А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Возвращенец. «Элита пушечного мяса»" (страница 26)

   Кальман был чем-то недоволен, но подчиненному душу изливать не стал.
   – Ты про двести восемьдесят первый приказ слышал?
   – Нет, – насторожился Вова. – А о чем приказ?
   – Посылки разрешили домой отправлять. Пока наступали, не до того было, а сейчас зашевелились. Решено создать при штабе бригады склад трофейного имущества. Централизованно, так сказать, барахло собирать и посылки комплектовать.
   Цель этого действия Вова и сам понял, сначала все собрать, а потом поделить в соответствии со званием и занимаемой должностью. Но он-то тут при чем? Вряд ли ему предложат сесть на распределение всего этого богатства.
   – Для сбора трофеев «студебеккер» выделяют, новый. Пойдешь?
   – Пойду.
   Казалось бы, вот оно, только руку протянуть, но сердце даже не дрогнуло, как будто такие предложения ему регулярно делают.
   – Ты смотри, осторожнее там. При штабе иной раз опаснее, чем на передовой бывает. Ты мужик шустрый, грамотный, потому тебя и посылаю, другого сожрать могут.
   – Спасибо за доверие, – криво усмехнулся Вова.
   – Не за что, – парировал Кальман, – «студер» на днях придет.
   «Студебеккер» был действительно новым, насколько новой может быть машина, проехавшая Иран и часть Азербайджана, дальше ее везли по железной дороге. Хорошая машина, мощная. В кабине круглые педали сцепления и тормоза, напольная педаль газа. Стартер также включается ногой, круглой кнопкой слева. Переключатель света фар, как и полагается, расположен возле левой ноги. Руль – с четырьмя спицами. Целых пять рычагов на тоннеле пола. От переключения передач, до управления коробкой отбора мощности и стояночного тормоза. На замке зажигания надписи ON и OFF. Вместо ключа – поворотный рычажок. Под приборным щитком расположены кнопки с надписями Choke, для управления воздушной заслонкой карбюратора и Throttle, ручной «газ». Спидометр, естественно, оперирует милями. Указатель давления масла показывает давление в фунтах на квадратный дюйм. Несколько сложнее с указателем температуры воды, показывающим температуру в Фаренгейтах.
   Ответственным за сбор трофеев был назначен помощник начальника штаба майор Левинсон, но непосредственным Вовиным начальником стал старшина Кирьянов. При первом же взгляде старшина Вове понравился. Уже в возрасте, лет сорока, напоминал он уменьшенного раза в два бурого мишку, вставшего на задние лапы. Мощный торс покоился на кривых коротких ногах. Ходил он медленно, вразвалочку. На попытку представления Вовы по уставу только рукой махнул.
   – Ерофеичем зови, так привычней.
   А на груди у него две Славы, Красная Звезда, медали и пять нашивок за ранения. И еще одну деталь отметил острый Вовин глаз – черный нож на левом бедре. Такие в танкодесантной роте многие носили, называя ножом автоматчика, хотя официальное его название «нож разведчика», HP. Судя по сильно потертой рукояти, старшина его частенько вынимал.
   – Было дело, – подтвердил Вовину догадку Ерофеич. Разведвзводом раньше командовал, еще в пехоте, «языков» брал, пока в прошлом году сосед на мине не подорвался. Ограниченно годным признан, теперь вот складом барахла заведую.
   А потом без всякого перехода поинтересовался.
   – Это у тебя что?
   – Карабин, – удивился Вова.
   Старшина уковылял к себе на склад, вернулся с ППСом и подсумком на три магазина.
   – Вот, возьми. А карабин твой пусть у меня постоит.
   Сменить карабин на легкий и компактный пистолет-пулемет, конечно, хорошо, да и отбиваться с ним лучше, но оставался еще один вопрос.
   – А если спросят?
   – Спросят – возьмешь. Главное, чтобы было с кого спрашивать. А пока пользуйся. Он бесхозный, я его недавно подобрал.
   Старшинскую мудрость Вова оценил. У других водителей особым шиком считалось иметь в кабине трофейный МП, а у него ППС будет.
   Лопухов не сразу понял, почему на такое теплое место назначили не опытного тыловика, а какого-то полуграмотного бывшего разведчика, но быстро оценил начальственную мудрость, старшина не то что чужой тряпки не возьмет, но и чужой нитки. И другим не даст.
   Служба у Вовы теперь была не пыльная. Обычно с утра брали несколько человек из взвода охраны штаба и ехали в намеченный населенный пункт собирать трофеи. Немецкое население при приближении страшных русских рвануло на запад, брошенных домов в округе было много, скорее обитаемые были исключением. А барахла в этих домах… Брали практически все, в Союзе все эти шмотки были дефицитом, только посуду не трогали, все равно по дороге побьется. Собранное имущество разгружали на складе. Ерофеич его приходовал. Потом, по представленным им же спискам, начальство делило что, кому и сколько. Здесь же и посылки упаковывали, сдавая централизованно на почту.
   Отношения со старшиной Ерофеичем складывались скорее дружественные. На выездах за трофеями старшина сидел в кабине. В дороге они с Лопуховым разговоры разговаривали, так и познакомились поближе. Убедившись, что новый водитель клептоманией не страдает, он начал поручать Вове ведение книг по учету имущества, тем более, что у Лопухова все получалось быстрее и с гораздо меньшим количеством ошибок. Но однажды Вова искушения не выдержал. В тот день в одном из домов попалось несколько наручных часов. Все в красивых коробках с надписями, видимо, хозяину дома на юбилеи дарили. Одни Вове уж больно понравились, настоящая машинка времени, не то что фуфельный «Ролекс». Помучившись, некоторое время, он рискнул.
   – Ерофеич, а можно я эти часы себе возьму?
   Старшина пристально посмотрел Вове в глаза.
   – А ты представляешь, что будет, если, скажем, комбриг тебя или меня с такими часами на руке увидит?
   Ерофеич был кругом прав, Лопухов со страдальческой миной сдвинул коробку к куче еще не оприходованных вещей.
   – Понравились?
   – Очень.
   – Так и быть, возьми. Только подальше спрячь. Закончится же когда-нибудь эта война.
   Не поверивший своему счастью, Вова с задержкой в несколько секунд цапнул часы.
   – А я смотрю, Володя, и удивляюсь, трофеи ты не собираешь, посылок не отправляешь. Что, совсем никого нет?
   Ну как старшине объяснить, что родителей Вовиных еще даже и в проекте нет? Поэтому он просто кивнул.
   Во время одной из поездок Вова рискнул поинтересоваться у старшины:
   – А как оно, людей ножом резать?
   Ерофеич ответил не сразу.
   – А ты сам хоть раз в штыковую ходил?
   – Было дело. Один раз в сорок первом.
   – И как?
   Вова вспомнил скрип выходящего из тела штыка.
   – Противно.
   – Вот и ножом так же, только еще хуже. Нет, есть такие люди, которым кровь людская, как водица, эти людей режут не задумываясь. Но они вроде как и не совсем люди, к зверям ближе. Мне дома кабанчика колоть жальче было, чем фрица на фронте. Нормальному человеку нужно быть сильно в своей правоте уверенным, чтобы нож в человека воткнуть.
   – Или сильно пьяным, – заметил Вова.
   – Не скажи, – не согласился Ерофеич. – Вот я, если меня по пьяному делу обидеть, я в морду могу дать, а за нож хвататься ни за что не буду. Водка, она только зверинское нутро у человека являет, а если нет его, так он на убийство никогда не пойдет.
   Лопухов переварил полученную информацию и продолжил расспросы.
   – А доведется если, куда бить? В сердце?
   – В сердце опыт нужен. С первого удара можешь не попасть, да и нож между ребер застрять может. Лучше в шею бей, в горло. Не можешь в шею, бей в живот, там точно не застрянет. Руки режь, от потери крови любой здоровяк быстро ослабеет. Вот помню…
   На ходу старшина прочитал Вове небольшую лекцию по ножевому бою, щедро приправленную примерами из собственной практики, а она у него оказалась богатая. Так и не заметили, как на место приехали.
   Все рухнуло в один день. Продовольственная машина сломалась, и на склад за продовольствием отправили Вовин «студер». Вместе с ним получать продовольствие поехал старшина Дормидонтов. Старшина – высокий красавец, шатен с уже намечающимся пузиком, на котором слева, по-немецки, носил кобуру с трофейным «вальтером». Но никто не видел, чтобы он хоть раз этот «вальтер» из кобуры вынимал. Офицерские шинель и фуражка, на гимнастерке медали в два ряда, орден Красной Звезды и ни одной нашивки за ранение. Герой. Принадлежность к продовольственно-финансовой службе давала почти неограниченный доступ к столь ценимым во время войны продуктам и вещам. Он был преисполнен чувства собственной значимости и считал себя где-то десятым по значимости человеком в бригаде.
   К тому же его любили женщины. Сам старшина был однолюбом, предпочитал одиноких молодух в теле и обязательно с собственным хозяйством. Благо во время войны этого добра хватало, и везде – на Украине, в Польше, Германии, где бы ни останавливался бригадный штаб, старшина находил себе бабу. Как он объяснялся с немками и полячками, оставалось тайной, но от них он нахватался импортных словечек, которыми пересыпал свою речь. Чем-то он напоминал Вове одного персонажа из старого фильма, только у того руки были золотые, а у старшины росли из… Но это уже в Вове заговорила зависть.
   На обратном пути грузовик начало вести вправо. Поначалу Вова решил, что почудилось, но чем дальше, тем сильнее машину уводило с прямой. Матюгнувшись, он съехал на обочину. Зашевелился спавший до этого Дормидонтов.
   – Что случилось?
   – Прокол, похоже. Сейчас разберемся.
   Действительно, прокол. Место тут нехорошее, безлюдное. И развалины кругом. Вместе с домкратом и инструментом Вова вытащил из кабины ППС, повесил его на зеркало так, чтобы был под рукой, и приступил к ремонту. Старшина куда-то отошел, пока Лопухов крутил гайки и снимал запаску.
   Сзади что-то залепетали по-немецки. Голос детский, но Вова все равно вздрогнул. Автомат трогать не стал, обернулся. Девчонка лет четырнадцати-пятнадцати, на страшного русского смотрела с испугом, но продолжала что-то лепетать, показывая то на себя, то на него. Вова ни хрена не понял ни из ее слов, ни из жестов, стоял и хлопал глазами. Подошел Дормидонтов.
   – Чего тут у тебя?
   – Да вот, девчонка немецкая что-то хочет, а что, не пойму.
   – Ну, ты и лопух, Лопухов, – заржал старшина, – она тебе себя предлагает в обмен на продукты.
   Вова пригляделся к девчонке внимательнее. Похоже, с возрастом он ошибся, постарше будет, лет шестнадцати, а может, семнадцати. Худая, бледная, наверняка в подвале последние дни сидела, ручки, ножки тоненькие, груди, считай, совсем нет, вот и ошибся. В чем другом, но в педофилии Вова замечен не был, предпочитал бабенок постарше и пофигуристей. К тому же не по своей воле на дорогу вышла, где-нибудь поблизости в подвале наверняка мать, братишки-сестренки. От одной этой мысли зашевелившееся было желание напрочь отбило. А тут еще и старшина рядом стоит и ржет, как жеребец.
   – Да ну ее.
   Как выяснилось, старшина оказался более всеяден.
   – Если не хочешь, так я воспользуюсь. Пошли, фройляйн, не обижу!
   Облапив немочку, Дормидонтов повел ее в развалины ближайшего дома. Но тут девчонка почему-то уперлась, то ли плату хотела вперед получить, то ли замена ей не понравилась, то ли по ходу дела передумала.
   – Ну чего упираешься? Жрать-то небось хочешь?
   Видимо, старшина сделал ей больно, немка заверещала.
   – Ах, ты еще и кусаться?!
   Рука у Дормидонтова тяжелая, девчонка отлетела метра на два, свернулась калачиком и заплакала.
   – Оставь ее!
   Пока дело было добровольным, Вова не вмешивался, но насилия над женщинами он и раньше не терпел и насильников не переваривал. Уже протянувший к девчонке руку старшина на мгновение замер, выпрямился и обернулся к Лопухову. Не понравился Вове старшинский вгляд.
   – Не встревай, ефрейтор!
   Но в Вову уже вселился бес противоречия.
   – Отвали от нее, козел!
   Дормидонтов потянулся к висевшей на пузе кобуре, но рука замерла на половине пути сразу, как только щелкнул затвор ППСа.
   – Она же немка, а ты из-за нее на кого оружие направил? На своего командира? На боевого товарища?
   – Тамбовский волк тебе товарищ! Вон как ряху на солдатских харчах разожрал! Уйди, не доводи до греха!
   Старшина уже понял, что прямо сейчас убивать его не будут, руку от кобуры убрал и в сторону отошел, прошипев что-то угрожающее. Вова повесил автомат на плечо, вытащил из кабины свой НЗ, подошел к немке и попробовал ее приподнять. Попытка удалась.
   – Ну, все, все, успокойся.
   Успокаивающие слова возымели обратное действие, немка зарыдала еще сильнее.
   – Ну-ка, дай посмотрю. Ничего страшного, до свадьбы заживет.
   А фингал-то будет знатным.
   – На вот, возьми.
   Вова сунул ей в руки мешок с НЗ.
   – Все, иди отсюда, иди. Мне колесо менять надо.
   Девчонка еще пыталась что-то лепетать, но Лопухов развернул ее и легким толчком в спину придал ускорение. Когда он вернулся к машине, в развалинах никого уже не было.
   Дормидонтов всю дорогу молчал, в Вовину сторону даже не смотрел. Злоба просто переполняла его, даже капитаны на него голос не повышали, а тут какой-то ефрейторишка оружием угрожал. Прибыли в расположение, машину разгрузили. И все молча. После этого Лопухов отправился отдыхать, а на следующий день ему пришлось предстать перед темными очами майора Левинсона.
   – Дормидонтов на тебя рапорт написал, что ты ему оружием угрожал.
   – Этого никто не видел.
   – Значит, сам факт ты не отрицаешь?
   На этот вопрос Вова предпочел не отвечать, Левинсон сделал выводы сам.
   – Тогда есть два варианта. Первый – дать делу официальный ход, и тогда для тебя все закончится штрафной ротой.
   – А второй?
   – Есть приказ направлять тыловиков для пополнения передовых частей.
   – Водителей этот приказ не касается.
   – Правильно, но можно пойти добровольно.
   Размышлял Вова недолго.
   – Можно бумагу и ручку, товарищ майор.
   За все время пребывания здесь писать перьевой ручкой он до конца так и не научился. Нацарапав рапорт, он отдал его майору и вышел из штаба на улицу. Подумав, направился на склад к Ерофеичу, еще предстояло сдать сменщику машину, так что на фронт он попадет явно не завтра.
   Проходя мимо приоткрытой двери хозяйственного сарайчика, Вова услышал оттуда характерные хлюпающие звуки. Вова заглянул в щель. Марта, нынешняя старшинская пассия что-то, не иначе Дормидонтовские подштаники, стирала в корыте. Лопухова заинтересовал мощный зад и белеющие из-под подола икры. Семь бед – один ответ. Вова просочился в сарай, женщина его не заметила. Подкрался сзади и толкнул Марту вперед, быстро задрав подол. Видимо, немка приняла его за самого Дормидонтова и покорно стояла в прежней позе, пока Вова путался в завязках кальсон, а потом освобождал ее от излишков белья.
   Но не могла же Марта не понять, что сзади к ней пристроился не нынешний хахаль, а кто-то другой, в ходе самого процесса. Но то ли замена ее вполне устроила, то ли ей было все равно, но никакого неудовольствия она не выказала, скорее, наоборот, и звуки характерные издавала. На контрацепцию Вове было плевать, закончив, он натянул кальсоны с галифе и, оставив женщину приводить себя в порядок, вышел на солнечный свет.
   Похоже, Вовиных подвигов никто не заметил, только Ерофеич ковырялся в дальнем углу двора, не обращая ни на кого внимания. Вова продолжил путь к нему.
   – Ну что, отомстил?
   – Кому? – удивился Вова.
   – Дормидонтову. Или всем немцам в лице Марты. Этого, уж прости, я не знаю.
   – Отомстил. Знаешь уже?
   – Штаб слухами полнится. Куда тебя?
   – В пехоту.
   – Подожди.
   Ерофеич скрылся в своем складе. Вышел, держа в руках несколько особо ценных в Вовином положении предметов. Противогазную сумку с гранатами Лопухов взял, от каски и второго подсумка с запасными магазинами попытался отказаться, но старшина его урезонил.
   – Бери, патронов много не бывает. И голову береги.
   В Вовины руки перекочевали несколько банок консервов, пара индивидуальных пакетов и еще кое-чего по мелочи.
   – Возвращайся, – Ерофеич обнял Вову.
   – Я постараюсь.
   Еще два дня Лопухов ошивался в автороте, сдавая «студебеккер». Потом застрял на пересыльном пункте, но любому везению приходит когда-нибудь конец. Выцепили, в конце концов, и Вову.
   – Давай на выход, там тебе и попутчик, кстати, нашелся.
   Выбравшись с пересылки, Лопухов от удивления замер.
   – А тебя за что?
   От Дормидонтова осталась где-то половина. Кобура с ремня исчезла, вместо нее подсумки под винтовочные обоймы, даже живот вроде уменьшился. Да и с лица спал, бедненький. Шинель прежняя, а на голове пилотка, лямки сидора и ствол карабина над правым плечом. Но вид был совсем не геройский, не то что прежде.
   – Да-а… Там комбриг…
   Развивать данную тему старшине явно не хотелось, ну и хрен с ним. Бог шельму метит. Из штаба мотострелкового батальона обоих направили во вторую роту.
   Командный пункт роты располагался в подвале углового дома, стоявшего на Т-образном перекрестке. Стены подвала были оштукатурены, и после недавнего артналета все, кто в нем находился, были словно присыпаны сероватой пудрой. На их фоне вновь прибывшие Дормидонтов и Лопухов сразу выделялись своей почти чистой формой и здоровым цветом лиц. Будущее низвергнутых с Олимпа почти полной безопасности тыловиков решал ротный. Капитан, на вид едва перевалил за двадцать, совсем мальчишка из взводных военного выпуска.
   Старшину, однако, ротный раскусил сразу.
   – Пэфээсник?
   Быстро растерявший гонор тыловик, вздрогнув от далекого взрыва тяжелой мины, подтвердил:
   – Так точно, товарищ капитан.
   Ишь, как тянется товарищ старшина, а еще совсем недавно морду воротил.
   – Пойдешь во взвод к Крылову.
   Судя по ухмылкам окружающих, взвод веселый, и такому пополнению сил там здорово обрадуются.
   – Проводи, – кивнул капитан белобрысому сержанту.
   Тот легко поднялся, подхватив свой ППС.
   – Пошли, только смотри в штаны по дороге не наложи.
   Дормидонтов промолчал, бросил на Вову такой взгляд, будто хотел хоть от кого-то получить сочувствие, но не дождался, так и ушел.
   – Теперь с тобой.
   Капитанский взгляд остановился на трех нашивках.
   – Где их получил?
   – Первую под Москвой, вторую в Сталинграде, Третью в Польше.
   – А потом ты решил, что с тебя хватит, пусть другие повоюют?
   Вова счел вопрос риторическим и решил не отвечать. Капитан поднялся, подошел к одному из подвальных окон и подозвал Лопухова.
   – Значит, так, – принял решение ротный, – берешь этих двух орлов и проверяешь вон тот серый дом. Через два часа доложишь о выполнении. Часы есть?
   – Есть, товарищ капитан.
   – Тогда действуй.
   Капитан вернулся на свой импровизированный КП, а Вова пошел знакомиться с выделенными в его распоряжение силами. Орлы не понравились ему с первого взгляда. Первый – худосочный юноша в шинели, несмотря на уже относительно теплую погоду, с новеньким карабином. Второй – полная противоположность первому. Плотный коренастый мужик между сорока и пятьюдесятью, в ватнике. Рядом с ним лежал ППШ с настолько потертым воронением, что Вова невольно пригляделся к прицелу автомата. Обычный, перекидной, но если бы прицел оказался секторным, то Вова ничуть не удивился – вид был такой, будто этот ППШ воюет еще с сорок первого.
   При приближении нового начальства оба поднялись. Первый довольно шустро, манеры, вбитые в запасном полку, еще не выветрились. Второй вставал медленно, с сопением, не мальчик уже.
   – Здорово, орлы!
   «Орлы» отозвались вразнобой.
   – Теперь вы мои подчиненные. Не могу сказать, что я от этого в восторге, как и от поставленной нам задачи. Но есть хорошая новость, через два часа мы с вами расстанемся, но за это время нам предстоит кое-что сделать, а именно зачистить во-он тот маленький домик. Кстати, забыл представиться, ефрейтор Лопухов Владимир.
   Новоявленные подчиненные от такой речи пребывали в легкой прострации, пришлось Вове опять брать инициативу в свои руки.
   – Тебя как величать?
   – Красноармеец Востриков!
   – Вольно, Востриков. А ты на кого откликаешься?
   – Михась я, Грищук.
   – Ты часом не западенец? – насторожился новоявленный командир.
   – 3 Чернивцив я.
   – Помню, проходили. Будем считать, что познакомились. Гранаты есть?
   – Три штуки, – ответил Востриков.
   – Трохи е, – это уже Грищук.
   – Тогда за мной, орлы!
   Выбравшись из подвала, «орлы» на брюхе проползли через улицу, пробрались мимо разбитого немецкого грузовика и нырнули в арку нужного дома. По ним не стреляли. Дом стоял на Т-образном перекрестке, оборонять его было невыгодно, поэтому кроме нескольких выбитых окон на фасаде, других разрушений не было. Если для обороны дом не подходил, то ударить в тыл роте, двинувшейся к центру Берлина, отсюда самое то. Это даже Вова с его командирским опытом понял, поэтому и послал их сюда капитан.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 [26] 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация