А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Возвращенец. «Элита пушечного мяса»" (страница 2)

   Лопухов осторожно приблизился.
   – Вставай сюда, сейчас начнется.
   Три Процента хотел вежливо отклонить столь лестное предложение и юркнуть за чужие спины, но бугай прихватил его своей железной лапищей и протолкнул в первый ряд, Вова и глазом моргнуть не успел. Все дальнейшее действие развивалось у него на глазах. Перед строем прохаживалось несколько мужиков лет тридцати или около того, одетых в серые, коричневые и темно-синие костюмы, весьма непрезентабельные на Вовин взгляд. Мужики покрикивали, выравнивая строй и пытаясь придать ему правильную форму. За их спинами из трехэтажного кирпичного здания, главенствующего на площади, какие-то персонажи выносили столы и стулья.
   Вова пригляделся к стоящим в строю. Возраст от довольно юного до где-то тридцати, не больше. Одежда самая разнообразная: костюмы, рубахи, даже фуфайки, несмотря на летнюю пору. Местами зеленело хаки. От разглядывания строя оторвал сосед-здоровяк.
   – Не вертись, идут.
   От здания шли трое, все в полувоенных серо-зеленых френчах, на головах такие же зеленые фуражки. Лопухов едва успел удивиться столь странным вкусам, как раздалось:
   – Р-равняйсь! Смирна-а!
   – Не вертись, – еле слышно прошипел сосед.
   Вова послушно замер, наблюдая за подошедшими. Вперед вышел самый щекастый и пузатый. Выражение лица у него было малость растерянным, но он взял себя в руки и начал говорить.
   – Товарищи мобилизованные! Поскольку списки были утрачены… – пузатый замялся, но нашел выход, – по известным вам причинам, сейчас мы составим новые. Подходите к столам по одному, говорите свои данные и отправляйтесь к столовой.
   Говоривший указал на одноэтажное оштукатуренное снаружи здание, головы всех присутствующих, в том числе и лопуховская, невольно повернулись за его рукой. Вова даже потянул носом, но ничего не почуял – легкий, едва заметный ветерок дул не с той стороны.
   – Там вас накормят, – продолжил френченосец. – Зал в столовой небольшой, по большей части придется питаться на улице. Но это ничего, товарищи, на свежем воздухе аппетит даже лучше.
   Собравшиеся шутку не оценили, и ответственный товарищ поспешил закончить:
   – В общем, подходите к столам, записывайтесь.
   Народ качнулся к столам, но тут влезли мужики постарше, до этого выравнивающие строй.
   – Отставить! Куда как стадо баранов?! Команды вольно не было!
   И по матушке. Народ притормозил.
   – Слева по одному!
   – Пошли.
   Здоровяк дернул Лопухова за собой, видимо, решил взять шефство над этим рохлей, и оказался у стола первым. Вова пристроился за его спиной.
   – Федоров Михаил Михайлович, – представился мобилизованный сидевшему за столом. – Шестнадцатый. Так точно, стрелок.
   – Следующий!
   Широченная спина исчезла, и Три Процента оказался перед столом, за которым сидел парень в серой рубашке. Перед ним лежал толстый гроссбух.
   – Фамилия, имя, отчество?
   – Лопухов Владимир Александрович.
   Парень записал его ответ перьевой ручкой, постоянно макая ее в стоявшую на столе чернильницу с узким горлом. Лопухов начал подозревать что-то неладное.
   – Год рождения?
   – A-а я, это… – замялся Вова.
   – Лет-то тебе сколько? – нашел выход спрашивающий.
   – Двадцать шесть…
   – Значит, пятнадцатого. В армии служил?
   – Нет.
   – Отходи. Следующий!
   Еще не до конца веря в происходящее, Лопухов отошел и растерянным взглядом обвел окружающую обстановку, глаза его остановились на стоящем посреди площади бюсте. Вместо знакомого по детским годам Владимира Ильича с постамента на Три Процента скалился носатый и усатый мужик с явно обозначенной на голове шевелюрой. Табличка под бюстом отсутствовала, видимо, предполагалось, что изображенный персонаж и так всем известен. Вова поднял глаза, легкий ветерок шевельнул и развернул над зданием красное полотнище. Вот это действительно попал! Три Процента побледнел и начал оседать на сухую пыльную площадь.
   Однако спокойно упасть не дала Вове подхватившая его за шиворот ручища нового знакомого. Откуда-то издалека до него донеслось:
   – Совсем оголодал, бедняга.
   – А чего это он совсем без ничего? – удивился еще один голос.
   – Видать, он с того разбомбленного эшелона. Хорошо, хоть сам успел выпрыгнуть. Вон как весь изгваздался, на животе ползал, – выдвинул версию здоровяк.
   Три Процента, конечно, не мог знать, что согласно довоенным планам в уже захваченный немцами Минск продолжали идти эшелоны с мобилизованными в Красную армию. Когда немцы подошли к Днепру, развернуть эшелоны обратно не было никакой возможности. Поэтому их выгрузили на первых попавшихся станциях и своим ходом отправили на восток. В результате, в начале июля в тылу нашей армии оказались десятки тысяч безоружных, плохо организованных людей. Лопухов наткнулся на одну из таких групп, сумевшую сохранить организацию.
   – Эй, как там тебя, Лопухов.
   Сначала Вове брызнули в лицо водой, потом весьма чувствительно похлопали по щекам. Звуки приблизились, и он открыл глаза.
   – О! Ожил!
   – Ничего, ничего, сейчас мы тебе здоровье поправим.
   Не выпуская Вовину тушку из рук, Михал Михалыч дошел до здания столовой, где усадил едва пришедшего в себя Лопухова у стены.
   – Подожди, я сейчас.
   Он раздвинул уже успевших пристроиться к очереди в столовую, как ледокольный буксир едва образовавшийся лед, и через пару минут вернулся обратно с тарелкой дымящегося супа.
   – Держи.
   Вова осторожно, боясь обжечься, принял тарелку из рук своего самозваного опекуна. Федоров сунул ему кусок хлеба и алюминиевую ложку.
   – Хлебай.
   Хлебая жидкий суп, Лопухов лихорадочно соображал, что ему делать дальше. Три Процента попытался припомнить все значимые события в период с сорок первого по сорок пятый год. Значит так, война началась двадцать второго июня. В этот день по телевизору, отчаянно паля друг в друга, толпами бегали наши с длинными неуклюжими винтовками и немцы с короткими автоматами. Зимой немцы подошли к Москве, там наши им навешали люлей, потом был Сталинград, потом Курская дуга, война закончилась девятого мая сорок пятого, это он помнил точно. Вроде были еще какие-то Кутузов и Багратион. Или это было намного раньше? Информация о биржевых котировках, курсе доллара и стоимости барреля за указанный период отсутствовала напрочь. Как жить?
   А родители? Они же не знают ничего! Пусть и не единственный сын в семье, но его исчезновение, а тем более смерть, станут для них тяжелейшим ударом. Мать может и не выдержать – сердце у нее слабое. «Пожру и дезертирую на хрен», – решил Вова, проливать кровь за товарища Сталина в его планы не входило при любом раскладе.
   Три Процента уже хотел было свалить, пользуясь образовавшейся возле столовой толкучкой, но около него плюхнулся на землю незваный опекун со своей тарелкой.
   – Справился? Молодец. Еще часик отдохнем и дальше двинем.
   – Куда двинем? – поинтересовался Лопухов.
   – Я думаю, в запасной полк для начала. Тут таких как ты, необученных, считай половина.
   – А кормить будут? – задал животрепещущий вопрос Вова.
   – Будут. Нам, думаю, не один день идти, а все, что из дому брали, уже подъели. Ты за меня держись, со мной не пропадешь. А пока тарелку в посудомойку отнеси – народу много, посуды мало.
   Новая информация кардинально меняла ситуацию. Идти будут на восток, подальше от фронта, что полностью совпадало с лопуховскими планами. По дороге будут кормить, еще лучше. А свалить можно в любой момент. Приняв решение, Вова отнес грязную тарелку внутрь столовки и сунул ее в низкое окошко, из которого шел пар. Ложку он предусмотрительно заначил, решив, что ему она нужнее.
   – Ста-ановись!
   Громкий крик вырвал делягу из блаженного забытья, в которое он успел впасть за послеобеденный час, размякнув на полуденном солнце.
   – Пошли, – подхватился здоровяк Федоров, закидывая на плечо лямки своего сидора.
   Строй уже был разбит на сотни. Федоров и Лопухов вместе с ним, оказались в первой шеренге.
   – Ша-агом арш-ш!
   Левая Вовина нога в модельной туфле из тонкой итальянской кожи сделала первый шаг по пыльной поселковой улице. На вопрос «Сколько нам идти?» его добровольный опекун только посмеялся: «Пять дней пехом, один день мехом». Если кто-нибудь сказал, что дорога займет еще одиннадцать дней, и все «пехом» – сбежал бы на первом же привале, а в то, что дойдет до конца, Лопухов и сам не поверил. Раз, два. Левой, правой, лесная дорога неторопливо сдавалась под топот множества ног, обутых в сапоги, ботинки, парусиновые и кожаные туфли. Задень проходили 40–50 километров с одним привалом. Привал устраивали в населенных пунктах, там же организовывали питание мобилизованных. На четвертый-пятый день Вова втянулся в темп этих маршей, благо шел налегке.
   Дороги для движения выбирались второстепенные, видимо, для того, чтобы не занимать основные магистрали. «Хотя какие магистрали могут быть сейчас в Советском Союзе?», – подумал Вова. Как он успел заметить, вся колонна состояла наполовину из мужчин 25–30 лет, уже послуживших в армии, наполовину из юношей 18–20 лет, призванных впервые. Плюс некоторое количество средних командиров, также призванных из запаса в первые же дни войны. По возрасту сам Лопухов относился к первой категории, а по отношению к службе – ко второй, но себя он мобилизованным не считал, скорее случайным попутчиком.
   В середине одиннадцатого дня пропыленная, потная, обросшая и уставшая колонна из нескольких сотен человек вползла в ворота, на которых красовались вымазанные красным суриком пятиконечные звезды. Три Процента неожиданно обнаружил себя стоящим посреди бывшего монастырского двора, а несколько каких-то хренов начали выкрикивать фамилии стоящих.
   – Федоров!
   – Я! – отозвался стоящий рядом.
   – Лопухов!
   Вова получил от соседа чувствительный толчок локтем и только тогда отреагировал.
   – Я!
   По результатам переклички выяснилось, что несколько человек по дороге исчезли. То ли отстали, то ли сбежали. А потом началась суета и беготня. Уставший и одуревший Вова на автомате таскался за своим покровителем, механически выполняя его указания, а также следуя громким воплям сердитых дядек в безвкусном зеленом прикиде. Только раз, когда пришлось раздеваться в большом зале со сводчатым потолком и ходить от стола к столу, за которыми сидели люди в белом и зеленом, отвечая на их вопросы, Вова оживился, поскольку среди них были женщины и парочка очень даже ничего. Ему даже показалось, что его «боксеры» вызвали у присутствующих дам некоторый интерес.
   Но с импортными труселями буквально тут же пришлось расстаться, поскольку всех загнали в баню, где после помывки отняли все гражданское белье и выдали чудовищные кальсоны на завязочках до колен и явно бэушные нательные рубахи. Попытка спасти свое имущество была пресечена наглецом с четырьмя треугольниками на воротнике. Этот хам отобрал у Вовы его собственность, да еще и наорал. Лопухов хотел ответить, но древний инстинкт подсказал другую модель поведения. Три Процента молча стоял и хлопал глазами, пока этот гад проходился по Вовиным родственникам и самому Лопухову всякими обидными словами.
   А вот формы не дали, на вещевых складах запасного полка просто не нашлось формы для такого количества прибывших, тем более, что они были не первыми. Зато потом был ужин, состоящий из синюшной перловки на воде и мерзкой, едва сладковатой бурды, по какому-то недоразумению именуемой чаем. Еще раз отозвавшись «Я!» Вова, наконец, забылся тяжелым сном на верхнем этаже трехъярусных деревянных нар.
   Едва голова его коснулась жиденькой подушки как раздалось:
   – Подъем!
   Не успевшего прийти в себя Вову сдернул с нар здоровяк Федоров. И закрутилось. Зарядка, туалет, приборка, завтрак, развод, строевая, построение обед, построение, опять строевая, опять построение, ужин, поверка. На следующий день то же самое, только строевая сменилась кроссом вокруг монастырских стен, а вечером, когда какой-то малахольный втирал собравшимся насчет братства мирового пролетариата и скорой победы над немецким фашизмом, Лопухов элементарно заснул. Проснулся он от болезненного толчка в бок.
   – Встань, – прошипел кто-то сзади.
   Вова выпрямил одеревеневшие ноги.
   – Фамилия?! – налетел на него малахольный.
   – Лопухов!
   – Повторите, что я сейчас сказал?
   – Немецкий пролетариат, верный заветам товарища Тельмана, просто обязан повернуть оружие против своих фашистских хозяев.
   Малахольный такого ответа не ожидал и несколько растерялся. «А то!», – усмехнулся про себя Вова – пять лет политеха и не такому научат.
   – Почему на политзанятиях спите? – нашелся малахольный.
   – Я не сплю, товарищ…
   – Политрук, – подсказали сзади.
   – …политрук, я слушаю с закрытыми глазами, так запоминается лучше, – выкрутился Вова.
   Крыть малахольному было нечем.
   – Садитесь, Лопухов, – смилостивился он, – а глаза во время политзанятий впредь держите открытыми.
   Вова плюхнулся на свое место, политрук продолжил втирать собравшимся дальше.
   Более или менее соображать, что к чему, Три Процента начал только к концу первой недели нахождения в запасном полку. Сначала изматывающий марш, когда в голове только одна мысль «Дойти, дойти, дойти…», потом не менее одуряющая муштра первых дней. Все время было не до осмысления создавшегося положения.
   А тут, в очередной раз сидя на политзанятии, Лопухов вместо того, чтобы привычно заснуть, решил оценить ситуацию. Итак, он в прошлом. Фантастикой, равно как и философией, Вова не увлекался, поэтому размышлять на тему параллельных реальностей не стал, что с ним происходило – то и реальность, а остальное ему было по барабану. Три Процента постарался вспомнить, что именно сказала бабка, прежде чем отправила его в эту дыру. Вроде: «Ладно, помогу я тебе. На четыре года спрячу…». Спасибо! Удружила, старая с-с… Лучше уж на нары, там хоть строевой подготовки нет. Вова едва удержался, чтобы не плюнуть на пол.
   Убедившись, что на его движение никто внимания не обратил, Лопухов решил расставить приоритеты. Первое – выжить эти четыре года, второе – тоже выжить и, третье – желательно выжить хорошо. Из плюсов создавшегося положения: как-то легализовался. В этом повезло, крупно повезло. Бесплатно поят, кормят, даже спать по команде укладывают. Из минусов: одуряющая муштра, выматывающие марш-броски, политзанятия забивающие мозги честному коммерсанту. А в перспективе – передовая, куда попадать совсем не хочется. Еще до команды «Выходи, строиться!» у Вовы созрел план, как пристроиться на теплое местечко, а шанс начать его реализацию подвернулся уже на следующий день.
   Лопухов уже знал, что хам с четырьмя треугольниками в петлицах – старшина их роты Кузьмич. Кузьмич – это не отчество, это фамилия такая. От подъема и до отбоя он портил жизнь всем, и Вове Лопухову в частности, орал, что-то требовал и щедро раздавал наряды. Но в его распоряжении были немалые, по местным меркам, ценности. Надо было только найти к нему правильный подход. Поэтому, когда на утреннем разводе старшина заявил, что на хозработы нужны два добровольца, Вова первым успел выйти из строя.
   – Я, товарищ старшина.
   Нет, у него не проснулся трудовой энтузиазм. Во-первых, нужно было выделиться из общей массы и проявить свою полезность. Во-вторых, лучше уж поработать, чем бесцельно пыль из плаца выбивать. Вторым добровольцем стал Федоров, чем Вова был очень доволен, флегматичный добродушный здоровяк мог взять на себя большую часть физического труда. Себе же Три Процента отвел тяжкую роль руководителя.
   Окинув парочку оценивающим взглядом, старшина Кузьмич скомандовал: «За мной!» и повел их к полковому парку. Там их погрузили в смешной грузовичок, который, завывая мотором, отвез работничков на железнодорожную станцию. В тупике стояли несколько вагонов под охраной часового.
   – Значит, так, – начал ставить задачу старшина, – из вагона выгружаем в грузовик, пока он туда-сюда ездит – отдыхаем.
   Как и предположил деляга, работенка оказалась непыльной. Вова и Федоров перекидывали комплекты формы в грузовик, а старшина их считал. Рядом другие мобилизованные разгружали вагоны с ботинками, какими-то зелеными ящиками и прочим военным имуществом. Обед им привезли прямо на станцию, а вечером, когда вагон опустел, отвезли обратно в расположение полка, прямо в баню.
   – Держите, – Кузьмич протянул им по отдающему затхлостью комплекту, – размер ваш, не сомневайтесь.
   Федоров обрадовался, а Вове предстоящее переодевание радости не доставило. В качестве поощрения старшина разрешил им порыться в куче ботинок, подобрав их себе по ноге. Обмотками оба остались недовольны. Во время срочной службы Федоров носил сапоги, а Лопухов видел их впервые в жизни, но они ему сразу не понравились.
   На следующий день преобразившуюся роту построили на плацу, одного из красноармейцев поставили перед строем, дали в руки листок и он начал зачитывать.
   – Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, вступая в ряды Рабоче-Крестьянской Красной армии…
   – …принимаю присягу и торжественно клянусь быть честным, храбрым, дисциплинированным, бдительным бойцом… – повторяли за ним все остальные.
   После этого все, кто принимал присягу, расписались, и роту отправили на маршбросок. К концу дистанции непривычный к портянкам и обмотками Лопухов стер ноги до кровавых мозолей, попал в полковой лазарет и на три дня был освобожден от строевой и маршей. Старшина задействовал его на легких хозработах, что совпадало с Вовиными планами, но «подходов» к Кузьмичу он так и не нашел. А потом халява закончилась.
   В бытовом плане Вова не был абсолютным нулем. Женщины в его съемной «однушке» появлялись нечасто, а если и появлялись, то ненадолго и отнюдь не для решения его бытовых проблем. Между тем Лопухову приходилось и в деловых переговорах участвовать, и в каком-никаком обществе вращаться, а там встречают именно по одежке. Поэтому все приходилось делать самому. Теперь же главной целью для Лопухова стало – успеть утром встать в строй, правильно намотав обмотки. Кто не успевал – огребал наряды вне очереди, на полную катушку. А еще начались тактические занятия.
   – Ниже жопу! Ниже, – орал на ползущего по-пластунски Вову товарищ младший сержант. – Куда зад отклячил?! Первым же осколком оторвет на хрен!
   Своего отделенного командира Лопухов презирал за семиклассное образование, боялся за возможность огрести наряд вне очереди и ненавидел за постоянные придирки к себе. Вот и сейчас:
   – Плохо, Лопухов, плохо! Еще раз. Двести метров вперед по-пластунски, марш!
   Вовы плюхнулся на живот и с сопением пополз.
   – Ниже жопу! Ниже…
   От старшины можно избавиться хоть на время занятий, а этот гад постоянно рядом отирается. А еще Вова ненавидел сержанта за то, что он уже пристроился на постоянную должность в запасном полку и вряд ли попадет на фронт, по крайней мере, в ближайшее время.
   На третьей неделе начались занятия с оружием. Винтовок на всех не хватало, поэтому занимались по принципу ППД: попользовался – передай дальше. Впрочем, народ в роте подобрался грамотный, даже те, кто не служил в Красной армии, изучали винтовку образца 1891/30 в школе или ФЗУ, значительная часть щеголяла значками «Ворошиловский стрелок», различными степенями ГТО и даже ромбовидными ГСО. Все бойко называли части затвора. Все, кроме красноармейца Лопухова. Вове все пришлось учить заново.
   – Стебель, гребень, рукоятка, курок, ударник, боевая пружина, боевая личинка и эта, как ее… соединительная планка, – перечислил разложенные перед ним детали Вова.
   – Молодец, – похвалил наставник в лице красноармейца Федорова, – теперь собирай.
   С этим оказалось сложнее. На то, чтобы сжать боевую пружину и ввинтить ударник в курок, сил явно не хватало.
   – В стол упри, – посоветовал наставник.
   Лопухов последовал совету, и дело пошло лучше, через минуту затвор был собран. Вова загнал его в винтовку и щелкнул курком.
   – Скоро стрельбы боевыми начнутся, – подбодрил его опекун, – а там и на фронт, фашистов бить.
   От этой новости Вове чуть не поплохело. Перспективы зацепиться за должность в запасном полку были весьма туманными, а честь «фашистов бить» он бы с удовольствием предоставил другим.
   На следующий день учили штыковому бою. Надо было с криком «Ура!» добежать до чучела, сделанного из прутьев и старой шинели, воткнуть в него штык. Потом подбежать к деревянному щиту, треснуть по нему прикладом и, пробежав еще с десяток метров, финишировать. Федоров прошел дистанцию легко, заработал похвалу взводного и передал винтовку Лопухову.
   – Видел? Давай!
Чтение онлайн



1 [2] 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация