А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Табакерка Робеспьера" (страница 21)

   – Тебе хорошо, ты спокойна... ты погружаешься в глубокий сон... ты забыла обо всех неприятностях, невзгодах... только мой голос связывает тебя с действительностью... ты беспрекословно подчиняешься мне, ты сделаешь все, что я тебе прикажу...
   Вероника сделала вид, что заснула, точнее – погрузилась в гипнотический транс. Она уронила голову на плечо, прикрыла глаза, дышала глубоко и ровно.
   – Ты беспрекословно подчиняешься мне... – повторил Герман.
   «Ага, размечтался! – подумала Вероника. – Я и не думаю... не думаю...»
   Между тем она почувствовала, что ее вновь начинает охватывать гипнотическое оцепенение. Она попыталась еще раз уколоть себя булавкой, но рука не слушалась ее. Девушку охватило безразличие, апатия. Ей действительно стало удивительно хорошо и спокойно, все былые неприятности утратили значение, только голос, гипнотический голос Германа звучал все громче и громче. Он заменил собою все другие голоса, все другие звуки Вселенной, он стал самым важным в ее жизни, просто единственно важным для нее...
   И вдруг раздался резкий, громкий, тревожный звук – пронзительный звон.
   Этот звон разрушил магию гипноза. Вероника опомнилась, пришла в себя. На всякий случай она вновь уколола ладонь булавкой и от боли чуть не вскрикнула. Стараясь ничем себя не выдать, она чуть приоткрыла глаза и сквозь ресницы взглянула на Германа.
   Он снял телефонную трубку.
   Только сейчас Вероника осознала, что резкий, требовательный звук, который помог ей справиться с гипнозом, был самым обычным телефонным звонком.
   Правда, сам телефон был довольно необычным. Он стоял на письменном столе Германа, корпус у него был из красного дерева, на бронзовых звериных лапах, с диском из тускло мерцающего опала.
   – Я слушаю! – проговорил Герман, поднеся резную трубку к уху. – Да, Миледи, она у меня... она в полной моей власти! Да, на всякий случай я повторил сеанс гипноза, и сейчас она в глубоком погружении... Табакерка у вас? Очень хорошо, замечательно! Мы можем провести Великий Ритуал! Хорошо, мы поедем прямо туда, я ее привезу... не беспокойтесь, она ничего не выкинет, я полностью подчинил ее сознание! Она будет идеальной жертвой! Хорошо, встречаемся через два часа возле Митрофаньевского моста. Да, Миледи, можете не сомневаться!
   Герман положил трубку на рычаг, мельком взглянул на загипнотизированную девушку, удовлетворенно кивнул и потер руки:
   – Хорошо, спит, как сурок! Пойду приготовлю все необходимое для ритуала!
   С этими словами он вышел из комнаты.
   Едва дверь за Германом закрылась, Вероника схватила свой мобильный телефон и набрала номер Юлии.
   Юлия схватила трубку так быстро, как будто от этого зависела ее жизнь.
   – Привет, – прошелестело в трубке, – я нашла бюст... А как у тебя?
   – Вроде бы все по плану... – осторожно ответила Юлия, – подробности потом. Что дальше?
   – Это Вероника? – встрепенулся топтавшийся рядом Воронов. – Могу я с ней поговорить?
   Юлия отмахнулась и прижала трубку к уху.
   – Ему звонила Миледи, они назначили ритуал где-то возле Митрофаньевского моста... – прошептала Вероника, – я вроде бы в полном трансе, так что этот козел ни о чем не подозревает... Но там, при свете, меня раскроют... Ты нужна здесь...
   – Я боюсь... – пролепетала Юлия, чувствуя, что при одной мысли о Германе все конечности ее одеревенели и голова стала тяжелой, как чугунная болванка.
   – Если вы боитесь, то я готов помочь! – Воронов едва не вырвал из ее рук мобильник. – Как вам не стыдно! Ваша подруга в смертельной опасности, а вы...
   Юлия напряженно слушала Веронику, потом сказала насмешливо:
   – Тут твой... Леонид Платонович очень волнуется, прямо энергией исходит... думаешь, получится? – Она повернулась к Воронову: – Машины у вас, конечно, нету?
   – Почему нету? – обиделся он. – То есть своей, конечно, нету, но Григорий дал мне доверенность и ключи от своего «Фольксвагена». Он редко в городе бывает, так зачем же машине зря стоять?
   – Тогда вот что, – обрадовалась Вероника, услышав это, – приезжайте как можно скорее к дому Германа. Ты знаешь, где он ставит свою машину?
   – Конечно, знаю! – вздохнула Юлия.
   – Ну так вот, припаркуйтесь неподалеку от нее, а когда мы выйдем, сделайте вот что...
   – Едем сейчас же! – Юлия назвала преподавателю адрес квартиры Германа.
   – Слушаюсь! – по-военному ответил Воронов на бегу.
   Вероника едва закончила свои инструкции, как в коридоре раздались шаги Германа. Она спрятала телефон и приняла прежнюю позу.
   – Ну, как ты? – проговорил Герман, войдя в кабинет и пристально взглянув на спящую девушку. – Вижу, все в порядке... ну, спи, спи, недолго тебе осталось, скоро ты заснешь вечным сном...
   Он открыл нижний ящик стола, достал оттуда какую-то шкатулку и снова ушел из кабинета.
   «Какой мерзавец! – думала Вероника, глядя ему вслед. – Хочет убить преданную ему девушку, принести ее в жертву, зарезать, как кролика... Хорошо, что я не поддалась его внушению!»
   Она вспомнила, как едва не подчинилась гипнотическому голосу Германа, едва не стала его послушным орудием – и страх ознобом пробежал по ее спине. Только теперь Вероника полностью осознала, в какую опасную игру ввязались они с Юлией. Ставкой в этой игре были их жизни, но пытаться выйти из нее было уже поздно. Обратной дороги из этого кабинета нет. Они должны выиграть – или погибнуть.
   Прошло еще минут двадцать, и Герман вернулся. В руке у него был саквояж из мягкой кожи.
   – Ну, все, – проговорил он, оглядываясь по сторонам, как будто прощаясь со своим кабинетом. Затем повернулся к Веронике и проговорил повелительным голосом: – Встань!
   Вероника поднялась, с полузакрытыми глазами и поникшей головой.
   – Выпрямись, открой глаза! – скомандовал Герман. – Сейчас мы выйдем из этой квартиры, поедем на машине. Иди вперед!
   Вероника послушно зашагала к выходу. При этом она решала довольно сложную задачу: старалась подражать раскованной походке Юлии, но вместе с тем делала вид, что все еще находится в гипнотическом трансе.
   Ее беспокоило многое, будущее рисовалось впереди в очень мрачных красках, но в данный момент она особенно волновалась – успели ли Юлия и Воронов доехать?..
   Через несколько минут они подошли к стоянке, где Герман оставил свою машину.
   Герман отключил сигнализацию, открыл заднюю дверцу, усадил Веронику на сиденье. Затем он обошел машину, собираясь сесть на водительское место, но вдруг перед ним возник седоватый мужчина лет сорока.
   – Ты, мужик! – выпалил он, схватив Германа за отворот пиджака. – Ты, вообще, что себе думаешь? Ты думаешь, если у тебя крутая тачка, так тебе все можно?!
   – Ты, вообще, кто такой? – неприязненно осведомился Герман, пытаясь отодвинуть незнакомца.
   – А, так я для тебя вообще никто! – разошелся тот пуще прежнего. – Если у меня простой «Гольф», так я для тебя вообще не человек?
   – Да что тебе от меня нужно? – спросил Герман, недоуменно разглядывая скандалиста. – Ты меня, наверное, с кем-то перепутал...
   – Ни с кем я тебя не перепутал! Ты мой «Гольф» поцарапал! Гляди, на бампере вмятина и на дверце царапина...
   – Слушай, мужик, мне с тобой лясы точить некогда, у меня времени свободного нет! Я твой дерьмовый «Гольф» в глаза не видел...
   – А, вот ты, значит, как! Не видел, говоришь? А у меня, между прочим, свидетели имеются...
   Пока Герман разбирался со скандальным незнакомцем (в котором нетрудно было узнать Леонида Платоновича Воронова), к его машине с пассажирской стороны подкралась Юлия. Она открыла дверцу, Вероника выскользнула наружу, а Юлия вместо нее устроилась на сиденье.
   – Будь осторожна! – шепотом предупредила ее Вероника. – Он едет на тот самый ритуал, где собирается принести тебя в жертву.
   – Ой! – пискнула Юлия. – Не хочу, чтобы меня приносили в жертву! Может, можно как-то без этого обойтись? Я боюсь...
   – Обойтись не получится. Я бы поехала сама, но там будет светло, и они сразу заметят подмену. Зато – только представь – ты навсегда освободишься от его власти!
   – Да, из-за этого я готова рискнуть жизнью! – проговорила Юлия мечтательно.
   – И не бойся – я буду рядом! – заверила ее Вероника. – И вот еще что... – она сняла с головы светлый парик и напялила его на голову подруги. – А то он очень удивится, только что у тебя были длинные волосы – и вдруг сделалось не пойми что!
   С этими словами она закрыла дверцу и перебралась в припаркованный рядом «Фольксваген Гольф».
   – Не сыпь мне соль на раны! – едва слышно простонала Юлия и поправила парик.
   Воронов, заметив, что девушки завершили рокировку, миролюбиво проговорил:
   – Ну ладно, мужик, договоримся по-хорошему: платишь мне двести долларов, и расходимся!
   – Ну, ты оборзел! – процедил Герман, но взглянул на часы, понял, что опаздывает, и смягчился: – Черт с тобой, бери сотню – и расходимся!
   Зеленая купюра перешла из рук в руки, и мужчины вернулись каждый к своей машине.
   Черная машина Германа выехала с парковки первой и направилась в сторону Обводного канала. Немного выждав, следом за ней поехал Воронов на «Фольксвагене» своего соседа.
   Выехав со стоянки, он покосился на Веронику и смущенно проговорил:
   – Мне так неудобно перед вами... я в тот раз так по-свински напился...
   – Да уж, – фыркнула Вероника. – Приличный человек, преподаватель, а вели себя, как шофер-дальнобойщик! Ругались, пели песни из репертуара «Русского шансона»...
   – Что?! Не может быть! – Воронов залился краской. – Неужели я докатился до такого! «Русский шансон»!
   – Да ладно, я шучу! – смягчилась Вероника. – Чего не было, того не было! Вы просто отключились, я вас доволокла до вашей комнаты, и вы заснули сном праведника...
   – Ой, но все равно, мне так неудобно! Вам пришлось со мной возиться... и интервью не получилось...
   – Ну, ничего страшного! – Вероника решила обойти скользкий вопрос с интервью. – Зато сейчас вы мне очень поможете... уже помогаете...
   – Ой, я отвлекся и потерял ту машину!
   – Как же так! – Вероника пришла в ужас. – Если мы их потеряем, Юлии придется плохо!
   – А вы не знаете, куда они едут?
   – Он говорил про какой-то Митрофаньевский мост, – вспомнила Вероника. – Только я не знаю, где он находится...
   – Зато я знаю, – успокоил ее Воронов. – Это новый мост через Обводный канал, напротив Митрофаньевского шоссе. Раз они едут туда, мы их найдем...
   В голосе Воронова появилась не свойственная ему раньше твердость, руки уверенно лежали на руле. Вероника покосилась на него. Вот же вроде нормальный человек, а вчера у себя в квартире – форменный овсяный кисель! Соседку боится до колик! Нет, все же полагаться на него нельзя.
   Действительно, через десять минут впереди показалась знакомая черная машина. Она переехала через Обводный канал, свернула на набережную и остановилась возле длинного двухэтажного здания. Оно имело нежилой вид, походило на старинный склад.
   Из черной машины выбрался Герман, вытащил за руку Юлию, повел ее ко входу. Это был не подъезд, не крыльцо, а глухие металлические ворота.
   Юлия шла послушно, деревянной походкой, как будто была не живым человеком, а куклой-марионеткой. Вскоре вместе со своим спутником она скрылась за воротами.
   По просьбе Вероники Леонид Платонович остановил свою машину на другой стороне канала.
   – Ну, большое спасибо! – проговорила девушка светским тоном, выбираясь из машины. – Вы мне очень помогли! Надеюсь, мы с вами еще встретимся!
   – Нет, постойте! – запротестовал Воронов. – Я не могу вас отпустить одну! Ни в коем случае не могу! Я видел этого человека, он очень опасен! Я пойду вместе с вами...
   – Нет, об этом не может быть и речи! – сказала Вероника по возможности твердым тоном. – Вы мне только помешаете!
   На лице Воронова отразилась обида, но Вероника бросилась прочь, не слушая его возражений.
   Максимилиан Робеспьер поднялся на трибуну и обвел зал Конвента тяжелым, мрачным взглядом, взглядом, под которым многие депутаты почувствовали себя неуютно.
   Глядя на него, трудно было поверить, что этому человеку всего тридцать шесть лет. Он казался сломленным, раздавленным, постаревшим.
   Что же так состарило его? Неимоверное бремя власти, сосредоточенной в его руках?
   Говорят, что власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно. Но Робеспьер, несмотря на огромную власть, которой он обладал, был все тем же Неподкупным, как и два, три, четыре года тому назад. Он жил в той же жалкой, скромно обставленной комнате, которую снимал у столяра Дюпле на улице Сент-Оноре, так же скромно одевался, не позволял себе никаких излишеств, в отличие от сильного, жадного, жизнелюбивого Дантона.
   Но те, кто хорошо его знал, те, кто находился рядом с ним все эти годы, страшные и величественные годы Великой революции, годы борьбы за свободу и справедливость, знали, в чем заключается тайна Неподкупного.
   Для него не имели цены житейские блага. Просторное, богато отделанное жилище, дорогая одежда, изысканные кушанья, красивые женщины – всему этому он не придавал никакого значения.
   Для него существовала только одна ценность: власть над людьми, власть над тысячами, миллионами французов, возможность безраздельно распоряжаться их судьбами, их жизнями. Эта власть опьяняла его, как самый крепкий, самый выдержанный коньяк, кружила ему голову, как юная красавица. Ради этой власти он трудился день и ночь, ради нее он готов был продать свою душу... и многие поговаривали (исключительно у него за спиной), что он продал-таки ее.
   Для того чтобы получить и удержать власть над страной, был только один путь: безраздельно овладеть этим залом, этими людьми – депутатами Национального конвента. Ибо в этом зале вершились судьбы революционной Франции, вершились судьбы Европы.
   И этим искусством Робеспьер овладел в совершенстве.
   Сначала он завоевывал этих людей своим красноречием, своей неподкупностью, громкими словами о равенстве, свободе, справедливости. Но теперь, на пятом году революции, он понял, что более надежное, более безотказное средство удержать власть – это страх.
   Робеспьер держал депутатов Конвента в постоянном страхе, в постоянном напряжении. Каждый раз, когда он поднимался на трибуну, они, затаив дыхание, ждали: кого он выберет на этот раз, на кого укажет пальцем, кого передаст в руки Комитета общественного спасения, кто отправится на гильотину – и вздыхали с облегчением, если выбор падал на другого...
   Робеспьер обвел зал мрачным, тяжелым взглядом.
   Под этим взглядом депутаты ежились, вжимались в кресла, старались сделаться незаметными.
   Кого он выберет сегодня? Барраса? Тальена? Ровера? Или кого-то из левых – Билло-Варенна? Вадье? Амара?
   Робеспьер начал речь.
   Как и все последние дни, он говорил о том, что революция в опасности, что за спиной ее зреет заговор, что ей грозит предательство левых и правых, что только террор, только кровь предателей могут спасти общее дело.
   Но он не называл имен.
   – Какое значение имеет победа наших армий, какое значение имеет отступление перед ними армий королей и их приспешников, если мы сами отступаем перед пороками, исподволь разрушающими общественную свободу? Какой смысл в нашей победе, если сами мы побеждены пороками, которые приведут нас к тирании?
   Обведя зал мрачным взглядом, он проговорил:
   – К тирании приходят с помощью лжи, демагогии и мошенничества. К чему приходят те, кто борется с ней, не жалея сил и самой жизни? К могиле и бессмертию!
   Авторитет Робеспьера был еще так велик, что эта речь, вселившая смятение и страх в сердца многих депутатов, была встречена оглушительным громом аплодисментов.
   – Имена! – кричали из зала. – Назови нам имена предателей! Они будут арестованы и преданы смерти!
   Но Робеспьер не называл имен, не предлагал никакого решения. Он стоял на трибуне в какой-то странной растерянности. И тогда в разных углах зала поднялся негромкий ропот, депутаты начали вполголоса переговариваться.
   – Что мы будем делать, мой дорогой друг? – вполголоса обратился Жан-Поль Лесаж к своему соседу.
   – Почему вы считаете, что нас в какой-то мере касается эта речь? – осторожно осведомился депутат от Лилля. – Это пустые угрозы, он не назвал никаких имен...
   – Это-то и плохо! – возразил ему Лесаж. – Бешеная Гиена рыщет совсем близко! Я уже чувствую ее дыхание! Робеспьер потому и не назвал имен, что хочет всех нас держать в страхе! Сколько достойных людей он уже отправил на гильотину! Не сегодня завтра придет наша с вами очередь! Если, конечно, мы не сделаем первый шаг...
   – Мы?! Что мы можем сделать? Мы – всего лишь рядовые депутаты Конвента, кто прислушается к нам?
   – Вы правы, мой друг! – Лесаж повысил голос, но тут же испуганно огляделся и зашептал: – Вы правы, мы всего лишь рядовые депутаты, но именно в этом – наша сила! Таких, как мы с вами, – десятки, и если мы объединимся, мы сможем многое. Поверьте мне, большинство депутатов боится и ненавидит Бешеную Гиену...
   В самом деле, по рядам депутатов, словно огонь по сухой траве, ползло испуганное перешептывание. Между рядами сновал Фуше, обычно неразговорчивый и уклончивый в ответах. Все в этом зале знали, что Фуше – большой мастер интриги, что он, как никто другой, умеет связывать узелки, соединять незримыми нитями малознакомых друг с другом людей, сплетать в один общий узор различные, казалось бы, ничего общего не имеющие между собою события.
   Кажется, именно Фуше пустил по рукам записку, которую передала депутату Тальену из парижской женской тюрьмы недавно арестованная по приказу Робеспьера Тереза Кабарюс.
   Записка дошла до Лесажа, и он прочел ее вслух своему соседу.
   «Мне снился сон, – начиналась эта записка. – Мне снилось, что завтра меня казнят, завтра моя голова будет отсечена ножом гильотины. Но это еще можно было бы исправить, еще можно было бы повернуть вспять, если бы среди депутатов Конвента нашлись не плаксивые слюнтяи, а настоящие мужчины...»
   – Неужели мы позволим Бешеной Гиене растерзать эту смелую женщину? – проговорил Лесаж, дочитав записку и пустив ее дальше по рядам. – Неужели мы сами пойдем на эшафот, ничего не сделав для своего спасения?
   – А что мы можем? – пролепетал депутат из Лилля. – Если мы посмеем выступить против него, нас тут же обвинят во всех грехах! Он все еще силен и влиятелен... вот если бы первым выступил кто-то другой, я охотно поддержал бы этого смельчака...
   Многие в зале Конвента рассуждали точно так же. Депутаты перешептывались, вертели головами в поисках смельчака.
   И он нашелся.
   Никому не ведомый Луше откуда-то сверху, с самого верхнего яруса, выкрикнул:
   – Арестовать Робеспьера!
   Зал на мгновение оцепенел от страха, на миг стало тихо, как на кладбище. А затем в разных концах зала раздались выкрики:
   – Арестовать! Арестовать Бешеную Гиену! Сколько можно терпеть его тиранию?! Для того ли мы свергли короля, чтобы посадить на трон этого провинциального адвоката?
   В зале нарастали хаос и сумятица, кто-то возражал, кто-то бурно аплодировал предложению Луше.
   Председательствовавший в тот день Колло д’Эрбуа быстро поставил вопрос на голосование.
   И «болото», составлявшее большинство членов Конвента и всегда шедшее за тем, на чьей стороне сила, «болото», которое еще вчера дружно рукоплескало Робеспьеру, мгновенно переметнулось на сторону его противников и проголосовало за немедленный арест своего вчерашнего кумира.
   Этому способствовало то, что почти каждый из депутатов знал за собой какую-то вину – в этом зале сидели примазавшиеся к революции взяточники и казнокрады, вымогатели и мародеры, составившие состояние на ограблении жертв революционного трибунала. Каждый из них боялся разоблачения, каждый боялся, что не сегодня, так завтра Робеспьер назовет его имя, передаст его в руки всесильного Комитета общественного спасения, откуда один путь – на гильотину.
   Всех их сплотило одно общее чувство – чувство страха. Они поддержали предложение Луше только потому, что оно означало: на гильотину пойдут не они, а их обвинитель Робеспьер вместе со своими сторонниками.
   Увидев, что предложение Луше поддержано большинством, депутаты захлопали, в зале раздались радостные выкрики. Почти все радовались, что свалили Робеспьера, который еще утром казался им всесильным и непобедимым, и со страхом отныне покончено.
   Робеспьер стоял на трибуне, мрачно оглядывая ликующий зал, и что-то искал в кармане своего камзола.
   – Ответьте им! – выкрикнул, подойдя к трибуне, Сен-Жюст. – Ответьте этим предателям! Вы не утратили еще своего влияния на Конвент! Все переменится, стоит лишь вам заговорить!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 [21] 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация