А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Совсем как живая" (страница 18)

   Глава 19

   По идеально ровной дороге среди прекрасных деревьев, какие бывают только в заповедном месте, на небольшой скорости, легко, как по маслу, ехал «Астон Мартин», элегантный, безупречный и вполне скромный автомобиль, отличающийся от большинства иномарок не только ценой – на нем был знак совершенства. Как на этих деревьях, какие никогда не вырастут в пыльном месте у грязной дороги. Собственно, тут и был раньше заповедник, а теперь – поместье одного хозяина. «Астон Мартин» проехал мимо нескольких вышек охраны, остановился на минуту у высоких ворот, которые разъехались перед ним, открывая шикарный особняк – разные уровни, башни, причудливые балконы, террасы, окна… Этот особняк просто трещал по швам от шальных денег его хозяина. Автомобиль, проехав по широкой дорожке, остановился у парадного входа рядом с помпезным фонтаном, фонарями, статуями и прочей атрибутикой богатства. Когда со ступеней стал спускаться хозяин, из машины вышла женщина среднего роста, с прекрасной фигурой, в простом черном костюме с узкой юбкой и приталенным жакетом. Ее темно-русые волосы были гладко зачесаны назад и уложены толстой косой на затылке. В некрашеных прядях блестели серебряные нити. Женщина была в возрасте, но о таких, как она, никогда не говорят «немолодая», «пожилая». Она была отмечена знаком совершенства.
   – Здравствуй, Мария, – сказал, целуя ей руку, хозяин дома, крупный холеный мужчина в домашней одежде – джинсах и клетчатой спортивной рубашке. Спорт однозначно занимал не последнее место в его жизни, поэтому живот гурмана и сибарита вполне компактно держался под ремнем джинсов.
   – Здравствуй, Вася, – ответила женщина красивым грудным голосом, мельком взглянув на него черными глазами удивительного разреза – к вискам.
   Они прошли в гостиную, где был накрыт небольшой столик у террасы, посидели, немного выпили, Мария съела пару виноградин. Поговорили о том, какая красивая осень на дворе.
   – Извини, я тороплюсь, – небрежно сказала Мария и встала.
   Он кивнул и смотрел, как она уходит из гостиной по широкому коридору в сторону ванной, с чувством, которое всегда возникало после этой ее фразы. Ему казалось, что его подвинули с дороги ногой, как ненужный предмет. «Ну, ничего, что поделаешь», – сказал он себе, выпил в одиночестве полстакана виски, тоже направился к ванной, откуда она как раз выходила в пушистом розовом халате. Они вошли в спальню, не касаясь друг друга. Эта комната, обшитая ценными породами дерева, была набита символами мужской власти и превосходства. Колонны, тумбы, стойки, эротично-откровенные авторские диваны, огромная кровать с резными спинками, со множеством разного размера, цвета и формы подушек. Мария подошла к кровати и сбросила халат на толстый ковер шоколадного цвета. Потом удобно устроилась среди подушек, а он, медленно раздеваясь, пытался поймать ее взгляд. Но она никогда на него не смотрела. Этот ее неуловимый взгляд, казалось, разглядывал все вещи в комнате, но она не видела его. Эта ее гордыня его и возбуждала, как он сам себе говорил. Он придавил ее сразу всем своим весом, пристально разглядывая лицо, видел морщинки, горестные складки у губ… Что поделать: никто из его молодых любовниц не вызывал в нем такого желания. Их секс был похож на борьбу. Он пробовал во время близости говорить о других женщинах, чтобы разжечь в ней ревность, он бывал с ней грубым, почти жестоким, иногда доставлял ей боль, наслаждался ее беспомощностью, но в результате она поднималась легко, непринужденно, как королева с трона, и ему всякий раз казалось, что она переступает через него. Он смотрел ей в спину и придумывал любовные истязания. Он знал, что может доставить ей боль. И она это знала. Поэтому подчинялась ему, как миленькая.
   В гостиной, уже одетые, они выпили по бокалу вина. Она молчала.
   – Тебе было хорошо? – небрежно спросил он.
   – Конечно, – еще более небрежно кивнула она.
   – Интересно, почему ты ни разу в постели не назвала меня по имени? Я уж не говорю о чем-то более интимном…
   – Милый, дорогой? – насмешливо спросила Мария. – Это не мой стиль.
   – Ты куда так торопишься?
   – Магазины, хозяйство…
   – Как дети?
   – Все хорошо.
   – Давно нигде не встречаю твою дочь.
   – Она отдыхает.
   – Где?
   – Точно не знаю. Путешествует.
   – Странно. Она вроде бы никуда не выезжала.
   – Ты это проверял? – рассмеялась Мария. – А я не сказала, что она путешествует за границей. Она очень любит русские деревни. Березки, колодец, все такое. И чтобы чисто вокруг.
   – А-а. Ты имеешь в виду – никакой швали типа меня?
   – Я вообще не думала о тебе в данном случае. Какое отношение ты имеешь к моей дочери…
   – Да никакого. Просто содержу вас всех. Как машина? Нравится?
   – Еще бы. Спасибо. Мне на самом деле пора.
   Она направилась к выходу, во дворе коснулась губами его щеки, как всегда, прикрыла глаза.
   – Я завтра позвоню, – сказал Василий.
   – Конечно.
   …Мария медленно ехала по Москве. В сумерках город казался ей чужим. И жизнь ее вдруг стала какой-то чужой. Она остановилась у элитного салона меховых изделий. Вошла в небольшой уютный зал, где к ней сразу бросились две продавщицы, повели показывать новинки. Она внимательно рассматривала в их руках полушубок из соболя, потом шубу из белоснежной норки, взяла полушубок. Не надевая, просто приложила к себе. Мех выгодно оттенял роскошные волосы, черные глаза. Девочке пойдет. Она подарит это ей к Новому году… Если они все будут живы.
   Она вышла, села в машину, доехала до элитного дома на Остоженке, поднялась на третий этаж, где находилась только ее квартира, открыла тяжелую дверь, зажгла свет в прихожей…
   – Толя, ну почему ты сидишь в темноте, – произнесла она, глядя на светлую голову парня, который как будто спал в глубоком кресле. Ее сын всю жизнь ждет ее. Взрослый мальчик, скоро двадцать лет.
   – Где ты была? – Он всегда так тревожно смотрит своими серыми глазами.
   – По делам ездила, по магазинам. Пойдем на кухню, поужинаешь, посмотрим телевизор.
   Он послушно пошел за ней – худой, нескладный, похожий на подростка.
   – Что ты делал? – спросила она у него, когда он пил кофе со сливками и пирожными: у него были вкусы, как в детстве.
   – Ничего. Кто-то звонил, но я не брал трубку.
   Мария подошла к нему, обняла сзади, вдохнула родной запах, прошептала:
   – Ты скоро тоже уедешь. Все будет хорошо.

   Глава 20

   Коля проснулся в больничной одноместной палате, шевельнулся и почувствовал резкую боль в колене. Между тем нужно встать, дойти до туалета, ванной и в идеале до какой-нибудь столовой. Нет, черт побери, почему так ужасно болит нога? Она вообще есть? Или это уже фантомная боль? С тех пор как Коля ступил на опасную тропу сотрудничества с бывшим командиром Николаевым, он внутренне был готов ко всему. Нога оказалась на месте, правда, повязку на ней явно пора поменять: проступили пятна крови. Елки! Голова тоже забинтована. Что там? Это особенно интересно. Коля помотал ею из стороны в сторону, что-то пощипывало на виске, но в целом сильной боли нет… Опять же, есть ли там чему болеть? Может, ему уже сделали трепанацию, и непонятно, чем он думает. Коля увидел на тумбочке стакан с водой и ложку. Воды попил, ложкой заколотил в стену. В палате появилась серьезная женщина в халате и медицинском колпаке.
   – Вам что-то нужно?
   – Вопрос интересный, – изумился Коля. – Мне нужно все, это непонятно? В туалет, в ванную, обед, ужин, медицинскую помощь. Я не знаю, что у меня с ногой и с головой. Вы кто?
   – Старшая медсестра. Валентина Ивановна, – сказала женщина тихим бесцветным голосом. – С чего вы хотите начать?
   – С головы. Что мне сделали?
   – Вы были ранены. Голова обработана, перевязана, из колена вынули пулю.
   – Пуля сразу попала в колено или сначала в голову, а потом сползла?
   – Как я понимаю, вы пошутили?
   – Я так отреагировал на ваше объяснение: обработали голову, а пулю достали из колена. Как такое может быть?
   – Очень просто. У вас на виске царапина.
   – Другое дело. А то я лежу – удивляюсь: почему мой могучий разум не пострадал?
   – Даже если он пострадал, мы вам поможем, – дружелюбно сказала Валентина Ивановна. – Вы в психиатрической клинике.
   – Да вы что! То есть чем-то подобным это, конечно, должно было закончиться, но… Я желаю видеть Андрея Николаева.
   – Я скажу заведующей отделением, чтобы она ему об этом сообщила. Вам помочь дойти до туалета и ванной?
   – Да. Донесите меня на носилках.
   – Федор Головня, у нас скромная клиника, мало обслуживающего персонала, поэтому вам придется передвигаться самому. Не вижу особых проблем. Сейчас санитарка принесет вам костыли.
   – Да, будьте любезны! – с воодушевлением воскликнул Коля. – Дайте мне костыли, постелите мне степь, занавесьте мне окна туманом и закажите приличный обед из ресторана. Бурду я не ем. Да, а кто такой Федор Головня?
   Валентина Ивановна внимательно посмотрела на него.
   – Мне нравится ваше состояние. Оно соответствует диагнозу, с которым вы сюда поступили. Спутанное сознание, тяжелая депрессия, белая горячка в неострой стадии.
   – Ну, какой идиот! – воскликнул Коля.
   – Не огорчайтесь, такого диагноза у вас нет. Пока.
   – Зато есть у него. Я требую, чтобы меня срочно связали с Андреем Николаевым.
   – Вы уже говорили. Это не в моей компетенции. Я передам.
   Валентина Ивановна тихо вышла, вскоре вошла круглолицая девушка в голубом халатике и с костылями в руках.
   – Здрасьте. – Она с интересом уставилась на Колю. – Это вам. Вы умеете ими пользоваться?
   – Нет! Покажите. Хотя не стоит, на себе не показывают. Давайте эти приборы, я сам соображу. Как вас зовут?
   – Таня.
   – Танечка, будьте добры, идите впереди, как путеводная звезда.
   Они вышли паровозиком в коридор, Коля осмотрелся и ахнул:
   – Блин! Я такого ядовито-зеленого цвета стен даже вообразить не мог. А я ведь сначала не поверил, что это дурка.
   – Не поверил, – фыркнула Таня. – Посмотрите, вон там Костин стоит у окна. Опять себе глаз вставляет. Ему кажется, что у него глаза выпадают, и он их обратно заталкивает. Реально может выдавить совсем. Вот я вам открываю ваши туалет и ванную, ключ второй потом у вас будет – вы вроде вип-пациент, – а я пойду Костину руки свяжу.
   – Я в восторге! То есть у вас тоже будет ключ от моего вип-туалета? И вы еще нас тут связываете: то есть садомазо в натуре, да?
   – Вы такой чудной, – засмеялась Таня. – Нам так и сказали: за ним надо все время присматривать, ваши шизики перед ним – просто дети.
   – Узнаю стиль моего командира. Пока, Таня. Надеюсь, вы меня встретите у входа.
   Коля помылся кое-как в не такой уж страшной ванне. Таня действительно его ждала.
   – Дойдете до палаты? А я вам обед принесу.
   – Что у нас на обед?
   – Суп рыбный и котлета с пюре. Компот еще.
   Коля поел, с удивлением отметил, что чувство голода прошло, хотя у этого «обеда» вкуса еды точно не было. Он полежал, подумал, глядя в белый потолок со светильником в металлической решетке. Какая прелесть. Это чтобы он не прыгнул на лампочку и не разбил ее. Собственно, о чем думать в таких условиях, этот процесс здесь не уместен, – решил Коля и устроился поспать. И тут перед его кроватью появился Андрей Николаев.
   – Привет, – деловито сказал он. – Как тебе тут?
   – Кайф. Если ты спрашиваешь у Федора Головни.
   – Конечно. Хорошо, что ты запомнил. Я потому и приехал, чтобы тебя проинструктировать. Как голова, нога?
   – Андрей, – проникновенно сказал Коля. – Мы были в боях. Но даже не догадывались, что пули вынимают в психушках.
   – Ничего страшного, – сказал Николаев. – Вынимал хирург, причем хороший. Тебе здесь понравится.
   – Уже нравится. А что дальше?
   – По обстановке. Отчитываться по деньгам буду регулярно. В письменном виде. Ты миллионер, Колян, по ходу.
   – Неужели забрали бабки Костика?
   – Само собой. – Николаев озабоченно нахмурился. – У нас много расходов. Все только начинается.
   – Да ты что! Я думал наоборот. Слушай, когда мне говорят, что все начинается, покой нам только снится, я сразу хочу спать. Извини, просто помираю.
   – Спи сколько влезет, – великодушно разрешил Николаев. – Я лишь один вопрос хотел решить. Марина сейчас сам знаешь где. Ее семья осталась без кормилицы. Муж безработный, ребенок, все такое… Ты не против, если…
   – О чем ты говоришь. Конечно, дай им денег.
   – Да, я ему карту заведу, положу… прикину сколько, тоже включу в отчет.
   – А как Марина?
   – Хорошо. Спи. Вот телефон, там только один контакт – мой. Можешь звонить.
   Николаев вышел из палаты, твердым шагом прошел по ядовито-зеленому коридору, стараясь не думать о том, почему он не сказал Коле, как Марина за него переживает.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация