А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Что снится розе. Добрые сказки для детей и… взрослых (сборник)" (страница 8)

   НЕМНОГО АФРИКАНСКОЙ ЭКЗОТИКИ

   Пауки и предрассудки

   Этой зимой я побывала в Южной Африке. Именно в зимние месяцы в ЮАР – цветущее лето.
   Буйство красок, сказочная экзотика и красота первозданной природы, щедрость и богатство страны – вот что такое Южная Африка. Пригласила меня в гости семья русского инженера, который, сменив профессию, занимается турбизнесом в Кейптауне. Этот прекрасный город, раскинувшийся на ладонях гор, украшенный белоснежными зданиями, называют «любимцем ЮАР». Кейптаун – Мекка туристического бизнеса в этой стране. Важная особенность Кейптауна: здесь нет удушающей жары. Сюда доносится свежее дыхание Атлантического океана. Звонкая гамма фиолетовых, оранжевых, красных цветов радует глаз. А плоть – обилие ресторанов и кафе. Вы отведаете сочный бифштекс из страуса (кстати, без холестерина!), тающую во рту «Королевскую рыбу», шипящее на маленькой жаровне жаркое, отлично приготовленное суши.
   И везде – фруктовый рай. Ананасы дешевле картошки, золотые апельсины, янтарные гроздья винограда. А для любителей экзотики – манго, авокадо, гринаделла. Сами названия как звучат! А до чего вкусно! И, кстати, дешево.
   Для желающих похудеть в ЮАР открывается редкая возможность. «Садитесь» на разнообразные овощи и фрукты и – никаких унылых диет!
   Однако не меньше, чем южные красоты и радости плоти, меня заинтересовали встречи с… русскими.
   В Кейптауне живет несколько семей, осевших в последнее десятилетие по разным причинам на этой благодатной земле. Однажды мы отправились в гости к бывшим соотечественникам. Молодая семья из трех человек с сыном лет двенадцати встретила нас радушными улыбками, истинно славянским хлебосольством.
   На столе незамедлительно возникли пироги с капустой и яблоками, испеченные хозяйкой Викой. Поговорили о бизнесе в ЮАР, о детях. Узнав, что мы привезли кассету с записями нашей эстрады, хозяева обрадовались:
   – Давайте посмотрим, не откладывая!
   Я хотела прокрутить случайно попавшую в запись рекламу, как вдруг услышала дружный хор голосов:
   – Оставьте, пожалуйста!
   Хозяева дома соскучились по каждодневной русской речи. Оценили и неординарность художественного решения – реклама на этот раз попалась удачная.
   От души повеселились, наслаждаясь остроумием, порой беспощадными пародиями Александра Пескова. А вот на романсах Олега Погудина в гостиной установилась та же, почти благоговейная тишина, которая неизменно завораживает на выступлениях певца в концертных залах. (Недаром его называют «Серебряным голосом России».)
   Уходя, мы оставили кассету хозяевам: Вика и Саша хотели послушать русские романсы тет-а-тет.
   Что ж, родной язык и культура для тех, кто прожил добрую половину жизни в России, обычно остаются близкими и желанными навсегда.
   Вкусив плотской и духовной пищи, мы пошли осматривать дом, который недавно купили хозяева.
   Просторное одноэтажное здание, прохладный холл. Много света и воздуха, непривычная для русского глаза пальма растет в центре холла. Показывая на ее широкие красивые листья, Саша замечает:
   – А тут пауки жили!
   Я неожиданно для себя проявляю неприличную прыть: быстренько отодвигаюсь от пальмы под стеночку.
   – Какие пауки?!
   Саша воспринимает вопрос буквально:
   – Да большие, с ладонь.
   – С лапами? – пытаюсь я скрыть некоторую дрожь в голосе.
   – Лапы – само собой, ну, такие длинные, мохнатые. Пауков-птицеедов в документальных фильмах видели?
   – Ага, – с опаской киваю я, продолжая тихонько отодвигаться.
   – Так наши пауки на них похожи. Они не только на пальме – на потолке жили. Там им нравилось – просторно.
   – И вы… мгм… терпели?
   – Видите ли, бывшие хозяева, африканеры, которые продали дом (они, уже пожилые люди, уезжали к детям в Европу), попросили:
   – Вы пауков не трогайте. Они безобидные. Давно у нас живут.
   – Но сейчас их не видно, – оптимистично заметила я.
   – Их уже нет, – не без грусти ответил Саша.
   – Куда же они делись? – тут я окончательно взбодрилась.
   – Кошка Люська извела. Привыкла быть хозяйкой в доме. Одних уничтожила, другие сами удрали. Сам видел, как большой мохнач спасался от нее, приволакивая поврежденную ногу, – заключил Саша.
   Я с неожиданным уважением посмотрела на Люську. Она вальяжно расположилась в кресле и явно прислушивалась к разговору. Кошкин вид говорил о полном согласии с вышесказанным.
   По причине бестолково-пестрой окраски Люська не смотрелась первой красавицей. Но, как выяснилось: не в красоте – сила!
   У меня бестактно вырвалось:
   – Это ж здорово! Люська сама вашу проблему решила!
   Саша помедлил с ответом:
   – Так-то оно так…
   – В чем же дело?
   (В это время за окном раздался шум машин, послышались громкие пьяноватые голоса.)
   – Извели пауков, и вот, полюбуйтесь – в дом напротив въехали шумливые беспардонные соседи!
   Саша едва заметно улыбнулся.
   Я так и не поняла: он пошутил или, действительно, сопоставил два факта: изгнание пауков и появление «проблемных» соседей?
   Современный бизнесмен из крупной фирмы по перевозкам, работающий на компьютере последней модели (в свободное время на нем с удовольствием «играет» его сын), верит в предрассудки? (Убивать пауков – плохая примета.) Я ушла в глубоком раздумье.
   Прошло время, и все повторилось. Уже в другом доме бывших соотечественников, живущих под Кейптауном. Глава семейства, лет тридцати с небольшим, успешно трудится в известной пивной фирме, жена – экономист в другой компании. У них в доме тоже завелись подобные пауки.
   – Не боитесь? – задала я вопрос на наболевшую тему. – Ну, не вы сами, так маленькие дети…
   – Да нет, – ответил Володя, глава семейства. – Мы их относили в лабораторию на исследование. Сказали: пауки – не ядовитые. И потом, одних прогоним, другие из ближнего леса приползут…
   Заметьте: «не убьем», а «прогоним»!
   И я подумала: здесь тоже – современная семья, дети, свободно владеющие английским (младшая дочка уже с трудом изъясняется по-русски, дети в садике говорят по-английски!). Старшее и младшее поколения мыслят категориями нового, «зарубежного» и непростого капиталистического мира. А результат – один.
   Мне вспомнилось высказывание Эйнштейна – уже в прошлом веке: «Предрассудок труднее расщепить, чем атом!» Это была шутка гения? Или ирония великого ученого, который попал в самую точку? Уловил сочетание, казалось бы, несочетаемого в человеке. Когда немыслимые когда-то успехи прогресса вполне монтируются в его сознании с предрассудками далеких предков.
   Впрочем, когда долго живешь в ЮАР, даже устрашающего вида большие пауки (которые испугали бы нас в России) становятся почти членами семьи.
   Как говорится, чем черт не шутит?

   Жарким февральским летом

   Однажды я была в гостях в Кейптауне жарким февральским летом. Нет, я не оговорилась. Когда у нас – зима, в Южной Африке – разгар лета.
   Я хочу рассказать о дружной семейке рыжих котов. Они живут у моих знакомых, тоже русских, по приглашению которых я прилетела. Котов взяли из приюта, за что они до сих пор благодарят: любовью, улыбками, хорошим настроением, которым неизменно заражают хозяев.


   Старшего прозвали Лисиком. В детстве его мордочка очень смахивала на лисью. Младшую зовут Малышкой. Имя тоже досталось со времен юности. И, хотя сейчас киса выглядит… мгм… несколько старше, – делать нечего. Кокетливая дама откликается лишь на «Малышку».
   Стоит посмотреть на котов, когда они устраиваются рядышком в спальне на оранжевом покрывале. Чуточку фантазии – и перед вами саванна в лучах заката с кошачьими на переднем плане! Не столь важно, что это – не львы. Как-никак – родственники! Лисик и Малышка тоже любят охотиться, но… на тараканов!
   В ЮАР досаждают хозяевам квартир и домов (даже чисто убранных) тараканища величиной с палец взрослого человек. Внезапно появляются и исчезают.
   Убыстрить вторую половину процесса здорово помогают Лисик и Малышка. Они бросаются из засады на непрошеных пришельцев. Реакция у обоих – как у боксеров на ринге. А Тараканище в нокауте – зрелище, радующее душу русского человека. Лисик и Малышка действуют быстро и споро. Хотя по характеру совсем разные. (Впрочем, так и полагается в крепком семейном союзе.) Лисик по натуре скорее аскетичен, склонен к созерцательности. Малышка же (это заметно по ее фигуре) обожает вкусно поесть и сладко поспать.
   Как-то в минуты всеобщего благоденствия они и попросили меня передать привет из Южной Африки Северной Пальмире. И персонально – читателям «Часа пик». (Я почитывала на досуге популярный еженедельник, который взяла в ЮАР, и наблюдательные коты это усекли.)
   Проблемы возникли уже дома, в Петербурге. Узнав обо всем, наш честолюбивый кот Лизоня жутко обиделся. Он тоже захотел быть представленным редакции. К тому же, он прослышал, что газета объявила конкурс на рассказ о коте, с фотографией. Лизоня вспомнил про рассказ о нем «Дачная жизнь», напечатанный в петербургской газете «Ваш друг». И потребовал, чтобы новый рассказ с достойным снимком был незамедлительно отправлен в «Час пик».
   Пришлось уступить и послать мини-рассказ «Зависть». С фотографией, где Лизоня, завзятый поклонник петербургской прессы, запечатлен на фоне одной из газет, рядом со своей хозяйкой Анастасией.
   Оказалось, от Кейптауна до Петербурга нынче – дистанция не такого уж огромного размера…

   Алебастровая кошка
   (волшебная сказка)

   Хозяйка кошки Лизошки приехала из отпуска. И всем взахлёб рассказывала про Египет: она там побывала впервые.
   Но Лизошка всю эту дребедень пропускала мимо ушей. У неё возникли свои проблемы.
   В гостиной, где она привыкла проводить свободное время (особое внимание уделяя подоконнику, залитому лучами солнца в весенние и летние дни), появилась конкурентка.
   У Лизошки возник вопрос:
   – Зачем вторая кошка, если есть Я?
   Это – раз! Ещё бы ладно, если б это была обыкновенная кошка.
   Ну, несколько менее обаятельная, чем она, Лизоша. С ней можно было бы, в конце концов, найти общий язык. (У кошки был богатый словарный запас, как считали её хозяева.)
   Но – и это было главней всего – новоявленная гостья оказалась… сделанной из алебастра!
   Этакая изящная, видите ли, статуэтка!
   Если раньше приходящие друзья причитали над Лизошкой («бархатная кошка», «ах, в беленьких носочках»), то теперь все некстати переключились на Алебастровую. И некультурно, прямо в глаза, хвалили:
   – Посмотрите, какая она загадочная, экзотичная! Сразу видно – прямо из Египта!
   Сама кошка держалась, можно сказать, вызывающе. Кошка не обращала на Лизошу никакого внимания!
   Египетский взгляд Алебастровой был устремлён в непонятную даль.
   Лизошка выждала, когда ушли назойливо восторженные хозяйские друзья, и подошла к кошке. Лизоша осторожно тронула её лапой.
   Никакого впечатления. Ну, точно, – статуя!
   Тогда Лизошка высказалась напрямик:
   – Послушай, – не очень вежливо обратилась она на «ты» к непрошеной гостье, – чего ты так задираешь нос? Подумаешь, из Египта приехала! А я, например, живу в Петербурге!
   Зарубежная кошка, наконец, посмотрела на Лизошку и ответила совсем без высокомерия:
   – Извини, но мне не пришло в голову заговорить с тобой. Вокруг так много суеты! К тому же, я ещё не привыкла к новому месту. Разве я могла когда-нибудь подумать, что окажусь в далёкой северной стране, да ещё, как ты говоришь, в Петербурге! Я всё ещё вспоминаю Аравийскую пустыню. Она так прекрасна! Только ненаблюдательным людям она может показаться унылой и однообразной.
   Алебастровая чуть лукаво глянула на собеседницу и продолжила:
   – Ты, как представительница прекрасного пола, должна меня понять. У пустыни очень красивая причёска. Ветер уложил её пески причудливыми волнами. Они завораживают тех, кто умеет смотреть. Мастер, который меня сделал, возможно, хотел передать это необычное ощущение – через взгляд, поворот головы.
   Лизошка слегка удивилась, но не подала виду (о пустынях хозяева с ней не разговаривали – больше о еде и о том, чтобы не драла когтями диван).
   Она собралась с духом (надо соответствовать моменту) и сказала:
   – Зато у нас в Петербурге – музеи. Чтоб побывать там, приезжают туристы со всего мира. (Об этом часто говорили друзья хозяев, работавшие в турагентстве).
   Алебастровая ответила:
   – А на моей Родине, в Луксоре, есть открытый музей, посвящённый Богу Солнца Амону-Ра. Чтоб увидеть его, тоже приезжают туристы со всего света. Уходящие вдаль массивные, но стройные колонны создают ощущение бесконечности. Там стоят гигантские статуи, рядом с которыми люди выглядят маленькими и… нет, не ничтожными, но неприметными и незначительными.
   Лизошка была захвачена врасплох и на этот раз даже не попыталась скрыть удивление. Она спросила:
   – Разве бывают такие музеи?
   – Музей Бога Солнца Ра существует давно. Ему нет равных. Ни по величию, ни по замыслу. Музей огромен. Его залы переходят один в другой, и кажется, что им нет конца.
   – Там же можно заблудиться? – спросила окончательно поражённая Лизошка.
   – Да нет, – ответила собеседница. – Такие случаи, если и бывают, то очень редко и только с вовсе бестолковыми туристами. Музей пронизывает главная, центральная, галерея. Она любого приведёт к выходу.
   – Ночью там, наверное, очень страшно? – спросила Лизоша. (Она любила по ночам охотиться на садовом участке. Но в египетском музее – совсем другая, непривычная обстановка!)
   – Зачем же бродить по музею ночью? – резонно возразила Алебастровая. – Даже отчаянные любители страшилок или экстрима, как теперь принято выражаться, вряд ли рискнут там появиться. В темноте действительно легко заблудиться. (Алебастровая, хоть и была родом из древнего Египта, мыслила современными категориями.)
   Она заметила заинтригованное выражение на мордочке петербургской кошки и продолжила:
   – Слышала ли ты когда-нибудь о жуке-скарабее?
   И, чтобы не ставить Лизошку в неудобное положение, сама ответила на свой вопрос:
   – Жук-скарабей – один из символов моей страны. В музее, о котором я тебе рассказывала, находится большой жук-скарабей, которого скульптор сделал из камня. Он обладает волшебными свойствами.
   Но Лизошу не так просто было завлечь в мистические сети.
   – Как это? – спросила она с большим сомнением. Кошка была реалисткой и прочно стояла на земле всеми четырьмя лапами.
   – Существует легенда, – сказала Алебастровая, – что каждый, кто прикоснётся к этому скарабею, станет богатым. Поэтому возле него всегда толпятся туристы. И все стараются до него дотронуться.
   Тут Лизошка не выдержала.
   – Мурра! – некультурно фыркнула она. – Тогда все туристы, трогавшие жука, стали бы богачами!
   – Но людям хочется верить в сказку, – снисходительно заметила Алебастровая. – Подобное желание – вполне в духе времени! Несмотря на все его технические достижения.
   Такое абсолютно материалистическое заключение кошки из таинственного Египта чуть не сбило с толку Лизошу. И заставило серьёзно призадуматься. Она сказала:
   – До чего же ты рассудительная! Всё у тебя логично, не подкопаешься!
   – Я не рассудительная, я – мудрая, – ответила Алебастровая. – Не сочти за нескромность, но я – потомок древних египетских кошек. Недаром в Египте был культ кошек. Их изображения и статуэтки можно найти во многих современных магазинах. Правда, они нередко похожи друг на друга. А мой мастер создал меня, видно, под настроение. Потому я выгляжу необычно и даже, как говорят люди, загадочно. Ты ведь тоже это заметила. У твоей хозяйки – хороший вкус. Потому она меня и купила. Так я оказалась в вашем великом городе. Что считаю для себя большой честью, – любезно добавила Алебастровая.
   Лизоша, как и её хозяева, была, естественно, патриоткой Петербурга. Неслучайно при каждой поездке на дачу её приходилось извлекать из разных «пряталок». (Хотя, если быть до конца откровенными, Лизоша, как все кошки, боялась переездов и каждый раз переживала нешуточный стресс. Но это – сугубо между нами.) Как бы там ни было, но после слов Алебастровой Лизошка почувствовала себя польщённой. Более того, у неё возникло ощущение, что она… как бы это поточнее выразиться… начала потихоньку перевоспитываться. Чем дальше, тем больше её переставал раздражать загадочно-привлекательный вид и даже успех Алебастровой: имеет право!
   Но любая нормальная кошка не может вот так сразу взять и перестроиться. Потому, стараясь не уронить своего достоинства и показать, что и она что-то знает о Египте, Лизоша сказала:
   – Ты много знаешь и умеешь благодаря своим мудрым предкам правильно рассуждать, оценивать события. Тогда скажи, что такое «тьма египетская»? Как она выглядит?
   Алебастровая ответила:
   – Я её видела, если можно, конечно, видеть темноту. Это случилось, когда меня ночью везли из Луксора в Хургаду, где остановилась моя (и твоя) хозяйка. Представь: за окнами автобуса невидимый маг раскинул чёрный бархат, только вдалеке мелькнули лёгкие силуэты в белых одеждах. Это местные жители, услышав шум, вышли посмотреть на кавалькаду машин с туристами. Лишь на повороте словно яркая серебряная змея прорезала тьму. Это были лучи от фар машин с туристами и сопровождавшей их охраны.
   – Так вот почему люди говорят «тьма египетская», – раздумчиво произнесла Лизошка. – Раньше я об этом не задумывалась.
   – Что ж, – ответила Алебастровая, – теперь, если хочешь, мы будем задумываться вместе. И ты, я уверена, расскажешь мне немало интересного о своей стране, о вашем городе. Мы обе, как все кошки, любопытны. Это – хорошее качество. Оно помогает сблизиться. И, значит, понять друг друга. А понимание – это, как правило, – мир. Итак, мир? – заключила Алебастровая, обратившись к своей северной собеседнице.
   – Конечно, миррр! – смущённо муркнула Лизоша (ей стало немного неудобно за своё недавнее поведение). – Не имеет значения, что мы – такие разные. Ты – создание рук человеческих, а я – создание природы.
   (Тут Лизоша поймала себя на мысли, что она стала рассуждать, ну, почти так же мудро, как Алебастровая. Оказывается, не только недостатки, но и мудрость бывает заразительной! Разумеется, для тех, кто всё схватывает на лету!).
   – Меня подарила моим хозяевам соседка по даче, – призналась Лизошка.
   Она ни на минутку не застеснялась своего простонародно-подарочного происхождения.
   Ведь Алебастровая – это стало окончательно ясно – ничуть не заносилась перед Лизошей. Хотя у нее и были высокочтимые предки.
   Алебастровая чуть заметно улыбнулась. Но ее улыбка, если присмотреться, получилась немного грустной.
   Хотя ей и понравилась любознательная собеседница и она смогла узнать от Лизоши немало нового, но… в глазах алебастровой кошки всё еще стояли пески родной Аравийской пустыни. Они продолжали манить ее своей далекой и такой близкой красотой.
   …Кто знает, может, жаркое дыхание юга порой долетает и до собратьев Алебастровой, прибывших из глубины веков – двух египетских сфинксов, которые обрели последний причал на гранитных берегах Невы?
   И тоска по Родине тревожит их вечный покой?..
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация