А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Возвращенец. «Элита пушечного мяса»" (страница 18)

   – Заднюю передачу найти не могут.
   В этот момент дизель смолк, дверца распахнулась, и на землю скатился водитель в засаленной гимнастерке.
   – Да е…. твою, бога душу мать!
   – Степаныч, может, еще раз попробуешь?
   – Да пошел он на фрицевский! Дайте за курить.
   Пока водитель успокаивал нервы, Лопухов стянул с плеча уже привычную тяжесть ППШ и протянул Миронову.
   – Подержи.
   – Ты куда? – удивился сержант.
   – Попробую эту дуру с места сдвинуть.
   Сопровождаемый ехидными шуточками собравшихся, Вова полез в кабину, видимо, был уже не первым претендентом. Там оказалось довольно просторно. Схемы переключения нигде не было. Рычаг КПП, ручник. А это? Раздатка? Нет, передний мост неведущий. Демультипликатор? Скорее всего. Выжав сцепление, Лопухов начал орудовать рычагом. Похоже, стандартная схема, но где же задняя. Вова попытался утопить рычаг, поискал блокирующие рычажки… Ничего. Да-а, задачка. Стоп! Показалось, что усилие при движении рычага на себя ступенчато увеличилось, но он не уперся. Дополнительная пружина! Причем очень тугая. Сдвинув рычаг до упора, толкнул его назад. Бесполезно. Вперед… есть! Вова ощутил, как вошли в зацепление шестеренки. Теперь попробуем.
   Дизель завелся с пол-оборота, сцепление, передача, газ, сцепление… Грузовик дернулся и едва не заглох, Вова успел выжать сцепление. Врубил понижающий ряд, газу, больше газу, сцепление… Грузовик рывком выскочил из канавы, собравшиеся зеваки разлетелись по сторонам. Лопухов вывернул руль, он пошел неожиданно легко, включил первую, а может, вторую, дизель вытянет, и с победным ревом въехал во двор МТС, едва вписав грузовик в ворота.
   – Как? А ну-ка покажи!
   К едва спрыгнувшему на землю Лопухову, подкатил тот самый водила-матерщинник.
   – Сам найдешь, – огрызнулся Вова, – не хрен было прикалываться, когда я в кабину лез.
   – Ну ты могЕшь, – приветствовал Лопухова сержант, – утер нос шоферне, а то они все такие гордые тут ходили.
   Вова забрал обратно свой автомат, и пехотинцы покинули двор. Отойти успели всего на полсотни метров, как их окликнули.
   – Эй, автоматчики, подождите!
   Их догонял незнакомый лейтенант.
   – Кто немца во двор загнал? Ты?
   – Ну я, – согласился Вова.
   – Пошли, покажешь.
   Ладно, можно и показать, жалко, что ли. Тем более, просят по-человечески.
   – А ты чего в пехоте, если машину водить умеешь? – поинтересовался лейтенант.
   – Прав нет.
   – A-а, понятно.
   По разочарованному тону лейтенанта Вова понял, что соскочить из автоматчиков в автороту не получится. Да не очень-то и хотелось. То есть хотелось, конечно, но не очень, мы, автоматчики, птицы гордые, нам и в десанте хорошо.
   – На себя до упора. Пружину продавить и вперед.
   – Когда знаешь как, тогда все просто, – прокомментировал Вовины действия Степаныч-матерщинник.
   – А сам ты догадаться не смог, приходится пехоте тебя учить.
   Пока разбирались с творением тевтонской инженерной мысли, нарисовался еще один персонаж в лихо сбитой на ухо фуражке. Бригадная знаменитость – старший лейтенант Кальман, командир автороты пожаловал. Войну Аркадий Кальман начал сержантом за рулем ЗиСа, за два года дошел до старшего лейтенанта, причем без всяких связей и волосатых лап наверху. А знаменит был своей храбростью. Нет, не перед фрицами, кого этим в танковой бригаде удивишь, а перед собственными штабными деятелями. Любого, кроме самого комбрига, мог послать куда подальше. Даже особист для своих поездок машину только просил и не всегда получал.
   – Подумаешь, нашел куда передачу втыкать? А этот ЗиС с места стронуть сможешь? – попытался поддержать свое реноме Степаныч.
   – Смогу, – Вова решительно поднял брошенную перчатку.
   С первого шага чуть не прокололся, хотел завести машину кнопкой стартера, но вовремя одумался. Двигатель еще теплый, подсос трогать не стал, повернул ключ зажигания, похожий на православный крестик, прихватил пусковую рукоятку и отправился к решетке радиатора. Собравшаяся шоферня ехидно лыбилась, не иначе, каверзу какую-то успели устроить.
   Провернул рукоятку, засасывая воздух в цилиндры, и из нижнего положения… И-и, р-раз! Первая же попытка оказалась успешной. Вова закинул рукоятку на пол и влез в кабину. Приборы по последней моде, по центру. Дальше всех, справа, крохотный спидометр с одометром, амперметр, манометр и центральный переключатель. Три напольные педали, рычаг КПП, ручник не работает. Ну, поехали. Трогаясь, чуть не заглох. Сцепление, газ, вторая, сцепление, быстрее поехала. Руль тугой, не то, что в «мерине»… И тут ЗиС без видимой причины заглох. Матюгнувшись, Лопухов вылез из кабины, прихватил рукоятку и отправился к решетке радиатора.
   Попытка номер два. И-и, р-раз! Двигатель только чихнул. И-и, два! К Вовиным усилиям мотор остался глух. И-и, три! Безрезультатно. Наблюдая со стороны за чужими попытками завести ЗиС, Вова отметил, что на поворот кривого стартера тот хоть как-то реагирует, а тут раз чихнул и полная тишина. Попросил у собравшихся свечной ключ, дали. Вова залез под капот, вывернул свечи – сухие. Значит, не поступает бензин, а в первый раз мотор завелся на том, что оставалось в поплавковой камере. Нашел топливный насос, несколько раз качнул вручную. И-и, р-раз! И-и, два! Нет, что-то не то, точно шоферы-гады где-то напортачили. Пройдя по топливной магистрали, Лопухов добрался до перекрытого краника. Вот сволочи! Но понадеялся, что этим они и ограничились.
   Повернул кран, подкачал. И-и, р-раз! Мотор еще раз чихнул. И-и, два! ЗиС фыркнул, и мотор затарахтел на низких оборотах. Вова победно глянул на водил, влез в кабину и уверенно, как будто привычным делом занимался, тронул грузовик с места. Подвывая мотором, ЗиС сделал круг по двору и вернулся в исходную точку. Хренасе тормоза! Чуть народ не подавил, но все-таки остановил.
   Мокрый, как мышь, Вова выбрался на свежий воздух.
   – Ну, как? – это Кальман Степанычу.
   – Годится.
   Ротный подошел к Вове.
   – Вчера двух водителей убило, одна из машин на ходу. С кадрами я все согласую. Решай.
   – У меня удостоверения нет.
   – Мне сейчас водитель нужен, а не бумажка. Права потом получишь.
   Вот он, шанс! Но почему так тяжело на душе у Вовы Лопухова? Вроде как своих предаешь.
   – Оставайся.
   Миронов с остальными десантниками, оказывается, вернулся, и они наблюдали весь этот цирк со стороны.
   – Держи, – сержант передал Вове его ППШ, – еще, надеюсь, увидимся.
   Сержант, прощаясь, обнял Вову, сжал на секунду и отошел. Подтянулись остальные, им никто не мешал.
   – Пошли, а то точно до ночи не вернемся.
   И ушли. А Вова остался стоять с оттягивающим руку автоматом и привычной тяжестью вещмешка на плечах. Все, идти больше никуда не надо.
   – Ну, что, давай знакомиться. Меня все Степанычем зовут.
   – Лопухов. Владимир.
   Вовина ладонь утонула в мозолистой, пропитанной маслом лапе.
   – Виктор, – длинный, худой, в неаккуратно заштопанной гимнастерке с масляными пятнами. – Тебя, скорее всего, в наш взвод определят. А это наш взводный – лейтенант Никифоров.
   Виктор, Витек, как его именовали во взводе, оказался прав, Вову определили во взвод ГСМ. Проще говоря, солярку для танков возить.
   – Нет, «шевроле» я тебе не дам.
   – Товарищ старший лейтенант…
   – Хрен тебе, а не новую машину! Где твой «студер»? Ты его угробил! Не дай бог, ЗиСа просрешь – в пехоту спишу. Где этот новенький?
   – Здесь я.
   – Никифоров, покажи бойцу его аппарат. Ну и в курс дела введи.
   Аппаратом оказался почти новый бортовой «шевроле» со всеми ведущими колесами и большой дырой в водительской дверце и посеченным осколками металлическим кузовом с высокой деревянной обрешеткой. Вдоль бортов две откидные лавки, рассчитанные на двенадцать человек. Все сиденье в кабине покрыто коркой запекшейся крови.
   – Осколок авиабомбы, – пояснил лейтенант, – на обочину сумел съехать и умер. Мы подбежали, а он уже готов. Кузов подлатай, кровь очисти, утром поедем за соляркой.
   Вообще-то, был еще ночной рейс, но Вову в него не взяли, дали возможность осмотреться и попробовать новый аппарат на ходу. Разница с отечественным аппаратом была весьма ощутимой. Руль легкий, хоть и пустой, на педалях усилие существенно меньше, сцепление чувствуется хорошо, рычаг КПП ходит четко, не болтается. Обзор, приборы, где положено, перед водителем, а вот от мотора Вова ожидал большего. Видимо, переход на наш низкосортный бензин не добавлял ему прыти.
   Первый рейс дался Вове нелегко. Но все-таки он сумел удержаться в колонне, благо шли порожняком, и не вылезти на встречную полосу, когда по ней кто-то двигался.
   – Нормально, – поддержал его шедший за ним Степаныч, – перетормаживаешь, но это с опытом придет, и резко руль не дергай.
   – Спасибо, учту, – поблагодарил Вова.
   На складе в кузов закатили полтора десятка бочек с соляркой, рессоры грузовика заметно просели. Обратный рейс дался намного тяжелее. Рулевое управление словно свинцом налилось, движок, на нижних передачах, приходилось выкручивать до истошного воя. На третью удавалось переключиться нечасто, а чуть подъем, и двигатель стухал, опять приходилось переключаться вниз. На место прибыли после полудня. За время их поездки обстановка обострилась, это Лопухов уловил по усилившемуся грохоту канонады да большому количеству раненых у бригадного медсанбата. Плохие новости не замедлили появиться в лице взводного Никифорова.
   – Отставить разгрузку! Немцы прижали второй батальон в Михайловке, боеприпасы и горючее у них на исходе, все везем туда.
   – Отвезем, – поднялся Степаныч, – не впервой.
   – Это еще не все, – плохие новости не закончились, – дорога в Михайловку простреливается. Дорога свободна, но вокруг могут быть мины.
   А в кузове два десятка бочек с соляркой. Достаточно одного раскаленного осколка и… Ноги сразу стали ватными, в кабину Вова залез с трудом. Уж лучше пулю поймать, чем в кабине заживо сгореть. Остальные, впрочем, особой резвости тоже не проявили. Взводный сел в первую машину, Вовин «шевроле» шел восьмым, за ним Степаныч, впереди «студер» длинного, худого Витька также с бочками в кузове. Три километра проскочили относительно легко, дорога сухая. Лопухов даже немного успокоился, а потом началось.
   Первый снаряд рванул неожиданно. Его ждали, а он рванул, как всегда, внезапно. Недолет. Передние машины прибавили газу, Вова тоже притопил, колонна растянулась. Еще взрыв. Снаряды ложились пока впереди, и грохот их был совсем не страшным. Перелет. Сейчас немецкий корректировщик уполовинит вилку, и кому-то может не повезти. Или повезет? Или не повезет? Не повезло. Вторая машина была накрыта близким недолетом и загорелась, видимо, осколки пробили бензобак. А в кузове семидесятишестимиллиметровые патроны. Четыре тонны. Идущий третьим «студебеккер» свернул на целину, объезжая горящий грузовик. Не ожидавший такого маневра фриц положил снаряд мимо.
   Стреляли немцы редко, паузы между взрывами секунд по шесть-десять. То ли стреляли одним взводом, то ли снаряды экономили. Зато калибр – сто пятьдесят, никак не меньше. Ба-бах! Свернувший в поле грузовик наехал на мину. Передняя часть «студера» просто исчезла, лежавшие в кузове ящики разбросало, но общей детонации не было. Задний борт Витькиного грузовика начал стремительно приближаться. Вова вывернул руль вправо, «шеви» поупирался, но все-таки выскочил из колеи. Сразу стало трясти сильнее, бочки в кузове загремели. А еще здесь могут быть мины.
   Проскакивая мимо Витькиного грузовика, Вова увидел, что тот выскочил из машины с кривым стартером, похоже, заглох в самом неудачном месте. Газу, газу. Лопухов хотел было вернуться на дорогу, но горящий впереди грузовик с боеприпасами заставил его передумать. Ба-бах! В зеркале заднего вида мелькнул вспухающий соляровым пламенем взрыв с шапкой жирного черного дыма. А Степаныч-то проскочил, идет точно по Вовиным следам.
   Наконец, горящий грузовик остался далеко позади. Ба-бах! Перелет. Почти накрытие. Точно бьет фриц, ехал бы по дороге, наверняка накрыло. Шестым чувством Вова ощутил следующий снаряд и, повинуясь инстинкту, вдавил педаль тормоза. Бабах! Ударило по ушам, в лобовом стекле образовалась трещина. Один – сцепление, два – первая, три – сцепление, четыре – газ, пять – быстрее, быстрее, шесть, семь, восемь… Ба-бах! Снаряд рванул позади, пара несильных ударов по кузову. Вова тревожно глянул в зеркала, вроде дыма нет, только скачет далеко позади радиатор «студера».
   Вторая. Дело пошло быстрее, Вова чуть довернул руль и начал постепенно приближаться к дороге, про мины он не забывал ни на секунду. Бабах! Очередной разрыв появился впереди, метрах в пятидесяти от дороги, что-то окосел фрицевский корректировщик. Ба-бах! Этот лег еще дальше, и Вова понял, что фрицевское косоглазие тут ни при чем – они проскочили просматриваемый участок дороги! Прикрываясь небольшим холмом, колонна влетела в Михайловку.
   Обычно машины подъезжали к бочкам и экипажи выкатывали их кузова, но сейчас Вова просто остановился у крайних хат, открыл дверцу и вытек из кабины. Руки тряслись, ватные ноги разъезжались, его бил сильнейший адреналиновый отходняк. «Пусть сами бочки катают», – решил он. Подвалившие танкисты откинули борт, кинули пару досок и начали скатывать бочки. Вова привалился спиной к колесу. Колесо было сильно испачкано грязью, но ему на это было наплевать.
   – Смирно!
   Вова с трудом оторвал задницу от земли и начал, не торопясь, подниматься. Когда процесс закончился, перед ним стоял здоровенный мордатый танкист. За танкистом стояли еще человек пять – черные комбинезоны, гимнастерки, фуражки, погоны с рельсами. За их спинами затерялся лейтенант Никифоров.
   – Как фамилия?
   Комбат? Комбриг? Скорее, комбриг – вон за ним целый подполковник стоит.
   – Красноармеец Лопухов!
   – Вольно. Спасибо, Лопухов, выручили.
   Вова с трудом догадался пожать протянутую руку. Взгляд танкиста остановился на золотистых нашивках.
   – Давно воюешь?
   – С сентября сорок первого.
   – А в бригаде?
   – Четвертый месяц.
   – Лейтенант!
   Никифорову пришлось выйти на передний план.
   – Он у тебя что, трус?
   – Нет, товарищ подполковник.
   – Может, воюет плохо?
   – Нормально, товарищ подполковник.
   – Тогда почему не награжден?
   – Так он у нас в автороте недавно, до этого у автоматчиков был, вот и не успели.
   – Надо успевать. Боец с сорок первого на передовой, два тяжелых ранения, и даже медали нет. Начальник штаба, – это комбриг уже подполковнику в красивой дымчато-зеленой гимнастерке, – всех водителей и лейтенанта представить к наградам.
   – Есть, – подполковник сделал какую-то отметку карандашом в блокноте.
   – И не затягивай.
   Комбриг со свитой двинулся дальше, Никифоров задержался. Вове было неловко, ведь не хотел, а подставил взводного под начальственный гнев, но вроде пронесло.
   – Сколько наших погибло, трое?
   – Четверо.
   Вова видел только троих. Четверо, стало быть. Из девяти. Вот тебе и безопасное тыловое местечко.
   – Здесь разгрузку закончат, – продолжил взводный, – подъезжай к тем хатам, там остаток выгрузят.
   – Есть.
   Никифоров отправился догонять начальство, а Вова полез обратно в кабину, отходняк уже прошел.
   До темноты пришлось пережить еще несколько артобстрелов. Кузов был уже пустой, и Вова предпочитал прятаться под машиной. Помимо всего прочего, он теперь стал еще и лицом материально ответственным, а в машине есть масса нужных и интересных для окружающих предметов. Особенно надо было следить за колесами. Наша промышленность покрышек американской размерности не выпускала. Союзники, если чего и поставляли, то поставки эти бесследно растворялись где-то на необъятных просторах Союза и до фронта не доходили. А «шевроле» на фронте много, острых предметов на фронтовых дорогах хватает, ездить надо всем, вот и делайте выводы. В расположении автороты еще можно было расслабиться, но за ее пределами надо было держать ухо востро, некоторые деятели и во время обстрела могут дефицит с машины скрутить, а уж запаску-то и говорить нечего. Вот и лежал красноармеец Лопухов под своим грузовиком, бдительно охраняя вверенное имущество.
   Из Михайловки выбирались ночью, в кузове тяжело раненные танкисты и мотострелки. Тусклый свет выхватывал крохотный клочок местности. Сначала шли по грунтовке, потом пришлось объезжать остовы сгоревших грузовиков, выбираясь из колеи в поле. Взводный обещал, что саперы расчистят проезд, но вдруг они какую-нибудь мину пропустили. Да и отклониться в сторону можно запросто. Но повезло. Немцы пальнули несколько раз без особой надежды попасть. Да и не до того им было, судя по тому, что к вечеру их нажим на Михайловку резко прекратился, где-то в другом месте их обошли и танки ночью должны были перебросить в другое место. Остаток ночи Вова спал как убитый.
   За неделю Лопухов постепенно втянулся в новую жизнь. К счастью, таких экстремальных поездок больше не было, но еще одна осколочная дырка в кузове появилась. И спущенное колесо под беспокоящим обстрелом пришлось менять. Один раз рвануло так близко, что баллонник чуть не выронил. А все почему? Да потому, что мазуте лень танки для дозаправки в тыл отводить. Приходилось заезжать к черту в зубы и там разгружаться, отсюда и потери у водителей. А к частому пребыванию пары-тройки тонн солярки за спиной он постепенно привык.
   Запекшуюся кровь из кабины он так до конца и не отчистил. Она затекла и затвердела в таких щелях, что хрен выковыряешь. Выбрав более или менее свободный день, Вова занялся дырой в двери, благо, ремлетучка на базе полуторки в роте была. Осень скоро, а там и зима, пора ликвидировать не предусмотренное конструкцией вентиляционное отверстие.
   – Глаза береги!
   Вова зажмурился, но электрическая дуга пробивалась даже сквозь закрытые веки.
   – Руки!
   Руки Лопухов убрал, стянул брезентовые рукавицы, дальше сварщик справится сам. С дверцы было снято все лишнее, искореженный металл срезан и аккуратно зачищен. Дырка, точнее дырища, закрыта бронированным щитком, снятым с немецкого бронетранспортера. Именно его сейчас и приваривали к внешнему листу двери.
   – Готово!
   Горячий металл темнел и твердел на глазах. Осталось шлифануть швы, зашпаклевать и покрасить. Но тут трудовой порыв Вовы был прерван появлением ротного.
   – Лопухов, машина на ходу?
   – Так точно.
   – Тогда собирайся в рейс. В Харьков поедем за запчастями.
   Запчасти – это такое дело, что надо хватать, пока дают. Тут только промедли, уведут моментом. Но Вова успел-таки довести ремонт двери до конца прежде, чем все собрались и тронулись в путь. Два «студера», трофейный «блиц» и Вовин «шеви» замыкающим. Раньше Лопухов никогда не ездил дальше корпусного склада ГСМ, а тут больше сотни километров. Движение на перекрестках регулировали усатые суровые дядьки с флажками вместо полосатых палочек и автоматами за спиной. Поначалу Вова опасался, что эти местные гаишники могут его тормознуть и начать проверять документы, но дядьки только размахивали флажками, права человека, похоже, их не интересовали.
   Прошло всего три дня с окончания боев за город. Пустые коробки зданий, крыш почти нигде нет, от некоторых кварталов остались только груды битого камня и строительного мусора. Разбитую и сгоревшую технику, нашу и немецкую, не успели убрать, на улицах завалы. Колонна осторожно пробиралась к центру, но перед одной из площадей была остановлена солдатами в фуражках с красным околышем и синим верхом. НКВД, вот теперь точно документы проверят.
   Вова задергался. Кальман вылез из переднего «студебеккера» и сейчас, судя по жестам, эмоционально объяснялся с синефуражниками. Мелькнула мысль вылезти через правую дверцу и юркнуть в развалины, хрен там найдут. А дальше куда? Беседа впереди затягивалась, первые эмоции схлынули, и Лопухов начал мыслить логически. Прав нет? Ну, так за это не расстреляют, а остальные документы у него в полном порядке. Прямое начальство на месте присутствует, а Кальман не тот человек, чтобы за шоферскими спинами прятаться. В конце концов, он сам приказал в рейс пойти, вот пусть сам и отмазывает.
   Спорившие пришли к какому-то соглашению, и ротный с одним из энкавэдэшников двинулся вдоль колонны. На полминуты задержались у «студера» Степаныча и двинулись к Вовиному «шевроле». Ого, а энкавэдэшник-то целый майор! Майор сразу начал с придирок.
   – Почему номера на дверце нет?
   Вовино сердце рухнуло в живот.
   – Осколок в дверь попал. Только что отремонтировали, номер нанести не успели.
   Майор намеревался еще раз открыть рот, но Кальман демонстративно повернулся к нему спиной и обратился к Вове:
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация