А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Снеговик" (страница 4)

   Глава 4

День второй. Исчезновение
   К полудню снег в центре Осло уже растаял. Но он все еще лежал пятнами на газонах района Хофф, по которому проезжали Харри Холе и Катрина Братт. По радио Майкл Стайп пел о предчувствиях, о том, что все пропало, и о мальчиках у колодца. Выехав на еще более тихую улицу, вдоль которой тянулась очередная группа коттеджей, Харри показал на белую «тойоту-короллу», припаркованную возле ограды.
   – Вон машина Скарре. Давайте встанем за ней.
   Большой желтый дом. Пожалуй, великоват для семьи из трех человек, подумал Харри, поднимаясь к входу по гравийной дорожке. Кругом хлюпало и капало. Во дворе стоял слегка покосившийся снеговик, чьи виды на будущее были явно далеко не радужными.
   Дверь открыл сам Скарре. Харри нагнулся и хорошенько рассмотрел замок.
   – Следов взлома нет, – сообщил Скарре и повел их в гостиную, где на полу спиной к ним сидел паренек и смотрел по телевизору мультики.
   С дивана встала женщина, протянула Харри руку и представилась:
   – Эбба Бендиксен, соседка. Ничего подобного с Биртой раньше никогда не случалось. По крайней мере, за время нашего знакомства.
   – А вы давно знакомы? – спросил Харри, оглядываясь по сторонам.
   Напротив телевизора стояла массивная кожаная мебель и восьмиугольный стеклянный столик. Вокруг светлого обеденного стола были расставлены легкие и элегантные стальные стулья. Как раз такие – он-то знал – нравятся Ракели. На стене висели два портрета каких-то мужиков, с виду директоров банка, которые смотрели сверху вниз в многозначительном молчании. Рядом – абстрактное полотно из разряда модернистского искусства, успевшее выйти из моды, а затем стать еще более модным.
   – Десять лет, – ответила Бендиксен. – Мы переехали в дом на той стороне дороги в тот год, когда родился Юнас. – И она кивнула на мальчика, который продолжал смотреть на каких-то водомерок: те скакали за волком, что бежал по экрану и то и дело взрывался.
   – Так, значит, это вы сегодня ночью вызвали полицию?
   – Да.
   – Мальчик позвонил в дверь в четверть второго, – вмешался Скарре, глядя в свои записи. – Звонок в полицию зафиксирован в час тридцать.
   – Я, мальчик и мой муж сначала вернулись и поискали ее в доме, – пояснила Бендиксен.
   – А где именно вы искали?
   – В подвале. В ванных комнатах. В гараже. Везде. Просто странно, как это можно вот так взять и убежать.
   – Убежать?
   – Исчезнуть. Пропасть. Полицейский, с которым я говорила по телефону, попросил нас присмотреть за Юнасом и сказал, чтобы мы обзвонили всех знакомых Бирты, у которых она может быть. Ну и дожидаться утра, чтобы узнать, появилась ли она на работе. Он сказал, что в восьми случаях из десяти пропавший человек через несколько часов объявляется сам. Мы попытались связаться с Филипом…
   – Муж, – опять вмешался Скарре. – Он был в Бергене, читал лекцию. Профессор чего-то там…
   – Физики, – улыбнулась Эбба Бендиксен. – Впрочем, не важно: мобильный у него был выключен. А в каком отеле он остановился, мы не знали.
   – С ним связались рано утром, – сообщил Скарре. – Он в Бергене, но скоро будет здесь.
   – Да, слава богу, – вздохнула Эбба. – Так вот, когда мы позвонили сегодня утром к Бирте на работу, оказалось, что к обычному времени она так и не появилась. И тут уж мы снова перезвонили вам, в полицию.
   Скарре кивнул, подтверждая ее слова. Харри жестом показал, чтобы он продолжал обрабатывать Эббу Бендиксен, а сам подошел к телевизору и сел на пол рядом с мальчиком. На экране волк поджег динамитную шашку и принялся ее раздувать.
   – Привет, Юнас, меня зовут Харри. Тебе другие полицейские уже сказали, что такие происшествия, как это, почти всегда заканчиваются хорошо? И тот, кого ищут, в конце концов объявляется сам?
   Паренек отрицательно покачал головой.
   – Это точно, – сказал Харри. – Как думаешь, где сейчас твоя мама?
   – Я не знаю, где она, – пожал плечами мальчик.
   – Понятно, что ты не знаешь, Юнас. В настоящий момент никто из нас этого не знает. Но если ее нет ни дома, ни на работе, то где она может быть? Какое место приходит тебе на ум?
   Мальчик не ответил. Он по-прежнему не отрывал глаз от волка – тот теперь пытался отшвырнуть динамитную шашку, но та накрепко прилипла к лапе.
   – А есть у вас дача или что-нибудь в этом роде, куда обычно вы ездите отдохнуть?
   Мальчик вновь покачал головой.
   – Может, есть какое-нибудь особое место, куда мама отправляется, когда ей хочется побыть одной?
   – Ей не хочется быть одной, – произнес Юнас. – Ей хочется быть вместе со мной.
   – Только с тобой?
   Мальчик повернулся и посмотрел на Харри. У Юнаса были карие глаза, совсем как у Олега. И в этих карих глазах Харри увидел страх, чего и следовало ожидать, а еще – вину, которой ожидать никак не следовало.
   – А почему они пропадают? – спросил мальчик. – Ну, те, что потом возвращаются обратно?
   Те же глаза, подумал Харри, те же вопросы. Самые важные.
   – По разным причинам, – ответил он. – Кто-то устал. Всегда же найдется от чего устать. А кто-то просто спрятался, чтобы побыть в тишине и спокойствии.
   В коридоре послышались шаги, и Харри заметил, как мальчик весь сжался.
   Динамит в лапе у волка взорвался, и в тот же самый миг двери гостиной позади них распахнулись.
   – Добрый день, – поздоровался голос за спиной, резкий и сдержанный одновременно. – Каково положение дел?
   Харри уже обернулся и успел рассмотреть одетого в костюм мужчину лет пятидесяти, который наклонился над журнальным столиком и взял пульт. Телевизор протестующе пискнул, и мультик немедленно схлопнулся в белую точку.
   – Ты помнишь, что я сказал о просмотре телевизора посреди дня, Юнас? – произнес мужчина скорбным тоном, который давал понять всем присутствующим, что воспитание детей – совершенно безнадежное дело.
   Харри встал, назвал себя и представил Магнуса Скарре и Катрину Братт.
   – Филип Беккер, – произнес человек и поправил очки, сдвинув их на переносицу.
   Харри попытался поймать его взгляд, чтобы составить первое впечатление о возможном подозреваемом, но глаз за сверкающими стеклами видно не было.
   – Я дал себе труд обзвонить всех, с кем она могла бы связаться, но никто ничего не знает, – заявил Филип Беккер. – А вам что-нибудь известно?
   – Ничего. Но вы нам очень поможете, если скажете, все ли чемоданы и рюкзаки на месте. – Харри внимательно посмотрел на Беккера и продолжил: – Тогда мы сможем понять, было ли исчезновение спонтанным или запланированным.
   Беккер выдержал оценивающий взгляд Харри, кивнул и отправился на второй этаж.
   Харри присел на корточки перед Юнасом, который продолжал смотреть в погасший экран телевизора.
   – Значит, ты за водомерок? – спросил он.
   Мальчик покачал головой.
   – Почему? – сказал Харри.
   – Мне жалко волка, – ответил тот еле слышным шепотом.
   Через пять минут появился Беккер и сообщил, что ничего не пропало: ни дорожные сумки, ни одежда, за исключением той, что была на ней, плюс, конечно, пальто, сапоги и шарф.
   – Хм. – Харри почесал небритый подбородок и покосился на Эббу Бендиксен. – Давайте пройдем с вами в кухню, Беккер.
   Беккер пошел вперед, и Харри успел отсемафорить Катрине, чтобы она двигалась за ним. Оказавшись в кухне, профессор устремился к кофеварке и принялся засыпать в нее кофе и наливать воду. Катрина остановилась у двери, а Харри прошел к окну и выглянул на улицу. Голова у снеговика совсем провалилась в плечи.
   – В котором часу вы вчера выехали из дома и каким рейсом летели в Берген? – спросил Харри.
   – Я выехал около половины десятого, – ответил Беккер без промедления. – Рейс был в пять минут двенадцатого.
   – Вы звонили Бирте после того, как вышли из дома?
   – Нет.
   – Как вы думаете, что произошло?
   – Понятия не имею, инспектор. Действительно не имею ни малейшего понятия.
   – Хм. – Харри снова взглянул в окно. За все время, что он тут находился, мимо не проехало ни одной машины. На редкость тихое место. Причем обошлась тишина в этом районе города не меньше чем в два миллиона крон. – Какие у вас были отношения с женой? – Он прислушался к возне Филипа Беккера и прибавил: – Я обязан спросить вас об этом, потому что истории со сбежавшими супругами встречаются сплошь и рядом.
   Филип Беккер кашлянул:
   – Могу вас заверить, инспектор, у нас с женой были замечательные отношения.
   – А может так быть, что у нее есть знакомства, о которых вы не знаете?
   – Это исключено.
   – «Исключено» – довольно сильно сказано, Беккер. Внебрачные связи – обычное дело.
   Филип Беккер слабо улыбнулся:
   – Я не так наивен, инспектор. Бирта – привлекательная женщина, к тому же намного моложе меня. Причем родом из семьи довольно свободных нравов, надо отметить. Но она не такая. И у меня довольно полное представление о том, что, так сказать, хранится в ее сундуках.
   Харри открыл рот, чтобы задать следующий вопрос, но тут кофеварка грозно зарычала. Он передумал и сменил тему:
   – Вы не замечали, бывали у вашей жены резкие смены настроения?
   – Бирта не склонна к депрессии, инспектор. Она не пошла вешаться в лес и не бросилась в море. Она куда-то пропала, но она жива. Я читал, что люди то и дело пропадают, а затем возвращаются, причем этому находятся естественные и довольно банальные объяснения, не так ли?
   Харри медленно кивнул:
   – Вы не будете против, если мы осмотрим дом?
   – Зачем?
   Вопрос был задан резким, почти агрессивным тоном, позволившим Харри понять: этот человек привык командовать. И во всем контролировать своих близких. Как же получилось, что его жена исчезла из дома, не сказав, куда направляется?.. Да и какая благополучная нормальная мать бросит посреди ночи десятилетнего сына? Что-то тут определенно не так.
   – Иногда мы сами не знаем, что ищем, пока не найдем, – ответил Харри. – Такая практика.
   И в это мгновение ему удалось наконец поймать взгляд Беккера, прятавшийся за стеклами очков. В отличие от сына глаза у него были светло-голубые, и в них явственно читалась ложь.
   – Ну тогда извольте, – разрешил Беккер.

   В спальне было прохладно и чисто. Ничем не пахло. На двуспальной кровати лежало вязаное покрывало. На одной тумбочке стояла фотография пожилой женщины. Ее сходство с Филипом Беккером подсказало Харри, что это его половина постели. На другой тумбочке стояла фотография Юнаса. В шкафу с женскими платьями витал слабый аромат духов. Харри заметил, что вешалки висят на равном расстоянии друг от друга, как будто каждая желает, чтобы ее оставили в покое. Черные юбки, тертые короткие джинсы с цветами и блестками. В низу шкафа были ящики. Харри выдвинул верхний. Белье. Черное и красное. Следующий ящик. Чулки и пояса. Третий ящик. Украшения в специальном ярко-красном фетровом держателе с прорезями. Взгляд Харри упал на большой сверкающий перстень с яркими камнями. Ящик был похож на крошечный Лас-Вегас. Ни единой пустой прорези.
   Из спальни дверь вела в недавно отремонтированную ванную с душевой кабиной и стальной стойкой для раковины.
   В комнате Юнаса Харри сел на маленький стул возле маленькой парты. На парте лежал калькулятор со сложными математическими функциями. Он был новенький, как будто его никто никогда не использовал. Над партой висел плакат: семь дельфинов в волнах – и календарь на весь год. Некоторые даты были обведены кружочками и подписаны печатными буковками. Харри прочитал о днях рождения мамы, дедушки, о поездке в Данию, о зубном враче в десять часов. Две даты в июле были отмечены словом «доктор». Памяток о футбольных матчах, о премьерах фильмов или о днях рождения приятелей Харри не увидел.
   Тут он боковым зрением заметил розовый шарф, лежащий на кровати. Пожалуй, это не тот цвет, которым хотел бы украсить себя паренек такого возраста. Харри взял шарф. Он был влажный, и до Харри донесся легкий запах волос, кожи и духов. Тех же самых, какими пахло в шкафу в спальне.
   Он снова спустился на первый этаж. Остановился возле кухни, где Скарре продолжал задавать стандартные для расследования дела об исчезновении вопросы. Позвякивали кофейные чашки. Диван в гостиной казался огромным, возможно, из-за тщедушного существа, которое сидело там, уткнувшись в книгу. Харри подошел ближе и увидел в ней фотографию Чарли Чаплина во весь рост. Харри присел рядом.
   – А ты знаешь, что Чаплин – английский дворянин? Сэр Чарльз.
   Юнас кивнул:
   – Но они все равно вышвырнули его в США.
   Юнас перелистал книгу.
   – Ты болел этим летом, Юнас?
   – Нет.
   – Но ты же был у доктора. Два раза.
   – Мама просто хотела, чтобы меня осмотрели. Мама… – Голосок вдруг дрогнул.
   – Ты скоро снова ее увидишь, – утешил мальчика Харри и положил ладонь на худенькое плечико. – Она же не взяла с собой розовый шарф. Тот, что лежит у тебя в комнате.
   – Его кто-то повязал на шею снеговику, – тихо произнес Юнас. – А я забрал обратно.
   – Это, наверное, мама не хотела, чтобы снеговик замерз.
   – Она бы никогда не отдала свой любимый шарф снеговику.
   – Ну, может быть, это сделал папа.
   – Нет, это сделал кто-то другой, после того как он уже уехал. Ночью. Тот, кто украл маму.
   Харри медленно кивнул:
   – А кто этого снеговика скатал, Юнас?
   – Не знаю.
   Харри посмотрел в окно. Вот почему он приехал сюда сам, а не послал кого-нибудь из сотрудников. Ему почудилось, будто через всю комнату прошла ледяная трещина.

   Харри и Катрина сели в машину и отправились вниз по улице Хиркедалсвейен по направлению к Майорстуа.
   – Что вы первым делом отметили, когда мы приехали? – обратился Харри к напарнице.
   – То, что там живут далеко не родственные души, – ответила Катрина, пролетая на всех парах пункт въезда на платную дорогу. – Скорее всего, у них несчастливый брак. Вдобавок заправляет в семье муж.
   – Хм. А почему вы так подумали?
   – Ну, это же совершенно очевидно, – улыбнулась Катрина и взглянула в зеркало заднего вида. – Разница во вкусах.
   – Поясните.
   – Вы видели этот безобразный диван и столик в гостиной? Типичная мебель «под девятнадцатый век», купленная человеком двадцатого века. Но обеденный стол из беленого дуба с алюминиевыми ножками выбирала она. К тому же это «Витра».
   – Что за «Витра»?
   – Фирма. Швейцарская. Дорогая. Такая дорогая, что, если бы она купила вполне приличные копии, а не оригинал, сэкономила бы на обстановку для всей этой чертовой гостиной.
   Харри отметил про себя, что чертыхнулась Катрина не так, как это делают обычно. В ее устах ругательство звучало неким языковым контрапунктом, который лишний раз подчеркивал ее принадлежность к высшему классу.
   – Ну и что?
   – Понятно, что в таком крутом домище, да еще в таком районе Осло деньги – не вопрос. Но ей не позволили сменить его диван и столик. А когда человек без вкуса, но с явным интересом к вопросам интерьера настаивает на своем, это делает понятным, кто в доме хозяин.
   Харри кивнул, больше своим собственным мыслям. Первое впечатление его никогда не обманывало. Катрина Братт оказалась молодцом.
   – Теперь расскажите, что вы думаете, – попросила она. – Это же я вроде как должна у вас учиться.
   Харри скользнул глазами по старой, богатой традициями, но все же абсолютно нереспектабельной забегаловке под названием «Лепсвик»:
   – Я думаю, Бирта Беккер покинула дом не по своей воле.
   – Но ведь никаких следов насилия нет!
   – Потому что все было хорошо спланировано.
   – А кто же преступник? Муж? Чаще всего так оно и бывает, правда?
   – Ну да, – ответил Харри, ощущая, как мысли растекаются в разные стороны. – Виноват всегда муж.
   – Только вот этот конкретный муж был в Бергене.
   – Да, похоже на то.
   – Причем улетел последним рейсом, так что никак не мог вернуться домой, а потом успеть на раннюю лекцию. – Катрина поддала газу и проскочила перекресток возле Майорстуа на желтый. – Если бы Филип Беккер был виновен, он бы схватил наживку, которую вы ему бросили.
   – Наживку?
   – Да. Когда вы спросили, бывали ли у нее смены настроения. Вы дали Беккеру понять, что подозреваете самоубийство.
   – И что?
   – Да ладно, Харри! – громко рассмеялась она. – Все вокруг, включая Беккера, знают, что, когда речь идет о самоубийстве, полиция привлекает к расследованию минимум сотрудников. Вы дали ему возможность подкрепить версию, которая – если бы он был виновен – была бы ему на руку и решила большинство его проблем. Но он четко ответил вам, что его половина радовалась жизни по полной.
   – Угу. То есть вы считаете, что мой вопрос был «проверкой на вшивость»?
   – Вы же постоянно проверяете людей, Харри. И меня тоже.
   Харри не отвечал, пока они не доехали до улицы Бугстадвейен, и лишь тогда произнес:
   – Люди частенько оказываются гораздо умнее, чем о них думаешь, – и замолчал. Когда они припарковались возле Полицейского управления, он сообщил: – До конца дня я буду работать один.
   А сказал он это потому, что все это время думал о розовом шарфе и наконец принял решение: взять у Скарре материалы по делам об исчезновении людей, чтобы получить подтверждение своим мучительным подозрениям. Если подозрения подтвердятся, отнести письмо комиссару Гуннару Хагену. То самое, проклятое письмо.
Чтение онлайн



1 2 3 [4] 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация