А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Табакерка Робеспьера" (страница 23)

   – Прими нашу жертву, Верховное Существо! – нараспев проговорила Миледи. – Прими нашу жертву, низведи на алтарь Небесное Пламя! Пусть Священный Прах соединится с кровью жертвы! Соверши чудо преображения, даруй нам свою милость, даруй нам вечную жизнь и вечную молодость!
   Вновь раздался удар гонга, и в зале наступила глубокая тишина. Все присутствующие замерли, не сводя глаз с алтаря.
   Однако секунды шли одна за другой, но ничего не происходило.
   Наконец кто-то из зрителей не выдержал и воскликнул:
   – Верховное Существо не приняло нашу жертву!
   Миледи огляделась, словно пробуждаясь от глубокого транса, и проговорила, обратившись к Герману:
   – Брат Герман, ваша жертва оказалась неугодной повелителю! Мы напрасно израсходовали Священный Прах!
   С этими словами она сдернула с алтаря шелковое покрывало... и все увидели под ним груду старых мешков.
   – Что это?! – воскликнула Миледи. – Как вы это объясните, брат Герман?!
   – Я... я не знаю! – Герман отбросил с лица капюшон. Лицо его было покрыто потом, глаза выдавали страх. – Я не знаю, как это могло произойти...
   – Зато я знаю! – выкрикнула Миледи и тоже сбросила капюшон. Показалось лицо стареющей женщины, на котором читались следы алчности и зависти, жадности и корыстолюбия, следы всех семи смертных грехов.
   – Все дело – в твоем самомнении! – закричала Миледи, наступая на Германа. – Я вытащила тебя из грязи! Ты был мелким гипнотизером, работал на черных риелторов и мелких уголовников, а я дала тебе шанс! И вместо того чтобы оправдать мое доверие...
   – Ирма! – прошептала Юлия, вцепившись в локоть Вероники. – Это Ирма!
   – Что? – переспросила Вероника. – О чем ты говоришь?
   – Это Ирма, хозяйка модельного агентства, в котором я начинала свою карьеру! – прошептала Юлия. – Ну, я тебе рассказывала... выходит, это она наняла тогда Германа, чтобы вывести меня из игры... И на меня же все свалила, сволочь...
   – Тише! – оборвала ее Вероника. – Тише, они нас заметят!
   Но было уже поздно.
   Герман протянул руку, указывая на девушек, прятавшихся под алтарем:
   – Вот она! Она там! Наша жертва там! И с ней – вторая!
   Лицо Миледи перекосилось от ненависти.
   – Так это ты?! – воскликнула она и бросилась к Юлии. – Это ты, мерзавка, испортила мою игру, сорвала Великий Ритуал, который мог принести мне вечную жизнь и вечную молодость? Ты заплатишь мне за это своей жалкой жизнью! И это – слишком малая плата за крушение моей мечты!
   Она вытащила Юлию из-под алтаря, встряхнула ее, как тряпичную куклу, швырнула на каменный пол святилища.
   – Убей ее! – крикнула она Герману, застывшему в полнейшей растерянности. – Убей их обеих!
   Гипнотизер вытащил из-под плаща длинный кинжал, бросил взгляд на девушек и шагнул к Веронике, рассудив, что Юлия никуда от него не денется.
   Вероника попятилась и уперлась спиной в алтарь.
   Дальше отступать было некуда.
   Герман надвигался на нее, размахивая кинжалом, а за ним стояла Миледи.
   Вероника замахнулась сумочкой, и та открылась. Но не было в ней никакого подходящего оружия.
   Единственное, что случайно попало в руки Веронике, был конверт для фотографий с логотипом фотоателье «Золотой глаз». Конверт был наполнен тем самым порошком, который Вероника высыпала из синего флакона...
   Не размышляя ни секунды, девушка швырнула содержимое конверта в лицо Герману и Миледи, надеясь, что запорошит им глаза и это хоть немного их задержит.
   Действительно, порошок попал в глаза Герману, он закрыл их рукой, закашлялся...
   И тут с его лицом начало происходить что-то удивительное!
   Оно приобрело мертвенный серовато-зеленый цвет и покрылось мелкими трещинами, как пересохшая глинистая земля. Эти трещины становились все глубже и глубже. Герман издал ужасный крик, в котором слились воедино боль, ужас и отчаяние. Через мгновение жуткий крик затих, а гипнотизер... раскололся на мелкие куски, как разбитая ваза! Прежде чем осколки долетели до пола, они рассыпались в прах, так что на пол упал только пустой черный плащ.
   И тут же раздался еще один, такой же ужасный вопль.
   Миледи повторила судьбу своего приспешника – лицо, на которое попал таинственный порошок, пошло трещинами, затем женщина раскололась на куски и рассыпалась в прах...
   – Что это было? – испуганно спросила Юлия, поднимаясь с каменного пола.
   – Если бы я знала! – ответила ей Вероника. – Во всяком случае, Герман тебе больше не опасен.
   – Правда! – Юлия огляделась, как будто только сейчас пришла в себя. – Я свободна, свободна! Мне больше никто не будет приказывать! Ты не представляешь, какое это счастье!
   Во время их краткого поединка с Миледи и Германом остальные участники ритуала разбежались – видимо, поняли, что их карта бита и впереди их ждут только неприятности.
   Только один человек в черном плаще сидел на прежнем месте.
   Он отбросил капюшон – и Вероника узнала Леонида Платоновича Воронова.
   – Может быть, хоть вы объясните нам, что здесь сейчас произошло? – спросила Вероника историка.
   – Я могу только высказать свои предположения... – ответил тот растерянно. – Я читал одну немецкую книгу прошлого века, в ней был описан египетский папирус эпохи Среднего Царства, найденный в одной из гробниц Долины царей. Сам папирус, к сожалению, не уцелел, он погиб от неосторожного обращения, но содержание его успели записать. В нем говорилось, что некая секта жрецов передает из поколения в поколение тайну ритуала, позволяющего на необыкновенный срок продлить человеческую жизнь, а также вернуть утраченную молодость. Там было написано, что глава этой секты прожил уже больше пятисот лет, каждые пятьдесят лет повторяя ритуал, для которого требуется человеческая кровь, а также пепел птицы феникс, который секта хранит в тайном месте как зеницу ока. Автор книги добавил от себя комментарий, что среди европейских масонов ходили слухи об этом ритуале и кому-то из них даже удалось его провести. Якобы именно благодаря этому ритуалу граф Сен-Жермен, знаменитый французский авантюрист и алхимик, прожил то ли двести, то ли триста лет. Но уже в девятнадцатом веке сами масоны не верили в существование чудодейственного пепла и основанного на нем ритуала. Так что если бы я лично, своими глазами, не видел и не слышал то, что только что произошло в этом зале, вряд ли поверил бы... впрочем, думаю, нам нужно скорее уходить отсюда, пока здесь больше ничего не случилось!
   – Совершенно с вами согласна, – проговорила в ответ Вероника. – Только я считаю, что, прежде чем уйти, нужно прихватить эту злополучную табакерку. Возьми ее, Юля, ведь это – подарок твоему мужу!
   – Ни за что! – Юлия вздрогнула. – Я к ней не прикоснусь! Как вспомню, что с ней связано, – у меня мороз идет по коже!
   – Ну, ты как знаешь, а я ее здесь не оставлю. Может, потом ты передумаешь!
   – А я, с вашего позволения, заберу бюст Робеспьера, – проговорил Воронов. – Он вообще-то мой и очень помогает мне работать над статьями о Великой французской революции. Иногда мне кажется, что сам Робеспьер диктует мне...
   – Господи, да пойдемте отсюда поскорее! – нервно заговорила Юлия. – Надоела мне до чертиков вся эта мистика, у меня муж в больнице, а я тут прохлаждаюсь!
   – А я, считай, работу сегодня прогуляла! – спохватилась Вероника. – Юлька, ты за меня словечко замолви перед шефом!
   – Разберемся! – И Юлия помчалась к выходу.
   – Разве у вас в газете не свободный график? – спросил Воронов, когда они высадили Юлию возле больницы.
   – Леонид... Платонович... – Вероника глубоко вдохнула воздух, как перед прыжком в воду, – дело в том, что...
   – А почему так официально? – перебил он. – Насколько я помню, мы с вами пили вчера на брудершафт и перешли на «ты». Так что, пожалуйста, без отчества.
   – А говорил, что ничего не помнишь... – удивилась Вероника. – Но дело не в этом. Леонид... я должна сказать...
   – Что ты вовсе не работаешь в газете! – усмехнулся он.
   – А как ты догадался?!
   – А я не догадался – я позвонил. Сегодня утром, в «Невский обозреватель». Очень мне было неудобно за вчерашнее, а твой телефон был выключен. И там сказали, что никакой Вероники у них нет. И никого они ко мне за интервью не посылали, что история Французской революции им неинтересна, и вообще это не их формат.
   – Мне очень жаль... – Вероника погладила его по руке.
   – А мне – нет. – Он поймал ее руку и крепко сжал. – Я рад, что Робеспьер помог нам познакомиться! А за то, что обманула, пойдешь со мной в воскресенье гулять...
   – Но...
   – Просто погуляем, в кафе посидим, поболтаем...
   – Ну хорошо. – Вероника мягко отняла у него руку и улыбнулась.
   Воронов шел вдоль ряда продавцов, разложивших на земле свой сомнительный товар – старые игрушки, граммофонные пластинки, кружевные салфетки, фарфоровых слоников...
   – Не знаю, что ты здесь находишь! – неодобрительно проговорила Вероника, стараясь не отставать от Леонида Платоновича. – По-моему, одно барахло... и не жаль тебе тратить на это время?
   – А ты за грибами ходишь? – спросил ее Воронов.
   – Ну, в детстве ходила...
   – Тебе это нравилось?
   – Нравилось! – Вероника оживилась, вспомнив осенний лес и выглядывавшие из травы оранжевые шляпки подосиновиков.
   – Ну вот, в лесу ведь тоже ходишь-ходишь, и все впустую, а потом вдруг наткнешься на целый выводок грибов и сразу наполнишь корзинку...
   – Что-то пока нам попадаются одни поганки!
   – Зато, если найдешь какую-то интересную старинную вещь, – понимаешь, что спас ее для истории, что она не кончит свои дни на помойке! Ведь в ней воплотилось чье-то мастерство, чей-то замысел...
   – Р-революция! – раздался вдруг хриплый голос. – Р-равенство! Бр-ратство! Р-робеспьер!
   Вероника оглянулась на знакомый голос и увидела потертого пожилого мужичка в пиджаке с чужого плеча, а рядом с ним – зеленого попугая в большой клетке. Того самого попугая, с которым она познакомилась в лавке покойного ювелира! Клетка та же, старая, но крепкая, и попугай тот же.
   – Арчи! – проговорила Вероника, подходя к попугаю. – Арчибальд! Как ты здесь оказался?
   – Знакомого встретила? – поинтересовался, подходя, Воронов.
   – Да вот – попугай знакомый. Познакомьтесь, его зовут Арчибальд...
   – Пр-ривет! – выкрикнул Арчибальд. – Да здр-равствует Р-робеспьер!
   – О, так мы коллеги? – обрадовался Леонид Платонович. – Коллега, вы тоже занимаетесь историей Великой революции?
   – Так вы его знаете? – в свою очередь оживился хозяин попугая. – Так, может, купите? Я недорого возьму... ежели он попадет в хорошие руки... а то у меня жизнь беспокойная, как говорится, без определенного места жительства, а попугай – птица солидная, ему покой нужен, приличные жилищные условия, питание трехразовое!
   – Как он к вам попал? – заинтересовалась Вероника.
   – Как попал, как попал... – забормотал бомж. – Совершенно случайно! Там дверь была не заперта, я зашел – мало ли, помочь людям нужно... а тут смотрю – помогать уже поздно, человек уже того... преставился, а птица переживает... ну, я ее и взял... пожалел... ведь он бы там с голоду пропал, верно я говорю?
   – Вер-рно! – поддержал его попугай.
   – Ну вот, он того же мнения! – оживился культурный бомж. – Так что, может, купите попугая?
   – Бер-ри, подр-руга! – заорал Арчибальд и вдруг добавил ни к селу ни к городу: – Кибер-рнетика – пр-родажная девка импер-риализма!
   – Не знаю, боюсь, он моей маме может не понравиться... – засомневалась Вероника. – Он еще и выражается...
   – Я бы, конечно, взял его, – неуверенно проговорил Воронов. – Все-таки коллега, историк, но у меня ведь соседка, Дарья Викентьевна... ты, Вероника, ее знаешь, это женщина особенная...
   – Ты бери его, бери, друг! – забеспокоился бомж. – А то, понимаешь, у меня тоже соседи, в одном подвале обитаем, они люди простые, незамысловатые, так они уже на этого попугая поглядывают. Хорошая, говорят, закуска... ежели его поджарить... А он еще обзывается...
   – Ну, если так – придется взять!.. – тяжело вздохнул Леонид Платонович.
   – Я вижу, вы люди хорошие, порядочные, – бомж огляделся и понизил голос: – Я уж вам еще одну вещицу продам... недорого возьму! – И он вытащил из-под полы пиджака табакерку с портретом бородатого мужчины на крышке.
   – Ничего себе! – удивилась Вероника. – Ну никак мне с этой табакеркой не расстаться! Придется купить, подарю шефу вместо той, робеспьеровской. Он ту все равно не видел, ему без разницы, а ту я себе оставлю, все равно Юлия от нее отказалась...
   Вернувшись домой, Воронов осторожно открыл дверь квартиры и двинулся по коридору, стараясь не производить никакого шума. Попугай сидел у него на плече, с удивлением разглядывая окрестности.
   Они прошли уже больше половины опасного пути, когда попугай не выдержал и поставил оценку коммунальной квартире:
   – Кошмар-р! Тр-рущоба!
   – Тише, Арчи! – взмолился Воронов. – Нам бы только до своей комнаты добраться...
   Попугай было замолк, но тут, как назло, в коридоре появился кот.
   От неожиданности Арчибальд всплеснул крыльями и хрипло заорал:
   – Полундр-ра! Пантер-ра!
   И тут дверь соседкиной комнаты распахнулась, и Дарья Чумовая собственной персоной вылетела в коридор.
   – Это что здесь за шум?! – начала она в своей обычной манере. – Это кто здесь безобразия нарушает и трудовому народу не дает культурно отдыхать перед телевизором?
   Тут Чумовая увидела на плече у Воронова попугая, и глазки ее полезли на лоб.
   – Дарья Викентьевна, – заторопился Леонид Платонович. – Это не то, что вы подумали... он вам нисколько не будет мешать... он из моей комнаты ни ногой, то есть ни крылом... Дарья Викентьевна...
   Попугай же переступил лапами на плече хозяина и проникновенным тоном произнес:
   – Да-ша... Даша хор-рошая... Даша кр-расавица...
   И тут с Дарьей Викентьевной Чумовой случилось что-то невероятное. Ее маленькие глазки округлились, рот растянулся в самую настоящую улыбку, и она проговорила непривычно ласковым голосом:
   – Птичка! Это же надо, какая птичка хорошая! А красивая-то! Леонид Платонович, это откуда же у вас такая замечательная птичка?
   Воронов никогда не слышал от соседки доброго слова, прежде не случалось, чтобы она назвала его по имени-отчеству, да он даже не предполагал, что она знает это самое отчество! Поэтому от такого вежливого обращения он совершенно растерялся и пробормотал неуверенно:
   – Да я... да мне... мне его подарили... но вы не беспокойтесь...
   – Да я ничуть не беспокоюсь! – заверила его Дарья Викентьевна. – А вы, если куда-то уходите, выпускайте его в коридор, пускай полетает! А то ему в комнате-то одному скучно, а я тут присмотрю... И, конечно, все это безобразие повыбрасываю. – Она показала на стены, завешанные разным барахлом. – Птичке ведь простор нужен! Вот только не знаю, как бы кот его не обидел!
   Кот и правда ходил по коридору кругами, с интересом поглядывая на попугая. Арчи, заметив эти маневры, приосанился и щелкнул огромным клювом.
   – С котом проблем не будет! – заверил соседку Воронов и добавил, обращаясь к коту: – Видел, какой клюв? Имей в виду, у себя на родине он охотится на леопардов!
   Насчет леопардов кот не поверил, но на всякий случай спрятался под шкаф.
   Первой, кого увидела Вероника, придя на работу, была Юлия.
   – Ты что это здесь делаешь? – удивилась она, краем глаза заметив вытаращенные глаза Светки Соколовой.
   – Да вот, документы привезла от Михаила, подписанные, – как ни в чем не бывало ответила Юлия, – чтобы Анне Валерьевне не ездить все время.
   Вероника наклонила голову, скрыв улыбку. Юлия решила взять бразды правления в свои руки. Правильно, нечего этим старым подругам волю давать!
   – Как муж, поправляется?
   – Вероника, а тебя клиент дожидается! – не утерпела Светка.
   Вероника оглянулась и обомлела. Возле стойки стоял Антон.
   – Вероника, если ты меня не выслушаешь, я проторчу здесь весь день! – сказал он.
   – Ты что – рехнулся?! – прошипела она. – За каким чертом ты приперся ко мне на работу?!
   – Я хотел извиниться. – Он заговорил вполголоса. – Произошла путаница, но я уже все знаю. Загряжский все выяснил с хозяином антикварного магазина. Продавец у него дурак и жулик...
   – Точно, – не могла не согласиться Вероника, вспомнив противного парня.
   – Он перепутал табакерки! Или нарочно так сделал, – продолжал Антон, – в общем, его уволили, да и черт с ним. Но Загряжский просто помешался на этой табакерке, он уверен, что она принадлежала самому Робеспьеру...
   «Кто бы сомневался», – подумала Вероника.
   – И он готов выкупить табакерку за любую цену! – продолжил Антон. – Но я пришел не только за этим. Мы же договаривались сходить куда-нибудь, и вообще...
   – Света, ну что ты торчишь у стойки? – закричала Анна Валерьевна, появляясь на пороге своего кабинета. – У тебя что, работы нету?
   Светка, как обычно, подслушивала.
   – Табакерку я отдам просто так, – сказала Вероника на ухо Антону, – что-то мне подсказывает, что нельзя брать за нее деньги...
   – Тогда мы сегодня же поедем к Загряжскому! – обрадовался Антон.
   – Сегодня я не могу, я навещаю знакомого попугая, – отказалась Вероника, – завтра...
   – Идет! Старик так интересно рассказывает про Робеспьера, ты не пожалеешь!
   «Господи, до чего же он мне надоел, этот Робеспьер!» – мысленно простонала Вероника.
   Главные события в день переворота разворачивались не в полицейской префектуре и даже не в зале Конвента. Главные события происходили в плебейских кварталах и предместьях Парижа.
   Санкюлоты, бедняки, солдаты, услышав об аресте своего вождя, поднялись на защиту Робеспьера и его соратников. Якобинский клуб и Коммуна Парижа объявили действия Конвента незаконными и призвали народ к восстанию. Восставшие освободили вождей революции и по одному перевезли их в здание парижской ратуши.
   Казалось, что перевес – на стороне восставших, на стороне Робеспьера. Анрио, арестованный жандармами, вырвался на свободу и начал собирать вооруженные силы. Национальная гвардия и артиллеристы выступили против Конвента.
   На вечернем заседании Конвента противники Робеспьера вручили Баррасу все полномочия власти, почти диктаторские права. И тут ему сообщили, что Анрио и Коффингаль во главе вооруженных отрядов движутся на Конвент.
   Баррас уже считал свое дело проигранным, хотел бежать, но в последний момент отряды Анрио и Коффингаля, вместо того чтобы занять Конвент и арестовать заговорщиков, повернули к зданию Комитета общественного спасения. Там они никого не нашли и вернулись к площади Ратуши.
   На площади собрались тысячи вооруженных людей – санкюлоты, жители парижских пригородов, солдаты, национальные гвардейцы, артиллеристы с орудиями.
   Они ждали приказов и готовы были действовать.
   В парадном зале ратуши собрались Максимилиан Робеспьер, его брат Огюстен, Сен-Жюст, Леба, Анрио. Чуть позже освободили и привезли Кутона.
   Единомышленники вновь оказались на свободе, снова они были вместе, на площади перед Ратушей собрался преданный им народ. Им казалось, что чаша весов склонилась в их пользу, что история сейчас сделает крутой поворот.
   Все присутствующие смотрели на Робеспьера, все ждали от него слов, действий, приказов.
   Но Робеспьер смотрел не на своих соратников, не на толпы народа, собравшиеся за окном. Он смотрел в темную нишу, расположенную в глубине зала, как будто там, в этой нише, был некто, более важный для него в эту роковую минуту, чем верные соратники, чем вооруженные санкюлоты, ожидавшие его приказа.
   В глубине этой ниши Робеспьер видел высокую фигуру, закутанную в черный плащ с капюшоном. Суковатый посох в руке, большая черная собака возле ног. Капюшон низко надвинут, так что не видно ни глаз, ни рта незнакомца – кажется, что вместо лица у него – глухая, непроницаемая тьма.
   – Вы обещали мне свою помощь, – проговорил Робеспьер, глядя во тьму. – Вы обещали мне поддержку!
   – Я помогал тебе, – ответил глухой голос из темноты. – Я сделал тебя признанным вождем революции. Ты повелевал миллионами людей, распоряжался их жизнью и смертью. Разве этого мало? Мне кажется, ты должен быть благодарен!
   – Но почему... почему сегодня вы отвернулись от меня?
   – Ты мне надоел! Ты стал слишком скучным, слишком предсказуемым!
   – Надоел?! Разве я – игрушка?! Разве вы – капризный ребенок?
   – Кроме того, я в тебе разочарован! – перебил его безликий голос. – Ты не смог внедрить культ Верховного Существа...
   – Я сделал все, что мог!
   – Но из этого ничего не получилось! И еще одно... я подарил тебе табакерку – где она?
   – У меня ее украли, – нехотя признался Робеспьер. – Ах, нет... кажется, я ее подарил...
   – Вот как?! С моими подарками нужно обращаться бережно! Я весьма обидчив! Эта табакерка – не просто подарок, в ней хранился ключ от великой святыни, которую мои слуги берегут тысячи лет! Я хотел сделать тебя хранителем этой святыни, но ты не оправдал мое доверие!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация