А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ищейки в Риге" (страница 1)

   Хеннинг Манкелль
   Ищейки в Риге

   1

   В десять утра пошел снег.
   Человек, стоящий у штурвала в рубке рыбацкого катера, выругался. Он слышал по радио о том, что ожидается снегопад, но надеялся успеть дойти до шведского берега, прежде чем разыграется непогода. Не задержись он вчера вечером у острова Хиддензее, сейчас впереди виднелся бы Истад и он мог бы сменить курс на несколько градусов к востоку. А теперь ему оставалось еще шесть миль, и, если снежная буря будет крепчать, придется лечь в дрейф и ждать, пока не улучшится видимость.
   Он снова чертыхнулся. «Жадность до добра не доводит, – думал он. – Надо было еще прошлой осенью купить новый радар. На мою старую «декку» больше полагаться нельзя. Надо было купить какую-нибудь новую американскую модель. А я пожадничал. Не поверил немцам из ГДР. Подумал, вдруг они меня обманут».
   Он все еще с трудом мог себе представить, что страны с названием Германская Демократическая Республика больше нет на карте. Что нет больше целого народа, называемого восточными немцами. За одну историческую ночь вернулись прежние границы. И теперь есть только Германия, и никто в точности не знает, как эти два народа будут теперь вместе решать общие проблемы. Вначале, когда неожиданно рухнула Берлинская стена, он забеспокоился. Не означают ли эти большие перемены, что будут подорваны основы и его деятельности? Но напарники из Восточной Германии успокоили его. В обозримом будущем все останется по-прежнему. А что, если случившееся даже откроет новые перспективы?
   Снегопад усилился, ветер поменялся на зюйд-зюйд-вест.
   Человек зажег сигарету и налил кофе в кружку, прикрепленную рядом с компасом специальным держателем. В рубке было жарко, он вспотел. Пахло дизельным топливом. Он бросил взгляд вниз, в моторное отделение. Там на узкой койке виднелась нога Якобсона. Из дырки в шерстяном носке торчал большой палец. «Хорошо, что он еще спит, – подумал человек. – Если придется лечь в дрейф, он примет вахту, а я посплю пару часиков». Он отпил теплого кофе и снова вспомнил вчерашний вечер. Пять часов они проторчали в маленькой старой гавани на западной стороне Хиддензее, пока не приехал грузовик с товаром. Вебер уверял, что машина опоздала из-за того, что сломалась. Само по себе это могло быть правдой. Старый военный грузовик советского производства чинили столько раз, что удивительно, как он вообще ездит. Но в то же время что-то мешало ему поверить Веберу. Хотя Вебер еще ни разу не обманул его, он раз и навсегда решил держать с ним ухо востро. Предосторожность лишней не бывает. Ведь каждый рейс он перевозит восточным немцам дорогостоящий груз. Двадцать-тридцать компьютеров, сотню мобильных телефонов и столько же автомагнитол. Каждый раз на нем висит сумма в миллион крон. Если он попадется, не избежать серьезного наказания. И тут уже на помощь Вебера рассчитывать не придется. В этом мире каждый думает только о себе.
   Он сверил курс по компасу и сменил его на два градуса к северу. Лаг показывал неизменные восемь узлов. Оставалось еще целых шесть миль до того, как впереди покажется шведский берег и нужно будет взять курс на Брантевик. Перед глазами качались свинцовые волны. А снежная буря, казалось, усиливалась.
   «Еще пять рейсов, – думал он. – А потом все. Получу свои денежки и отправлюсь восвояси». Он зажег новую сигарету и улыбнулся своим мыслям. Скоро он достигнет цели. Скоро он бросит все это, поедет на далекий Порту-Санту и откроет там свой бар. Скоро ему не придется мерзнуть в рассохшейся, продуваемой ветрами рубке и слушать храп Якобсона на койке в грязном моторном отделении. Что это будет за новая жизнь, он точно не знал. Но тосковал по ней.
   Снег прекратился так же неожиданно, как начался. Поначалу даже не верилось в такую удачу. Но нет, в самом деле – снежинки действительно перестали мелькать перед глазами. «Может, я все-таки успею, – подумал он. – Может, шторм уходит на юг, к Дании?»
   Он налил еще кофе и принялся насвистывать себе под нос.
   На стене рубки висела сумка с деньгами. Еще на три тысячи крон ближе к Порту-Санту, маленькому острову рядом с Мадейрой. Неведомый рай ждет его…
   Он как раз собирался глотнуть кофе, как вдруг заметил резиновый плот. Если бы снегопад не прекратился, он ни за что бы его не разглядел. Но теперь он видел, как плот колышется на волнах в каких-нибудь пятидесяти метрах от левого борта. Красный спасательный плот. Он протер рукавом запотевшее стекло и прищурился, чтобы разглядеть его. Пустой, подумал он, снесло ветром с какого-нибудь корабля. Он повернул штурвал и уменьшил скорость. Как только звук мотора изменился, проснулся Якобсон и высунул из моторного отделения свою небритую физиономию.
   – Уже приплыли? – спросил он.
   – Спасательный плот по левому борту, – ответил человек у штурвала, носивший фамилию Хольмгрен. – Думаю, мы можем забрать его себе. Он недешево стоит. Постой вместо меня, а я принесу багор.
   Якобсон сменил его у штурвала, а Хольмгрен натянул шапку и вышел из рубки. Ветер бил в лицо, и, чтобы удержаться на ногах, ему пришлось уцепиться за поручни. Плот медленно приближался. Хольмгрен стал отвязывать багор, закрепленный между крышей рубки и лебедкой. Пока он боролся с замерзшими узлами, пальцы заледенели. Наконец он вытащил багор и повернулся.
   Его охватил ужас. Теперь плот находился всего в нескольких метрах от корпуса катера, и Хольмгрен увидел, что ошибся. Плот не был пуст. На нем лежали двое. Два мертвых человека. Якобсон пытался докричаться до него из рубки. Он тоже заметил людей на плоту.
   Хольмгрену не впервой было видеть мертвецов. Когда в молодости он служил в армии, однажды во время маневров разорвался артиллерийский снаряд и четверых солдат разнесло на куски. За долгие годы рыбацкой жизни ему также приходилось видеть мертвые тела, вынесенные приливом на берег или плавающие в море.
   Хольмгрен сразу отметил, что люди на плоту странно одеты. Совсем не так, как рыбаки или моряки. На каждом был костюм и галстук. Они лежали обнявшись, словно хотели защитить друг друга от чего-то неотвратимого. Он попытался представить себе, что могло случиться. Кто они?
   В это время из рубки вышел Якобсон и подошел к нему.
   – Вот черт! – выругался он. – Что за дьявольщина? Что же нам делать?
   Хольмгрен стал быстро соображать.
   – Ничего, – ответил он. – Если мы возьмем их на борт, нам придется отвечать на много неприятных вопросов. Мы их просто не заметили. Ведь шел снег.
   – И мы оставим их плыть дальше?
   – Да, – ответил Хольмгрен. – Они же мертвые. Мы ничем не можем им помочь. А отвечать на вопрос, откуда мы шли на этом катере, я не намерен. А ты?
   Якобсон нерешительно покачал головой. Оба молча смотрели на мертвецов. Хольмгрен подумал, что они молоды, самое большее тридцати лет от роду. Лица белые и обледеневшие. Хольмгрен поежился.
   – Странно, что на плоту нет названия, – удивился Якобсон. – Какому кораблю он принадлежит?
   Хольмгрен взял багор и покрутил плот, чтобы разглядеть его со всех сторон. Якобсон оказался прав. Названия не было.
   – Что за чертовщина с ними приключилась? – пробормотал он. – Кто они? Сколько времени они так проплыли? В костюмах и галстуках?
   – А до Истада далеко? – спросил Якобсон.
   – Миль шесть.
   – Мы могли бы отбуксировать их поближе к берегу, – предложил Якобсон. – Чтобы плот прибило где-нибудь и их нашли.
   Хольмгрен снова задумался. Он был согласен, что нехорошо оставлять их на произвол судьбы. В то же время брать плот на буксир опасно. Его могут заметить с какого-нибудь парома или грузовой баржи.
   Он взвесил все «за» и «против».
   А потом принял решение. Он схватил трос, перегнулся через перила и накрепко привязал плот. Якобсон взял курс на Истад, а Хольмгрен удерживал трос в руках до тех пор, пока плот не оказался метрах в десяти позади катера и его уже не сбивала волна от винта.
   Когда показался шведский берег, Хольмгрен перерезал трос.
   Спасательный плот с двумя трупами быстро остался далеко позади катера. Якобсон взял курс на восток, и через два часа они вошли в порт города Брантевик. Якобсон получил пять тысяч, сел в свой «вольво» и укатил домой в Сварте. Хольмгрен запер рулевую рубку и накрыл брезентом грузовой люк. В гавани никого не было, и он медленно, не торопясь, проверил все тросы. Затем взял сумку с деньгами и подошел к старенькому «форду», который завелся с неохотой.
   За рулем Хольмгрен обычно уносился мыслями к Порту-Санту. Но сейчас перед глазами стоял красный спасательный плот, покачивающийся на волнах. Хольмгрен прикинул, где тот может пристать к берегу. Течение неустойчиво, его направление постоянно меняется. Ветер порывистый, переменных направлений. Значит, плот может унести практически куда угодно вдоль побережья. Но все же скорее всего его прибьет к берегу в районе Истада. Если только его не заметит команда или пассажиры какого-нибудь парома, идущего в Польшу. Но точно Хольмгрен не знал, оставалось лишь гадать.
   Когда он въехал в Истад, уже начало смеркаться. На углу у гостиницы «Континенталь» он остановился на красный свет светофора.
   Двое мужчин в костюмах и галстуках, думал он, и вдруг на спасательном плоту? Что-то тут не так. Что-то, что он видел, но не мог сформулировать. Только когда зажегся зеленый свет, его осенило. Эти люди попали на плот не в результате кораблекрушения. Они умерли до того, как оказались там. Доказательств у Хольмгрена не было, и он едва ли смог бы аргументировать свое предположение. Но он твердо знал: этих двоих уложили на плот уже мертвыми.
   Он сразу поверил в эту внезапную мысль. Свернув направо, он остановился неподалеку от площади у телефонной будки напротив книжного магазина. На секунду задумался, что следует сказать. Затем набрал 90 000 и спросил полицию. Когда ему ответили, он заметил сквозь грязное стекло будки, что снова пошел снег.
   Дело было 12 февраля 1991 года.

   2

   Старший комиссар криминальной полиции Курт Валландер сидел у себя в кабинете в Управлении полиции Истада и зевал. В конце концов он зевнул так широко, что защемил себе челюсть. Боль была адская. Чтобы высвободить челюсть, он стал постукивать согнутым пальцем правой руки по нижней части подбородка. В это время к нему в кабинет зашел Мартинссон, один из самых молодых полицейских города, и озадаченно остановился в дверях. Курт Валландер продолжал потирать челюсть, пока боль не утихла. Мартинссон повернулся, решив зайти попозже.
   – Входи! – окликнул его Валландер. – Тебе не случалось зевнуть так широко, что защемляло челюсть?
   Мартинссон покачал головой:
   – Нет. Признаться, я не понял, что с тобой.
   – Ну, теперь-то понял? Что тебе?
   Мартинссон сел на стул и нахмурился. В руках он держал блокнот.
   – Несколько минут назад к нам поступил странный телефонный звонок, – начал он. – Я подумал, что мне следует доложить тебе.
   – Но ведь к нам каждый день поступают странные телефонные звонки, – удивленно заметил Валландер.
   – Я не знаю, верить ему или нет, – продолжил Мартинссон. – Звонили из телефона-автомата. Какой-то мужчина утверждал, будто к нашему берегу скоро прибьет спасательный плот с двумя мертвыми телами. Он не сообщил ни своего имени, ни кто такие эти мертвецы, ни почему они мертвы. И положил трубку.
   Валландер с удивлением взглянул на него:
   – Это все? Кто принимал звонок?
   – Я, – ответил Мартинссон. – Мужчина сказал именно то, что я доложил. И говорил он весьма убедительно.
   – Убедительно?
   – Со временем вырабатывается определенный навык, – смутился Мартинссон. – Иногда можно сразу понять, что это вранье. Но звонивший говорил очень уверенно.
   – Два трупа на спасательном плоту? Который должно прибить к берегу где-то здесь?
   Мартинссон кивнул.
   Валландер сдержался, чтобы не зевнуть еще раз, и откинулся на спинку стула.
   – Мы получали сведения о каких-то авариях на море? – спросил он.
   – Нет, – ответил Мартинссон.
   – Передай это в другие полицейские округа вдоль побережья, – сказал Валландер. – Поговори с морской спасательной службой. Но мы не можем возбуждать дело на основании анонимного звонка. Посмотрим, что будет дальше.
   Мартинссон кивнул и встал со стула.
   – Согласен, – сказал он. – Посмотрим.
   – Кажется, ночью будет черт-те что. – Валландер кивнул в сторону окна. – Начинается снежная буря.
   – Я бы все-таки заехал сейчас домой, – ответил Мартинссон и взглянул на часы. – Несмотря на бурю.
   Мартинссон вышел, и Валландер потянулся на стуле. Он чувствовал, что очень устал. Две ночи подряд ему приходилось вставать с постели и ехать по неотложным делам. Сначала он выслеживал подозреваемого в изнасиловании, который прятался в заброшенном летнем домике в Сандскугене. Поскольку преступник находился в сильном наркотическом опьянении и предположительно мог быть вооружен, полиции пришлось караулить его до пяти утра. После чего тот добровольно сдался. На следующую ночь Валландера разбудили в связи с убийством, произошедшим в центральной части города. Празднование дня рождения закончилось тем, что новорожденный, сорокалетний мужчина, получил удар в висок большим ножом для разделки жаркого.
   Валландер встал со стула и надел куртку. Теперь надо поспать. А насчет снежной бури пусть у других голова болит. Выйдя из управления полиции, ему пришлось пригнуться от порыва встречного ветра. Он отпер дверь своего «пежо» и забрался в машину. Снег замел окна, и комиссару показалось, будто он очутился в теплой уютной комнате. Он завел мотор, поставил кассету с музыкой и закрыл глаза.
   И сразу подумал о Рюдберге. Не прошло еще и месяца с тех пор, как его коллега и близкий друг скончался от рака – Валландер узнал о его болезни год назад, когда они вместе ломали голову над жестоким убийством двух стариков в Ленарпе. В последние месяцы жизни, когда всем, в том числе и самому Рюдбергу, стало ясно, что скорая смерть неизбежна, Валландер все пытался представить себе, как придет в полицию и узнает, что Рюдберга больше нет. Как он будет справляться с делами без совета старого, опытного и рассудительного Рюдберга? Он понимал, что еще рано искать ответы на эти вопросы. Ему еще не приходилось расследовать трудные преступления, с тех пор как Рюдберг ушел по болезни на пенсию и вскоре умер. Но боль и тоска не покидали Валландера.
   Он включил дворники и поехал домой. Город опустел, словно люди приготовились держать осаду против наступающей бури. Комиссар остановился на заправке и купил вечернюю газету. Затем припарковал машину на Мариягатан, улице, где он жил, и поднялся к себе в квартиру. Он собирался принять ванну и приготовить ужин. А прежде чем лечь спать, позвонить отцу, который жил в маленьком домике неподалеку от местечка Лёдеруп. С тех пор как год назад отец в состоянии сильного помутнения рассудка ушел из дома в одной пижаме, Курт Валландер взял за правило звонить ему каждый день. Он считал, что делает это скорее для самого себя, чем для отца. Ведь его постоянно мучила совесть из-за того, что он редко навещает старика. После того прошлогоднего случая пришлось найти для него помощницу по хозяйству. Это несколько подняло отцу настроение – а то порой оно делалось невыносимым. Но Валландер все равно угрызался, что уделяет ему слишком мало времени.
   Он принял ванну, приготовил омлет, позвонил отцу и собрался лечь спать. Прежде чем опустить жалюзи на окне спальни, посмотрел на улицу. Порывистый ветер раскачивал одинокий уличный фонарь. Перед глазами кружились редкие снежинки. Термометр показывал минус три градуса. Может, буря ушла дальше на юг? Он опустил потрескивающие жалюзи и лег под одеяло. И вскоре уснул.
   На следующий день он проснулся отдохнувшим и в четверть восьмого уже входил в свой кабинет. За исключением нескольких незначительных дорожно-транспортных происшествий, ночь прошла на удивление спокойно. Буря прекратилась, так и не успев начаться. Валландер отправился в столовую, кивнул двум усталым дорожным патрульным, склонившимся над чашками, и налил себе кофе в пластиковую кружку. Едва проснувшись, он решил посвятить этот день написанию нескольких рапортов, которые давно уже ждали своей очереди. Одно из дел касалось нанесения тяжких телесных повреждений, в котором были замешаны несколько поляков. Как всегда, один кивал на другого. И не было ни одного толкового свидетеля, который мог бы дать четкие показания. Но рапорт составить необходимо, хотя Валландер и понимал, что не сможет никого привлечь к ответственности за выбитую в порыве гнева челюсть пострадавшего.

   В половине одиннадцатого он отодвинул от себя последний рапорт и отправился за новой порцией кофе. Когда он возвращался, в кабинете зазвонил телефон.
   Сняв трубку, он услышал голос Мартинссона.
   – Помнишь насчет плота? – спросил он.
   Валландер напрягся, прежде чем понял, о чем речь.
   – Человек, который звонил, оказался прав, – сказал Мартинссон. – Около Моссбюстранда к берегу прибило резиновый плот, и на нем два трупа. Его заметила женщина, гулявшая с собакой. Она позвонила нам в полной истерике.
   – Когда она позвонила?
   – Только что, – ответил Мартинссон. – Секунд тридцать назад.
   Через две минуты Валландер уже мчался в западном направлении вдоль побережья к Моссбюстранду. Он ехал на своем «пежо». Впереди в полицейской машине с включенными сиренами ехали Петерс и Нурен. Дорога шла вдоль самого берега, и Валландер поежился, глядя на накатывающие холодные волны. В зеркале заднего обзора он видел карету «скорой помощи» и позади еще одну полицейскую машину, в которой ехал Мартинссон.
   На пляже Моссбюстранда не было ни единого человека. Киоски закрыты щитами, пустые качели со скрипом раскачивались на ветру. Когда Валландер вышел из машины, холодный ветер ударил ему в лицо. На вершине поросшего травой холма, на склоне, обращенном к морю, стояла одинокая человеческая фигурка и размахивала рукой. Рядом с ней рвалась с поводка собака. Валландер прибавил шагу. Как обычно в таких случаях, на душе у него было неспокойно, Никогда он не научится хладнокровно смотреть на человеческие трупы, никогда не сможет привыкнуть к смерти. Мертвые, как и живые, каждый раз разные.
   – Там! – прокричала женщина истерическим голосом.
   Валландер посмотрел туда, куда она указывала рукой. У берега покачивался красный спасательный плот. Он застрял между камнями рядом с мостками.
   – Подождите здесь, – сказал он женщине.
   Потом, споткнувшись, побежал вниз по склону и пересек пляж. Взойдя на мостки, он заглянул внутрь плота. Там лежали два мертвых человека, бледные, обхватившие друг друга руками. Валландер постарался твердо зафиксировать увиденное в памяти. За многие годы работы в полиции он усвоил, что первое впечатление всегда самое важное. Как правило, труп – последнее звено в длинной, запутанной цепочке событий. Иногда эту цепочку удавалось разглядеть с самого начала.
   Мартинссон, обутый в сапоги, зашел в воду и вытащил плот на берег. Затем сел на корточки и стал рассматривать трупы. Водители «скорой помощи» с унылым видом стояли в стороне рядом с носилками, ежась от холода. Валландер поднял голову и увидел, как Петерс успокаивает рыдающую женщину. Хорошо еще, что плот не оказался на берегу летом, когда здесь играют и купаются дети! То, что предстало его глазам, было отвратительно. Трупы уже начали разлагаться, и специфический запах ощущался даже при сильном ветре.
   Валландер вынул из куртки пару резиновых перчаток и начал осторожно осматривать карманы жертв. Но ничего не обнаружил. Однако когда он осторожно отвернул борт пиджака одного из мужчин, то увидел на белоснежной рубашке запекшуюся кровь. Валландер поднял глаза на Мартинссона.
   – Это не несчастный случай, – сказал он, – а убийство. Этот человек, во всяком случае, был застрелен прямо в сердце.
   Он поднялся и сделал несколько шагов в сторону, чтобы Нурен мог сфотографировать плот.
   – Что ты думаешь об этом? – спросил Валландер у Мартинссона.
   Тот покачал головой:
   – Не знаю.
   Валландер обошел плот кругом, рассматривая мертвых. Светловолосые, обоим едва за тридцать. Судя по рукам и одежде, они вряд ли занимались физическим трудом. А чем тогда? Почему их карманы совершенно пусты? Он ходил вокруг плота кругами, время от времени перебрасываясь парой слов с Мартинссоном. Через полчаса он решил, что изучил все. Техники-криминалисты уже принялись за тщательный осмотр находки. Над плотом разбили маленькую пластиковую палатку. Петерс закончил съемку, все замерзли и собрались уезжать. Валландер задумался: а что сказал бы об этом Рюдберг? Заметил бы он что-нибудь, что ускользнуло от него? Комиссар сел в свою машину и завел мотор, чтобы согреться. Море было серым, в голову не приходило ни одной мысли. Кем же были эти двое?
Чтение онлайн



[1] 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация