А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Снеговик" (страница 35)

   Харри отметил, что Матиас сложил руки как-то неестественно высоко, будто прикрывал ими что-то.
   – Да так, – ответил он. – Просто проезжал мимо и хотел занести Олегу кое-что.
   – Почему в дверь-то не позвонил?
   Харри сглотнул:
   – А я сразу догадался, что он еще из школы не вернулся.
   – Это как?
   Харри кивнул, давая понять Матиасу, что, по его мнению, это вполне уместный вопрос, и объяснил:
   – Снег.
   – Снег?
   – Да. Он прекратился два часа назад. А лестница чистая, никаких следов.
   – Ну надо же, Харри! – весело воскликнул Матиас. – Вот это дедукция в повседневной жизни! Сразу видно, что ты следователь.
   Харри натянуто рассмеялся вместе с ним. И тут руки Матиаса чуть опустились, и Харри разглядел то, что Ракель называла «небольшим физическим недостатком». Там, где обычно у мужчин располагаются соски, у Матиаса была гладкая чистая кожа.
   – Это наследственное, – сказал Матиас, проследив за взглядом Харри. – У моего отца так же было. Редко встречается, но совершенно не опасно. Да и к чему они мужику?
   – Точно, к чему? – отозвался Харри и почувствовал, как горят его уши.
   – Хочешь, я передам Олегу… что ты там ему принес?
   Харри воровато бросил взгляд на скворечник:
   – Нет, спасибо. Завезу в другой раз. – Холе скорчил гримасу, которая, как он надеялся, должна была подтвердить правдивость его слов. – Давай-ка иди в душ.
   – О’кей.
   – Будь здоров.
   Сев в машину, Харри треснул ладонями по рулю и громко выругался. Он вел себя как двенадцатилетний карманник, взятый с поличным. Врал Матиасу прямо в лицо. Врал, изворачивался и вообще был засранцем.
   Он завел мотор и ударил кулаком по панели: он не должен постоянно думать о работе, надо переключиться на что-то другое. Получалось плохо: всю дорогу мысли теснились в голове, возвращаясь к последнему делу. Он думал о физических недостатках, о красных плоских сосках, которые выглядят на белой коже как пятна крови. О пятнах крови на необработанном дереве. Вдруг в мозгу всплыли слова специалиста по грибку: «Выход один – покрасить всю стену красным».
   Значит, он поранился. Харри на секунду прикрыл глаза, представляя рану. Это должна была быть глубокая рана, раз крови вытекло так много, что… только закрасить всю стену…
   Харри резко затормозил и услышал гудок автомобиля. В зеркале он увидел, как по свежему снежку вильнула на полном ходу «тойота-хияче», она пролетела мимо, чудом не задев его машину.
   Харри распахнул дверцу, выскочил наружу и огляделся: он стоял возле стадиона «Грёссбанен». Глубоко вздохнул и попытался мысленно разнести на куски ту картинку, что возникла у него в голове, чтобы попытаться сложить ее заново. И она сложилась, ему даже не пришлось менять куски мозаики местами: они подходили друг к другу идеально. Сердце забилось сильнее. Если он прав, то вся версия перевернется с ног на голову. Все сходилось, совпадало с тем, как Снеговик планировал свои действия, как подготавливался к проникновению в дом… А трупы? Ведь теперь понятно, куда они делись. Харри, дрожа, закурил сигарету и попытался реконструировать события, исходя из новой версии. Он начал с куриной шеи, обугленной на срезе.
   Харри не верил в озарения, божественное ясновидение и прочую телепатию, но он верил в удачу. Не в везение, которое иным дается от рождения, а в систематическую удачу, которую упорным трудом можно себе подчинить и заставить работать в твою пользу. В удачу, которая приходит, если сплетешь такую мелкую сеть, что в нее поймаются все совпадения до единого. Но его нынешняя удача была не такая. Нетипичная удача. Только бы он был прав! Харри посмотрел вниз и увидел, что он растоптал снег и теперь – в прямом и переносном смысле – стоит обеими ногами на земле.
   Он сел в машину, достал мобильный и набрал номер Бьёрна Холма.
   – Да, Харри? – ответил сонный и почти до неузнаваемости гнусавый голос.
   – Судя по голосу, ты здорово болен, – сказал Харри.
   – Похоже на то, – ответил Холм. – Чертова простуда. Трясет аж под двумя одеялами. Адское состояние.
   – Слушай, – перебил его Харри. – Помнишь, я просил тебя измерить температуру тех кур, которых рубила Сильвия, чтобы определить, когда это произошло?
   – Ну?
   – И ты еще потом сказал, что одна была теплее других.
   Бьёрн Холм фыркнул:
   – Да. А Скарре предположил, что у нее был жар. Ваще-то возможная вещь.
   – А я думаю, что ее зарезали после того, как Сильвия была убита. Не меньше чем через час.
   – И кто ж это сделал?
   – Снеговик.
   Ожидая ответа, Харри услышал, как Холм смачно высморкался, а потом сказал:
   – То есть ты думаешь, она взяла топор Сильвии, пошла обратно…
   – Нет, топор остался в лесу. Я должен был обратить на это внимание, но тогда я ничего не знал о накаливающейся петле.
   – А что ты там должен был высмотреть?
   – Да шея же у курицы была обугленная! Черная по краям. Вероятно, петлю использовал именно Снеговик.
   – И почто ей было убивать эту куру? – продолжал недоумевать Холм.
   – Чтобы закрасить всю стену красным.
   – Чего?
   – У меня идея, – ответил Харри.
   – Черт, – пробормотал Холм. – И мне, конечно, из-за этой твоей идеи придется вылезти с постели… Так?
   – Ну… – начал Харри.

   Оказывается, снегопад просто решил немного передохнуть, потому что в три часа на весь Эстланн снова посыпались крупные тяжелые хлопья. Трасса El6 была покрыта серой глазурью снежной каши, которая стекала аж с Бэрума.
   Не доезжая до Соллихёгды, Харри с Холмом свернули на лесную просеку.
   Спустя пять минут они стояли в дверях перед Ролфом Оттерсеном. За его спиной Харри разглядел сидящую на диване в гостиной Ане Педерсен.
   – Нам надо еще раз взглянуть на пол в сарае.
   Ролф Оттерсен поправил очки, а Бьёрн Холм громко и тяжело кашлянул.
   – Пожалуйста, – согласился Оттерсен.
   Харри с Холмом пошли к сараю, а худая мужская фигура все продолжала стоять на крыльце, повернувшись в их сторону.
   Верстак, где Сильвия резала кур, стоял на том же месте. От кур, само собой, не осталось и следа – ни от живых, ни от мертвых. К стене была прислонена острая лопата. Такой не снег убирают, а копают землю. Харри отправился к доске с инструментами. Силуэт топорика, который должен был там висеть, напомнил Харри, как на месте преступления мелом обводят тело жертвы.
   – Короче, я думаю, что Снеговик вернулся и зарезал еще одну курицу, чтобы ее кровью залить пол. У него была только одна возможность – закрасить все красным.
   – Ты это уже говорил. Только я все равно толком ничего не понял.
   – Если человеку надо спрятать красное пятно, он может его смыть или закрасить красным все вокруг. Думаю, Снеговик хотел что-то спрятать. Какие-то следы.
   – Какие еще следы?
   – Что-то красное, что нельзя было убрать, смыть, потому что необработанное дерево быстро впитывает любую жидкость.
   – Кровь? Она пыталась спрятать пятна крови под другой кровью? Это и есть твоя идея?
   Харри обошел верстак, сел на корточки, почувствовав, как рукоять револьвера Катрины Братт у него за поясом впилась в живот. Он посмотрел на пол. Там все еще виднелись розовые разводы.
   – У тебя с собой снимки, которые мы здесь сделали? – спросил Харри. – Начинай с тех мест, где было больше всего крови. Особенно тут, рядом с верстаком.
   Холм вытащил снимки из сумки.
   – Итак, сверху был слой куриной крови, – сказал Харри. – Но была и другая, которая успела проникнуть в щели и впитаться в волокна дерева. Она не должна была смешаться с куриной, потому что куриную налили гораздо позже. Как думаешь, сможешь выцарапать немного той, первой крови на анализ?
   Бьёрн Холм моргнул и без особого воодушевления поинтересовался:
   – И что ты хочешь, чтобы я тебе сказал?
   – Единственный ответ, который мне нужен, это «да».
   Холм ответил разрывающим легкие кашлем.
   Харри отправился обратно к жилому дому. Он постучал, Ролф Оттерсен открыл дверь.
   – Мой коллега побудет еще в сарае, – предупредил Харри. – Можно, он потом зайдет немного погреться?
   – Разумеется, – не особенно охотно ответил Оттерсен. – А что вы пытаетесь раскопать на этот раз?
   – Я как раз хотел спросить вас о том же, – ответил вопросом Харри. – Я заметил следы земли на лопате.
   – Ах, это… Ставил столбики для ограды.
   Харри посмотрел на покрытую снегом землю, которая тянулась до самого леса, темнеющего вдалеке. Интересно, что Оттерсен мог там огораживать? Он был уверен: в глазах Оттерсена промелькнул страх.
   Харри кивнул на гостиную:
   – У вас гости… – Тут его перебил звонок мобильного.
   Это был Скарре.
   – Нашли еще одного, – сообщил он.
   Харри посмотрел на лес и почувствовал на лбу и щеках тающие хлопья снега.
   – Кого «еще одного»? – спросил он, хотя уже догадался обо всем по голосу Скарре.
   – Еще одного снеговика.

   Психолог Хьерсти Рёдсмуэн позвонила старшему инспектору Кнуту Мюллеру-Нильсену, когда они с Эспеном Лепсвиком уже собирались уходить.
   – Катрина Братт заговорила, – сообщила она. – Думаю, вам стоит подъехать в больницу и послушать, что она рассказывает.

   Глава 32

День двадцать первый. Резервуары
   Скарре шел впереди Холе, оставляя за собой следы в снегу, белеющем меж деревьями. Ранние сумерки предупреждали, что зима уже на пороге. Над ними сверкала огнями телебашня Трюванн, а под ними – Осло. Харри приехал сюда из Соллихёгды и припарковался на стоянке, где каждую весну, подобно мигрирующим леммингам, собирались выпускники, чтобы пуститься в ритуальное взрослое приключение: танцы, выпивка, флирт, секс. Когда Харри был выпускником, машины у него не было, а тусовок он не любил.
   – Его обнаружили какие-то любители пеших прогулок, – сказал Скарре.
   – И решили позвонить в полицию, чтобы рассказать, что в лесу стоит снеговик?
   – Они гуляли с собаками, ну и… короче, сам увидишь.
   Они вышли на поляну. Завидев их, к ним направился молодой человек.
   – Томас Хелле, отдел розыска пропавших, – представился он. – Мы рады, что вы тут, Холе.
   Харри удивленно взглянул на молодого полицейского, но, кажется, тот не шутил.
   Выше на холме Харри заметил ребят из криминалистического отдела. Скарре нагнулся, и Харри вслед за ним проскользнул под лентой ограждения. Они пошли по тропинке, протоптанной специально, чтобы не повредить следы, которые еще не зафиксировали эксперты. Криминалисты заметили Харри и Скарре, посторонились, давая им подойти ближе, провожая их многозначительными взглядами: ждали реакции.
   – Ох, черт! – вырвалось у Скарре, и он отступил на шаг назад.
   Харри почувствовал, как похолодела голова, будто вся кровь отхлынула, оставив только жуткое, смертельное ощущение пустоты.
   Никаких особенных деталей он сразу не заметил, поэтому чувства, что этой обнаженной женщине здорово досталось, не возникло. По крайней мере, не так, как в случае с Сильвией Оттерсен или Гертом Рафто. Но что по-настоящему ужаснуло Харри, так это хладнокровие, с которым вся картина была задумана и исполнена, вылеплена и сконструирована. Труп висел над двумя большими снежными комьями – недоделанным снеговиком, – поставленными один на другой около ствола дерева. Труп раскачивался у самого ствола, а на толстой ветке возле головы женщины можно было разглядеть стальную проволоку. Она заканчивалась петлей, которая, как безупречно брошенное лассо, не затронула ни шею, ни грудь и была затянута под подбородком. Руки связаны за спиной. Глаза и рот закрыты, что придавало лицу женщины умиротворенное выражение, как будто она спала.
   Можно было подумать, что тело не тронуто, пока взгляд не падал на стежки на бледной коже. Края, прошитые тонкой, почти не оставившей следов уколов иглой, чернели от свернувшейся крови. Один ряд стежков шел поперек живота, второй – вокруг шеи. Совершенная работа, подумал Харри. Никаких старых дырок от гвоздей. Все ровненько.
   – Похоже на эту срань из разряда современного искусства, – сказал Скарре.
   – Инсталляцию, – подсказал кто-то рядом.
   Харри закивал головой: они были правы. Но все же что-то тут выбивалось из общего впечатления прекрасной хирургической работы.
   – Он разрезал ее на куски, – произнес он так сипло, будто его душили. – А потом собрал обратно.
   – Он? – спросил Скарре.
   Харри не отреагировал.
   – Наверное, чтобы легче было перевезти, – отозвался Хелле. – Думаю, нам известно, кто она. Ее муж вчера заявил об исчезновении. Сейчас он на пути сюда.
   – Почему вы думаете, что это та самая женщина?
   – Муж нашел платье с подпалинами. Они как раз там, где на трупе стежки.
   Харри сосредоточился на своем дыхании. Теперь он понял, что выбивалось из картины. Неполный снеговик. И неаккуратные узелки на проволоке. И нечеткие углы там, где проволока была согнута. Все это было грубо, некрасиво, как будто сделано на ощупь. Словно это был эскиз, проба пера. Как бы первый взгляд на еще не завершенную работу. И зачем он связал ей руки за спиной? Когда он привез ее сюда, она была давно мертва. Или это часть плана?
   – Почему меня не предупредили? – кашлянул Харри.
   – Я доложил обо всем моему шефу, а тот – вашему начальнику, – ответил Хелле. – Мы получили указание держать все в тайне. Я так думаю, это связано с… тем человеком, которого задержали не так давно.
   – Катриной Братт? – спросил Скарре.
   – Имени мы не знаем, – ответил голос позади них.
   Они обернулись. На снегу, широко расставив ноги и сунув руки в карманы, стоял начальник Полицейского управления Осло. Его холодные голубые глаза рассматривали тело.
   – Да, такое только на выставку.
   У молодого полицейского глаза полезли на лоб, а начальник управления как ни в чем не бывало повернулся к Харри:
   – На два слова, старший инспектор.
   Они отошли к ограждению.
   – Ну и положеньице, – вздохнул начальник Полицейского управления, глядя себе под ноги. – Тут у нас была встреча. Вот почему мне надо с тобой поговорить, так сказать, тет-а-тет.
   – С кем встреча?
   – Это, Харри, не важно. Важно то, что там было принято решение.
   – Какое?
   Начальник управления переминался с ноги на ногу, и в голове у Харри мелькнуло: стоит ли сделать ему замечание, чтобы он не затаптывал следы?
   – Я хотел обсудить это с тобой сегодня вечером, Харри, в спокойной обстановке. Но теперь, когда нашли это тело, разговор не терпит отлагательств. В прессу все просочится уже часа через два. Так что времени, на которое мы рассчитывали, у нас нет. Придется выдать им информацию по Катрине Братт и объяснить, как ей удалось проникнуть к нам, действовать под самым нашим носом, а мы и не заметили. Руководству, ясное дело, придется брать ответственность на себя.
   – Да к чему вы это все, шеф?
   – К тому, что пострадает доверие населения к столичной полиции. Дерьмо льется вниз, Харри. Чем выше начинают, тем его больше. А все потом вывалится на простого человека, что стоит в самом низу. Как только мы потеряем доверие, Харри, как только народ подумает, что полиция допустила такой промах – всё, мы проиграли. Контроль потерян. Я полагаю, ты понимаешь, что стоит на кону.
   – Шеф, у меня мало времени, – сказал Харри.
   Начальник управления перестал изучать взглядом городскую панораму и вперился в Харри:
   – Ты знаешь, что означает «камикадзе»?
   – Безбашенный японец, который направляет свой самолетик на американский авианосец.
   – Я тоже так думал. А Гуннар Хаген сказал, что сами японцы это слово никогда не употребляют, это какая-то ошибка американских шифровальщиков. Камикадзе – это название тайфуна, который спас японцев, когда они воевали с монголами когда-то там в одиннадцатом веке. Переводится как «ветер божественного провидения». Поэтично, да?
   Харри не ответил.
   – И теперь нам нужен такой ветер, – сказал шеф.
   Харри медленно кивнул. Он понял.
   – То есть кто-то должен взять на себя вину за то, что Катрину Братт взяли в полицию? И не раскусили? Короче, за все это дерьмо? – назвал вещи своими именами Харри.
   – Конечно, мне не по себе оттого, что я вынужден просить тебя об этом. Особенно потому, что я прошу спасти и мою шкуру. – И начальник Полицейского управления снова перевел взгляд на город. – Муравейник, Харри. Вечный муравейник. Безропотный труд, лояльность, самоотречение – все это нужно только в муравейнике.
   Харри провел ладонью по лицу. Предательство. Кинжал в спину. Трусость. Он попытался проглотить ярость. Убедить себя, что начальник прав. Кем-то нужно жертвовать, причем вина должна остаться на как можно более низкой ступени полицейской иерархии. Довольно справедливо. Вот только надо успеть сначала допросить Катрину Братт.
   Харри выпрямился. Он даже испытал некоторое облегчение, потому что давно чувствовал, что с ним покончено. Так давно, что успел с этим смириться. Так покидали сцену его коллеги из общества мертвых полицейских: без фанфар, без почестей, оставив за собой только уважение тех немногих, кто знал всю подноготную. Муравейник…
   – Я понимаю, – согласился Харри. – Вы только проинструктируйте меня, что конкретно я должен сказать. Но, полагаю, мы в любом случае должны объявить о пресс-конференции, которая состоится через несколько часов, когда у нас будет больше информации.
   Начальник управления покачал головой:
   – Ты не понимаешь, Харри.
   – В деле возникли новые обстоятельства…
   – Но об этом доложишь не ты.
   – Мы проверим… – Харри запнулся. – Что вы сказали?
   – Предложение было именно таким, но Гуннар Хаген с ним не согласился и решил взять всю вину на себя. Он сейчас у себя в кабинете пишет объяснительную. Я хотел тебе об этом сообщить, чтобы ты все знал до начала пресс-конференции.
   – Хаген? – переспросил Харри.
   – Отличный солдат, – ответил шеф и похлопал Харри по плечу. – Я поехал. Пресс-конференция в восемь в большом зале, хорошо?
   Харри посмотрел на удаляющуюся спину и почувствовал, как в кармане завибрировал мобильный. Он взглянул на дисплей, чтобы решить, стоит ли отвечать.
   – Love me tender, – сказал Холм в трубку. – Я в Институте судебной медицины.
   – Что у тебя?
   – Между волокнами дерева обнаружена человеческая кровь. Тётя в лаборатории, правда, сказала, что на анализ ДНК это вряд ли потянет, но группу она определила. И знаешь что? – Бьёрн Холм выдержал было паузу, но тут до него дошло, что Харри наверняка ни разу не играл в «Кто хочет стать миллионером?», так что он продолжил: – Кровь редкая, встречается не часто – у двух человек из сотни. А в уголовном архиве таких всего сто двадцать три счастливчика. Так что если у Катрины Братт обнаружится именно эта группа, у нас на руках будет довольно веское доказательство того, что кровь на полу в сарае у Оттерсенов – ее.
   – Свяжись с управлением, у них есть список всех сотрудников с указанием группы крови.
   – Есть? Так, черт, я прям сейчас и проверю.
   – Но только не очень расстраивайся, когда узнаешь, что у Катрины не вторая отрицательная.
   – Елы-палы, откуда ты-то знаешь, что это вторая отрицательная?
   – Сможешь встретиться со мной в Институте анатомии?

   Было уже шесть часов, так что большая часть персонала больницы «Саннвикен» разошлась по домам. Только в кабинете Хьерсти Рёдсмуэн еще горел свет. Психиатр подождала, пока Мюллер-Нильсен и Эспен Лепсвик откроют блокноты, затем заглянула в свой и начала:
   – Катрина Братт рассказала, что сильно любила отца. Она была подростком, когда газетчики выставили его жестоким, склонным к насилию человеком. Для нее это оказалось страшной травмой. В школе из-за этого она стала изгоем. Вскоре родители развелись. Когда Катрине исполнилось девятнадцать, отец исчез. Одновременно были убиты две жительницы Бергена. Следствие зашло в тупик, но и в самом Полицейском управлении, и за его пределами поговаривали, что это ее отец убил тех женщин, а потом, поняв, что выкрутиться ему не удастся, покончил с собой. Именно тогда Катрина приняла решение стать сотрудником полиции, раскрыть убийства и реабилитировать имя отца.
   Хьерсти Рёдсмуэн подняла глаза. Никто из мужчин не записывал, они просто смотрели и слушали.
   – Она поступила в полицейскую академию, – продолжила Рёдсмуэн, – вскоре после выпуска получила назначение в убойный отдел в Бергене и сразу же в свободные от службы часы принялась за пересмотр документов по делу ее отца. Об этом узнало начальство и прекратило ее изыскания, а Катрину перевели в отдел нравов. Совпадает это с вашими данными?
   – В точности, – ответил Мюллер-Нильсен.
   – К делу отца она больше не притронулась, зато взялась за аналогичные и, просмотрев сводный отчет по всей стране, сделала любопытное наблюдение: сразу после исчезновения отца стали пропадать люди при странно совпадающих обстоятельствах. – Хьерсти Рёдсмуэн перевернула страницу. – Но чтобы двигаться дальше, Катрине нужна была помощь, и она понимала, что в Бергене она ее не получит. Поэтому она решила найти человека, обладающего опытом по раскрытию серийных убийств. При этом она намеревалась скрыть, что она – это она, то есть дочь Рафто.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 [35] 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация