А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Табакерка Робеспьера" (страница 11)

   Обе женщины повернулись к ней с явным возмущением – как она посмела вмешаться? Но на Нинель эти взгляды не произвели особого впечатления, она давно уже высказала начальству свое кредо: «Будете хамить – уволюсь! Меня-то уборщицей везде возьмут, а вот вы наплачетесь, пока приличного человека на эту должность найдете!»
   Так что сейчас Нинель своим взглядом красноречиво высказалась в ответ: мол, уж ежели вынесли вы свой конфликт на люди, то объясните, в чем дело.
   – Юлия... Алексеевна хотела забрать табакерку, – ледяным голосом сказала бухгалтер.
   – Какую табакерку? – удивилась Нинель, а Вероника быстро опустила глаза.
   – Ту самую, которую сотрудники подарили моему мужу на день рождения, – таким же ледяным тоном пояснила Юлия. – Я бы хотела забрать подарок.
   «Нашла время о такой ерунде думать!» – Анна Валерьевна на миг «отпустила» лицо, и на нем явственно выразилось все, что она думает о жене шефа.
   Вероника была полностью с ней согласна. С какого перепугу эта фря вдруг вспомнила о табакерке? Шефу она сейчас явно нужна в больнице, как рыбе галоши! И не такая это ценная вещь, чтобы о ней беспокоиться, не золото с бриллиантами.
   – Мы не успели привести все в порядок, – заговорила Анна Валерьевна. – Табакерка лежала в сейфе...
   – Но теперь ее там нет! – перебила ее Юлия. – Вы хотите сказать, что деньги воры не украли, а взяли табакерку?! Не верю!
   – Вы не на нас ли думаете?! – возмутилась Нинель Васильевна. – Да кому она нужна!
   – Возможно, мы найдем ее, когда наведем окончательный порядок... – пробормотала бухгалтер. – Нинель Васильевна, вам она, случайно, не попадалась?
   – Если бы попалась, то давно бы уже у вас на столе лежала! – отчеканила уборщица. – У меня нет такой привычки – чужие подарки брать! И никогда не было!
   – Вероника, когда ты свои завалы разбирала...
   – Я ничего не находила. – Вероника сказала это твердым голосом и вновь опустила глаза.
   Что она наделала?! Теперь уж ее точно можно посчитать воровкой! Нужно было сразу же отдать табакерку, сказать, что она нашла ее, всю в земле, на помойке...
   «Ни за что!» – поняла Вероника. Она ни за что не отдаст ее этой стерве. Еще не хватало – принести вещицу в зубах, как собачью поноску! Пресмыкаться, как Светка, – мол, пожалуйста, возьмите, будьте любезны! А Юлия будет смотреть на нее с презрением и цедить слова через губу – мол, как это она к вам попала да почему вы сразу не отдали...
   Хотя нет, эта и разговаривать-то с Вероникой не станет, молча заберет табакерку и уйдет. А вот с Анной Валерьевной не миновать объяснений, Юлия-то ее выставила перед подчиненными в плохом свете. Шеф никогда себе такого тона с ней не позволял, они друзья старинные...
   Нет, ни за что Вероника не отдаст табакерку! Михаилу Юрьевичу бы отдала, а этой...
   – Так разберитесь наконец! – бросила Юлия. – И позвоните мне, как только ее найдете!
   И вышла, не прощаясь.
   Едва за ней захлопнулась дверь, как Вероника сорвалась с места и бросилась к выходу.
   – Ты куда? – пискнула Светка.
   – Живот прихватило! – рявкнула Вероника, сметя ее со своего пути, как наводнение щепку.
   Но побежала она не к туалету, а в другую сторону. В самом дальнем углу находилась неприметная дверца, на ней было написано: «Служебное помещение. Посторонним вход воспрещен». Это была комната охраны. Там должен был сидеть человек перед мониторами.
   Камер в бизнес-центре было много, на всех этажах и снаружи тоже. На втором этаже центра находились торговые залы, на третьем – ресторан и кафе, на четвертом – офисы.
   Вероника стукнула в дверь:
   – Откройте!
   – Чего тебе? – на пороге стоял Юрий Петрович.
   Плохо, она думала, что сегодня дежурит Генка. Тому все по фигу, он бы и глазом не моргнул, а этот старый валенок прицепится к ней с вопросами. Однако медлить нельзя.
   – Не ожидала меня увидеть? – догадался он. – Вот, заставили в день сегодня выйти, Генка заболел. А по-моему, он не заболел, а перепил! На свадьбе у друга гулял...
   Вероника, не слушая, проскочила мимо солидного охранника и уселась на его место перед мониторами. Ее интересовали камеры, расположенные снаружи. Так, вот Юлия спускается по ступенькам и сворачивает к стоянке машин.
   – Тебе чего надо-то? – спросил Юрий Петрович, усаживаясь рядом с ней. – За бабой этой понаблюдать? Так и скажи!
   Он переключил монитор на другую камеру.
   – Вон ее машина, красная «Ауди»...
   – Да знаю уже... – Веронике не понравилось, что он сидит слишком близко, но она тут же обо всем забыла, когда увидела, как ведет себя Юлия.
   Она подошла к своей машине со стороны места пассажира, наклонилась и сказала что-то с покаянным выражением лица. И тут же отпрянула – от тех слов, что ей высказали в ответ. Втянула голову в плечи, ссутулилась, улыбнулась жалко и забормотала что-то, пытаясь оправдаться.
   – Эк ее разбирает! – крякнул охранник. – А сюда шла – ну не баба, а королева! Богиня! Я высоких очень люблю!
   Вероника едва сдержалась, чтобы не прыснуть – Юрий Петрович был низеньким и пузатым, с обширной лысиной на круглой голове. А на затылке у него прорастал седоватый газончик. И лет охранник имел от роду уж не меньше шестидесяти.
   Юлия опустила голову и полезла в машину с видом побитой собаки. Вероника не видела ее собеседника, но готова была поклясться, что это тот самый тип, что подловил Юлию у больницы. Стало быть, они поговорили и поехали прямо сюда, в ателье. И это он велел ей забрать табакерку. Для того и встретился с женой шефа, поняла Вероника, а ей наврал, что соскучился. Она и поверила, дура!
   Но за каким чертом понадобилась ему табакерка?
   «Не отдам, – тут же решила Вероника и собралась уходить. – Отдам только шефу, потом... не скоро...»
   – Ох и видная ты девка! – Охранник Юрий Петрович смотрел на нее снизу вверх из положения сидя, и на лице его было выражение неприкрытого удовольствия. – У вас, высоких, самое главное – ноги. Тебе бы на Кубе работать, на сигарной фабрике!
   – Это еще зачем? – удивилась Вероника.
   Петрович был дядька забавный и не вредный, дружил с их уборщицей, опять же собачка у него симпатичная – шустрый такой, веселый фокстерьерчик.
   – А затем, – строго сказал охранник, – что сигары дорогие исключительно вручную скатывают! Вот так... – И он провел рукой снизу вверх по ее бедру.
   – Но-но! – Вероника попробовала отскочить, но в тесной комнатенке было некуда.
   – И вот, чем длиннее эта часть ноги, тем лучше сигара получается! – сообщил Юрий Петрович. – Так что ты береги ноги-то... Это уж от природы тебе дано, такого ни за какие деньги не купишь...
   – Ну я пойду, – улыбнулась Вероника, – спасибо.
   Ее сумка стояла за стойкой, у всех на виду. И там надрывался мобильник. Вероника схватила его, заодно проверив, на месте ли табакерка. Если она такая... нужная и важная, не следует оставлять сумку без присмотра. Народ разный попадается!
   – Алло, алло, Вероника? Это Антон...
   – Здравствуйте... – она отвернулась от Светкиного внимательного взгляда, – я рада... вы...
   – Я хотел спросить, – перебил он ее как-то неуверенно, – вы заходили сегодня в больницу?
   – Ну да... – Она слегка опешила, потому что в голосе его были настороженные нотки. И никакой благодарности за возвращенную табакерку.
   – И вы были в моей палате?
   Теперь ей уже не понравился его тон.
   – Да, конечно! Но вас не застала, ваш сосед сказал, что вы на процедуре, и я...
   – Все сходится! – снова перебил он.
   – Да что такое, что сходится? – теперь она открыто возмутилась. Похоже, он нисколько не обрадовался табакерке.
   – Понимаете, мой сосед в тяжелом состоянии, – вздохнул Антон, – ему внезапно стало плохо...
   – Ну надо же... – растерялась она, – жаль...
   – Я пришел, а он... в общем, если бы я задержался и не позвал на помощь, он бы уже умер...
   Вероника оттаяла – ну, расстроен человек, может быть, даже в тумбочке не смотрел и табакерку не видел.
   – Ничего, раз вы вовремя успели, он обязательно поправится! – ободряюще сказала она.
   – Я почему звоню, – он снова ее не слушал и говорил о своем, – сосед впал в странное состояние. Сначала он находился чуть ли не в коме, а когда его стали из нее выводить, у него начался бред. Он все время повторяет, что приходила высокая девушка...
   – Ну да, я же сказала, что заходила! – перебила Вероника. – И с соседом вашим разговаривала, он...
   – А что вы делали в палате?
   – То есть как это – что? – оторопела Вероника. – Это вы меня спрашиваете?!
   – А кого я должен спрашивать, если человек твердит про вас, а сам едва концы не отдал! – закричал Антон.
   – То есть вы думаете, что это я вколола вашему соседу какое-то лекарство? – зловеще проговорила Вероника.
   – Нет, я, конечно, так не думаю... – тут же пошел он на попятную, – но просто...
   – Вам, господин Медников, нужно голову серьезно лечить! – отчеканила Вероника. – У вас и правда после того удара какие-то явления непонятные наблюдаются. Я хоть и не врач, а вижу. Вам выписываться из больницы еще рано.
   – Но, Вероника, простите, если я что не так сказал... но зачем вы приходили?
   – Пошел к черту!
   Вероника отбросила трубку, как будто это была грязная тряпка или того хуже – дохлая крыса. Она просто кипела от злости. Что он себе позволяет?! Как он посмел так с ней разговаривать! Нет, наверное, все же удар по голове оказался тогда достаточно сильным, потому что последствия, несомненно, налицо. И очень серьезные. Проще говоря, этот тип – больной на всю голову!
   Она не заметила, что сказала последнее вслух.
   – Все они одинаковые, – заметила Светка Соколова, которая, разумеется, все слышала, – не расстраивайся, этот бросил – другого найдешь...
   Вероника подняла голову и посмотрела на нее в упор.
   – А что я такого сказала? – Светка попятилась и налетела на Анну Валерьевну.
   Та и так была на взводе после визита Юлии, так что Светка попала под горячую руку. Бухгалтер молча втолкнула Светку в кабинет и захлопнула дверь. Светка вышла оттуда через десять минут вся красная и скрылась в лаборатории, мимоходом сообщив фотографу Виталику, что мымра (Анна Валерьевна, которая взяла, по мнению Светки, во время болезни шефа слишком большую власть) грозила Светке увольнением, если она не перестанет болтаться без дела.
   – А ты попробуй поработать, вдруг тебе понравится, – посоветовал ей Виталик, но отклика в Светкиной душе на свое предложение почему-то не нашел.
   Вероника только плечами пожала – ей было все равно.
   После работы Вероника решила пройтись, чтобы привести в порядок мысли и чувства. Обычно она торопилась домой, заходя по пути в магазины, потому что мама давала ей по телефону задания – купить хлеба или сметаны или зайти в химчистку.
   Они жили вдвоем с мамой уже давно, отца Вероника помнила плохо. А потом был у мамы муж Максим. Считать его отчимом у Вероники мысли не возникало – муж был моложе мамы на шесть лет, а Вероники старше всего на пятнадцать. Она так и звала его – по имени. А потом, когда она неожиданно выросла в двадцать лет, мама с Максимом развелись. Веронике тогда было не до чужих переживаний, она усиленно боролась со своими гормонами, а потом они тему их развода с мамой не обсуждали.
   Скорее всего при наличии у жены такой взрослой дочери шесть лет разницы в возрасте показались Максиму непреодолимыми. Или мама была слишком обеспокоена здоровьем Вероники и несколько ослабила семейные вожжи, во всяком случае, Максим завел молодую любовницу. А та забеременела и явилась к ним домой скандалить. Мама тогда повела себя решительно: просто выставила Максима за дверь с вещами. Квартиру делить не требовалось, общих детей они не нажили, разошлись мирно, мама если и переживала, то не показывала вида.
   Лет через пять Максим вновь появился на горизонте, Вероника опять замечала его у них дома. Маме он говорил, что жалеет о том, что ушел, что в той семье ему плохо. Мама слушала внимательно, утешала, но принять его назад категорически отказалась – квартира у них небольшая, да и у него там девочка растет, ребенка со счетов не сбросишь.
   В конце концов все как-то образовалась. Максим бывал у них изредка, иногда ночевал, когда дома не было Вероники, иногда они с мамой ездили куда-нибудь на выходные. Как уж он там разобрался со своей семьей, Веронику не интересовало.
   Сейчас мама с подругами уехала на две недели в санаторий – отдохнуть, оздоровиться. Вероника была довольна своей свободой – никуда не нужно спешить, ни перед кем не нужно отчитываться, можно спокойно пройтись и подумать над своим поведением.
   Что же с ней происходит? Почему она не отдала Юлии табакерку? Таким незатейливым способом отомстила ей за то, что видела жену шефа возле больницы с посторонним мужиком? Или все еще проще – ей самой не хочется расставаться с табакеркой, не хочется никому ее отдавать? Но ведь придется!
   «А зачем? – тут же зазвучал в ее душе какой-то противный голос. – Никто не узнает, что она у тебя, ну пропала и пропала. Украли, выбросили по ошибке. Шефу она не нужна, а нужна зачем-то Юлии, точнее, этому ее отвратительному хахалю. Ну, тот обойдется!»
   Внезапно Вероника осознала, что свернула с привычной дороги, забрела в незнакомый переулок. Прямо перед ней оказалась железная дверь в грязно-розовой стене, на этой двери висела табличка: «Ремонт часов и ювелирных изделий».
   Вот это удачно! В антикварном магазине ей не удалось узнать, как почистить табакерку, а тут ей наверняка помогут.
   Вероника толкнула дверь. Перед ней оказалась крутая лестница, ведущая вниз, в полуподвал, и она, долго не раздумывая, спустилась по ней.
   Она оказалась в небольшой темноватой комнате, заставленной старой разрозненной мебелью и какими-то бесполезными предметами. Больше всего здесь было часов – и больших напольных, и каминных, и настенных, с гирями и без. Большинство часов не ходили, некоторые шли, но показывали самое разное время.
   Кроме часов, были здесь разнообразные музыкальные инструменты – струнные, скорее всего это были лютни и мандолины, и клавишные, названий которых Вероника не знала, однако в голову ей почему-то пришло забытое слово «клавикорды».
   Еще она увидела несколько больших птичьих клеток. Большинство были пусты, но в одной, грустно нахохлившись, сидел крупный зеленый попугай.
   Было в комнате и окно – точнее, половинка окна, расположенная под самым потолком. В этом окне время от времени мелькали ноги прохожих. Свет в это окно почти не проникал, поэтому в комнате горели несколько настольных ламп и бра – тоже старых, потертых и облупленных. Даже свет, который они давали, казался тусклым и неживым.
   Только оглядев всю странную обстановку мастерской, Вероника заметила ее хозяина. Это был маленький сутулый человечек, чем-то похожий на своего попугая, такой же печальный и нахохленный.
   Впрочем, у попугая было яркое оперение, а его хозяин был какой-то бесцветный и потускневший. Редкие волосики неопределенного цвета, светлые глаза за круглыми стеклами очков, вылинявший пиджачок какого-то детского покроя. Был он довольно-таки пожилой, даже старый. Хотя, скорее, он был просто лишен возраста, высох и законсервировался в мертвой атмосфере своего жилища, как засыхает листок дерева между страницами старой книги.
   Когда Вероника вошла, хозяин мастерской, склонившись над старинным письменным столом, возился с механизмом карманных часов. Он поднял глаза на девушку, взглянул на нее поверх круглых очков и спросил голосом, таким же бесцветным и старомодным, как он сам:
   – Чем могу служить?
   – Да вот, я хотела почистить табакерку, да боюсь испортить покрытие. Увидела вашу мастерскую и зашла...
   – Табакерку? – с интересом переспросил мастер. – Давненько мне не приходилось видеть табакерок... Как говорится, исчезающая натура. Исчезает не только сам предмет, вместе с ним исчезает слово. Давно пора заносить некоторые слова в Красную книгу, как вымирающих животных, – шифоньер, ридикюль, табакерка...
   – Пр-ресс-папье! – неожиданно выкрикнул из клетки печальный попугай.
   – Да, и пресс-папье... – согласился ювелир. – Арчибальд – так зовут моего попугая – еще помнит эти вымирающие слова. А в некоторых местах за такое слово могут и морду, извините за выражение, набить. Ну, покажите-ка вашу табакерку!
   Вероника достала табакерку из сумочки, развернула, поставила ее на стол перед ювелиром. При этом она вновь ощутила какое-то странное чувство – ей мучительно не хотелось даже ненадолго расставаться с этой вещью, не хотелось даже показывать ее кому-то. Ей была неприятна даже сама мысль, что кто-то будет прикасаться к табакерке, к ее табакерке, как будто она ее ревновала.
   «Какая чушь, – подумала Вероника, с трудом заставив себя убрать руку. – Во-первых, этот ювелир ничего плохого не сделает, он отдаст мне табакерку, во-вторых, табакерка вообще не моя, рано или поздно мне придется с ней расстаться, и чем раньше, тем лучше...»
   «Это мы еще посмотрим...» – вновь прозвучал в голове ехидный голос.
   Ювелир, к счастью, не заметил ее странного состояния. Он спокойно взял табакерку, повертел ее в руках и с уважением проговорил:
   – Славная вещица, и очень хорошо сохранилась. Отчистить ее очень просто, если хотите, я сделаю это прямо сейчас, при вас.
   – Правда? Это было бы здорово!
   Мастер достал ватные тампоны, пузырек с прозрачной, едко пахнущей жидкостью и принялся стирать с табакерки темный налет.
   Вероника старалась не смотреть на его руки. Вместо этого она продолжила изучать обстановку мастерской. На этот раз она разглядывала то, что стояло и лежало на столе.
   Здесь были старинные хрустальные флаконы, резные коробочки для карт, деревянные и керамические безделушки. Но самым заметным из этих предметов был бронзовый бюст курносого мужчины в пышном парике, с подпирающим подбородок высоким воротником. Бюст стоял на мраморной подставке, инкрустированной узором из бронзовых звезд. Звезды были пятиконечные, но перевернутые – острием книзу.
   – Это – пентакль Агриппы, иначе пентагерон, или пентальфа, – проговорил ювелир, не поднимая глаз и не прерывая своего занятия.
   – Что? – испуганно переспросила Вероника.
   – Узор, который вы рассматриваете, составлен из пятиконечников. Сейчас их чаще называют пентаграммами, но греки предпочитали слово «пентальфа», или пентакль. Это очень древний символ, первое изображение пентакля найдено в развалинах древнего города Урука, первой столицы государства шумеров.
   – А кто этот человек? – поинтересовалась Вероника.
   – Какой? – На этот раз ювелир взглянул на нее.
   – Ну, тот, чей бюст украшен этими... пентаклями!
   – Как, вы не знаете? – ювелир был заметно удивлен.
   – Ну да, не знаю! – с непонятным раздражением ответила Вероника.
   Она сама не понимала, отчего так разозлилась на это вполне невинное замечание. Но почти сразу поняла, что злится на ювелира из-за того, что тот держит в руках табакерку, ее табакерку.
   Тьфу, глупость какая! Нужно лучше владеть собой.
   – Ну да, не знаю, – повторила она мягче.
   – Удивительно! – проговорил ювелир как бы самому себе. – Впрочем, чему я удивляюсь... такое время... Это Максимилиан Робеспьер, один из вождей Великой французской революции. В нашем городе его именем названа набережная. Этот бюст мне принес один из клиентов, нужно было отчистить его от патины и отреставрировать основание...
   – Робеспьер-р! – неожиданно выкрикнул попугай. – Р-революция! Р-равенство! Бр-ратство!
   – Максимилиан Робеспьер? – переспросила Вероника. – М. R...
   – Вот вы о чем подумали? – ювелир взглянул на буквы, украшающие крышку табакерки. – Ну, не знаю... маловероятно, что эта табакерка принадлежала самому Робеспьеру, хотя чем черт не шутит! Кстати, обратите внимание – одна из этих букв поворачивается.
   – Как поворачивается? – удивленно переспросила Вероника.
   – А вот так, – ювелир пинцетом захватил латинскую букву «M» на крышке, повернул ее по часовой стрелке. Раздался негромкий щелчок, и буква повернулась, превратившись в «W».
   – Так что это еще вопрос, как правильно читать эти инициалы – «MR» или «WR». Во втором случае Робеспьер явно ни при чем. Кстати, ваша табакерка готова!
   Вероника едва удержалась, чтобы не вырвать вещицу из рук ювелира.
   Отчистил он ее замечательно – табакерка выглядела теперь даже лучше, чем в антикварном магазине. Она приобрела благородный мягкий блеск старинного серебра, подчеркнутый чернеными деталями рельефа.
   – Большое вам спасибо... – начала Вероника, но тут на столе у ювелира зазвонил телефон – тоже старый, из черного эбонита.
   Мастер поднес трубку к уху.
   – А, это вы! – проговорил он приветливо. – Да, ваш Робеспьер уже готов... да, готов... К сожалению, полностью восстановить орнамент не удалось, один пентакль утрачен. А остальное в порядке. Можете его забрать. Сегодня? Очень хорошо!
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация