А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Письма" (страница 1)

   Николай Алексеевич Полевой
   Письма

   1. П. П. Свиньину[1][2]
   29 октября 1824 г. Москва

   Милостивый государь Павел Петрович!
   Вчерашний день из 87 No «Московских ведомостей» вся Москва узнала о рождении или, лучше сказать, зачатии «Телеграфа». Спешу препроводить к вам билет и покорно прошу напечатать прилагаемое объявление в «Отечественных записках». Моего же будущего сына – полюбить, ибо он, право, будет малый не дурной и смирный. Будет гнать только невежество и глупость и постарается жить миролюбиво со всеми добрыми людьми.
   Очень хотелось бы мне знать, каково вы доехали и всех ли здоровых нашли ваших домашних.
   Здесь по отъезде вашем не произошло ничего любопытного и нового: москвичи сбираются толпами смотреть Колосову[3], которая в комедии, в самом деле, прелестна, а вчерашний день бывший доныне трагический актер Мочалов[4] запел и пропел «Черную шаль»[5].
   Погода здесь настоящая осенняя – и дороги вовсе нет.
   Не оставьте уведомлением о себе, почтеннейший Павел Петрович. Как только я управлюсь с «Телеграфом», то не премину препроводить к вам те статьи, которые обещали вы довести до сведения Александра Семеновича[6]. Теперь же некогда.
   С почтением есть и буду ваш покорнейший слуга
   Н. Полевой.
   29 октября 1824 г. Москва.

   2. А. А. Писареву[7][8]
   11 июня 1825 г. Москва

   Ваше превосходительство милостивый государь Александр Александрович!
   Не только не забыл, но всегда с живейшим чувством помню об вас: житейские и литературные заботы отвлекли меня доныне от участия в Обществе, куда, с благословения вашего, готовлю огромную тетрадь и, пользуясь вашим позволением, приеду в ваше Люблино скучать вам чтением оной.
   Присланные стихи г. Свечина[9] охотно готов напечатать, боюсь цензуры, ибо письмо кн. Вяземского не пропустили, а в этих стихах не нашли бы того, что поэт оскорбляет жалобой провидение. Представить не можете, сколько я терплю: я думаю, вам известна уже история о запрещенных книгах? Очень забавно, что теперь обязали всех французских и немецких книгопродавцев не продавать мне запрещенных книг!
   Простите ли, ваше превосходительство, что я без дела, мне порученного, не смел уже явиться в Общество; а что неможно сделать было его так скоро и некогда притом, уверяю вас честным словом. Из двух, остающихся от других моих необходимых занятий, часов я посвящу: один час ему, другой Обществу непременно.
   С истинным высокопочитанием и совершенною преданностию имею честь быть вашего превосходительства, милостивого государя, покорнейший слуга
   Н. Полевой.
   11 июня, 1825 года. Москва.

   3. Д. М. Перевощикову[10][11]
   22 октября 1825 г. Москва

   Милостивый государь Дмитрий Матвеевич!
   Обращаясь к вам с покорнейшею просьбою, спешу известить, что поэма Пушкина «Цыгане», а с нею вместе и цыганская песня[12], в Петербурге пропущены и уже печатаются. Я прибавил примечание. Если в «Войнаровском»[13], в «Братьях-разбойниках» и проч. пропускались многие и не такие вещи, с оговоркою только, то слова цыганки, от которых в примечании мы отрекаемся, неужели подвергнутся осуждению? Не введите меня, почтеннейший Дмитрий Матвеевич, в убыток: я уже отгравировал ноты. Ваш покорнейший слуга
   Н. Полевой.
   22 октября 1825.

   4. П. П. Свиньину[14]
   22 января 1826 г. Москва

   22-го января 1826 г. Москва.

   После разлуки нашей в Москве, где, к сердечному моему прискорбию, не успел я даже и проститься с вами, столь долго не получая обо мне известий, вы могли подумать, что я или переселился уже ко отцем нашим, или – но я не думаю, что почтете вы, почтеннейший Павел Петрович, молчание мое знаком забывчивости или охлаждения того почтения и дружбы, которые привык я питать к вам в сердце моем. Нет! совсем не то, но бесконечные хлопоты, досады, огорчения и горести, преследовавшие меня с половины прошедшего года, – вот что единственно не допускало меня до приятности побеседовать с вами. Когда грустно, не хочется ни за что приняться – по крайней мере, проклятый сплин мой, мешая многому в жизни, всегда препятствует и дружеским сношениям. Вот уже несколько месяцев, как я ни строчки не написал никуда, хотя уверен, что вьг снисходите слабостям ближнего, особливо когда знаете, что этот ближний без перемены вас любит и уважает.
   Со сколькими вещами мне надобно бы вас поздравить! С благополучным приездом, с положением страннического посоха у подножия домашнего пената, с возвращением в ваш прелестный, незабвенный для меня кабинет да, наконец, с Новым годом.
   Не исчисляя подробно, оптом поздравляю вас, желая здоровья и счастия в новом годе и прося вас продолжить ваше дружеское ко мне расположение.
   Как знак моего почтения спешу препроводить к вам билет на «Телеграф» вместе с 1-ою книжкою. Запоздал я наряду со всеми, но нечего делать, зато поспешу следующими книжками и, аще бог поможет, к марту надеюсь управиться, выдавать книжки постоянно в начале и половине каждого месяца. Прошу вас уведомить, любезнейший Павел Петрович, понравится ли вам новое расположение и характер «Телеграфа». Я решился разделить ученую часть от чисто литературной. Желал бы освободить себя от последней, ибо много вздору принужден помещать поневоле, но нечего делать: публика хочет легкого. Спасибо ей, она славно награждает меня за старание услужить ей, и я никак не думал заслужить от читателей моих такого почтения или чтения.
   Представьте, что по сие время у меня уже 700 подписчиков и, кажется, до 1000 доберется. По крайней мере, книгопродавцы уверяют, что примеров этому не видали. Вы знаете, что я не употребляю никаких посторонних средств – просто объявил подписку, и кому угодно – бери. Как-то у вас в Петербурге, а здесь с упадком торговли вообще упала и книжная торговля, а журналы особенно. Каченовский[15] бесится, что у него нет и половины даже против прошлого года; других журналов и 300 экз. не печатается каждого. Так уж «Телеграфу» счастье выпало. Уведомьте о ваших «Отечественных (или, как говорят французы, отеческих) записках», которым искренно желаю тысячей пренумерантов, надеясь, что теперь, будучи на месте, вы увеличите их достоинство более и более. Число предметов у вас так увеличилось, что теперь, я думаю, вы должны будете умножить и число листов. Я уж чем другим не отличаюсь, как толщиной книжек: хочу пустить по 10 листов книжку, 36 картинок мод и с дюжину картинок сверх того. Дело в том, что есть из чего, ибо, хотя издержки и составят почти 20 000 в год, но все за труды останется. Я думаю, что главное – хорошо делать, а потом уже думать о барышах.
   Что сказать вам о Москве? Все по-старому – литература здешняя есть существо относительное к вашему Петербургу и страх как идет тихо. Мы все ждем от вас новостей, и вот уже здесь появились разные петербургские гостинцы. Я не начитаюсь Пушкина![16] Что за прелесть! Какой талант огромный! Альманахи нынешний год что-то оплошали. Если «Северные цветы»[17] не вывезут, признаться, не много выиграем мы от многого числа их. Не говоря о «Невском альманахе»[18], как не совестно Ал. Еф. Измайлову[19] выдавать под своим шифром такой вздор? «Урания»[20] наша, разумеется, лучше покойницы «Калужской Урании»[21], но плоха. Завтра явится сборник пресловутого Писарева[22], который режет водевилями журналистов, а сам ничего до сих пор не сделал, даже порядочного – посмотрим! Но странно мне, что у ваших петербургских откупщиков[23] достало духу хвалить мерзость, изданную Глинкою под названием Московской[24], и сравнивать «Календарь муз» и «Уранию» с двумя солнцами. Кажется, что с нового года «Пчелка» забыла весь стыд[25] и врет без стыда и без совести, льстит, ползает перед каждым могущим снабдить статейкой. И это литераторы!.. И это критика!.. Впрочем, все это решило меня решительно не вступать с ними ни в какие споры – буду иногда щелкать их мимоходом, а впрочем пусть говорят, что им угодно и как угодно. Я жалею, что прошлого года связывался с ними[26]. В прилагаемом письме, которое покорно прошу передать Б. М. Федорову[27], благодарю его за предложение участвовать в литературной битве и отказываюсь от всяких полемических статеек, т. е. битвенных битв, по переводу кн. П. И. Шаликова[28]. A propos, видели ли вы его в новом желтом мундире[29]? Мил да и только.
   Боюсь, не обременил ли я вас моим болтаньем; но простите говорливости и верьте, почтеннейший Павел Петрович, что я с неизменным чувством почтения есмь ваш усердный и преданный вам
   Н. Полевой.

   5. Ф. Н. Глинке[30][31]
   25 января 1826 г. Москва

   Милостивый государь Федор Николаевич!
   С неизъяснимым удовольствием получил я ваше письмо от 24 с (его) декабря и приложенный при нем подарок – подарок, милостивый государь, потому что сочинения ваши, бесспорно, могут почесться изящнейшим украшением всякой книги и журнала.
   Покорно вас благодаря за снисхождение к несовершенному моему созданию, за лестное одобрение слабых трудов моих, я спешу препроводить к вам, через А. Ф. Смирдина[32], экземпляры «Телеграфа» на 1826 год. Первая книжка украшена двумя вашими пьесами[33] – остальные, как скупец свое золото, буду беречь и помещать повременно: таких подарков, как ваш, я получаю очень немного и должен дорожить ими.
   Виноват без всякого оправдания, что доныне ничем еще не отплатил за честь избрания меня в почтенное Общество, состоящее под председательством вашим. Если бог поможет, надеюсь в нынешнем году иметь более времени и досуга заниматься чем-нибудь порядочным, ибо не смею препроводить к вам какой-нибудь безделки. Журнал, заботы по части существования и, сверх всего, огорчения поглощали у меня все время в прошлом году. Жизнь человеческая сплетена из терний; есть, правда, в ней и цветочки, но их, по крайней мере, в плетушке моей жизни, страх как мало. Душа летит кверху – но жизнь земная тянет к земле! Что делать…
   Экземпляры «Телеграфа» для библиотеки Общества препровождены мною к А. Ф. Смирдину. Прикажите взять.
   С истинным почтением и совершенною преданностию честь имею быть ваш, милостивого государя, покорный слуга
   Н. Полевой.
   25 января 1826 г. Москва.

   6. С. Д. Полторацкому[34][35]
   Конец 1826 – начало 1827 г. Москва

   С благодарением и поклонением гражданин Филадельфии честь имеет возвратить президенту Нью-Йоркской палаты «Journal des Debats» – ровно в назначенный день (воскресенье) – исправен? А все вы, президент, бранитесь за мою неисправность!
   Верно, вы знаете об улучшении «Телеграфа»? Князь Вяземский (или Вязлемский, как кричат при выходе из театра жандармы) деятельно работает и не пошел ни на какие советы Пушкина[36], чтобы меня совершенно оставить! Порадуйтесь! Он пишет некрологию Тальмы[37], обозрение русской словесности, дал много статеек – хорошо ли? а? Пришлите мне с подателем «Encyclopedie portative» [38] – она мне очень нужна – ваш…[39]
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация