие. А теперь лети в поле.

   Март

   Полетела Зинька в поле.
   Синичке ведь где хочешь жить можно: были бы хоть кустики, а уж она себя прокормит.
   В поле, в кустах, жили серые куропатки – красивые такие полевые курочки с шоколадной подковкой на груди. Целая стая их тут жила, зёрна из-под снега выкапывала.
   – А где же тут спать? – спросила у них Зинька.
   – А ты делай, как мы, – говорят куропатки. – Вот гляди.
   Поднялись все на крылья, разлетелись пошибче – да бух с разлёту в снег!
   Снег сыпучий – обсыпался и прикрыл их. И сверху их никто не увидит, и тепло им там, на земле, под снегом.
   «Ну нет, – думает Зинька, – синички так не умеют. Поищу себе получше ночлега».
   Нашла в кустах кем-то брошенную плетёную корзиночку, забралась в неё, да и заснула там.
   И хорошо, что так сделала.
   День-то простоял солнечный. Снег наверху подтаял, рыхлый стал. А ночью мороз ударил.
   Утром проснулась Зинька, ждёт – где же куропатки? Нигде их не видно. А там, где они вечером в снег нырнули, наст блестит – ледяная корка.
   Поняла Зинька, в какую беду попали куропатки: сидят теперь, как в тюрьме, под ледяной крышей и выйти не могут. Пропадут там под ней все до одной! Что тут делать? Да синички – боевой народ.
   Зинька слетела на наст – и давай долбить его крепким своим, острым носиком. И продолбила – большую дырку сделала. И выпустила куропаток из тюрьмы. Вот уж они её хвалили, благодарили!
   Натаскали ей зёрен, семечек разных:
   – Живи с нами, никуда не улетай!
   Она и жила. А солнце день ото дня ярче, день ото дня жарче. Тает, тает в поле снег. И уж так его мало осталось, что больше не ночевать в нём куропаткам: мелок стал. Перебрались куропатки в кустарник спать, под Зинькиной корзинкой.
   И вот, наконец, в поле на пригорках показалась земля. И как же все ей обрадовались!
   Тут не прошло и трёх дней – откуда ни возьмись, уж сидят на проталинах чёрные, с белыми носами грачи. Здравствуйте! С прибытием!
   Ходят важные, тугим пером поблескивают, носами землю ковыряют: червяков да личинок из неё потаскивают. А скоро за ними и жаворонки и скворцы прилетели, песнями залились.
   Зинька с радости звенит-захлёбывается:
   – Зинь-зинь-на! Зинь-зинь-на! К нам весна! К нам весна! К нам весна!
   Так с этой песенкой и прилетела к Старому Воробью. И он ей сказал:
   – Да. Это месяц март. Прилетели грачи – значит, правда весна началась. Весна начинается в поле. Теперь лети на реку.
Чтение онлайн





Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация