А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Все мифы о Второй мировой. «Неизвестная война»" (страница 1)

   Борис Соколов
   Все мифы о Второй Мировой: «Неизвестная война»

   Миф пакта Молотова – Риббентропа


   Главный миф, связанный с советско-германским пактом о ненападении, заключается в утверждении, будто он был вызван неудачей переговоров о союзе с Англией и Францией, продиктован заботой об обеспечении безопасности СССР, а также страхом, который Сталин питал перед Гитлером, и стремлением предотвратить или хотя бы отдалить столкновение с Германией. Пакт с Германией также нередко оценивают как ошибку Сталина.
   В марте 1939 года Гитлер оккупировал Чехословакию, сделав ничтожными Мюнхенские соглашения. После этого Англия и Франция дали гарантии безопасности и территориальной целостности Польши, которая могла стать следующей жертвой германской агрессии. Тем самым был признан крах политики «умиротворения». 3 мая 1939 года председатель Совнаркома Вячеслав Молотов сменил Максима Литвинова на посту наркома иностранных дел. Тем самым было устранено важное препятствие для начала переговоров с Германией на самом высоком уровне. Литвинов для таких переговоров не подходил как из-за своего еврейского происхождения, так и потому, что его имя ассоциировалось с политикой коллективной безопасности, направленной против Германии. На следующий день германский поверенный в делах в Москве сообщал: «Считают, что Молотов (не еврей) «самый близкий друг и соратник Сталина». Его назначение, видимо, гарантирует, что внешняя политика будет дальше проводиться в строгом соответствии с идеями Сталина».
   Летом 1939 года Гитлер готовился напасть на Польшу, от которой он требовал уступки «Данцигского коридора», отделявшего Восточную Пруссию от остальной территории Германии. 11 августа в Москве начались переговоры о заключении военного союза СССР, Англии и Франции. Париж и Лондон видели в этом союзе единственное средство предотвратить оккупацию Польши Рейхом, так как сами не могли быстро развернуть свои армии против Гитлера. К тому же во Франции общественность не горела желанием «умирать за Данциг». Сталину же переговоры с Парижем и Лондоном нужны были для давления на Гитлера. Еще 7 августа Политбюро приняло решение в нужный момент предъявить партнерам заведомо неприемлемое требование о предварительном допуске Красной Армии на территорию Польши и Румынии. Согласиться на это требование без согласия Польши и Румынии Англия и Франция не могли. А шансов получить согласие Варшавы и Бухареста не было. По словам Уинстона Черчилля, «препятствием к заключению такого соглашения (с СССР) служил ужас, который эти самые пограничные государства испытывали перед советской помощью в виде советских армий, которые могли пройти через их территории, чтобы защитить их от немцев и попутно включить в советско-коммунистическую систему. Ведь они были самыми яростными противниками этой системы. Польша, Румыния, Финляндия и три прибалтийских государства не знали, чего они больше страшились, – германской агрессии или русского спасения». Также сомнения в боеспособности Красной Армии были одной из важных причин, почему Англия и Франция в 1939 году не спешили заключать военный союз с СССР. Чемберлен еще в марте признавался в одном частном письме, что не верит, что Советская Россия «сможет вести эффективные наступательные действия, даже если захочет». Слабость Красной Армии вскоре доказала советско-финская война. Но Чемберлен серьезно ошибался, когда говорил членам своего кабинета, что не верит в «прочность России и сомневается в ее способности оказать помощь в случае войны».
   Обвинив партнеров в нежелании надавить на Польшу и Румынию, Москва прервала переговоры и 21 августа объявила о намерении принять рейхсминистра иностранных дел Иоахима фон Риббентропа. Из-за спешки советскую ПВО не успели предупредить, и самолет Риббентропа был обстрелян. В Берлине закрыли глаза на инцидент. Соглашение с СССР было важнее.
   22 августа, накануне заключения советско-германского пакта, Чемберлен писал Гитлеру: «Каким бы ни оказался по существу советско-германский договор, он не может изменить обязательство Великобритании по отношению к Польше, о котором правительство Его Величества неоднократно и ясно заявляло и которое оно намерено выполнять». Соглашаясь на советско-германский пакт о ненападении, фюрер знал, что нападение Германии на Польшу приведет ко Второй мировой войне.
   23 августа Риббентроп прибыл в Москву, где вместе с Молотовым подписал Договор о ненападении и секретный дополнительный протокол к нему о разграничении «сфер интересов». На протоколе настояла советская сторона. В Польше оно было проведено по линии рек Нарев, Висла и Сан. Кроме того, Германия получала Литву, а СССР – Латвию, Эстонию, Финляндию и Бессарабию. Договор дал зеленый свет германской агрессии против Польши, а тем самым – и Второй мировой войне. Гитлер 28 августа заявил своим партийным соратникам: «Это пакт с сатаной, чтобы изгнать дьявола». Сталин считал точно так же, рассчитывая, что, когда Гитлер увязнет на Западном фронте, можно будет ударить ему в спину и захватить как минимум пол-Европы.
   Впоследствии Сталин, а вслед за ним – другие советские политики и историки утверждали, что СССР вынужден был пойти на подписание пакта о ненападении с Германией, поскольку в августе 1939 года существовала реальная угроза образования единого антисоветского фронта Германии, Италии, Англии и Франции. В действительности в тот момент между Гитлером и западными державами после оккупации и расчленения Чехословакии отсутствовало даже минимальное взаимное доверие, необходимое для создания каких-либо совместных политических комбинаций, не говоря уже о едином антисоветском фронте. Кроме того, было хорошо известно, что как политическое руководство, так и общественное мнение Англии и особенно Франции не хотело воевать ни с кем: ни с Германией, ни с Россией. Также и прямое нападение Германии на Советский Союз в одиночку, без поддержки союзников, равно как и советское нападение на Германию без поддержки Англии и Франции, в августе 1939 года не могло рассматриваться в качестве реальных политических альтернатив ни Сталиным, ни Гитлером, ни британскими и французскими лидерами. Сталин сознательно сталкивал Германию с Англией и Францией, но воевать собирался только против Германии, чтобы в ходе такой войны максимально расширить зону своего влияния в Европе. Советский вождь ошибся только в том, что не ожидал немецкого нападения в 1941 году и в том же году собирался ударить первым. Безопасность СССР договор не обеспечил и привел к огромным потерям в войне с Германией. Однако пакт о ненападении гарантировал в конечном счете союз с Англией и США и советскую победу во Второй мировой войне.

   Миф битвы за Атлантику

   Битвой за Атлантику называют действия германского флота, и в первую очередь подводных лодок, в ходе Второй мировой войны, направленные на пресечение снабжения Британских островов, а также действия британского и американского флотов, направленных на уничтожение германских надводных рейдеров и субмарин в Атлантике и прилегающих к Британским островам морях. Термин «Битва за Атлантику» впервые официально употребил Уинстон Черчилль в речи 6 марта 1941 года в связи с резко возросшими потерями английского торгового флота. Главный миф битвы за Атлантику связан с утверждением, что с помощью подводных лодок Германия едва не поставила Англию на колени.
   Германия также надеялась вынудить Англию к миру как с помощью подводной войны, так и посредством и действий надводных кораблей-рейдеров против британского торгового судоходства. Вплоть до июля 1940 года война на море велась по нормам призового права, главный упор делался на надводные корабли, а нейтральные суда не подвергались атакам. Однако от тактики надводного рейдерства пришлось отказаться после того как британскому флоту с большим трудом и с потерей линейного крейсера «Худ» удалось выследить и потопить крупнейший немецкий линкор «Бисмарк» 27 мая 1941 года. Его гибель как раз совпала по времени с захватом германскими десантниками Крита. Турецкий министр иностранных дел так прокомментировал эти события: «У англичан еще много островов, разбросанных по всему миру, а второго «Бисмарка» у немцев не будет». Для строительства крупного надводного флота, в том числе совершенно необходимых для успешного ведения войны на море авианосцев, у Германии не было ни времени, ни средств, поскольку основные мощности промышленности использовались для нужд сухопутных сил, авиации и подводного флота. Единственный немецкий авианосец «Граф Цеппелин» так и остался недостроенным.
   В целом рейдеры себя не оправдали. Их доля в уничтоженном торговом тоннаже была ничтожной, а потери – велики и невосполнимы. Несколько эффективнее были так называемые «коммерческие рейдеры» – вооруженные артиллерией торговые пароходы. Однако они могли действовать лишь в неохраняемых водах – в Индийском океане и Южной Атлантике.
   Гораздо успешнее действовали германские субмарины. В начале войны у Германии было только 57 подводных лодок, приспособленных к плаванию только в прибрежных водах. После капитуляции Франции, когда Гитлер пытался любой ценой сломить сопротивление Англии, используя новые базы во Франции и Бельгии, Германия постепенно перешла к неограниченной подводной войне. За годы войны было построено еще более тысячи субмарин, значительная часть которых была предназначена для действий в океане. Командующий подводным флотом гросс-адмирал Карл Дёниц разработал тактику «волчьих стай», когда, в отличие от Первой мировой войны, на конвои судов нападали группы подлодок. Была также налажена система снабжения подлодок в океане вдали от баз, что значительно расширило радиус их действия.
   В подводной же войне в первые годы Германии удалось достичь впечатляющих успехов. Число подводных лодок, постоянно участвующих в боевых походах, было увеличено с 10–15 осенью 1940 года до 35–40 летом 1941 года и поддерживалось на этом уровне почти всю войну. Кульминации подводная война достигла в марте 1943 года, когда в Атлантике германские подлодки потопили неприятельские суда общим тоннажем около 0,5 миллиона бруто-регистровых тонн, а на других морях – еще около 200 тыс. брт. Однако в дальнейшем широкое использование авиации и радаров, способных обнаружить подводные цели, а также введение в строй большого числа эскортных кораблей, в том числе авианосцев, помогло союзникам справиться с подводной угрозой. Американская судостроительная промышленность увеличила свои мощности и смогла компенсировать потери торгового судоходства. Количество уничтоженных подлодок стало стремительно увеличиваться. Так, в июне 1943 года немцы потеряли 21 подводную лодку, а в июле – уже 33. Тоннаж же потопленных судов уменьшился и в 1944 году редко когда превышал 100 тыс. брт в месяц. Во второй половине 1944 года, когда немцы потеряли базы во Франции и Бельгии, эффективность атак подлодок значительно снизилась. Всего за годы войны немецкие подводные лодки потопили 3000 союзных судов водоизмещением около 14,5 миллиона борт, а также 178 военных кораблей и 11 вспомогательных крейсеров. На долю германских подводных лодок приходится 68 % потерь торгового тоннажа союзников и 37,5 % потерь боевых кораблей. Погибло около 70 тыс. военных моряков и около 30 тыс. моряков торгового флота союзников. За это же время в Англии было построено новых торговых судов общим водоизмещением в 4,5 миллиона брт, а в США – около 35 миллионов брт, что в сумме почти втрое превышало потопленный тоннаж. Из 1153 подводных лодок, поступивших на вооружение германского флота, 659 лодок было потоплено в море, 63 стали жертвами бомбардировок в гаванях, а еще 58 погибли в результате аварий. Из уцелевших к концу войны лодок 219 были затоплены экипажами после капитуляции, а 154 переданы союзникам. Из примерно 40 тыс. немецких подводников около 24 тыс. погибли, а 5 тыс. попали в плен. В последние месяцы войны были введены в строй новейшие германские подлодки XXI проекта. Они обладали подводным ходом в 17,5 узла – почти вдвое большим, чем любые другие подлодки в мире. Пользуясь шнорхелем – устройством для подзарядки аккумуляторных батарей и электротурбинами, работавшими без подачи атмосферного воздуха, эти лодки могли проплывать до 10 тыс. миль, ни разу не всплывая на поверхность. Кроме того, к концу войны в боевых действиях приняли участие легкие подлодки с электродвигателями, так называемые «тюлени» (XXIV проект), развивавшие подводную скорость до 24 узлов. Если бы эти лодки были созданы годом-двумя раньше, то, как считают некоторые военно-морские эксперты, исход подводной войны мог бы быть иным. Однако вряд ли это действительно так. Лодки нового типа были эффективны лишь в том смысле, что их гораздо труднее было обнаружить и потопить (хотя радары их все равно обнаруживали). Поэтому потери их были бы, несомненно, меньше, чем потери лодок других типов. Однако способность топить неприятельские суда определялась прежде всего их боезапасом торпед, мин и артиллерийских снарядов. А здесь принципиальной разницы с другими океанскими подлодками не было. Лодки нового типа были значительно дороже в постройке, чем лодки старых типов, и их выпускали бы меньше, чем можно было бы выпустить вместо них лодок старых типов. Так что принципиального роста потопленного тоннажа с появлением лодок XXI и XXIV проектов не могло произойти. Также некоторые эксперты считают, что германская подводная война оказалась бы более эффективной, если бы действия подводных лодок были сосредоточены на атаках против боевых кораблей и военных транспортов с войсками и боевой техникой, а не на потоплении торговых судов, зачастую порожних, как это делал Дёниц. Однако вряд ли бы подобная тактика принесла победу. Ведь атаки боевых кораблей и особо охраняемых конвоев с войсками были связаны с гораздо большим риском для подводных лодок, и их потери неизменно возросли бы. В то же время сил подводных лодок все равно бы не хватило, чтобы сделать небоеспособным британский флот или сорвать перевозку американских войск в Англию.
   Англия и США, принимая во внимание мощности американского судостроения и эскортных сил, никогда не стояли перед угрозой поражения в битве за Атлантику с германскими подводными лодками. Реальное уменьшение торгового тоннажа из-за понесенных потерь происходило только тогда, когда американская промышленность еще только наращивала производство дешевых судов «Либерти», и начиная со второй половины 1943 года германские подводники уже никак не могли бы поставить под угрозу снабжение Британских островов. К тому же уже осенью 1943 года после капитуляции Италии немцы потеряли основные базы в Средиземноморье, что резко ограничило деятельность подлодок в этом регионе.
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация