А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Весенний подарок. Лучшие романы о любви для девочек" (страница 35)

   34

   Невероятную любовную историю Костя Елочкин выслушал с горящими глазами. В какой-то момент он поймал себя на том, что забыл, кто он и чем занимается: ему было просто интересно слушать об этих удивительных приключениях. Похоже, те же чувства испытывали и усатый пожилой водитель, и лохматый, средних лет оператор, который за все время, пока ребята, перебивая друг друга, выкладывали все новые и новые подробности, так и не расчехлил камеру.
   – Ну, жесть! Бывает же! – только и мог периодически выдыхать Костя.
   – Да, – вздохнул водитель. – Со стороны посмотреть – ребят жалко. А вот если бы моя младшая вдруг решила не пойми с кем гулять – своими бы руками придушил гада.
   – Все вы такие, взрослые, – вздохнула Эмма. – Вроде бы и любите нас, а как дойдет до нормальной жизни – придушить готовы.
   – Это ты по молодости, дочка, возмущаешься. А как своими детками обзаведешься, мысли другие в голове появятся. Любовь любовью, а если хочешь с человеком жизнь прожить, смотри, насколько он тебе подходит. Одного вы поля ягоды – уживетесь, а нет – так ничего путного и не выйдет. Поверь. Это – жизнь, и никуда от нее не денешься.
   – От такой жизни можно и сбежать куда подальше, – усмехнулся Вася. – Это уже и не жизнь вовсе. Никакого свежего воздуха! Неужели вы свою молодость не помните? Или всегда были такими правильными? И никогда не ошибались?
   – Молодость… Эх, молодость… – Водитель мечтательно вздохнул и, задумавшись, вынул из кармана сигарету. – Не возражаете? – обратился он к пассажирам и, когда те кивнули, закурил. – Было, все было. И ошибались, и влюблялись, и из-за девчонок дрались, и пили, и курили… Да что там говорить, как тогда смолить начал – так до сих пор бросить не могу. Отец, как узнал, все отучить пытался. За ремень даже брался! И ничего. Он меня – ремнем, а я – от злости еще больше дымлю. А вот если бы знать, какая это зараза, – он сердито посмотрел на сигарету, – так никогда б и не начинал!
   – У меня отец тоже не может бросить, – с пониманием кивнула Эмма. – Сколько ни бьюсь с ним – ни в какую! Сигареты прячу, условия ставлю – ничего не помогает. Максимум неделю без никотина продержится, а потом – снова. И что это у вас за поколение такое слабовольное?
   – Это у нас-то слабовольное? – возмутился водитель. – Да мы… Да вы… Поживите с наше, тогда посмотрим, какими вы будете!
   Спор «отцов и детей» продолжался всю дорогу.
   Взрослые вспоминали молодость и читали «малолеткам» нотации, те пререкались и спорили, в общем, все веселились, как могли. Один лишь Костя не участвовал в общей беседе. Услышанная история вдохновила его. Он почувствовал, что это как раз тот материал, который он искал – вечная тема, интересная всем. И подросткам – потому что это о них, и взрослым – потому что это об их детях и об их молодости. Если это выстроить по-умному, глубоко, то можно выйти на такие потрясающие обобщения, которые вообще никого не оставят равнодушным. Поднять глобальные проблемы: отцы и дети, богатые и бедные, черные и белые… Да такой материальчик и на «ТЭФИ» потянет!
   Он принялся продумывать сюжет будущего репортажа, и вскоре вся озвученная драматическая коллизия стояла перед его глазами. Не хватало одного – хеппи-энда. В том, что он обязательно должен быть, Костя не сомневался. Он был из оптимистов и ждал от жизни большого праздника. И, в конце концов, должно же было хоть что-то измениться к лучшему со времен Ромео и Джульетты!
   Вот за этим-то хеппи-эндом они и мчались, рассекая ночь светом фар.

   35

   Поездка в аэропорт проходила в гробовом молчании. Всю дорогу Юля, застыв, смотрела в одну точку. На спидометре было почти двести, но девочка не замечала скорости. Она думала только о том, что через несколько часов окажется в другой стране. И тогда уже они с Ромой точно никогда не увидятся: любая разлука представлялась бесконечной. Она не могла прожить без него и часа, даже неделя казалась огромным сроком, что уж говорить про два-три месяца… Эти дни, недели, месяцы растворялись где-то в тумане мрачного будущего, от которого было нечего ждать. Отчаяние росло вместе с болью – сначала ноющей, тупой, а потом невыносимой. Нужно было что-то сделать с этой болью, как-то усмирить ее. Если бы она могла, она бы сейчас кричала, ломала и крушила что-нибудь, била посуду, кусалась и выла. Юля и делала это – только в душе. Но внешне девочка оставалась спокойной и безучастной. Лишь только ногти с такой силой впились в ладони, что из-под них даже показалась кровь.
   Мама словно не замечала состояния дочери. В салоне было темно, а может, Наталье Анатольевне просто не хотелось ничего замечать. Она была довольна – дочку удалось «уломать», оттащить от этого настырного, прилипчивого парня, и это главное.
   – Гюнтер пригласил тебя пожить у него до конца лета, – как ни в чем не бывало щебетала она. – Правда здорово? Он покажет тебе Германию, увидишь Баварские замки. Это такое чудо!
   Ах, мама, мама! Знала бы ты, что Баварские замки – это последнее, что сейчас хотела увидеть Юля. Для нее эта поездка – как ссылка. Да она предпочла бы оказаться в тюрьме, но только вместе с Ромой!
   – Отец оформил визу за два часа. Представляешь? Гюнтер помог, у него связи в посольстве.
   Сжавшись на заднем сиденье, девочка тихо глотала слезы.
   Впереди показалось здание аэропорта.

   «Запорожец» Артемьевых устало тарахтел по шоссе, направляясь в сторону Москвы. В салоне молчали: отец вглядывался в дорогу, мама переживала из-за недавнего срыва, а Рома… Рома умирал.
   Он действительно вдруг почувствовал, каково это – умирать. Боли не было – просто организму вдруг стало незачем жить. Сердце забилось с перебоями, дыхание сбилось, на лбу выступил пот. Каждый метр, каждый сантиметр, удаляющий его от Юли, уносил его жизнь.
   «Нет! – кричало все его существо, сопротивляясь разлуке. – Нет! Это невозможно! Верните мне ее! Спасите меня! Выпустите из этого катафалка!»
   И Рома не сдержался.
   – Выпустите меня! – в отчаянии закричал он. – Я больше не могу!
   Рванув дверь, он едва не вывалился на обочину. Отец резко затормозил, машина, вильнув, остановилась.
   – Что с тобой? – Заволновалась мама. – Тебе плохо?
   – Да, плохо! Очень плохо! И вы знаете почему! – Рома быстро вылез из машины. – Я дальше не поеду.
   В его голосе было столько решимости, что взрослые отступили.
   – Что же ты будешь делать? – только и спросила мама.
   – Доберусь до аэропорта. Может быть, успею хотя бы попрощаться… И не останавливайте меня!
   – Говорил я тебе, не лезь в их дела! – угрюмо буркнул отец, глядя в спину удаляющегося сына. – Ты посмотри, что с ним делается! Так ведь и сына потерять можно…
   Игорь Борисович попытался вырулить с обочины, но мотор, несколько раз бессильно кашлянув, заглох.
   – Эх, чертова колымага! – рассерженный водитель с силой стукнул кулаком по рулю. – Нет, надо менять работу. Больше так нельзя! Я тоже больше не могу! Ездить на этом старье, слушать это нытье, строить эту бесконечную веранду…
   Бунт мужа поразил Ирину Степановну в самое сердце. Видеть, с каким отчаянием ее тихий, невозмутимый супруг смотрит Роме вслед, было выше ее сил.
   – Ну, ладно, виновата я… Погорячилась… Но ведь в ней и в самом деле ничего нет, в этой девчонке! Таких же тысячи кругом! Почему он ее-то выбрал?
   – А ты думаешь, в тебе что-то было, когда я тебя первый раз увидел? Ты себя-то вспомни! Неужели все забыла? И свои хвостики крысиные, и толстые коленки, и веснушки по всему лицу! И оканье твое провинциальное, и манеры, как у Пятницы… Но я же почему-то именно тебя выбрал! Из-за тебя со всеми родственниками перессорился! А теперь ты и Роме хочешь такое устроить?
   – Но ведь Рома маленький еще, глупый…
   – Ох, женщина! Неужели ты не видишь, что твой сын вырос? Отпусти его с поводка, дай свободы, пока он сам не убежал!
   И в этот момент Рому догнал микроавтобус телевизионщиков.

   36

   Всю дорогу Юля терпела, но в аэропорту взорвалась. Войдя в светлое, просторное здание, она словно очнулась. Она поняла – нет, это не сон, ее действительно сейчас посадят в самолет и отправят куда-то далеко… Не спросив ее мнения, против воли!
   Это было невозможно, вероломно, просто подло со стороны родителей!
   И еще она поняла – без Ромы ей невозможно. От одной мысли, что через час она пересечет границу, переместится в другой мир, на другую планету и Рома, ее Рома станет просто недостижимым, сердце разрывалось. Когда боль стала невыносимой, Юля остановилась, а потом решительно плюхнулась на пол.
   – Я никуда не полечу! – громко объявила она бросившимся к ней родителям. – Ни-ку-да! И не надо меня уговаривать! Я не шучу!
   – Прекрати истерику, сейчас же! – зашипела мама. – Теперь уже все, поздно. Поезд ушел. Полетишь, как миленькая! Гюнтер уже оформляет багаж.
   – Плевать я хотела на багаж! Плевать я хотела на Гюнтера! Попробуйте, заставьте меня! Заставьте, если у вас совсем нет сердца!
   – Юля, погоди, не кричи ты так! Давай поговорим спокойно, во всем разберемся… – Отец говорил мягким, успокаивающим тоном, но Юля уже ничего не хотела слышать. Девочка дрожала и громко кричала, скандал начал привлекать внимание. Сцена и вправду была необычной: сидящая на полу девочка с ногой в гипсе, костыли отброшены в сторону, вокруг хлопочут какие-то люди, и все ругаются, ругаются…
   – Я люблю его! Понимаете вы все тут?
   – Да я тебя… Да ты у меня… Бесстыжая, да я тебя сейчас просто скручу по рукам и ногам! – Мама перешла на крик.
   – Тогда можешь забыть, что у тебя есть дочь! – звонкий девчоночий голос разносился по гулкому просторному зданию. – Я не рабыня! И не преступница!
   – Наташа, отойдем, – отец аккуратно взял жену за локоть и чуть ли не силой потащил в сторону.
   – Нет, ты послушай, как она со мной разговаривает! – Женщина все еще не могла прийти в себя от возмущения. – Соплячка!
   – А как ты с ней разговариваешь?
   – Я взрослый человек, а она – моя дочь, значит, я имею право!
   – Если ты взрослый человек, так держи себя в руках! – сердито бросил отец. – Да, она твоя дочь, но не твоя собственность. Повторяю тебе, девочка выросла, неужели ты не видишь! Она тоже взрослый человек. Очень тебя прошу, постарайся это понять!
   – И ты ее защищаешь? После всего, что она заставила нас пережить?
   – О чем ты говоришь! Если сейчас же не утихомиришься, мы действительно потеряем ребенка!
   Сидящая на полу Юля вдруг почувствовала, как по щекам потекли теплые потоки слез. Девочка всхлипнула и спрятала лицо в ладонях. Они могут делать все, что хотят, но она будет сопротивляться до конца!
   – Юля! Юлька! Шестова! – вдруг услышала звонкий мальчишеский голос. – Где ты?
   Вздрогнув, девочка подняла голову. Что это? Сквозь густую пелену слез она увидела знакомое лицо… И не поверила своим глазам. Это был Рома, растрепанный и взволнованный, с таким опрокинутым, несчастным лицом… Какое, наверное, было сейчас у нее самой. И тогда она протянула к нему руки и во весь голос крикнула:
   – Я здесь!
   Казалось, жизнь в аэропорту замерла и все вокруг – спешащие на рейс пассажиры, неторопливые носильщики, хмурые охранники, строгие таможенники, грустные провожающие, оторопевшие родители, – затаив дыхание, следят за тем, как, словно при замедленной съемке, сближаются два пылающих, бьющихся в унисон сердца.
   Рома, наконец, увидел Юлю, и его уставшее, бледное лицо вмиг преобразилось – оно осветилось таким счастьем, такой ослепительной улыбкой, что по залу пронесся завистливый вздох. Юля, позабыв про больную ногу, попыталась встать и тут же снова опустилась на пол. Но вот и долетевший до нее парень оказался рядом, худые мальчишеские руки подхватили ее, обняли, голова уткнулась в острое плечо. И она сама обхватила свое счастье руками, вцепилась в него, что есть силы прижала к себе.
   – Господи, что творится, – выдохнула какая-то толстая рыжая тетка, поднося к глазам платок. – Что делается-то. Прямо Шекспир!
   – Не Шекспир, а Елочкин! – строго поправил появившийся рядом Костя. – Михалыч, снимай вот отсюда, потом гони панораму и лица крупняком.
   Репортер был счастлив. Его история упорно движется к хеппи-энду! Все сегодня складывалось на редкость удачно – и то, что захватили на дороге этого сумасшедшего Ромео, и, главное, что успели заснять такую красивую встречу двух несчастных влюбленных… Нет, все-таки жизнь непостижима. Никакой режиссер не придумал бы лучшей мизансцены! И никакие актеры бы так не сыграли…
   – Мы ведем прямой репортаж из зала вылета международного аэропорта «Домодедово». Вы только что видели счастливую встречу двух разлученных влюбленных. (Крупным планом счастливые лица со следами слез на щеках.) В зале не осталось ни одного равнодушного! (В кадре проплывает лицо прослезившейся тетки, нахмурившийся мужчина средних лет, носильщик, укоризненно качающий головой, маленькая девочка с открытым ртом.) Проблема Ромео и Джульетты, пришедшая к нам сквозь века, – актуально ли это сейчас? Да и есть ли она, любовь? Мы с нашей съемочной группой собираемся разобраться в этом. Давайте послушаем мнение очевидцев события!
   Этим вопросом неуемный Костя атаковал окружающих.
   И вдруг оказалось, что у людей и правда есть что сказать. Происходящая на их глазах драма всколыхнула давно забытые воспоминания.
   – Я помню этого мальчика, – мечтательно вздохнула рыжая тетка. – Он носил меня на руках! Сейчас в это, конечно, трудно поверить. Но мы тогда не расставались и каждую ночь целовались на скамейке под сиренью! А соловьи-то как заливались!
   – Да, без любви – скука! – сплюнул на пол парень в черной бандане. – Хоть она и с…! – Удачно процитировав непечатное название известной песни, парень заржал и крепко обнял подошедшую подругу. – Правда, Зин?
   Желающих высказаться оказалось так много, что Костя едва успевал передавать микрофон.
   – И что нам теперь делать? – разнервничалась Наталья Анатольевна. – Как мы ее теперь отправим? Под дулом микрофона? На глазах у всей страны?
   – Да, дела, – задумчиво произнес Петр Васильевич. Он смотрел не на телевизионщиков, а на обнимающуюся парочку. – А может, бог с ними? Может, пусть себе дружат, а? Парень он вроде неплохой, трудяга…
   – Как это – дружат? Как это – неплохой? – взвилась Наталья Анатольевна, правда, на этот раз гораздо тише – ей совершенно не хотелось привлекать внимания настырного репортера. Но тот каким-то образом «вычислил» зловредных «предков». Скорее всего, тут не обошлось без участия Васи и Эммы, которые в своих пижамах робко жались друг к другу, тихо радуясь, что на них никто не обращает внимания.
   – Поболтают они сейчас, поболтают, а потом Юльку скрутят и отправят в эту Германию. Как миленькую отправят! – уныло бормотала Эмма. – Вась! Надо что-то придумать! Напрягись, а? Ты же умный!
   И Вася не замедлил оправдать столь лестную характеристику.
   – Подожди меня тут! – шепнул он и бросился к очереди на таможенный досмотр.
   – А вот и уважаемые родители нашей современной Джульетты! – коварный Костя неожиданно возник рядом с родителями Юли. – Как вы можете прокомментировать происходящее?
   – Это частное дело! – выпалила Наталья Анатольевна, отворачиваясь от камеры. – Вы не имеете права лезть в чужую жизнь. Пошли, Петя! – И она быстро увела мужа из зоны «обстрела».
   Родители Ромы тоже не пожелали позировать перед камерой. Едва увидев направляющегося к ним репортера, поспешили ретироваться.
   – Вот такой расклад! – Костя обернулся к камере и развел руками. – И живучи же гены Монтеки и Капулетти!
   Журналист чувствовал себя на вершине блаженства. История была рассказана. Оставалось лишь дождаться счастливого конца.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 [35] 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация