А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "For сайт «Россия»" (страница 2)

   «Да… когда человек оказывается один на один с экологической катастрофой, то, несмотря на все свои нанопогремушки, чувствует себя очень уязвимым и беззащитным», – подумал про себя бизнесмен.
   Перед ним на маленьком столике темного дерева стояла шахматная доска. Она походила на открытую, но не написанную книгу, текст в которую можно написать любой: все зависит от того, как поведешь игру. Она еще готовилась – фигуры стояли неподвижно на старте. Почаев чаще играл белыми, и сейчас он не изменил своей привычке. По другую сторону стола сидел старый знакомый, седой старик с волосами до плеч и живыми, словно два подвижных темных жука, глазами. На нем был коричневый вельветовый костюм, старомодный, но очень добротный и не ветхий. Старик был другом покойного отца. Он иногда заходил к Сергею, всегда в шутку называя его своим "двоюродным сыном". И Почаев очень ценил внимание старика: как-то спокойнее на душе, когда у тебя есть такой тыл, как общение со старшим поколением. Тем более, Савва Петрович еще до рождения Сережи закрепил за собой титул друга семьи Почаевых. Старик ценил хороший коньяк и сильно пахнущие (особенно для неподготовленных) сигары. В чем-то Савва Петрович, безусловно, был франт. Но среди его привычек имелась одна неискоренимая, ни условиями жизни, ни временем года, ни местом жительства: русская баня по-черному и посиделки под водочку-селедочку. Гость взял в руку бокал, а точнее коньячную рюмку, так, что ножка оказалась между сухими пальцами. Он недолго грел янтарный напиток, а затем принялся смаковать, отпивая очень маленькими глотками. Они начали игру. Первым ход сделал Сергей с одобрительного кивка Саввы Петровича.

   Тишину раздумий над следующим ходом разрезал звонок в дверь. Хозяин поднял удивленные глаза, пожал плечами и встал с кресла.
   – Я никого не жду.
   – Пойди, посмотри кто там.
   Звонивший был настойчив.
   – Иду, иду! – громко крикнул Сергей и направился в прихожую.

   Когда Почаев вернулся в комнату, он сообщил, что приходил почтальон. Тот ошибся адресом и хотел вручить телеграмму.
   – Вернее сказать, не ошибся, а…
   Старик вопросительно посмотрел на него.
   – Ошибся отправитель, неверно указал номер квартиры.
   Вид у Сергея был растерянный.

   Савва Петрович как-то двусмысленно хмыкнул и снова включил телевизор. В очередном выпуске новостей сообщали о разлитой нефти. Почаев, усевшись в свое кресло, уже продумывал следующий ход ведомых им белых фигур. Он всмотрелся в поле, разделенное на квадраты. Их границы вдруг стали резче, а контраст цветов сильнее. Взгляд упал на шахматную гвардию Саввы Петровича. Черные фигуры казались меньше в размере и словно таяли прямо на глазах, расплываясь в разные стороны, перетекали в черные клетки на доске. А диктор все говорила и говорила безукоризненным голосом что-то о цифрах ущерба, о том, какие меры будут приняты. Когда фигуры слились в одно большое черное месиво, Сергей тряхнул головой и оторвал взгляд от шахматной доски.

   – Прямо "черная метка" какая-то… – сказал он, увидев очередные кадры трагедии, где нефть расползлась огромной темной кляксой по бирюзовой, некогда прозрачной воде. Желая убедиться, что с фигурами Саввы Петровича все в порядке и ему лишь показалось, Почаев перевел взгляд на доску: расстановка сил осталась прежней.

   Зазвонил телефон. Старик флегматично повернул голову и, тряхнув седыми кудрями, кивнул "двоюродному сыну" в сторону аппарата.
   – Просто напасть! Не дадут спокойно партию сыграть! – Почаев был возбужден и размахивал руками. А говорил Сергей всегда громко.
   – Сергей, здравствуй! Как поживаешь? – раздались один за другим вопросы в телефонной трубке.
   – Славка! Рад тебя слышать, ты в Москве?
   – Нет, нет. Я дома. Просто решил позвонить, узнать как дела. Не отразилась ли на твоей работе авария в Мексиканском заливе?
   – Нет, знаешь, меня эта авария напрямую не коснулась. Я когда новости смотрел с репортажем на эту тему, на кадры, с разлившейся огромным пятном нефтью на воде, у меня такая ассоциация появилась – "черная метка".
   – Как в "Острове сокровищ"…
   – Да.
   – Оказывается, не я один все время играю в ассоциации.
   – Что ты имеешь в виду?
   – Заметь, не я предложил аналогию и даже не заводил речь о совпадениях, тем более мистических.
   – Хм, а ты прав. Подловил. Оказывается и мне свойственны такие игры разума.
   – Кстати, хороший фильм.
   – Славка, ты о чем?
   – Говорю, «Игры разума» – интересный фильм.
   – Понятно, но я не видел, так просто ляпнул.
   – Ничего так просто не бывает.
   – Что, не хочешь уступать свою пальму первенства в построении мистических параллелей в нашей обыденной жизни? – провоцировал Почаев.
   – Конечно! Новичкам в любом деле везет, но, дорогой друг, как говорится, истина все-таки дороже. Не обессудь!
   – Ладно, я и не претендовал. Тем более что кроме детского сравнения мне и предложить нечего.
   – Это как сказать. Можешь верить в ноосферу, можешь игнорировать. Но твой разум не случайно выхватил именно такой образ, – увлеченно продолжил историк. – Мы пешки своего же бессознательного. Но если научимся или почувствуем – как кому повезет – правильно использовать его, доверять предчувствию, имеем реальный шанс стать ферзями.
   – Скажешь тоже!
   – Ну, смотри. В эту дату в Америке уже был скандал, пусть опосредованно, но связанный с нефтью, а?
   – Нет, не знаю. Пожалуйста, не очень-то терзай меня историческими фактами и датами. Это ты знаток тонкостей давно минувших дней. – Почаев обернулся к старику и поймал его заинтересованный взгляд. Ему явно было любопытно стать невольным свидетелем чужого телефонного разговора.
   – Так вот, ровно девяносто шесть лет назад, 20-го апреля 1914 года в штате Колорадо произошла "Бойня под Лудлоу".
   – Причем здесь "бойня"?
   – Дни, может быть, и минувшие, – историк продолжал настаивать на своем, – но без прошлого нет будущего, а встречаются они, естественно, в настоящем. Сергей, ты все время бежишь впереди паровоза. Сейчас поясню.
   Видимо, Савва Петрович услышал замечание Славки относительно характера Почаева, оттого и улыбнулся мягко и снисходительно, по-отечески.
   – Дело в том, – продолжил историк, – что бойцы Национальной Гвардии весьма жестоко подавили восстание рабочих и их семей. Те взбунтовались против плохих условий труда в компании Ротшильдов "Standart Oil". Погибло много людей, среди них женщины и дети. И, что примечательно, никто не ответил за гибель невинных людей. Вот так, мой друг, – печально констатировал Всеслав. – Поэтому, вполне вероятно, что в твоей ассоциации с "черной меткой" и есть особый смысл.
   Почаев в ответ лишь усмехнулся. Что сказать при таком повороте разговора он не знал. Здесь Савва Петрович напомнил о себе.
   – Молодые люди, коль скоро я стал невольным слушателем вашей беседы, не считаю зазорным вмешаться.
   – Славка, у меня в гостях один почтенный господин, очень умный мужик, думаю, нам будет интересно "сообразить на троих".
   И Почаев включил громкую связь. Теперь они могли беспрепятственно общаться втроем.
   – Всеслав, слышал, вы, историк, – неторопливо начал старик.
   – Да, да.
   – Меня зовут Савва Петрович. Я не профессионал в вашей области, но интересуюсь историей Второй мировой. Вы, безусловно, помните, что сегодня День рождения тирана Гитлера?
   – Естественно, помню! – бодро отозвался историк из города Чудово. В свое время Славка просто разрывался между разными специализациями: археологией и историей. Остановился на том, что одна станет хобби, а другая – официальной профессией.
   – И весьма примечательный факт: дата смерти американского кинорежиссера Дона Сигела, который дебютировал с фильмом "Гитлер жив". Вот такая интересная цепочка получается. Впрочем, интересная и важная ли она, решать вам, молодым. Как известно, "молодым везде у нас дорога".
   – Савва Петрович, я абсолютно вас поддерживаю. Могу смело сказать, что такой любитель как вы, иной раз и профессионалу даст сто очков вперед!
   Старик добродушно улыбнулся и вышел из комнаты. Стоит отметить, что координация движений у господина почтенного возраста была отменной.
   – Савва Петрович вышел. Наверное, уже сказал, что хотел. Ладно, как ты сам? Скажи пару слов, – перевел разговор Сергей.
   – Нормально. Ты когда в гости? Знаешь ведь, как у нас хорошо! Давай на майские праздники к нам, на Ладогу.
   – Возможно. Но вероятнее всего буду позже, Славка.
   – Отлично. Продумаю тебе развлекательную программу, – отозвался приглашающий. Его голос звучал бодро, говорил он быстро, но всегда правильно. Всеслав – искатель древностей и знаток поворотов истории по образованию – любил и уважал не только историю и археологию, но и язык.
   – Нееет! Не надо увеселительных мероприятий. Я к тебе как раз отдохнуть собираюсь, в тишине побыть.
   – Сережа, у тебя что-то случилось?
   – Нет, просто на душе х…, не подумай, что хорошо. Извини, я знаю, что ты не любишь, когда выражаются.
   – Ничего, иногда другими словами и не скажешь. Что ж, всегда тебя жду, и десятки соток тишины на моей заброшенной лесной даче тебе обеспечены.
   – Отлично, это будет очень кстати, дам тебе знать, Слава, когда соберусь к тебе.
   Их свела судьба. Всеслав был обязан Сергею спасением жизни своей жены и дочери. Ничего особенного: просто тот оказался в нужном месте в нужный час. Засмотревшись на экспонаты, созданные самой природой за непостижимое количество времени, вместе с маленькой дочкой на руках, женщина не заметила огромных размеров сосульку, оторвавшуюся от древних отложений в пещере Златоуста. Защитных касок на них не было… Почаев быстро сообразил, что женщина не успеет отойти в сторону. Тогда он подбежал и всем своим мощным корпусом оттолкнул их от опасности. Герою задело ногу. Он полежал в местной больнице с переломом. Девчушка пяти лет часто навещала его с фруктами. Сам Всеслав, напуганный нелепой случайностью, которая чуть не стоила жизни его семье, примчался к ним. Он хотел чем-то отблагодарить. Но все было пустое, Почаев пожал плечами.
   – "Самая большая ценность – общение". Так сказал Экзюпери, и я с ним согласен. Может, подружимся…
   Скрепила приятельские отношения шахматная партия в больничной палате. Играли оба отлично. В итоге получилась достойная ничья. Сергей с детства учился игре в шахматы. Начав, примерно, с возраста кареглазой спасенной девочки, маленький Сережа сопротивлялся воле отца как мог. Но все было тщетно. Отец (инженер-конструктор) всегда повторял: "Я тебе все шалости прощаю. Не заставляю сидеть над уроками, но мое единственное не пожелание, а строгий указ – заниматься шахматами. Поверь, сынок, тебе это в жизни очень пригодится". Тогда непоседливый сорванец думал, что пока наступит эта "жизнь", он с тоски позеленеет и пропустит все голы и даже на пенальти не успеет. Но вскоре – уже к девятому классу – Сережа изменил свое мнение. Он освоил игру и владел многими техниками ведения шахматного боя. А какой мальчишка откажется от побед?! Когда Почаев стал совсем взрослым, он еще больше мысленно благодарил отца за проявленную настойчивость. Он считал, что шахматы остались не просто его хобби, а сделали гораздо больше – сформировали стиль мышления, развили стратегические способности. А для людей, все время стремящихся вперед, это просто необходимо.
* * *
   Каждый бежит от самого себя по-разному. Но хотя бы раз в жизни такой старт переживает любой из нас. А какой будет дистанция и скорость, зависит от самого бегуна: либо спринтерский забег, либо так, трусцой. Что касается Сергея Почаева, то он, безусловно, относится к первой категории. Играя в жизни по-крупному, а значит, имея и большие проигрыши, он оказался в августе 2008-го в сложной ситуации. Не туда вложив деньги, крупный купец много потерял. Гонимый разочарованием, он устремился на Ладогу – порыбачить, и от себя на время сбежать. Всеслав, светло-русый, худой и высокий паренек исправно выполнил свои обязанности: все, что обещал, было: и клев, и одиночество. В то время для Почаева это было особенно важно – остаться по-настоящему одному. Он понимал, что вскоре предстоит принять цепь ответственных решений. А чтобы эта цепь не стала для него кредитными кандалами, придется очень активно думать. Поэтому светлая голова и умиротворенные эмоции необходимы. Именно за этим он и приехал на Ладогу. Бог с ней, с рыбой! Он и не брал улов – открывал сети и выпускал рыбу на волю. А воля здесь переживалась совершенно по-особенному: и в смысле "свобода" и в смысле "желание, волеизъявление". Здесь, на одном из маленьких островков северной части величавой Ладоги, воля становилась цельной. То ли воздух здесь какой-то хмельной, то ли просто дух созрел, но именно там и тогда Почаев ощутил новую волну в своей жизни, словно он что-то начинает с чистого листа. И не просто ощутил, а поверил. Ведь ВЕРА и ВОЛЯ в чем-то очень схожи.
   Вернувшись в Москву обновленным человеком, Сергей стал по-новому смотреть на стратегию своего бизнеса. Стал предпринимать непонятные, и в чем-то до абсурда простые решения. И вскоре перемены принесли хорошие плоды. Почаев сумел модернизировать львиную долю технического оснащения бюджетным и эффективным способом – молодым везде у нас дорога! Дав "зеленый свет" выпускникам и старшекурсникам, создав прямо на предприятии собственный Учебный центр, который готовил специалистов забытых рабочих профессий для работы завода, бизнесмен выиграл как в уровне развития своего дела, так и в затратах на него. Его пугали "утечкой мозгов" и прочим, но Сергей был слишком упрям, чтобы менять свое мнение. Когда ему твердили: "Почаев, ты сошел с ума! Нельзя так рисковать!", обвиняемый в безумии лишь пожимал плечами и отвечал, что большая часть России – это "Силиконовая долина", и уже без пяти минут то время, когда наука с бизнесом станут хорошими партнерами.
   Завершался май две тысячи десятого года. Почаев снова решил провести недельку-другую на Ладоге, раствориться в природе и отдаться не щемящему, а легкому, мирному чувству одиночества. Это пустяковое желание за последний месяц переросло у него в мечту. И сейчас он непременно ее исполнит. Бросив дома рабочий телефон, обменяв папки и портфели с документами на спортивный костюм, сменное белье, палатку, удобную обувь и прочее туристическое снаряжение, Почаев, надвинув красную бейсболку на густые темные брови, вышел из квартиры. Во второй раз дорога казалась значительно меньше. Легко и быстро добравшись до приблизительного места своего добровольного отшельничества, Сергей набрал номер старого знакомого – Всеслава. Они договорились, что знающий краевед посоветует и покажет хорошие места для лагеря одиночки.
* * *
   Ладога встретила прохладно: дескать, здесь каждый сам по себе. Путник вскинул на плечо увесистый рюкзак. Сейчас он передаст ключи от машины своему провожатому, он, как договорились, оставит авто во дворе своего дома. Почаев оглянулся по сторонам – его плотным бархатным кольцом окружала молодая зелень.
   "Эх, а дальше – вольному воля!"
   Путник сделал глубокий вдох и, словно что-то предвкушая, на некоторое время задержал дыхание. Затем выдохнул быстро и шумно, как бывает, когда на что-то решишься, и природное чутье в этот миг говорит: "Все, назад дороги уже нет".
   Послышался шум приближающихся шагов. Вскоре за ворота вышел молодой человек в светлой футболке и такого же тона льняных штанах. Поймав взгляд путника, Всеслав пространственно заметил:
   – Ладога для каждого своя.
   – Логично, как говорится, на вкус и цвет товарища нет. Здорово, Славка!
   – Здорово, Серега!
   – Странные у вас тут места. Вроде бы просто тишина, природа, а как может менять, влиять на человека! Впрочем, от последней поездки у меня остались только хорошие впечатления.
   – И это, Сергей, несмотря на сломавшийся на полпути двигатель лодки?
   – Несмотря и вопреки, бодро подтвердил Почаев и надвинул на глаза красно-белый козырек бейсболки. – Отдыхается здесь чудесно! И спасибо тебе, Славка, что находишь для меня особо дикие и трудно досягаемые места. Я чувствую себя первопроходцем, что ли…
   Всеслав прищурил свои светлые глаза, отчего выражение лица стало не столько хитрым, сколько лукавым, и молча, выразительно посмотрел на Сергея. Словно соизмерял фигуру стоящего перед ним мужчины со своими представлениями о нем. Затем удовлетворенно хмыкнул.
   – Эй, Робинзоны! Идите чаю попейте, что ли, – растерянно предложила Людмила.
   Жена Всеслава гостеприимна, без угощения и, тем более, такого дорогого гостя, как Почаев, не отпустит. Она стояла на крыльце и жестом предлагала пройти в деревянную беседку, где был накрыт стол со сладостями и чаем, а также (видимо, на всякий случай) напитком покрепче и закуской к нему.
   Наскоро перекусив, мужчины засобирались: уже вторая половина дня, а еще доехать и расположиться бы засветло. Тем более, что Славка будет перевозчиком, то есть доставит путника на место назначения, а самому еще обратно возвращаться. Забрав из машины компактно сложенную палатку, Почаев по привычке нажал кнопку сигнализации, но сейчас она не сработала. Он махнул рукой и отдал ключи другу. Хозяйка пожелала удачной дороги и закрыла за ними деревянные с резьбой ворота.
   – Сигнализация сломалась?
   – Не знаю. Недавно останавливался у магазина, и все было в порядке, – пожал плечами в ответ Сергей. – Впрочем, я уже привык, что со мной техника иногда шалит. Бывает, выходит из строя без причины, а потом так же внезапно снова начинает работать.
   – Да?.. Я тебя прекрасно понимаю, у меня тоже такие приключения бывают, – поддержал его Всеслав.
   – Ну, будем надеяться, что "минус на минус даст плюс", и мы все-таки благополучно доберемся до пункта назначения.
   – Надежда – великая вещь, – с прежним лукавством отметил историк.
   Дойдя до берега, они закинули вещи в лодку и расположились. Всеслав хозяйской рукой быстро завел мотор. Легкое судно взревело, встав на дыбы, усмирилось, вернувшись к воде, и резво сорвалось с места. Впереди плясали белые облака. Они походили на пушистые лоскуты ваты, разбросанной по васильково-голубому полотну. Берег остался позади. Когда вековая береза, провожавшая их у кромки воды своими гибкими, плакучими ветвями, показалась призрачным пятном вдали, раздался глухой рык мотора. Он еще пару раз чихнул, пыхнул, и… заглох.
   – Снова! – взревел Славка. – Это же надо! Я умышленно взял у знакомого другую лодку. И точно знаю, что это судно в поломках не замечено. С лодкой никогда ничего не приключалось, – по-детски обиженно вздохнул провожатый.
   Он перебирал худыми и жилистыми руками детали, постукивал по винтам, словно хотел уговорить лодку вести себя прилично и выполнить возложенные на нее обязательства по транспортировке пассажиров, но все было тщетно.
   – Да… Прошлое исправить гораздо сложнее, чем будущее.
   – Сережа, что ты имеешь в виду?
   – Прошлое уже было, и оно сильнее. А чтобы его изменить, то бишь, для начала хорошо осмыслить и сделать выводы, требуется ой как много душевных сил.
   Сейчас они оба смотрели на водную гладь. Теплый ветер нападал на нее, подзадоривал и поднимал небольшие, высотой с ширину ладони, волнистые бугорки. Потом Ладога затихла. И молчала. Долго. Мужчины переглянулись. Почаеву захотелось пояснить свои слова.
   – Я стал по-другому смотреть на время, чувствовать его. Раньше я бежал, торопился, перепрыгивал через препятствия и снова бежал, вперед, вперед, вперед. А теперь я вдруг остановился и задумался об играх своего разума. Не буду судить о других, отвечу за себя. Куда я, собственно, все время так тороплюсь? Знаешь, и я не нашел ответа, внятного и достоверного предположения. Мне запомнились твои слова о настоящем и, не поверишь, я стал эффективнее использовать время, то, которое сейчас. В котором я действую и живу, а не то, которое осталось позади или ждет впереди. Прости за этот каламбур с претензией на философию.
   – Может, поближе лагерь разобьешь?..
   – Ха, предлагаешь вплавь? – ехидно заметил Почаев, оглядывая водные просторы.
   – Нееет, конечно. Быть может, тебе и не стоит оставаться там, где собирался.
   Всеслав снова попробовал завести мотор. На этот раз маленькое, но гордое судно сине-белого цвета снова взревело и носом подалось вперед. Почаев посмотрел на своего проводника растерянно и вопросительно.
   – Ну, давай.
   – Я отвезу тебя в хорошее место, но ближе, чем мы с тобой собирались.
   – Ладно.
   Почаев снял бейсболку. Выглядело это как знак капитуляции.
   Как и обещал Всеслав, место было тихим. У берега остались следы пребывания рыбаков: порванная сеть и пара пустых бутылок из-под "Путинки". Вечерело. Заходящее солнце подкрасило небо рыжими брызгами. Облака разошлись, как кулисы, и не мешали наблюдать красоту заката на Ладоге. Воздух был как коктейль, в который постепенно, но неуклонно добавляли прохладу. Сергей жадно поглощал этот воздух, часто дыша. Он был особенным: густым и бодрящим. К нему нужно привыкнуть, чтобы снова дышать свободно и незаметно.
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация