А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Весенний подарок. Лучшие романы о любви для девочек" (страница 34)

   31

   Да-да, в тот самый момент, когда Юля, обессилев от нападок разъяренной Ирины Степановны, присела на Ромину кровать, сам Рома, по иронии судьбы, ежился под грозным взором Натальи Анатольевны.
   События, произошедшие с ним, были как будто зеркальным отражением того, что случилось с Юлей. Разве что путь его в престижную клинику был более драматичным: через главный вход Рому не пустили, и ему пришлось перелезать через высокий каменный забор.
   Корпус и нужную палату он нашел довольно быстро, но вот Юли там не было. Вместо нее на кровати, укутавшись простыней, лежала Эмма.
   Наивные девочки! Они думали, что их маскировка кого-то обманет. Может быть, для Юлиной мамы это и сгодилось бы, но не для Ромы. Едва лишь взглянув на кровать, он понял – что-то тут не так. Не может быть, чтобы худенькая Юля так сильно продавливала кровать! И по размерам лежащая фигура была совсем другой… Он окликнул девочку и с упавшим сердцем увидел на месте Юли Эмму.
   Разочарованию и огорчению Ромы не было предела. Если бы он не медлил и сбежал бы пораньше, они бы обязательно встретились! Или если бы подождал до завтра… Почему, ну почему им так не везет!
   Но несчастья Ромы на этом не окончились. Едва лишь Эмма завершила рассказ о побеге Юли, как дверь отворилась и на пороге появилась Наталья Анатольевна.
   Две грозы гремели в этот день в разных концах Москвы – одна разразилась над Юлей, другая обрушилась на несчастного Рому. Парню было высказано все. Наталья Анатольевна не повышала голос, не использовала крепких выражений, но смысл ее речи от этого не менялся. Окрестив Романа нищим и неудачником, женщина обвинила его в подстрекательстве Юли к побегу и категорически запретила встречаться со своей дочерью.
   – И ей я скажу то же самое, – ледяным тоном закончила она. – Надеюсь, у нее хватит ума понять, что к чему. Хотя могу сказать, что в последнее время мой ребенок меня разочаровывает.
   Рома чувствовал себя оплеванным. Он внутренне сжался, стараясь сдержаться и не нагрубить в ответ на несправедливые упреки.
   Эмма, о которой, казалось, забыли, съежилась на стуле в углу палаты. Ей было неловко присутствовать при такой некрасивой сцене. Хотелось вскочить и убежать, чтобы не слышать обвинения, обрушившиеся на Рому. Ей было ужасно жалко Рому, ни за что ни про что попавшего под такой суровый «обстрел». Он принял на себя удар, предназначавшийся ей, Эмме, – ведь это она помогла подруге сбежать! И еще ей было ужасно жалко Юлю: получается, она сбежала из больницы зря.
   Когда раздался звонок мобильного телефона, Рома облегченно перевел дух, а Эмма, наоборот, насторожилась – она узнала мелодию пропавшего телефона Юли. Каково же было ее удивление, когда Наталья Анатольевна достала телефон дочери из своей сумочки! «Так вот куда он пропал!» – ахнула про себя Эмма. Значит, Юлин телефон был не потерян, а конфискован… Ну и ну! Это же настоящий беспредел!
   Последовавший короткий разговор был таким бурным и громким, что не услышать его было невозможно. Вот так Рома и Эмма узнали о назначенной на Ленинградском шоссе встрече. Эта новость, как ни странно, влила в Романа новые силы. Значит, он сегодня все-таки увидит Юлю! Хотя бы даже и на Ленинградском шоссе. Рома понял, что лучше всего сейчас ни во что не вмешиваться и ничего не предпринимать, предоставив событиям течь самим по себе. Нужно просто набраться терпения и ждать.
   А Эмма, наоборот, почувствовала жажду действий. Она понимала, что надо поскорее выбраться из больницы и рассказать Васе обо всем, что произошло. Вместе они обязательно придумают, как помочь несчастным влюбленным. Убедившись, что на нее никто не обращает внимания, Эмма схватила рюкзак и осторожно выскользнула за дверь. Лишь у выхода из корпуса она вспомнила, что на ней надета пижама. Но не возвращаться же обратно! Да и переодеться там все равно не во что. Оставалось надеяться на скорую темноту и везение.

   32

   Эмме повезло – маршрутка до города подошла почти сразу. Кроме девочки там было два человека, да и то на переднем сиденье, так что странный наряд юной пассажирки ни у кого не вызвал вопросов. Выйдя из маршрутки, Эмма отправилась к дому пешком. Мобильник Васи, как назло, не отвечал, но она надеялась, что рано или поздно друг даст о себе знать.
   Передвигаться по вечернему городу в пижаме и тапочках – такое Эмме еще не приходилось испытывать ни разу. Хотя час пик уже давно миновал, на темнеющих улицах было полно прохожих, которые откровенно веселились при виде Эммы. Эмма не злилась и не обижалась – наоборот, на душе становилось веселее.
   Приблизительно так же весело происходило и перемещение по городу Васи – с той лишь разницей, что замечания прохожих по поводу его внешнего вида не радовали, а злили, поэтому он старался пробираться вдоль домов и держаться в тени. Однако и он стремился поскорее попасть домой – свой мобильник он, как назло, оставил там. А ему нужно было срочно связаться с Эммой и рассказать о Юле.
   Становилось все темнее. Улицы пустели, прохожие встречались все реже, и вскоре Вася вышел из тени. Однако пользоваться общественным транспортом он все же не решался – при ярком свете предстать перед народом в таком виде – на это он был неспособен даже ради дружбы.
   И чудо произошло – они с Эммой встретились на Манежной площади. Именно здесь, в центре, пересеклись их пути. Хотя ничего случайного в жизни, как известно, не бывает…
   Вася еще издалека заметил белеющую в темноте фигуру. Ему показалось, что девочка – тоже в пижаме, но нет, этого не могло быть: двое «привидений», бродящих ночью в пижамах, – слишком много даже для такого сумасшедшего города, как Москва. И все же это была Эмма. Она не показала, что удивилась, встретив Васю. Как будто так и должно было быть, и это для них самое обычное дело – встречаться ночью в пижамах.
   Парочка быстро обменялась свежими новостями и, пристроившись на бортике фонтана, принялась обдумывать стратегический план спасения Юли и Ромы. Тут-то и застал их корреспондент ночного выпуска «Новостишек».
   Репортер по имени Костя Елочкин совершал один из своих первых ночных выездов. Молодой журналист пришел в программу совсем недавно, был полон честолюбивых планов и собирался в пару месяцев завоевать экран. Два важнейших компонента успеха, по его мнению, у него были: звучная фамилия и запоминающаяся физиономия. Не хватало только одного – броских, острых сюжетов. Интересных, необычных, таких, от которых не смог бы оторваться ни один зритель. Как назло, ничего подобного ему не попадалось. Он носился из одного конца города в другой, доводя водителя и оператора до бешенства своей неугомонностью, однако лучшее, что ему удалось пока сделать – репортаж о женщине, у которой украли с балкона трех куриц и петуха.
   Сегодня ночью ему особенно не везло. Началось с того, что на самом выезде с телецентра в их машину врезался пьяный велосипедист. Нарушитель отделался легким испугом и как ни в чем не бывало двинулся дальше, а на крыле служебного автомобиля осталась внушительная вмятина. Затем Костю чуть не покусали три здоровенных ротвейлера – он опрометчиво принялся брать интервью у их хозяйки. И в довершение всех бед у оператора отказала камера, причем в тот момент, когда Костя мужественно лез в канализационный люк, чтобы извлечь оттуда провалившуюся кошку. Отчаявшийся Костя скомандовал водителю ехать в центр города. Не может быть, чтобы там его не ожидало что-нибудь интересненькое! В таком сумасшедшем месте, как Москва, не может не происходить чего-нибудь увлекательного каждую минуту!
   И вот они на месте, и машина уже полчаса кружит по центру, а ничего особенного не происходит. Гуляющие парочки… Веселящиеся подростки… Организованные группки туристов… Зевающие милиционеры… Хорошо хоть, оператору удалось наладить камеру.
   Костя совсем было пал духом, когда вдруг ему показалось, что удача начала улыбаться. На Манежной площади, около одного из фонтанов, репортер увидел очень странную парочку – двух одетых в пижамы подростков, девчонку и парня. Они обсуждали что-то так бурно и оживленно, что даже не заметили, как к ним подъехала машина телевизионщиков.
   – Программа «Новостишки». О чем шумим, народ? – верный своей манере, Костя бесцеремонно ворвался в разговор, тут же нацелив на оторопевших ребят микрофон.
   Эмма и Вася замолчали на полуслове и переглянулись. В другое время они бы с удовольствием поболтали с телевизионщиком: это же так круто – увидеть себя в телевизоре! Пусть даже и в пижаме. Но сейчас у них были дела поважнее, нужно было спешить. Тем более пока они так и не решили, что же делать дальше. Поэтому ребята хотели «отшить» нахального репортера, но тут Васю неожиданно осенило. Он окинул оценивающим взглядом Костю, оператора, машину с вмятиной на боковом крыле и спросил:
   – Хотите, подарим улетную историю?
   – Улетную, говоришь?
   – Ну, да! Вроде «Ромео и Джульетты».
   – Гонишь! – глаза у Кости загорелись, но он старался не показать своего интереса, хотя уже нутром чуял нечто необычное, захватывающее – не станут же люди просто так разгуливать ночью по центру Москвы в таком виде!
   – Расскажу по дороге, – быстро проговорил Вася, забираясь в машину. – Это тут, недалеко. Минут сорок езды!
   Репортер наспех проверил оборудование – не хватало еще, чтобы опять что-нибудь сломалось! – а потом запрыгнул в машину вслед за «привидениями».
   – Поехали! – скомандовал он, и микроавтобус резво рванулся с места.

   33

   Ночь была очень светлой – началось полнолуние. Яркий лунный диск щедро освещал окрестности серебряным, призрачным сиянием. Было тихо, лишь изредка запоздавшие машины с пронзительным ревом проносились мимо, ослепляя фарами и оглушая стоящих у обочины.
   Два автомобиля припарковались у самой кромки леса – старенький «Запорожец», который мог бы быть экспонатом коллекции древностей, и солидный, внушительный джип, чьи лакированные детали импозантно поблескивали в лунном свете. Эта парочка напоминала Слона и Моську: казалось, еще минута, – и «Запорожец» зайдется заливистым лаем, наскакивая на своего автомобильного соседа.
   У дверей машин топтались их владельцы – мерцающие огоньки сигарет освещали напряженные лица. Мужчины смотрели в разные стороны, явно избегая общения. А невдалеке, ближе к лесу, происходил процесс передачи «пленных». Две пары стояли друг против друга – Наталья Анатольевна с Ромой и Ирина Степановна с Юлей.
   Думали ли дети, что знакомство с родителями будет таким драматичным! Эти самые любящие родители сейчас крепко сжимали руки своей «добычи», словно боялись, что птички могут ускользнуть. Разговор взрослых был резким и грубым.
   – Я бы на вашем месте последила за дочерью! А то уж очень она свободного поведения!
   – А я бы на вашем месте не совала нос в чужие дела, а позаботилась бы лучше о сыне! Купила бы ему новые джинсы, например. А то смотреть противно – он же у вас просто оборванец!
   Взрослые ругались, а подростки смотрели друг на друга. Они ничего не слышали, потому что оказались в своем, особенном мире. Они молчали, говорили только глаза – широко открытые, взволнованные, счастливые. Итак, их встреча все-таки состоялась – в первый раз после того злосчастного пожара. Совсем не так, как представлялось в мечтах, но все-таки они видели друг друга и стояли почти рядом – так, что можно было чувствовать дыхание и слышать биение сердца. Обоих била дрожь, но не от холода, а от внутреннего возбуждения и восторга. Они были наэлектризованы, заряжены близостью – казалось, если коснуться друг друга, произойдет разряд молнии или взрыв. Юля забыла про костыли и про боль в ноге, Рома не замечал зуда от заживающих ожогов. Они просто стояли и смотрели друг на друга – ненасытно и жадно, как умирающие от жажды – на воду, умирающие от холода – на огонь, умирающие от голода – на хлеб. Да, они были так же необходимы друг другу, как вода, хлеб, огонь – то, без чего немыслима жизнь. И несмотря на усталость, холод, темноту, ругань взрослых, они были счастливы. Они готовы были бы простоять вот так, неподвижно, молча, целую жизнь. Они не думали о прошлом, не строили никаких планов на будущее – все это осталось там, в мире кричащих, суетливых взрослых. А в их мире была только ошеломляющая радость встречи, возможность просто смотреть друг на друга, шептать любимое имя.
   «Ты самый-самый!» – кричали восторженные, сияющие глаза Юли.
   «Ты прекрасна, как звезда!» – говорили им восхищенные глаза Ромы.
   «Ты – единственный и навсегда!» – «Без тебя я не смогу жить!» – «Полетели?» – «Давай!»
   Было странно, что взрослые совершенно не замечают этот переливающийся, рвущийся из юных душ восторг. Отцы продолжали нервно мусолить сигареты, матери в выяснении отношений уже перебрались с повышенных тонов на крик.
   – Ты моего сына не получишь, так и знай!
   – Да кому он нужен! Оставь свое сокровище себе. А вот о дочери моей и думать не смей!
   – Тоже мне, испугала, аристократка недоделанная.
   – Оборванка!
   – Выскочка!
   – Побирушка!
   Казалось, еще немного – и они вцепятся друг в друга. Но до этого все-таки не дошло. Когда запас оскорблений и ругательств был исчерпан, накал страстей пошел на убыль. Разгоряченные женщины тяжело дышали, но, выговорившись, замолчали. Юные пленники почувствовали, как ослабла хватка сжимавших их пальцев. А потом со словами «Отправляйся к своей мамочке!» их отпустили.
   Но, вместо того чтобы броситься к мамочкам, подростки, словно две выпущенные из лука стрелы, ринулись навстречу друг другу. В один прыжок преодолев разделяющее их расстояние, они с силой врезались друг в друга и тут же слились, сплелись в одно ошалевшее от счастья двухголовое существо с четырьмя руками и четырьмя ногами, одна из которых была в гипсе.
   – Я тебя не отпущу, – прошептал дрожащий Рома, вдыхая запах нежных девичьих волос.
   – И я тебя! – вторила ему трясущаяся Юля, уткнувшись в забинтованную мальчишескую грудь.
   Им казалось, что если они сожмут друг друга вот так, крепко-крепко, они срастутся, соединятся навек, и никто никогда не сможет их разлучить.
   Оторопевшие родители замерли в растерянности.
   – Рома… Ромочка, что ты делаешь! – голос Ирины Степановны был робок и неуверен, это был совсем не тот голос, что еще пять минут назад выкрикивал грубые ругательства: – Сынок, пойдем… Нам надо ехать.
   – Юленька, дурочка, отойди от него! – увещевала дочь Наталья Анатольевна. – Есть у тебя хоть капля гордости!
   Они кружили вокруг обнимающихся влюбленных, как вертолеты над пожаром – и спасать нужно, и приблизиться невозможно. И тогда мамы обратились за помощью к папам:
   – Петя, ну сделай же что-нибудь!
   – Игорь! Что ты стоишь как пень! Помоги же!
   Влюбленные поняли – сейчас разлучат. Сейчас их невероятно яркому, но короткому счастью придет конец. И тогда они решили, в одном последнем и отчаянном усилии:
   – Давай убежим!
   Со стороны это выглядело трогательно и нелепо – перебинтованный парень и хромая девочка, взявшись за руки, вдруг рванулись из круга взрослых в безумной надежде убежать, ускользнуть, раствориться в темноте. Конечно же, Юля тут же споткнулась, упала, и тогда Рома подхватил ее на руки и, сгибаясь под тяжестью ноши, побежал прямо в темный спасительный лес. В какой-то момент показалось, что у них получится и они действительно исчезнут, потеряются в густой темноте…
   …Но высокий силуэт вырос на пути у Ромы, и усталый, глухой голос Юлиного отца произнес:
   – Все, ребята. Хватит. Кончай.
   И тут же рядом вырос силуэт отца Ромы.
   – Да, ребята, поиграли и хватит.
   Ромка все еще не отпускал Юлю, а она все еще цеплялась руками за его шею, но было ясно – у них не получилось.
   – Иди в машину, дочка, – скомандовал Петр Васильевич.
   Но Юля все еще медлила, не в силах оторваться от Ромы.
   – Сын, нам пора.
   Это были уже другие голоса – любящих и усталых родителей. И дети подчинились. Юля оторвалась от Ромы, и теперь они стояли рядом, держась за руки.
   – Ты вот что, парень, – Петр Васильевич говорил медленно и глухо. – Извини, что так вышло. Я не знал, что это не твоя картинка испортила мою стенку.
   – Да ладно, – буркнул Рома, хотя в душе ему было приятно это извинение.
   – И супругу мою тоже извини. Женщины все так близко к сердцу принимают…
   С трудом, будто разрывая живое мясо, Юля высвободила руку из Роминой ладони и подошла к отцу.
   – И ты, Юля, извини нас, – подал голос Игорь Борисович. – Надеюсь, ты не обиделась на нашу маму. Она такая вспыльчивая! Но и отходчивая. Наговорит в сердцах невесть чего, а потом сама же и переживает.
   – Да я ничего и не слышала, – честно ответила Юля. Прижимаясь к отцу, она все еще не могла оторвать глаз от Ромы.
   – Вы вот что, ребята, попрощайтесь, – казалось, слова даются Юлиному отцу с трудом. – Юля сейчас уезжает…
   – Уезжаю? Куда? – всполошилась девочка.
   – За границу. В Германию. Мы с матерью решили, что так будет лучше… Нам всем надо взять перерыв и отдохнуть после того, что произошло. И не спорь, пожалуйста, я прошу! – словно пресекая возражения, Петр Васильевич потянулся к карману рубашки – туда, где держал сердечные таблетки.
   Этот красноречивый жест остановил Юлю и охладил Рому. С опущенными глазами, спокойные, словно мертвые, они подошли друг к другу и почти безучастно чмокнули в щечку. А потом разбрелись к своим машинам.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [34] 35 36

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация