А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Совсем как живая" (страница 6)

   Глава 12

   Коля медленно шел к скамейке, на которой вчера ждал Марину, когда зазвонил его телефон. Он ответил, не глядя на определившийся номер, и немного удивился, услышав детский голос:
   – Здравствуйте. Вы где?
   – А… Понял. Это Егор и Грэй. Я, собственно, к вам подхожу. К той скамейке, где вы сидели вчера.
   – Хорошо. Мы и сейчас там.
   Коля приблизился к скамейке, остановился. На него смотрели, не моргая, красивые зрячие глаза пацана и слепые глаза овчарки – с абсолютно одинаковым выражением! Они оба видели не его. Они смотрели на свою надежду: вдруг появятся радость, счастье, приключение, каких им еще не доводилось встречать в жизни… У Коли странно дрогнуло сердце. Он всегда был уверен, что не любит детей и собак терпит только на большом расстоянии. А тут с ним… Что-то похожее на сентиментальность. Она забавно сочетается с той работой, которую он добровольно себе нашел.
   – Привет. – Коля протянул мальчику руку. Тот встал, и они обменялись рукопожатием.
   – Вы опять пришли ту тетю встречать? – спросил Егор, устраиваясь рядом с Колей на скамейке.
   – Да. Можешь говорить мне «ты». Я – недоросль.
   – А что это такое?
   – Ну, лет вроде много, а по уму, может, меньше, чем тебе.
   – Это хорошо. – Мальчик широко улыбнулся. – Вы… ты любишь компьютерные игры, гамбургеры и мороженое?
   – Черт, даже не знаю. Понимаешь, я такой странный недоросль, что ничего не люблю. Ну, иногда хочу, конечно. Сейчас бы съел гамбургер с мороженым, к примеру. Не сбегаешь в тот магазин? Купи нам чего захочешь. Я подержу Грэя.
   – А если тетя выйдет без меня?
   – Подождет. Но еще рано. Ты успеешь.
   Егор взял тысячу и побежал в магазин. Вернулся, задыхаясь от спешки и волнения.
   – Гамбургеров не было. Я купил хот-доги – четыре – и два мороженых.
   – Молодец. Хот-дог переводится «горячая собака», знаешь?
   – Нет. А почему?
   – Потому что умных людей мало. Таких, как мы с тобой. Давай ешь.
   – Вот сдача.
   – Оставь себе. Пригодится.
   – Мама говорит, сдачу нужно отдавать до копейки.
   – Ей отдавай. А это – наша общая касса будет у тебя.
   – Да? – Мальчик улыбнулся.
   Когда он начал есть, Коля понял, насколько пацан голоден. Сообщил лениво, что сам есть не будет, вспомнил, что пойдет с девушкой в ресторан. Егор честно скормил две сосиски овчарке, сам стал быстро есть остальное, отвернувшись. Он стеснялся своего голода. Когда Егор принялся за мороженое, из офиса стали выходить первые сотрудники.
   – Она, наверное, сейчас выйдет, – сказал Коля. – Ты ешь и мое мороженое. Завтра встретимся или созвонимся. Расскажешь о себе подробнее. Даю тебе такое задание. Если я завтра не приду, посмотри в это время отсюда или с балкона, не ждет ли эту девушку другой дядя, хорошо?
   – Хорошо, – радостно сказал Егор. – Я целый день буду смотреть!
   – Ну, без фанатизма постарайся, – сказал Коля, поднялся и пошел навстречу Марине.
   Она была сегодня в темно-синем облегающем платье из тонкого шелка. Она не улыбнулась и даже не ответила на его приветствие, просто просияла навстречу своими глазами с золотыми отблесками. «Авантюрин», – мелькнуло в голове у Коли. У мамы было много книг по геммологии. В одной из них написано: «Авантюрин связывают не только с приключениями и страстью к игре. Его в большей степени связывают с чистой любовью».
   – Ничего, что я опять тут случайно оказался? Кстати, авантюрин от слова «случайность».
   – Никаких проблем, – улыбнулась Марина. – А при чем тут авантюрин?
   – Твои глаза, – пожал плечами Коля. – А что, я первый это сказал?
   – Точно не знаю, но, кажется, да.
   – Я такой. Слушай, давай зайдем в то кафе? Выпьем по бокалу вина, кофе…
   – Ой, это безумно дорогая, бестолковая кафешка. Мы никогда туда не ходим. Неподалеку есть нормальная кофейня, я бы туда зашла… На десять минут.
   – Давай в бестолковую, а? Свалились деньги на производственные расходы, суть которых мне неясна. Но не исключено, что они на поддержание жизненного тонуса.
   – Ты меня заинтриговал, – согласилась Марина. – Мне сейчас актуально знать, где безработным выдают пособия для поддержания тонуса.
   Они пришли в очень приличное заведение, выпили по бокалу отличного вина, Марина с наслаждением вдохнула аромат чудесного кофе. И только тогда Коля небрежно уточнил:
   – Откуда интерес к пособиям для безработных?
   – Заявление написала об уходе, – беззаботно сказала Марина. – Через две недели – свободна…
   – Через две недели, – невыразительно пробормотал Коля и посмотрел на нее, румяную, безмятежную, жизнерадостную… И вдруг будто со стороны увидел их вместе, как через перевернутый бинокль: крошечные силуэты, готовые исчезнуть. «Я не могу ждать две недели, – понял он. – Потому что это слишком долго. Нужно их опередить. Времени у меня несколько дней от силы».

   Глава 13

   Сергей Кольцов без предупреждения приехал в мединститут. Дверь заведующего кафедрой патологоанатомии профессора Масленникова была еще заперта. Сергей с задумчивым видом прогуливался по коридору. На самом деле он ни о чем толком не думал. Прикидывал, на какой минуте Александр Васильевич, специалист по особо важным экспертизам, скажет: «Сережа, ты сам прекратишь валять дурака или будешь ждать, когда тебя остановят?»
   Масленников показался в конце коридора, высокий, худой, как всегда, очень сосредоточенный, молча пожал Сергею руку своей сильной, сухой от постоянной обработки разными растворами ладонью с тонкими, пожелтевшими пальцами запойного курильщика. Они вошли в кабинет, Александр Васильевич посмотрел на часы, кивнул Сергею на стул, сам сел за стол.
   – У меня есть минут двадцать. Что-то срочное?
   – Да нет. Я бы позвонил. Просто был недалеко…
   – Так. Этот запев я слышал. Давай по делу.
   – Да? Не знаю даже, как изложить красиво. Ну, суть такая. Одну молодую женщину заказали странному чуваку, который всего лишь хотел по-легкому немного бабла срубить. Дело даже не в том, что женщина оказалась красивой и ему понравилась. Дело в том, что ему уже не соскочить. А ее все равно убьют.
   – И что с этим можно поделать, как ты считаешь?
   – Я, как всегда, считаю только до трех. Он, этот чувак, придумал – выдать всем готовую, похожую на нее покойницу… А заказанную даму спрятать. Вместе с собой, видимо.
   – Не верю своим ушам. Это слишком даже для тебя. Ты такого клиента заимел? Сережа, ты здоров?
   – Ну, почему сразу клиент… Нет, конечно. Просто интересно: а что ему делать на самом деле?
   – Если он обратился к законопослушному частному детективу, стало быть, готов сотрудничать и со следствием. Которому и должен сдать заказчика. Тебе про такое в детском саду не рассказывали?
   – Именно там и рассказывали. А как вам кажется, сколько дней, часов или минут продержит этого заказчика наше самое надежное следствие в лице друга Славы Земцова? Если он от любви ко мне возьмет добропорядочного бизнесмена, поверив неизвестно кому? И на основании чего он его возьмет?
   – Я понимаю ситуацию, но ты прекрасно знаешь, как надо действовать в таких случаях. Имитация убийства, заказчику показывают смонтированные фото, киллер в это время уже под охраной…
   – Я читаю криминальную хронику. Тут это не прокатит. Заказчику снимки не нужны. Жертву должны опознать и похоронить родственники, киллер к этому моменту уже будет лежать на одном из столов ваших моргов. Я, наверное, не с того начал. Мне не то чтобы сильно хотелось хватать идиотов над пропастью во ржи. Просто надо из любопытства посмотреть кое-что на действующих лиц. Этот заказчик вот так – с ходу – Земцову не по зубам. Там просматривается сделка… на таком уровне… Он или выйдет из парадного входа в то время, как Славу выметут с черного, или тихо скончается в камере от дурного сна. Женщина – свидетель сделки и киллер исчезнут, как и было намечено.
   – Что собой представляет этот киллер?
   – Ни разу не киллер. Подобран идеально. Искать его никто не будет. Одиночка, бездельник, с большой придурью… При этом был в горячей точке, мать оттуда вытащила. Она умерла, мальчик – сорок лет – захотел кушать, дядя ему сказал: есть работа за хорошие деньги. Хлопот на пять минут, потом десять лет загорай на Мальдивах.
   – Не вижу возможности ему помочь. Вижу лишь твои большие неприятности. Ты пришел рассказать мне эту интересную историю или у тебя появилась какая-то идея?
   – Ну, не идея, конечно. Просто времени нет… Вот вы сказали: имитация убийства. То есть законная практика. Возможны варианты в целях спасения, так сказать… То, что этот парень придумал. Он совсем не дурак, если честно. Другая, уже убитая женщина, которую еще не ищут, а может, и не будут искать. Такого же возраста, роста, веса, такого цвета волосы с какой-то особой приметой, которая может появиться… Ну, я так, в порядке бреда.
   – Это самый безумный бред из всего, что я от тебя слышал.
   – Ну да. Понимаю. Хотя можно в идеале разрушить один преступный замысел и заодно расследовать другое убийство. Но мы не можем, поскольку есть рамки дозволенного. А нам дозволено остаться в стороне.
   – Ты пойми меня правильно: не в стороне, а не лезть вообще во все это.
   – Я правильно понял. Спасибо. Сам так думаю. Потом задним числом без опасений возьмем заказчика. Будет на чем. Отомстим, как Робин Гуды. Он ответит по закону, а мы минуту помолчим в память о невинно убиенных…
   Сергей встал, улыбнулся Александру Васильевичу, пожал ему на прощанье руку.
   – Да, посмотрите для иллюстрации моего глупого рассказа. – Он нашел фото на своем мобильнике. – Это она, Марина Романова. Ему дали на все про все две недели максимум. Три дня уже прошло. У нее маленький ребенок.
   Масленников молча взглянул на фото, кивнул Сергею на прощанье. Когда тот вышел, какое-то время сидел неподвижно. Морщина между бровями стала глубокой и темной, как шрам. «Это невозможно», – сказал он себе и пожал плечами.

   Глава 14

   Петр Князев поздним утром прошлепал босыми ногами по сверкающим полам своей недавно приобретенной и отремонтированной за десять миллионов рублей квартиры, все еще по привычке цепко оглядываясь: не хватало еще, чтоб халтурили за такие деньги. А ведь норовили! Но с ним такие номера не проходят. Он вошел в огромную светлую кухню, где жена Вера ставила на стол стакан свежевыжатого грейпфрутового сока. Она считает, что это не даст ему набрать вес. Она просто начинена глупостями, вычитанными в Интернете. Но если это никому не мешает – ради бога, считал Петр. Тем более ему этот сок нравится, особенно после поздних деловых встреч. Он по-хозяйски сжал ее плечо, коснулся уже заметного животика.
   – Вика на работе? – спросил он, усаживаясь за стол.
   – Наверное, – пожала плечами Вера.
   – Ты что, ее не видела?
   – Она не ночевала дома.
   – Что за дела… – Петр со стуком поставил на стол стакан с соком. – Ну, хоть бы позвонила, что ли, для разнообразия.
   – Для какого разнообразия, Петя? – пожала плечами Вера. – Твоя дочь очень часто не ночует дома. Она полагает, что это в порядке вещей. Ну а считаться с нами…
   – Ты хочешь сказать, что она не считается с нами?
   – А ты хочешь сказать, она считается?
   Петр какое-то время внимательно смотрит на лицо жены, обычно добродушное и симпатичное. Круглое, вздернутый носик, большие серо-голубые глаза. Он пытается сообразить: она переживает из-за того, что Вика с ней не считается, беспокоится за нее или просто не любит? Ему ужасно не нравится мысль о том, что его дочь и жена, почти ровесницы, с трудом друг друга выносят. Конечно, надо было подумать о том, чтобы купить Виктории отдельную квартиру. Но он привык к тому, что девочка у него на глазах. Ее мать погибла в автокатастрофе, когда Вике было три года. Из-за этого они все время жили с мамой Петра. Эту квартиру он купил, когда женился на Вере. И он, и его мама, и, главное, сама Виктория решили, что она должна жить здесь. Дочь – модная девушка с амбициями, ей нравится в этой огромной квартире, в центре, ей так удобно. Петру, конечно, нравится думать, что дочь не хочет расставаться с ним. Он никогда не умел разговаривать с ней по душам. Ну, как говорят с дочерьми матери.
   – Вера, чего ты хочешь? Чтобы Вика докладывала, когда не собирается ночевать дома? Или тебе вообще не по душе, что она с нами живет?
   Это были риторические вопросы, Петр ел свой омлет с беконом в полной уверенности, что Вера не ответит, потому что ни один утвердительный ответ его не устроит. Но она ответила! Он чуть не подавился от удивления.
   – Мне не нужно, чтобы женщина практически моего возраста сообщала мне, с кем собирается провести ночь. Но меня не устраивает то, что она с нами живет! Это ненормально при ее поведении. У нас, между прочим, ребенок родится. Какой будет для него пример? И вообще, мне кажется, она просто издевается над нами.
   – Ты в своем уме? Какое поведение? Какой пример? Как она над тобой издевается? Она целый день работает, потом куда-то едет отдыхать. Ну, встречается с кем-то. Слушай, в этой квартире может жить еще пять человек и вообще не встречаться, если им не хочется. Моя дочь – полусирота, она всегда жила со мной. И будет жить здесь, пока не захочет уехать сама. В отдельную квартиру или к мужу. Ты это прекрасно знаешь… Черт тебя побери. – Петр швыряет салфетку на тарелку, вскакивает из-за стола и на ходу добавляет: – Ты становишься идиоткой!
   Вера смотрит ему вслед, сжав от волнения руки, сердце ее колотится, но она рада, что завела этот разговор. Когда-то до него должно дойти! Он просто не хочет видеть и понимать очевидные вещи. Он женился на молодой женщине, они ждут ребенка. А Виктория… Нет, конечно, если бы она была маленькой девочкой, Вера бы, может, к ней и привыкла… Но она – взрослая женщина. А в доме должна быть одна хозяйка. Не то чтобы Вика вмешивалась в дела семьи, она действительно мало бывала дома. Но когда у них собирались гости – это самые унизительные для Веры моменты, – они делали комплименты только Виктории. Она красивее, она светская, она свободная, в конце концов… Вера прижала ладонь к своему животу. Это добавило ей решимости. Она права! Она боролась за свой дом и свою семью. И Вика ее семьей не являлась. Интересно, Петр хоть приблизительно знает, сколько любовников у его «полусироты»? Сколько мужиков, кроме него, готовы ее пожалеть и предложить свои квартиры, дома? Но ей пока неохота уходить. Ей удобно ни в чем себе не отказывать и оставаться папиной дочкой. Она на примере Веры могла видеть, каких усилий от женщины требует семья.
   Петр вошел, уже одетый, в свой кабинет, чтобы взять папку с документами. Невольно посмотрел на огромный портрет дочери. Ей здесь лет пятнадцать. Она стоит вполоборота между берез, вся в солнечных бликах, и лукаво, нежно улыбается. Она всегда была лучше всех. Он страшно ею гордился, ни в чем, естественно, не отказывал и даже стеснялся своей неуклюжести и непродвинутости. Все, чего он добивался, он делал ради нее. Она получила хорошее образование, он ничего не понимал в ее работе. Химия, биология. Его мама научила ее гордиться своим образованием, интеллигентностью. Поэтому дочь всегда брезгливо отвергала его предложения работать в богатой коммерческой фирме. «Я – ученый, – говорила Вика. – Я – не торговка». Когда у них появились деньги, их солидные знакомые заметно робели при контакте с Викой. То, что она знала, о чем говорила невзначай, для них это был космос. Она могла позволить себе получать гроши в НИИ, пока папа ее обеспечивает. А муж для такой девушки как-нибудь найдется. Только когда она стала взрослой, Петр позволил себе жениться. И вот что получается.
   Он вышел из квартиры, не попрощавшись с Верой, сел в машину, хотел было набрать Вику, но вдруг вспомнил, как язвительно Вера спросила: «А ты хочешь сказать, что она с нами считается?» Он передумал звонить. Вообще-то могла бы и сама позвонить отцу. Она звонит, конечно, но лишь в тех случаях, когда ей что-то нужно. «Плохое утро», – подумал Петр и переключил свои мысли на работу.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 [6] 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация