А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Снеговик" (страница 36)

   Старший следователь Эспен Лепсвик медленно покачал головой, а Хьерсти продолжала:
   – Катрина Братт тщательно изучила информацию, и ее выбор пал на старшего инспектора отдела убийств столичного Полицейского управления. Она написала ему письмо и подписалась таинственным именем Снеговик, во-первых, чтобы пробудить его любопытство, а во-вторых, потому, что снеговики часто упоминались в свидетельских показаниях в делах об исчезнувших женщинах. В записях ее отца об убийстве на вершине горы Ульрикен также фигурирует снеговик. Когда в отделе убийств полиции Осло открылась вакансия – требовалась именно женщина, – Катрина записалась на собеседование. Она говорит, что не успела она сесть на стул, как ей уже предложили эту работу.
   Рёдсмуэн подняла глаза, но, поскольку никто не собирался протестовать против подобной интерпретации событий, она продолжила:
   – В первый же день Катрина Братт постаралась войти в контакт с Харри Холе и попросила взять ее в группу расследования. Знала она много – и о деле, и о самом Холе, – так что смогла довольно легко манипулировать им и направить по следам бергенских убийств и исчезновения Герта Рафто. В конце концов с помощью Холе она нашла своего отца в холодильнике на острове Финнёй.
   Хьерсти сняла очки:
   – Не надо иметь богатую фантазию, чтобы понять: то, что ей довелось тогда пережить, наверняка стало основной причиной ее психологической реакции. Стресс, разумеется, еще усугубился, поскольку трижды ей пришлось поверить, что убийца пойман. Сначала это был Идар Ветлесен, затем… – поискала она в записях, – Филип Беккер и наконец Арве Стёп. И каждый раз она убеждалась, что это не преступник. Она даже попыталась выбить признание из Стёпа, но сдалась, когда поняла, что и он не тот человек, которого она ищет. Услышав, что прибыла полиция, она скрылась. Не хотела, чтобы ее арестовали до того, как она закончит свое дело, то есть раскроет убийства и выяснит, кто преступник. Думаю, именно тогда ее психоз вошел в критическую фазу. Она вернулась на Финнёй, где, как она сказала, ждала Холе, который непременно должен был ее выследить. Что и произошло. Когда Холе прибыл туда, она разоружила его, чтобы заставить выслушать себя. Она хотела проинструктировать его и обрисовать, что он должен предпринять, продолжая расследование.
   – Разоружила? – переспросил Мюллер-Нильсен. – Насколько нам известно, она сдалась без сопротивления.
   – Она сказала, что рану на губе ей нанес Харри Холе как раз во время ареста, – сказала Хьерсти Рёдсмуэн.
   – Разве стоит верить психически неуравновешенному человеку? – произнес Лепсвик.
   – Она вышла из состояния психоза, – решительно возразила Рёдсмуэн. – Мы оставим ее здесь еще на несколько дней на обследование, но после передадим вам, так что готовьтесь. Если, конечно, вы до сих пор рассматриваете ее в качестве подозреваемой.
   Последние слова повисли в воздухе, а потом Эспен Лепсвик перегнулся через стол:
   – То есть вы считаете, что Катрина Братт говорит правду?
   – В мои обязанности не входит делать такие предположения, – ответила Рёдсмуэн и закрыла свои записи.
   – А если я задам вам этот вопрос не как психиатру?
   – Тогда, старший инспектор, – улыбнулась Рёдсмуэн, – я скажу, что вы можете продолжать придерживаться того мнения, которое у вас есть.

   Бьёрн Холм дошел короткой дорогой из Института судебной медицины до Института анатомии и теперь ждал в гараже, когда появится Харри, который должен был приехать на машине из Трюванна. Рядом с Холмом стоял санитар в зеленом халате с серьгами в ухе – тот самый, который вез на каталке тело, когда Харри был здесь в прошлый раз.
   – Лунн-Хельгесена сегодня нет, – объяснил Холм.
   – Тогда, может, вы нам все тут покажете? – обратился Харри к санитару.
   – Нам не разрешено показывать… – начал парень в зеленом халате.
   Харри его перебил:
   – Как вас зовут?
   – Кай Робёле.
   – О’кей, Кай Робёле. – Харри достал полицейское удостоверение. – Я вам разрешаю.
   Робёле пожал плечами и впустил их.
   – Вам повезло, что меня застали. Обычно тут после пяти уже никого нет.
   – Мне сдается, вы много работаете сверхурочно, – заметил Харри.
   Робёле покачал головой:
   – Только не тут, в подвале, с мертвяками-то. Наверху, на солнышке, куда как приятнее. – И он безрадостно улыбнулся. – Так что вы хотите увидеть?
   – Недавние трупы, – ответил Харри.
   Санитар открыл дверь и повел их за двойные двери в комнату, где стояло шесть резервуаров, по три с каждой стороны. Между ними тянулись узкие проходы. Резервуары были закрыты металлическими крышками.
   – Они там, – ткнул пальцем Робёле. – По четыре в каждой ванной. Резервуары заполнены специальной жидкостью.
   – Значит, двадцать четыре тела, – подсчитал Харри. – И все?
   – Всего у нас около сорока, эти – последние. Обычно они так лежат примерно с год, прежде чем их начнут использовать.
   – Как они к вам поступают?
   – Привозит машина из похоронного бюро, кого-то сами забираем.
   – И везете через гараж?
   – Да.
   – А потом?
   – Потом? Ну, это… бальзамируем: делаем дырку в бедре и туда закачиваем бальзамирующий раствор. Потом навешиваем металлические бирки с номером, обозначенным в документах.
   – Каких документах?
   – По которым тело поступает к нам. Их хранят в офисе, наверху. Мы вешаем одну металлическую бирку на большой палец ноги, другую на руку, третью на ухо. Пытаемся и части тел регистрировать, после того как их расчленяют, чтобы потом, когда надо, можно было бы собрать труп обратно.
   – Вы регулярно проверяете трупы на соответствие документам?
   – Проверяем? – почесал санитар в затылке. – Только если собираемся его куда-нибудь отправлять. Трупы людей согласно завещаниям чаще всего поступают сюда, в Осло. Потом мы можем передавать их университетам, например в Тронхейм, Тромсё или Берген, когда им своих не хватает.
   – Может ли так случиться, что у вас хранится не то тело, что указано в документах?
   – Э, нет, вы что. Все, кто сюда попали, завещали свое тело институту, это в завещаниях у них записано.
   – Как раз в этом я сомневаюсь, – сказал Харри и сел на корточки возле одного из резервуаров.
   – В чем?
   – Послушайте, Робёле. Я задам вам вопрос и хочу, чтобы вы хорошенько подумали, прежде чем отвечать. Идет?
   Санитар кивнул.
   Харри поднялся во весь рост:
   – Может так быть, что некто, кто имеет доступ в эти помещения, привезет сюда вечером какое-то тело, повесит на него бирки с фиктивным номером и будет при этом пребывать в относительной уверенности, что никто ничего не заметит?
   Кай Робёле помедлил, почесал в затылке, поковырял в ухе.
   Харри переступил с ноги на ногу. Холм открыл рот.
   – Вообще-то, – сказал Робёле, – этому вашему «некто» вряд ли что помешает.
   – В таком случае я хотел бы взглянуть на тела.
   Робёле поднял удивленные глаза на полицейского:
   – Тут? Сейчас?
   – Давайте начнем с дальнего правого.
   – Наверно, тогда мне надо позвонить и получить разрешение.
   – Если вы хотите задержать расследование убийства, валяйте, звоните.
   – Убийства? – прищурился Робёле.
   – Слышали про Снеговика?
   Робёле в нерешительности поморгал, потом повернулся, подошел к подъемнику, чьи цепи свисали сверху, приладил два мощных крюка к петлям на резервуаре и нажал кнопку на пульте управления. Цепь, бряцая, поползла вверх, крышка резервуара поднялась. Харри и Холм не сводили с нее глаз. К обратной стороне крышки были припаяны две горизонтальные пластины и одна вертикальная, по обе стороны от которой лежали белые голые тела. Трупы были похожи на кукол, и это впечатление усиливало черное треугольное отверстие, которое было у каждого на бедре. Когда тела поднялись на достаточную высоту, Робёле нажал на «стоп». В наступившей тишине было слышно, как стекает с трупов раствор. Капель эхом разносилась по помещению.
   – Ну? – спросил санитар.
   – Нет, – сказал Харри, – следующий.
   Они продолжили. Из следующего резервуара появилось еще четыре тела.
   Харри покачал головой.
   Когда поднялись тела из третьего резервуара, Харри отшатнулся. Робёле, ошибочно истолковав его реакцию как ужас, довольно усмехнулся.
   – А это что? – спросил Харри и показал на тело женщины без головы.
   – Это, видать, нам вернули из какого-нибудь университета, – ответил Робёле. – Наши-то обычно целехонькие.
   Харри наклонился и пощупал тело. Оно было холодным и непривычно твердым из-за бальзамирующего состава. Он провел пальцем по срезу на шее. Он был блестящий, с бледной плотью.
   – Мы обычно скальпель используем, а потом тонкую пилу, – объяснил санитар.
   – Хм. – Харри взял тело женщины за руки и приподнял его.
   – Что это вы делаете? – забеспокоился Робёле.
   – Есть у нее что-нибудь на спине? – спросил Харри Холма, который стоял с другой стороны от тела.
   Холм кивнул:
   – Татуировка. Типа флаг.
   – Какой?
   – Понятия не имею. Зеленый, желтый и красный. Посреди – пятиконечная звезда.
   – Эфиопия, – сказал Харри, укладывая женщину на место. – Эта барышня свое тело институту точно не завещала, за нее кто-то постарался. Это Сильвия Оттерсен.
   Кай Робёле заморгал, словно надеялся, что посетители ему примерещились и в конце концов исчезнут, надо только постараться.
   Харри положил ладонь ему на плечо:
   – Нужно связаться с человеком, ответственным за документы, и проверить все остальные трупы. Немедленно. А мне пора.
   – Что все это значит-то? – спросил Холм. – Я, честно говоря, не все догоняю.
   – На этот вопрос есть два ответа, – сказал Харри. – Первый: мы поймаем Снеговика.
   – А второй?
   – Пока сам не знаю.

   Часть пятая

   Глава 33

Среда, 5 ноября 1980 года. Снеговик
   В тот день выпал снег. В одиннадцать утра огромные хлопья неожиданно повалили с бесцветного неба – будто вражеская армада из параллельного мира без боя захватила участки, садики и газоны Румерике.
   Матиас сидел один-одинешенек в «тойоте-королле» своей матери напротив виллы на Колловейен. Что она делает там столько времени? А ведь обещала, что зайдет ненадолго. Она оставила ключи в замке зажигания, по радио звучал хит «Под снегом» в исполнении новой девчачьей группы «Долли». Он распахнул дверь и вышел из машины. Выпавший снег поглотил все звуки, стояла почти неестественная тишина. Матиас наклонился, сгреб белый пласт и слепил крепкий шарик.
   Вчера на школьном дворе его расстреляли снежками так называемые «товарищи по седьмому классу Б» и обозвали «Пупс Матиас». Он с самого начала возненавидел среднюю школу, куда перешел, поскольку ему исполнилось тринадцать. Неприятности начались на первом же уроке физкультуры, когда в раздевалке одноклассники заметили, что у него нет сосков. Врач сказал, что это, наверное, наследственное, и его проверили еще на всякие другие болезни. Мать рассказала Матиасу, что у его прадеда, который умер, когда она была совсем маленькой, тоже не было сосков. Но в ее альбоме он нашел фотографию прадеда на сенокосе: тот стоял в одних брюках, без рубашки, и там у него точно были соски.
   Матиасу хотелось кинуть снежок в какого-нибудь человека. Так сильно, чтоб тому стало больно. Но вокруг ни души, даже не в кого прицелиться. Чем бы заняться? Он положил небольшой снежок на снег возле гаража и принялся катать ком. Снег был липкий. Когда он прокатил ком вокруг газона, тот сделался ему по пояс, оставив за собой след обнаженной бурой травы. Когда сил катить этот ком уже не хватало, мальчик начал новый. Тот получился тоже большим. С трудом ему удалось поставить второй ком на первый. Потом он слепил голову, вскарабкался на снеговика и водрузил ее наверх. Снеговик стоял прямо напротив окна. Оттуда доносились какие-то звуки. Матиас сломал пару веток с яблони и приделал снеговику руки. Набрал возле лестницы камешков, снова забрался на снеговика и выложил ему глаза и улыбающийся рот. А потом взобрался ему на шею и заглянул в окно.
   В освещенной комнате стоял голый человек и, прикрыв глаза, двигал бедрами взад и вперед, как будто танцевал. На постели перед ним торчали раздвинутые ноги. Матиас не видел, кто там лежит, но догадался, что это Сара, его мама. Они трахались.
   Матиас сжал ногами снеговика и почувствовал, как холодеет в паху. Он не мог вдохнуть: шею словно обхватила стальная проволока.
   Бедра мужчины все бились и бились о мать. Матиас смотрел на его грудь, а тем временем ледяное оцепенение проникло из паха в живот и дальше, до самой головы. Когда мужчина чуть отстранялся от матери, Матиас видел основание его члена. Как в журналах. Скоро он выстрелит в нее спермой. А еще у мужчины не было сосков.
   Вдруг мужчина замер. Его глаза широко открылись, он смотрел прямо на Матиаса.
   Матиас разжал ноги и скатился по спине снеговика, скорчился и затаил дыхание. Ждал. Мысли беспорядочно кружились в его голове. Он был умный мальчик, ему это все время говорили. Немного не такой, как дети его возраста, но умственные способности выдающиеся, – говорили учителя. Поэтому через какое-то время мысли разложились по полочкам, встали на места, как кусочки мозаики, которую он любил собирать. Однако получившаяся картинка была невыносима. Да не может этого быть!.. Но ведь и по-другому быть не может…
   Матиас услышал свое прерывистое дыхание.
   Теперь он точно знал. Все совпало. То, как холодно мать относилась к папе. Разговоры, которые, как они думали, он не слышит, а он слышал униженные папины мольбы: ты должна остаться, не ради меня, ради Матиаса, боже милостивый, у нас же ребенок! И горький смех матери. Прадед на фотографии и ее ложь. Когда Стиан сообщил на весь класс, что его тетка сказала, будто у матери Пупса Матиаса есть любовник, который живет за пустошью, Матиас, конечно, не поверил. Потому что Стиан был такой же дурак, как и остальные его мучители, и ничего не понимал. Да так и не понял – даже когда несколькими днями позже нашел своего кота повешенным на школьном флагштоке.
   Папа ни о чем не знал. Матиас всем сердцем чувствовал, что папа считает его… своим. И он не должен узнать правду Никогда. Его это убьет. Нет, пусть уж лучше умрет он, Матиас. Именно этого он и хотел. Он хотел умереть, чтобы избавиться от матери, от Стиана, от школы, от… всего. Он встал, лягнул снеговика и побежал к машине.
   Он должен забрать ее с собой. Она тоже должна умереть.
   Мать вышла, он открыл ей дверцу. Она пробыла в доме целых сорок минут.
   – Случилось что-то ужасное? – спросила она.
   – Да, – ответил Матиас и передвинулся, чтобы она не смогла рассмотреть в зеркале заднего вида его лица. – Я его видел.
   – Кого? – Она вставила ключ в замок зажигания и повернула.
   – Снеговика…
   – А как он выглядел, снеговик-то?
   Автомобиль с рычанием завелся, и она так резко отпустила сцепление, что машину тряхнуло и Матиас чуть было не выронил зажатый в руке домкрат.
   – Папа нас ждет, – сказала она. – Поехали.
   Мать включила радио. Диктор рассказывал о выборах Рональда Рейгана, но она все равно сделала погромче. Они выехали на холм и двинулись вниз по направлению к шоссе, рядом с которым протекала река. На асфальте перед ними бежала прямая желтая полоса.
   – Мы все умрем, – сказал Матиас.
   – Что ты сказал?
   – Мы скоро умрем.
   Она убавила звук радиоприемника. Он приготовился. Перегнулся между сиденьями, поднял руку.
   – Мы умрем, – прошептал он.
   И ударил.
   Удар с хрустом обрушился на ее затылок. Мать не вскрикнула, не упала, она будто застыла на своем кресле. Тогда он ударил еще раз. И еще. Машина слегка подпрыгнула, когда ее нога соскользнула с педали, но мать так и не издала ни звука. Наверное, от удара повредился речевой центр мозга, подумал Матиас. Ударив четвертый раз, Матиас наконец достиг цели: на затылке показалась кровь. Машина неслась вперед с той же скоростью, но он понял, что мать уже потеряла сознание. «Тойота-королла» пересекла шоссе и помчалась прямо к реке. Снег тормозил движение, но автомобиль продолжал двигаться. Вот он въехал в воду и заскользил по широкой темной речной глади. Немного проплыл по течению, а потом закружился на месте. Вода начала просачиваться сквозь дверные уплотнители, ручки и по периметру окон. Автомобиль вновь медленно поплыл по реке. Матиас выглянул в окно, заметил машину на шоссе, но не понял, увидели ли его люди. Вода лилась внутрь. Вдруг он услышал, как мать что-то пробормотала. Он посмотрел на нее, на ее затылок, где волосы были мокры от крови. Она зашевелилась под ремнем безопасности. Вода уже с силой хлестала в салон и доходила Матиасу почти до колен. Он почувствовал, как подступает паника. Нет, он не хочет умирать, только не сейчас, только не так! Ткнул домкратом в боковое стекло. Окно разбилось, и в него хлынула вода. Он протиснулся в верхнюю часть окна, ботинок за что-то зацепился, Матиас дернул ногой, ботинок слетел и остался в машине. Он был свободен и двинулся вплавь к берегу. Увидел, как на шоссе остановился автомобиль и два человека выскочили оттуда и побежали по снегу к реке.
   Матиас хорошо плавал. Он вообще многие вещи делал хорошо. Мужчина зашел в воду и помог ему выбраться. Матиас опустился на снег. Не то чтобы он не мог стоять, просто подумал, что так будет лучше выглядеть со стороны. Он прикрыл глаза и услышал, как взволнованный голос спрашивает, был ли кто-нибудь еще в машине. Матиас медленно покачал головой. Голос спросил: «Ты уверен?»
   Позже полицейские придут к выводу, что авария произошла из-за скользкой дороги. Травмы на голове утонувшей женщины объяснят столкновением автомобиля с массой воды, а шок будет единственным объяснением того, что мальчик несколько раз отрицательно качал головой в ответ на вопрос, был ли кто-нибудь еще в машине, а потом наконец произнес: «Никого. Только я».

   – Никого. Только я, – сказал Матиас.
   – Спасибо, – ответил паренек и сел рядом.
   Происходило это шесть лет спустя после аварии, в университетской столовой. За окном сильный дождь отстукивал свой привычный марш, которым приветствовал студентов Бергенского университета. Быстрый марш, который кончится только весной.
   – Тоже новенький на медицинском? – спросил парень, отрезая кусок жирной венской сосиски.
   Матиас кивнул.
   – У тебя эстланнский акцент, – заметил парень. – В Осло поедешь?
   – Не хочу в Осло.
   – Почему?
   – Никого там не знаю.
   – А тут?
   – Тоже никого.
   – И я тут никого не знаю. Как тебя зовут?
   – Матиас. Матиас Лунн-Хельгесен. А тебя?
   – Идар Ветлесен. Ты уже был на горе Ульрикен?
   – Нет.
   Матиас, конечно, там был. И на горе Ульрикен, и на горе Флёйен, и на горе Саннвиксфьеллет. Побывал на Рыбном рынке и на площади Торгалменнинг, смотрел на пингвинов и морских львов в Аквариуме, пил пиво в Весселстюене, был на концерте новой группы в «Гараже», на стадионе видел, как «Бранн» проиграли у себя на поле. Словом, везде, где обычно бывают компании бергенских студентов, Матиас успел побывать. Один.
   Вместе с Идаром он совершил все экскурсии по второму кругу, делая вид, что он тут впервые.
   Матиас быстро понял, что Идар типичный прилипала. И чтобы он прилип к нему покрепче, Матиас притворился, что рад знакомству.
   – Почему ты поступил на медицинский? – задал Идар разминочный вопрос, вызывая Матиаса на беседу, предназначенную исключительно для чужих ушей.
   Дело было во время весеннего студенческого бала, куда Идар прихватил двух местных девчонок – черные юбки, высокие прически, – которые теперь сидели рядом и, наклонившись, пытались разобрать, о чем говорят эти двое.
   – Хочу сделать мир чуточку лучше, – ответил Матиас и допил пиво. – А ты?
   – Зашибить денег, конечно. – И подмигнул одной девчонке.
   Вторая пересела поближе к Матиасу.
   – У тебя значок донора, – сказала она. – Какая группа крови?
   – Вторая отрицательная. А что?
   – Да так… Вторая отрицательная – это же очень редкая группа?
   – Ага. А ты откуда знаешь?
   – Да не важно, – ответила она, положив теплую руку ему на бедро.
   Эту же фразу она повторила, когда через пять часов лежала обнаженная на его кровати, а он признался:
   – Знаешь, у меня этого еще никогда не было.
   Она улыбнулась и провела ладонью по его щеке:
   – Не важно. Не я, так другая, правда?
   – Что? – возмутился он. – Нет.
   Она рассмеялась:
   – Ты симпатичный. Милый и задумчивый. А с ними что случилось? – Она потрогала его грудь.
   Матиас почувствовал в душе что-то черное. Безобразное, черное и восхитительное.
   – Я таким родился, – ответил он.
   – Это болезнь такая?
   – Обычно встречается вместе с феноменом Рейно и склеродермией.
   – А что такое склеродермия?
   – Наследственный синдром, при котором ткани тела перерождаются в соединительную.
   – Это опасно? – Она осторожно провела пальцем по его груди.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 [36] 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация