А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Табакерка Робеспьера" (страница 12)

   Он положил трубку и вновь взглянул на Веронику.
   – Большое вам спасибо! – с признательностью повторила девушка. – Сколько я вам должна?
   – Ничего! – отмахнулся ювелир. – Времени у меня ушло немного, и мне было только приятно прикасаться к такой красивой вещи. И поболтать с такой красивой женщиной, – галантно добавил он.
   Его слова опять вызвали у Вероники какое-то странное раздражение. Нарочно хочет усыпить ее бдительность комплиментами! Чтобы не давать воли раздражению, она поскорее забрала табакерку и покинула мастерскую ювелира.
   – До скор-рой встр-речи! – крикнул ей вслед попугай.
   На этот раз она поехала прямо домой.
   Войдя в квартиру, прежде чем переодеться, прежде чем приготовить себе ужин, она достала из сумочки табакерку. Ей не терпелось увидеть ее, не терпелось прикоснуться к серебристой поверхности. Как хорошо, что никого нет дома!
   Табакерка показалась ей теплой, словно бы живой. Вероника как будто почувствовала прикосновение дружеской руки. И этот неясный мягкий блеск...
   Что же с ней такое происходит? Почему с каждым днем, да что там – с каждым часом ее связь с этим неодушевленным предметом становится все прочнее, все значимее?
   Надо же – она ревновала к табакерке этого милого старичка ювелира!
   Кстати, что он там говорил о поворачивающейся букве?
   Вероника нашла свой пинцет – тот, которым выщипывала брови, – и осторожно повернула букву «М» на крышке табакерки.
   Раздался щелчок, вместо «М» это теперь была буква «W».
   Но это было не все: еще кое-что изменилось.
   Крышка табакерки теперь не открывалась.
   Выходит, эта буква – потайной замок, запирающий табакерку? Но ей это ничего не дает, ведь она и так знает, что там, внутри, ничего не было...
   Вероника снова повертела табакерку в руках... и вдруг заметила, что ее нижняя стенка неплотно прилегает к боковым. Между ними возник едва заметный зазор.
   Вероника вставила в этот зазор кончик пинцета, слегка нажала – и нижняя стенка, или дно табакерки, откинулась, как крышка.
   Вероника вспомнила, как в детстве ей показывали фокусы: в картонную коробку положили красный платок, закрыли, снова открыли – но вместо платка там была ее кукла Даша.
   Потом ей объяснили, в чем была хитрость: у коробки были двойные стенки, и когда ее открыли во второй раз – это была как бы другая, секретная коробка...
   Так и с этой табакеркой – у нее было двойное дно, и сейчас Вероника открыла ее потайное отделение.
   Волнуясь, ожидая встречи с тайной, она заглянула внутрь.
   Там кое-что было.
   Небольшая бронзовая звездочка и ключ. Маленький бронзовый ключ с фигурной бородкой.
   Вероника взяла ключ.
   Если есть ключ – где-то должна быть замочная скважина, к которой этот ключ подходит. Но где – бесполезно гадать. Этот замок может быть в другом городе, в другой стране, даже в другой эпохе.
   Отложив ключ, Вероника взяла в руку звездочку. Перевернув ее вниз одним из лучей, она поняла, что это – пентакль, точно такой же, какие украшали подставку бюста Робеспьера.
   Она вспомнила, как ювелир по телефону сказал своему заказчику, что полностью восстановить орнамент ему не удалось, так как один пентакль утрачен...
   Да вот же он, этот утраченный пентакль! Точно, это он: тот же размер, та же бронза...
   Но как такое может быть? Это слишком невероятное совпадение! Такого не бывает в реальной жизни!
   Ведь она совершенно случайно зашла в ювелирную мастерскую и там, в этой попутной комнате, увидела бюст, один из фрагментов которого был спрятан в ее табакерке...
   Или не случайно? Может быть, в этом мире нет ничего случайного, всеми событиями, всеми поступками людей руководит какая-то сила, какой-то высший закон?
   Тогда этот бронзовый пентакль спрятан здесь для того, чтобы указать ей направление, подсказать следующий шаг!
   Шаг – к чему?
   Вероника еще не знала этого, но одно она поняла точно: ей нужно обязательно вернуться в ювелирную мастерскую, показать ее хозяину пентакль и ключ, и совместными усилиями они откроют тайну, найдут замок, к которому подходит этот ключ. В конце концов, выяснить, тот ли это пентакль, можно, только приложив его к пустому месту в основании бюста.
   Вероника вскочила с места так быстро, что опрокинула стул, он больно ударил ее по коленке, и она пришла в себя. Она находится в своей квартире, среди привычных вещей, сейчас довольно поздний вечер, куда она собирается бежать? Искать замок, который открывается этим ключом? Но зачем? Для чего это нужно?
   Она пыталась воззвать к своему здравому смыслу, но какая-то сила тянула ее из дому. Она добрела до ванной комнаты и начала горстями плескать в лицо холодную воду. Помогло: перестало тянуть под ложечкой и сердце забилось в нормальном ритме.
   – Я поеду к ювелиру завтра! – сказала она, глядя в зеркало.
   Показалось ей или нет, что ее отражение издевательски усмехнулось в ответ?
   Спала она плохо, часто просыпалась, потом вновь засыпала и видела беспокойные сны.
   Ей снился какой-то большой зал, наполненный народом: все одеты по старинной моде, мужчины в камзолах и пышных напудренных париках. Люди шумят, кричат, размахивают руками, в одном углу двое мужчин даже подрались, их никто не растаскивает. На возвышении стоит человек и говорит что-то, громко и страстно. Но в зале стоит такой шум, что Вероника не слышит его слов. Только видит, как шевелятся его губы. И понимает, что лицо его ей знакомо. Но вот где она могла его видеть?
   И только проснувшись, Вероника поняла, что человек этот как две капли воды похож на свой бронзовый бюст. Стало быть, она видела во сне Максимилиана Робеспьера, недоброй памяти деятеля Французской революции? Этого еще не хватало!
   Город затих и опустел. Только кое-где светились витрины круглосуточных магазинов да изредка по улице проезжали машины ночных «извозчиков», чтобы подобрать припозднившихся прохожих, засидевшихся в гостях или в ресторане.
   В этот поздний час по улице Некрасова медленно ехала длинная черная машина. Одинокий подвыпивший прохожий поднял руку, попытавшись остановить ее, но водитель проехал мимо, не обратив внимания на гуляку. Это явно было не ночное такси. Водитель черной машины ехал к какой-то известной только ему цели.
   Доехав до кукольного театра, черная машина затормозила. Заглушив мотор, из нее выбрался высокий крупный мужчина с массивной, выбритой наголо головой. Он огляделся по сторонам и зашагал к зданию театра.
   Пройдя мимо главного входа, у которого висела афиша сегодняшнего спектакля (это был «Вий», спектакль для взрослых по повести Николая Васильевича Гоголя), бритоголовый мужчина подошел к служебному входу и постучал.
   Дверь мгновенно открылась, как будто его здесь ждали, однако когда мужчина вошел внутрь, он никого перед собой не увидел.
   Дверь за ним тут же захлопнулась, словно от сквозняка, и бритоголовый оказался в кромешной темноте.
   От неожиданности он попятился, уперся спиной в дверь и остановился, вглядываясь в плотную, густую темноту. И тут, в нескольких метрах впереди, вспыхнул неяркий колеблющийся огонек.
   Это была свеча в массивном бронзовом подсвечнике. Приглядевшись, мужчина различил в темноте сперва маленькую руку, державшую этот подсвечник, а затем и всего маленького человечка, почти карлика. Карлик был одет в пестрый старинный костюм, сшитый из разноцветных лоскутков, и в шутовской колпак с бубенцами, на лице его была маска с нарисованной улыбкой и длинным крючковатым носом.
   – Что за цирк... – возмущенно начал бритоголовый, но карлик ответил ему тихо, почти шепотом:
   – Это не цирк, это театр!
   Затем он поднес палец к нарисованным губам, призывая гостя к молчанию, и пошел вперед, высоко подняв подсвечник. При ходьбе бубенчики на его колпаке едва слышно позвякивали.
   Бритоголовый мужчина пожал плечами и пошел вслед за своим странным провожатым.
   Они миновали длинный темный коридор, по стенам которого висели почти неразличимые в темноте портреты, поднялись по скрипучей деревянной лесенке, оказались на узкой галерее, опоясывающей просторное помещение. Истинные размеры этого помещения терялись в темноте, едва рассеиваемой свечой карлика, но чувствовалось, что оно очень велико. Перегнувшись через перила, бритоголовый взглянул вниз. Глаза его немного привыкли к темноте, и он с трудом различил разложенные на полу картонные горы, деревья и нарядные сельские домики. Видимо, это было помещение, в котором монтируют декорации для новых спектаклей.
   Пройдя по галерее, карлик свернул и вошел в низкую дверь, немного замедлив шаги, чтобы его спутник не отстал в темноте. За дверью оказался очередной коридор и еще одна лестница, на этот раз ведущая вниз.
   В конце этой лестницы имелись высокие закрытые двери.
   Карлик остановился перед ними и трижды постучал.
   Двери медленно, торжественно открылись. Карлик вошел внутрь, поманив за собой бритоголового спутника.
   На этот раз они оказались в небольшой квадратной комнате без окон. В середине ее стоял стол, на нем – бронзовый канделябр с тремя незажженными свечами. Карлик зажег их от своей свечи и отступил в сторону. Бритоголовый хотел его о чем-то спросить, но карлик уже каким-то непостижимым образом исчез, словно темнота внезапно поглотила его.
   Тогда бритоголовый подошел к столу, взял канделябр, поднял его над головой и оглядел комнату.
   Все стены этой комнаты были увешаны большими, почти в человеческий рост, куклами. Здесь были рослые пожилые казаки – в широких шароварах, со свисавшими на глаза чубами, и молодые семинаристы, и дородные бабы в широких цветастых юбках, с монистами на шее. Была здесь и старая ведьма со сморщенным злым лицом, и красивая молодая панночка, и ее отец-сотник с длинными седыми усами – в общем, все персонажи гоголевского «Вия».
   На самой дальней от входа стене отдельной группой висели чудовища, которых Хома Брут увидел в церкви в ночь своей смерти. Здесь было существо, с ног до головы покрытое густыми зеленоватыми волосами, и другое – с многочисленными рачьими клешнями, и огромная жаба с торчащими изо рта волчьими зубами, и громадный червяк, покрытый густой шерстью, и скелет, и несколько толстых бледнолицых гномов с длинными, до самой земли свисавшими руками.
   В центре этой страшной группы размещалась панночка – совсем другая панночка, с мертвенным зеленоватым лицом, с ввалившимися щеками, с пятнами тления на лице. Рядом с нею был и Вий – коренастое могучее создание, с корявыми и жилистыми, словно древесные корни, руками и ногами. Весь он был покрыт густой черной землей, словно только что выкарабкался из могилы, лицо его было из железа, из железа же были огромные, свисавшие до самых ступней веки.
   Не только веки Вия были опущены – глаза остальных кукол тоже были закрыты, как будто куклы спали, отдыхая в этой темной комнате от недавнего спектакля.
   Бритоголовый удивленно оглядел кукол, поставил канделябр обратно на стол и растерянно проговорил:
   – Что за черт!
   – Черт! – словно эхо, отозвалось в комнате, и чудовище, с ног до головы покрытое зелеными волосами, открыло тусклые, затянутые белесой пленкой глаза.
   – Черт! – раздался другой голос, и открыла глаза огромная зубастая жаба.
   – Это вы... – проговорил бритоголовый с облегчением и одновременно с испугом. – Ну да, я сразу должен был догадаться...
   – Ты стал удивительно недогадливым, – скрипучим, дребезжащим голосом проговорил скелет и дрыгнул костлявой ногой.
   – И не только недогадливым, – добавила жаба.
   Внезапно открыла глаза панночка. Глаза у нее были черные, пронзительные, горящие. Она протянула руки к бритоголовому, словно попытавшись схватить его. Мужчина от неожиданности шарахнулся назад и едва не упал.
   Панночка засмеялась хриплым издевательским смехом и процедила презрительно:
   – Да ты еще и трус!
   – Если бы он был только трус! – проквакала жаба. – Это бы еще полбеды! Но он к тому же еще и неудачник!
   – Неудачник – это скверно! – огорчился скелет.
   – Где табакерка? – жестко, неприязненно спросило волосатое существо.
   – Дело в том... – неуверенно начал бритоголовый.
   – Как, он ее еще не принес? – перебил его скелет и застучал зубами, как кастаньетами. – Стыд! Стыд! Стыд!
   – Я вам все объясню! – воскликнул бритоголовый. – Это досадная цепь случайностей...
   – Нам не нужны твои объяснения! – вступил в разговор длиннорукий толстый гном. – Нам нужна табакерка! Без нее у нас ничего не выйдет, мы проиграем нашу игру...
   – Мы ошиблись, поручив ему это дело! – снова заговорила панночка. – Он ни на что не годен!
   – Я все сделаю! – возразил бритоголовый. – Я все исправлю! Дайте мне еще один шанс!
   – Мы дали тебе достаточно шансов! – жестко отрезала панночка. – Более чем достаточно!
   – Что мы будем с ним делать? – спросил гном.
   – Вий... с ним разберется Вий!
   – Только не это! – испуганно вскрикнул бритоголовый.
   На него, однако, больше не обращали внимания. Все члены совета повернулись к Вию.
   – Вий, – обратилась панночка к чудовищу, – у тебя есть дело. Твое обычное дело.
   И тот пошевелился – с трудом, как будто все его тело занемело от долгой неподвижности. Потом из недр его груди послышалось глухое ворчание, напоминавшее звук отдаленной грозы. Затем он хриплым, утробным голосом проговорил:
   – Поднимите мне веки, не вижу...
   Панночка щелкнула пальцами, и тут же два длинноруких гнома, подскочив к Вию, подняли его железные веки. Из-под этих век на бритоголового глянули два маленьких, злых и проницательных глаза. Взгляд этих глаз пронзил бритоголового до самого сердца, он покачнулся, хватая воздух ртом, колени его подогнулись, и мужчина тяжело рухнул на пол. Вий опустил веки.
   – Как всегда, безупречно, – проговорила панночка. – Любой врач признает естественную причину смерти. Обширный инфаркт. Теперь нам нужно решить, что делать дальше, кому поручить табакерку.
   – Cherche la femme! – проговорил червяк и тут же перевел: – Ищите женщину!
   – Ты прав, Герман! – одобрила панночка. – Ты, как всегда, прав! А работать с этой женщиной будешь ты!
   – Уже. – За маской не было видно его ухмылки. – Уже работаю...
   Двенадцатого прериаля третьего года революции Париж был охвачен, словно лесным пожаром, нервным и волнующим настроением. В городе был праздник – но праздник странный и непривычный. Вождь революции Максимилиан Робеспьер, или Неподкупный, как называли его друзья и приверженцы, назначил на этот день торжества в честь нового Бога – Верховного Существа.
   Мало кто понимал, что это за существо и для чего революционному Парижу нужен новый культ, но депутаты Конвента боялись хоть в чем-то противоречить Неподкупному, ибо все, кто осмелился вызвать его гнев, кончили свои дни на гильотине. Парижская же голытьба, санкюлоты, радовалась любому развлечению, любому событию, нарушавшему однообразное течение времени и их жизни.
   В полдень по аллеям сада Тюильри потянулась торжественная процессия. Впереди неспешно вышагивал сам Робеспьер. По случаю великого торжества он нарядился в новый голубой фрак, в руках его были спелые пшеничные колосья. Следом за ним шли депутаты Конвента во фраках, перевязанных трехцветными лентами, затем – наиболее достойные граждане, среди которых выделялись женщины в красных колпаках, не сводившие восхищенных взоров с вождя революции – так называемые вязальщицы Робеспьера, поклонницы, повсюду сопровождавшие своего кумира с рукоделием в руках.
   – Глядите-ка, дорогой друг, – говорил Жан-Поль Лесаж, который шел в группе достойнейших граждан, своему соседу. – Наш пламенный Максимилиан сшил себе новый фрак! Это что-то невиданное – до сих пор он донашивал ту одежду, в которой приехал из Арраса! Помните его коричневый фрак, протертый на локтях?
   Его сосед, бывший депутат от Лилля, а теперь преуспевающий военный подрядчик, неплохо заработавший на поставках фуража революционной армии, подозрительно взглянул на Лесажа:
   – Я не понял, дорогой друг, что вы хотели сказать. Мне показалось или в ваших словах присутствовала явная насмешка? И над кем – над Неподкупным! Над великим Робеспьером, в котором воплощен сам дух революции!
   – Что вы, друг мой, что вы! – испуганно возразил Лесаж. – Как вы могли так подумать! Напротив, я восхищен скромностью и аскетизмом нашего любимого Максимилиана! А то, что сегодня на нем новый фрак, только говорит о том огромном значении, которое он придает культу Верховного Существа!
   Процессия медленно двигалась по центральной аллее сада. По краям аллеи толпились зеваки. В толпе сновали уличные разносчики, продавцы газет и всевозможной снеди. Тут же шныряли карманники, для которых такое скопление народа представляет большой соблазн, и мальчишки, которым всегда и до всего есть дело.
   Вдруг из этой толпы вырвался пожилой кюре в старой выцветшей сутане, с круглой розовой лысиной, окруженной венчиком седых волос. Бросившись наперерез торжественной процессии, он поднял руки к небу и закричал высоким пронзительным голосом:
   – Остановитесь, слуги Сатаны! Одумайтесь! Ваши грехи и так переполнили чашу Господнего терпения, вы нарушили все Божьи заповеди, вы казнили невинных, разрушали храмы, расхищали церковные сокровища, оскверняли святыни, убивали божьих слуг, священников и монахов, но то, что вы собираетесь совершить сегодня, превосходит все прежнее в сотни, в тысячи раз! Не для вас ли всемогущий Господь сказал – не сотвори себе кумира? Вы же сотворили невиданного кумира и хотите воздать ему божеские почести!
   К священнику кинулись двое крепких полицейских из тех, что служили в Комитете общественной безопасности. Они схватили кюре под локти и поволокли его прочь.
   Священник, однако, не унимался, он кричал, срывая слабый голос:
   – Имя вашего кумира – Сатана! Сатане воздаете вы сегодня почести, Сатане служит ваш главарь!
   Ярость придала старому кюре нечеловеческие силы, он вырвался из цепкой хватки конвоиров, кинулся к Робеспьеру, размахивая руками и исступленно крича:
   – Бешеная гиена! Ты можешь убить меня, но ты не убьешь правду! Ты – слуга Сатаны! Его печать на твоем челе! Ты будешь гореть в аду! И ты, и все твои приспешники!
   Робеспьер стоял в растерянности, глядя на приближавшегося священника, заслоняясь от него снопом колосьев. В последний момент из рядов депутатов выступил Анрио с заряженным пистолетом в руке. Он поднял оружие, прогремел выстрел – и священник рухнул на песок аллеи, обагрив его своей кровью.
   По толпе пронесся приглушенный испуганный ропот.
   – Скверная примета, – проговорил Жан-Поль Лесаж.
   – Не знал, мой друг, что вы так суеверны! – возразил бывший депутат от Лилля.
   Постепенно толпа затихла, ропот, вызванный неприятным инцидентом, смолк, и шествие приблизилось к трибуне, воздвигнутой под руководством знаменитого художника Давида. Трибуна была украшена изображениями все тех же пшеничных колосьев и Свободы – молодой женщины в красном фригийском колпаке с поднятым над головой пылающим факелом.
   Робеспьер поднялся на трибуну, обвел толпу пронзительным взглядом, откашлялся и заговорил:
   – Братья мои! Жители революционного Парижа! Граждане великой Франции! Может быть, вы спрашиваете себя сегодня: для чего нам нужен этот новый праздник? Что это за Верховное Существо, которому мы должны воздавать почести? Еще вчера нам говорили, что религия – опиум для народа, что вера в Бога унизительна для свободного человека, для настоящего революционера, – а сегодня нам говорят о каком-то Верховном Существе? Не есть ли это новое название для прежнего культа? Не есть ли это маска, под которой скрывается религия? Не есть ли это лазейка для контрреволюции?
   Оратор сделал эффектную паузу, оглядел притихшую толпу и продолжил:
   – Поклонение Верховному Существу – это вовсе не то, что вера в Бога. Вера в Бога делает человека рабом, рабом суеверий и предрассудков, рабом жадных священников и жирных епископов, вера же в Верховное Существо – это свободный выбор свободного человека, в ее основе – вера в разум и справедливость...
   Вдруг речь Робеспьера была прервана самым неожиданным и неприятным вмешательством. На свободную площадку перед трибуной выбежала пожилая женщина с растрепанными волосами, в разодранном платье и стоптанных башмаках. Участники церемонии узнали в ней городскую сумасшедшую, Катрин Тео.
   Катрин пыталась вскарабкаться на трибуну, но Анрио оттолкнул ее. Катрин упала на песок, тут же поднялась на четвереньки и снова поползла к трибуне, вытянув вперед морщинистые руки.
   – Пустите меня к нему! – голосила она. – Пустите меня к моему сыну! Пустите меня!
   Двое полицейских оттащили ее в сторону. Они вопросительно смотрели на Анрио, ожидая приказаний.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 [12] 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация