А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Табакерка Робеспьера" (страница 15)

   – Так вот, я шел куда глаза глядят, не особенно задумываясь о направлении, и забрел на пустырь возле железнодорожных путей, где в последние годы образовался стихийный рынок. Ну, знаете, развал, или попросту толкучка, где бедные люди продают и покупают всякое дешевое барахло.
   Вероника опять кивнула, показывая свой интерес к разговору, но он этого не заметил.
   – Ну, иногда там попадается и не барахло, а какие-то старинные вещи, случайно уцелевшие в большой старой семье, – дореволюционные фотографии, книги, безделушки, впрочем, чем дальше, тем реже встречаются такие находки... В общем, я шел вдоль длинного ряда продавцов, разложивших свой товар на газетах или просто на земле. Не то чтобы меня что-то действительно интересовало, мною двигало простое любопытство. Я не видел ничего заслуживающего внимания – старые виниловые пластинки, радиодетали, разрозненные чашки... и вдруг... – Воронов снова сделал паузу. – Вдруг я увидел его, Робеспьера! – Леонид Платонович показал на бронзовый бюст. – Вот этого самого Робеспьера! Вы представляете, что я почувствовал?! Ведь это наверняка был перст судьбы! Я писал статью о Робеспьере, и вот он сам попадается на моем пути!
   Бронзового Робеспьера продавал старик, очень представительный старик с красивым выразительным лицом и львиной гривой седых волос. В этом старике чувствовалась порода, все в нем было величественным – и высокий рост, и осанка, даже глубокие морщины, избороздившие его лицо, казались высеченными резцом великого скульптора.
   Леонид Платонович представил, что перед ним – бывший великий артист, или большой ученый, или знаменитый дирижер, которого тяжелая жизнь довела до того, что ему приходится продавать последние осколки своего славного прошлого.
   Воронов подошел к этому могучему старцу, спросил, сколько он хочет за Робеспьера. И тут все впечатление от старика полностью переменилось. Он открыл рот, в котором торчали несколько чудом уцелевших черных зубов, и прошамкал:
   – Какого такого Беспьера?
   – Ну, вот за этот бюст?
   – А, за этого мужика? Да дай на бутылку, и ладно! Я его хотел на металл сдать, да Зинка мне говорит, что здесь могут больше дать. Так вот, с утра стою, а хоть бы одна зараза приценилась!
   – А где же вы его взяли-то, дедушка? – поинтересовался Леонид Платонович.
   – Да где же еще? Где люди все хорошее находят? На помойке, само собой! Я каждое утро все помойки в районе обхожу, вдруг что ценное попадется! Один раз, представь, этот... тостер нашел, исправный! У меня его враз купили...
   Почувствовав интерес к своей персоне, могучий старик оживился и разговорился:
   – Вот ты, парень, думаешь, я всю жизнь по помойкам шлялся? Нет, это только теперь, после девяносто третьего года! Раньше-то я большим человеком был, во вневедомственной охране работал! Форма у меня была, наган в кобуре. Стоял я на вахте, на самом что ни на есть секретном заводе, следил, чтобы все только по пропускам ходили. Так и написано было над вертушкой: «Предъяви пропуск в развернутом виде!» Все меня боялись, даже начальники! Ежели кто опаздывает – так и лебезит передо мной: пропусти, Варфоломеич! Это меня так звали, Марлен Варфоломеевич. А я погляжу и подумаю – кого пропустить, а кого нет... Так что бери этого мужика, а не то пойду на металл его сдам, надоело тут торчать...
   Леонид Платонович утратил интерес к могучему старцу, заплатил ему и забрал бюст Робеспьера.
   – И что самое интересное, – закончил Воронов свой рассказ, – как только я купил этот бюст, работа над статьей пошла гораздо лучше. Вообще мне стало куда лучше работаться, когда он появился у меня в доме. Мне в голову стали приходить свежие, неожиданные мысли... Иногда мне даже кажется, что сам Робеспьер подсказывает мне их! Правда, я так и не могу отгадать самую главную загадку Робеспьера – что же с ним случилось, чему он обязан своей необыкновенной популярностью... хотя, наверное, это вам неинтересно? – спохватился он.
   – Да нет, почему же... – пробормотала Вероника, – это все говорит о вашей увлеченности профессией...
   Воронов вспомнил, что она журналистка, и заговорил более напряженно:
   – Да, знаете, я так привык к этому бюсту, что, когда он отсутствовал – я относил его почистить, – я чувствовал, что мне чего-то не хватает... Но, наверное, об этом писать не стоит...
   Вероника достала камеру и сделала несколько снимков комнаты. Потом щелкнула Воронова. Он смущался и делал напряженное несчастное лицо.
   – Я плохо получаюсь на фотографиях, – вздыхал он.
   – Простите, Леонид Платонович, – самым светским тоном проговорила Вероника. – Нельзя ли попросить у вас чашку чаю? Что-то у меня во рту пересохло... И я сделаю несколько снимков, получится неофициально, за чашкой чаю...
   – Чая? – переспросил Воронов с привычным испугом. – Ах, ну да, конечно, как же я сам не подумал... я плохой хозяин... Ну ладно, я попробую, может быть, еще успею...
   «Сейчас-то он чего боится? – подумала Вероника. – Вроде бы ту тетку, Чумовую, я нейтрализовала на время... Что он за человек? В собственной комнате трясется, как заяц под кустом!»
   Воронов достал из буфета электрический чайник и выскочил в коридор. На пороге он задержался, испуганно оглядевшись по сторонам.
   Едва дверь за хозяином закрылась, Вероника бросилась к бронзовому Робеспьеру.
   Она только для того и попросила у Воронова чаю, чтобы остаться один на один с этой скульптурой.
   Поспешно достав из своей сумки бронзовый пентакль, она повернула бюст и приложила пятиугольник к свободному месту.
   Хотя бронзовая звезда была точь-в-точь такой же, как остальные пятиугольники, украшавшие подставку бюста, и точно совпадала с выемкой на этой подставке, она никак не хотела вставать на место.
   Вероника нажала изо всех сил, потом ударила по пентаклю ручкой подвернувшегося ножа для разрезания бумаг.
   Раздался негромкий щелчок, и бронзовая звезда встала на свое место, как влитая.
   И одновременно на другой стороне основания пирамиды открылась маленькая квадратная дверца, за которой Вероника увидела крошечную замочную скважину.
   Наверняка это была скважина, к которой подойдет найденный ею в табакерке ключик!
   Вероника потянулась к табакерке, чтобы достать оттуда ключ...
   Но в это самое мгновение у нее за спиной заскрипела открывавшаяся дверь.
   Вероника торопливо отодвинула бронзовый бюст на другой конец стола, задвинула его стопкой книг и отскочила в сторону, делая вид, что увлеченно разглядывает старинную гравюру, изображавшую оратора в напудренном парике – может быть, того же Робеспьера.
   В комнату вошел Леонид Платонович. В руке у него был чайник, наполненный водой, на лице – странное, какое-то обреченное выражение.
   – Он приехал... – проговорил Воронов едва ли не с отчаянием. – Ну, может, все еще обойдется... Давайте пить чай...
   Но в голосе его не было уверенности, а только покорность судьбе.
   – Приехал? Кто приехал? – удивленно переспросила Вероника.
   – Григорий Ломакин! – едва слышно ответил Воронов. – Наш третий сосед!
   – Вы же говорили, что с ним почти не бывает проблем?
   – Почти! – подтвердил Леонид Платонович. – С ним действительно почти не бывает проблем, потому что он почти не бывает дома. Он почти все время находится в плавании. Но когда он возвращается... Вы знаете, что бывает, когда возвращаются моряки...
   Воронов не закончил фразу, настороженно прислушиваясь к доносившимся из коридора звукам.
   Там вроде бы было тихо, и он приободрился:
   – Ну что ж, давайте пить чай! Возможно, мы успеем договорить...
   «Мне бы успеть разобраться с чертовым бюстом, – раздраженно подумала Вероника, – надо же, и растяпа он такой, и мямля, а никак с ним не управиться...»
   Из того же буфета появились красивые синие с золотом чашки – как видно, Воронов решил принять журналистку по высшему разряду. Часть письменного стола была расчищена, Леонид Платонович довольно ловко накрыл на освободившемся месте чай и пригласил Веронику к столу. Вдруг в самый последний момент он спохватился:
   – Варенье! У меня же есть варенье!
   Он снова выскочил в коридор.
   Вероника, воспользовавшись его отсутствием, нашла заветный ключик, выдвинула бюст Робеспьера и уже собралась вставить ключ в замочную скважину, но не успела: дверь снова открылась и в комнату вбежал Леонид Платонович.
   Он был бледен как мел. Никакой емкости с вареньем у него в руках не было.
   Вероника еле успела вторично прикрыть бюст стопкой книг и встала к нему спиной, наполовину спрятавшись за шкаф.
   Впрочем, Леониду Платоновичу было явно не до нее и не до ее сложных отношений с Робеспьером.
   – Это конец, – сказал он хриплым голосом, – все пропало! Сейчас он будет здесь!
   Внезапно возле двери послышался шум, звон посуды, женский визг, кто-то чертыхнулся, потом снова на пол грохнулись санки и дико заверещал кот. Дверь распахнулась настежь, хлопнула створка окна, потому что по комнате пронесся веселый ветер.
   Ветер дальних странствий, поняла Вероника. Морской бриз. Норд-вест, или как он там называется?
   На пороге стоял занятный мужичок. Росту он был невысокого, но удивительно широк в плечах и коренаст. Лицо было смуглым и задубелым на морских ветрах и южном солнце. На левую бровь свешивался пышный цыганский чуб. Глаза отливали шальным блеском. Морской волк. Моряк – с печки бряк.
   Одет мужичок был в гражданское – во что-то дорогое, иностранное, но мятое и даже кое-где запачканное. Носил он одежду с явным пренебрежением, и видно было, что главное для него – тельняшка. На левом его запястье был, ясное дело, наколот якорь, а на правом – грудастая русалка. На левом же его плече повисла брюнетка в красном коротком платье, а на правом – блондинка и вовсе в чем-то крикливо-пестром, здорово напоминавшая русалку с татуировки.
   – Леонид! – с чувством сказал мужичок и широко развел руки, отчего девицы едва не попадали на пол. – Леонид! Сколько лет, сколько зим!
   – Здравствуй, Гриша, – напряженным голосом сказал Воронов. – С прибытием тебя...
   – О! – Григорий снова подхватил своих девиц. – Соседушка мой, прошу любить и жаловать! Мы с ним друганы!
   – Таня, – пискнула брюнетка, выглянув у Григория из-под мышки.
   – Аня, – пробасила блондинка и хихикнула.
   – Мы за тобой! – заявил Григорий. – Сей же час собирайся, там мужики стол накрывают. А я тебе вот подруг привел, выбирай любую, нам не жалко!
   – А у него уже одна есть! – сказала Вероника, выходя из-за шкафа на середину комнаты.
   – О! – Григорий поднял голову и заслонился рукой, якобы от нестерпимого света. – Какая женщина! Познакомь!
   Воронов медлил, страдальчески морщась.
   – Леонид, ты что это думаешь? – возмутился бравый моряк. – Григорий Ломакин чужих женщин не отбивает!
   – Да он ничего не думает, – успокоила его Вероника, – все хорошо, все путем...
   – Это...
   – Знакомая по работе... – тут же встряла Вероника. – Леня такой славный...
   – Точно! – расцвел Григорий. – Ленька – душа-человек! Я его знаю как свои пять этих... пальцев! Идем!
   – Зачем вы согласились... – в коридоре Воронов тихонько сжал ее руку, – это не очень-то приятное мероприятие...
   – Ничего, – улыбнулась Вероника, – вместе веселее.
   Ей совершенно не хотелось пьянствовать в незнакомой компании, но вряд ли Воронов еще раз пустит ее к себе в комнату. Вероника сама удивлялась своему упрямству. Она должна открыть этот потайной ящичек! И узнать, что там прячет бюст Робеспьера!
   Проходя мимо двери зловредной Дарьи Викентьевны, Григорий задел ногой тумбочку. Оттуда высыпались валенки и галоши. Запахло резиной, в воздух поднялась огромная туча моли. Воронов испуганно втянул голову в плечи, и не зря. Тотчас распахнулась дверь, и хозяйка возникла на пороге.
   – Это вы чтой-то чужим добром распоряжаетеся? – заорала она, но Вероника отметила, что в голосе ее не было должного драйва.
   Девицы с визгом прыгнули в стороны. Григорий принялся ловко бомбардировать соседку-злыдню старыми валенками, и еще и пнул захлопнувшуюся дверь ногой. Оттуда послышалось рычание.
   Комната Григория была поменьше, чем у Воронова, но не такая заставленная. Из мебели присутствовали там потертый платяной шкаф с зеркалом, который хотелось назвать по-старинному – гардеробом, большой стол, который в раздвинутом состоянии занимал почти все свободное место, и диван с продранной до мяса обивкой – надо полагать, профессиональная работа кота. Стены украшал один-единственный предмет – старинный морской прибор, кажется, барометр, Вероника не разглядела толком, да и не очень-то она в этом разбиралась.
   На стол накрывали двое рослых мужчин, похожих друг на друга как две капли воды. Разумеется, морской воды.
   – Друганы мои! – громко представил их Григорий. – Кеша и Геша! В одном дворе пацанами бегали...
   Друганы согласно кивнули, без улыбки. Они вообще были удивительно серьезными, как будто священнодействовали, а не на стол накрывали.
   Дальше началось форменное светопреставление. На столе как по мановению волшебной палочки появилось множество бутылок, неумело нарезанные огромными ломтями колбаса и сыр, какие-то консервы с иностранными наклейками, дорогие деликатесы.
   Вероника села рядом с Вороновым, так, чтобы через раскрытую дверь видеть все, что творится в коридоре. Ей нужно было улучить минутку и смотаться в комнату Воронова, чтобы без помех открыть наконец основание бюста. И вытащить то, что там лежит. О том, что там может быть пусто, она старалась не думать.
   Как она и предполагала, Воронов пил неумело. И все старался пропустить очередь, и таскал вилкой куски колбасы. Близнецы синхронно опрокидывали рюмку за рюмкой, лица их потихоньку наливались багровым румянцем. Девицы визжали, пили шампанское, отставив локти, норовили завалиться на диван и пускали дым из ноздрей. Григорий сидел во главе стола и пил много, но внешне не менялся, только глаза его блестели все ярче да все чаще сдувал он с левой брови свой пышный цыганский чуб. Вероника держалась как можно незаметнее, пару раз вместо вина налила себе в бокал сока, но сделала вид, что опьянела.
   – Уж извините, – шептал ей на ухо Воронов, страдальчески морщась, – извините, что я втянул вас в такое безобразие... Никак не думал, что Григорий появится...
   «Да что он все извиняется, – с раздражением подумала она, – за все на свете прощения просит...»
   – Ничего, – она улыбнулась ему как можно безмятежнее, – мне, как журналисту, полезны новые впечатления.
   – Вы удивительная девушка! – поколебавшись, он взял ее за руку. – Как вы... эту... нашу ведьму... – Воронов довольно хихикнул.
   – А давайте на брудершафт выпьем! – Вероника уже протягивала ему полный бокал. – Что мы все на «вы» да на «вы»... Пора растопить лед этого... недопонимания!
   Он согласился с чересчур большим энтузиазмом. Все ясно – опьянел. Они выпили, а когда целовались, Веронике удалось осторожно вытащить у него из заднего кармана брюк ключи от комнаты. Не сидеть же тут целый вечер!
   Губы у него были мягкими и такими же безвольными, как и он сам.
   «Рохля и мямля», – в который раз констатировала Вероника.
   – Ты куда? – спросил ее Григорий абсолютно трезвым голосом.
   – Освежиться! – Она игриво потрепала его по щеке.
   – Какая женщина! – Он зажмурился от восхищения. – Если бы не Леонид...
   Вероника выскользнула из комнаты и крадучись направилась по коридору. Вот и дверь Воронова. На связке было несколько ключей, и она замешкалась, выискивая нужный.
   И в это самое время стукнула дверь соседки и Дарья Викентьевна собственной персоной появилась на пороге. Ругаться она не стала, только уперла руки в бока и смотрела на нее с ненавистью и подозрением, Веронику даже передернуло.
   Собственно, можно было и под ее взглядом открыть дверь, но вдруг противная баба заорет «Грабят!» или еще что-нибудь.
   – Туалет где? – отрывисто спросила она.
   Тетка молча указала в противоположный конец коридора.
   Вернувшись к столу, Вероника увидела, что Григорий отвлекся на брюнетку, а на столе сидит черный котище и подъедает остатки колбасы прямо с тарелки.
   Вероника согнала кота и решительно налила мужчинам водки. Шутки кончились, ждать нечего, нужно действовать быстро.
   Она подливала и подливала Воронову водки, а закуску потихоньку отодвигала. В комнате стоял уже такой дым – хоть топор вешай, изредка перед Вероникой мелькали мрачные лица близнецов, причем не понять было, кто есть кто, гремела музыка, визжала то ли Таня, то ли Аня, Григорий травил свои морские байки и, кажется, пошел уже по третьему заходу.
   Действия Вероники возымели успех: Воронов все чаще утыкался носом в тарелку, а поднятый Вероникой за волосы, смотрел на всех обалдело и мотал головой.
   Готов, решила она. В комнате стало потише, близнецы с девицами куда-то исчезли. Григорий лежал на диване, зарывшись лицом в пушистую черную шерсть кота, и называл его почему-то Таней.
   Пора, поняла Вероника.
   – Ку-куда вы меня тащите? – слабо сопротивлялся Воронов.
   – Домой, Ленечка, баиньки... – приговаривала она. – Погостили – и будет. Тебе уже давно хватит... Не умеешь ты пить, говорила ведь – закусывай, закусывай...
   Между делом Вероника ловко забросила руку Воронова себе на шею и потащила его почти волоком. Он вяло перебирал ногами.
   Таким образом они дошли до его двери. Веронике нужно было освободить руки, но в этом гадючнике, где весь коридор забивало невообразимое барахло, не было ничего, способного выдержать вес взрослого мужчины. Ни тебе лавочки, ни тебе скамеечки, ни даже ведра перевернутого! Что за люди!
   – Леонид, – строго сказала Вероника, – держи себя в руках, не падай, а то будешь ночевать на полу!
   Ответ его прозвучал неразборчиво. Она успела подхватить его, когда он падал в раскрытую дверь. С размаху проскочив полкомнаты, они удачно приземлились на диван.
   – Ну-ну, – сказала Вероника, отдуваясь, – самое трудное позади. Теперь спи спокойно, дорогой товарищ.
   От этих слов он проснулся. И сел на диване, очумело крутя головой.
   – Ты кто? – спросил он.
   – А ты спи-спи, – рассеянно отозвалась она, – баю-баюшки-баю...
   Он послушно откинулся на подушки и закрыл глаза.
   – Вера... – забормотал он, – иди сюда... как я рад, что ты здесь... зря мы расстались... хотя ты меня никогда не понимала...
   Вероника вздрогнула было, но тут же сообразила, что зовет он не ее, а бывшую жену. Или кого там еще... Вообще-то жалко его, какой-то он несуразный, всего боится...
   Он задышал неровно, со всхлипами. Вероника убедилась, что он заснул, и прошла в угол, где на письменном столе стоял бюст Робеспьера.
   Отодвинула стопку пыльных книг – и оторопела.
   Бюста не было! Она не поверила своим глазам и осмотрела весь стол. Какие-то папки с газетными вырезками, листы бумаги с напечатанным текстом, исчерканным ручкой. Бюста не было. Но она ведь точно помнит, что оставляла его здесь, на столе, не мог же он сам уйти, это же бюст, а не Медный всадник или статуя Командора!
   «Господи! – опомнилась Вероника. – Какая чушь лезет в голову!»
   Стало быть, его унесли. Но кто? Ведь она все это время посматривала в коридор и никого не видела! Да и дверь была заперта.
   Ужасная мысль заставила ее вскочить – камера! Если украли фотокамеру, ей с Виталиком вовек не рассчитаться!
   Но нет, вот она, ее сумка, стоит на полу возле дивана. Вероника почувствовала, что ноги ее не держат, и присела на подлокотник. Тотчас Воронов повернулся и забормотал что-то горячо про Веру. И даже протянул к ней руки.
   – Какая я тебе Вера? – со злостью прошипела Вероника. – Отстань!
   Она прислушалась и поняла, что бормочет он что-то о Робеспьере. Помешался на нем!
   И она, Вероника, – тоже, вздохнула она. Вот только где он, этот чертов Робеспьер?
   Вероника еще раз оглядела комнату Воронова.
   Все в ней было как прежде, только злополучный бюст пропал, словно его корова языком слизнула. Как героиня криминального сериала, Вероника даже опустилась на четвереньки, чтобы найти следы таинственного похитителя.
   Она и сама понимала, что это бесполезно, что, даже если этот неизвестный и оставил в комнате следы своего пребывания, у нее нет ни навыков, ни инструментов, чтобы эти следы обнаружить.
   Но, как ни странно, она кое-что нашла.
   Во-первых, она увидела на темном паркете отчетливый белый отпечаток мужского ботинка. Видимо, прежде чем попасть в комнату Воронова, неизвестный злоумышленник прошел по строительной пыли или по известке.
   Во-вторых, на полу возле одного из книжных шкафов были свежие царапины, как будто этот шкаф только что двигали.
   Вероника в недоумении уставилась на эти царапины. Кому понадобилось передвигать этот шкаф и главное – зачем?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация