А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Снеговик" (страница 34)

   Глава 30

День двадцатый. Козел отпущения
   Кнут Мюллер-Нильсен лично прибыл на пристань встречать катер Харри. Он, два констебля и психиатр собрались на нижней палубе, где на койке лежала в наручниках Катрина Братт. Ей сделали укол сильного успокоительного и перенесли в поджидавший автомобиль.
   Мюллер-Нильсен поблагодарил Харри за то, что тот не доложил начальству о своей операции.
   – Давайте такой тактики попробуем придерживаться и впредь, – ответил Харри, глядя в дождливое небо. – Если Осло получит официальный рапорт, там захотят принять командование на себя.
   – Ясно, – кивнул Мюллер-Нильсен.
   – Хьерсти Рёдсмуэн, – произнес чей-то голос, и они обернулись. – Психиатр.
   Женщине, которая смотрела на Харри, было за сорок. Светлые растрепанные волосы, объемный красный пуховик. В руке она держала сигарету, нимало не заботясь о том, что дождь льет и на сигарету, и на нее саму.
   – Трудно было?
   – Нет. – Харри помотал головой. – Она сдалась без сопротивления.
   – Что сказала?
   – Ничего.
   – Ничего?
   – Ни слова. Каков ваш диагноз?
   – Безусловно, это психоз, – ответила Рёдсмуэн. – Что, впрочем, не означает, что она хроник. Просто сознание пытается контролировать ситуацию, которая в принципе не поддается контролю. Мозг предпочитает отключиться, когда, допустим, боль становится невыносимой. Насколько я понимаю, она находилась в состоянии жесточайшего стресса, причем долгое время.
   Харри кивнул:
   – Она заговорит?
   – Да, – ответила Хьерсти Рёдсмуэн и разочарованно взглянула на промокшую сигарету. – Правда, не знаю когда. В настоящий момент ей требуется отдых.
   – Какой отдых! – встрял Мюллер-Нильсен. – Она серийный убийца!
   – А я психиатр, – отрезала Рёдсмуэн, выбросила сигарету и отправилась к маленькой красной «хонде», которая даже под ливнем выглядела пыльной.
   – Что теперь? – повернулся к Холе Мюллер-Нильсен.
   – Последним рейсом – домой, – ответил Харри.
   – Если честно, выглядишь как покойник. У управления есть договоренность с отелем «Рика-Тревел». Мы тебя туда отвезем, дадим кое-какую одежду. Там, кстати, есть ресторан.
   Харри, зарегистрировавшись, стоял перед зеркалом в ванной своего тесного номера и размышлял о словах Мюллера-Нильсена – да, видок тот еще, краше в гроб кладут, – и как случилось, что покойником сегодня он так и не стал, и что на самом деле произошло. Приняв душ и перекусив в пустом ресторане, он вернулся в номер и попытался заснуть. Не получилось. Пришлось включить телевизор. По всем каналам шло какое-то дерьмо, за исключением НРК-2, где показывали фильм «Помни». Он его уже смотрел. Главный герой страдал потерей памяти. У него убили жену, и он написал на фотоснимке, кто это сделал, потому что знал: он все забудет. И каждый раз возникал вопрос: а может ли он верить тому, что сам написал.
   Харри откинул одеяло. Мини-бар под телевизором прикрывала деревянная незапирающаяся дверца. Надо было сразу лететь домой.
   Он уже вылезал из кровати, когда где-то в номере зазвонил мобильный. Сунул руку в карман мокрых брюк, повешенных для просушки на стуле возле батареи. Звонила Ракель. Она спросила, где он, и сказала, что им надо поговорить. Только не у него, а на нейтральной территории.
   Харри упал спиной на кровать и прикрыл глаза:
   – Поговорить о том, что мы больше не сможем встречаться?
   – Да. Я так больше не могу.
   – Может, по телефону, Ракель?
   – Нет, так нельзя. Потому что тогда будет не так больно.
   Харри простонал. Она была права.
   Они договорились встретиться завтра, в одиннадцать часов вечера, возле Музея «Фрама» на Бюгдёй. Там всегда полно туристов, и можно затеряться среди немцев и японцев. Она спросила, что он делает в Бергене. Он рассказал и попросил держать это в тайне до тех пор, пока информация не появится в газетах.
   Закончив разговор, Харри, все еще лежа на кровати, уставился на мини-бар, а на экране телевизора фильм «Помни» продолжал рассказывать об играх с памятью. Подведем итоги, подумал Харри. Его только что чуть не убили, любовь всей его жизни больше не хочет его видеть, и он закончил самое трудное за всю его практику дело. Или не закончил? Хотя он не ответил Мюллеру-Нильсену, почему решил идти за Братт в одиночку, сам-то он прекрасно знал ответ. Из-за сомнения. Или надежды. Отчаянной надежды, что, несмотря на все совпадения, это не она. И эта надежда все еще жива. Ну давай, у тебя три отличные причины и свора псов в желудке, что сходят с ума. Давай, открывай уже дверцу бара.
   Харри встал, пошел в ванную, открыл кран и напился воды. Выпрямился, посмотрел в зеркало. Как покойник, говорите? Но покойники не хотят напиться. Почему? И он громко выпалил ответ:
   – Потому что тогда будет не так больно.

   Гуннар Хаген устал как собака. Он огляделся по сторонам. На часах почти полночь. Он сидел в комнате на верхнем этаже одного из зданий в центре Осло. Тут все было блестящим и коричневым: паркетный пол, потолок со свисающими светильниками, стены с портретами прежних владельцев этой комнаты, стол красного дерева площадью в десять квадратных метров, кожаные бювары перед каждым из двенадцати мужчин, что сидели за ним. Час назад Хагену позвонил начальник Полицейского управления округа Осло и вызвал по этому адресу. Некоторых из присутствующих Хаген знал, лица других видел в газетах, но многие ему были совершенно незнакомы. Начальник Главного управления полиции ввел присутствующих в курс дела. Он рассказал, что Снеговиком оказалась женщина, служившая в Полицейском управлении Бергена, которая позднее перешла в убойный отдел в Грёнланне, она водила за нос всю полицию Осло, и теперь, когда ее схватили, необходимо избежать крупного скандала.
   Когда он закончил, над столом повисла тишина, густая, как сигарный дым. Дым шел с края стола, где сидел седовласый мужчина. Он откинулся на высокую спинку стула, так что его лицо оставалось в тени, и вздохнул. Тут до Гуннара Хагена дошло, что все, что произносил кто-либо из присутствующих, говорилось в расчете на этого человека.
   – Все это страшно досадно, Турлейф, – сказал седовласый тонким, почти женским голосом, – и чрезвычайно опасно. Речь идет обо всей системе – мы сейчас ведем разговор на таком уровне. Это означает… – Все затаили дыхание, пока седовласый затягивался сигарой. – Что головы полетят. Вопрос только в том чьи.
   Начальник Главного управления осторожно кашлянул:
   – У вас есть предложения?
   – Пока нет, – ответил седовласый. – Но мне кажется, у тебя, Турлейф, есть что сказать. Послушаем.
   – В данном случае мы имеем конкретные должностные ошибки, допущенные при приеме на работу и утверждении в должности, то есть промахи, связанные с человеческим фактором, а никак не с системой в целом. Считаю, что это не является проблемой руководства, и предлагаю поделить ответственность и вину. Руководство возьмет на себя ответственность, некоторое унижение…
   – Переходи к делу, – перебил седовласый. – Кто ваш козел отпущения?
   Начальник Главного управления полиции поправил тесный воротник рубашки. Гуннар Хаген заметил, что ему нехорошо.
   – Старший инспектор Харри Холе. – Лapc Турлейф опустил глаза.
   Снова настала тишина, пока седовласый раскуривал свою потухшую сигару. Зажигалка щелкала и щелкала. Потом из тени раздалось почмокивание, и опять заструился дым.
   – Неплохая мысль, – сказал высокий голос. – Если бы это был не Холе, я бы ответил, что придется найти другого козла отпущения, потому что какой-то там старший инспектор – не слишком толстый барашек, чтобы приносить его в жертву. Я бы скорее попросил тебя, Турлейф, пожертвовать собой. Но Холе такой профессионал, да к тому же он был на этом шоу, где все болтают… по телевизору. Известный человек, следователь с определенным реноме. Да, пожалуй, этого может хватить. Но согласится ли он?
   – Предоставьте это нам, – ответил Турлейф. – Да, Гуннар?
   Гуннар Хаген замер. Он вспомнил – первым делом – о своей жене. Обо всем, чем она пожертвовала ради его карьеры. Когда они поженились, она бросила учебу и поехала за ним к месту его службы в департаменте безопасности. Потом его перевели в полицию, и она снова была рядом. Она была интеллигентная и умная женщина и стала ему опорой во всех отношениях. Именно к ней он шел за советом, когда дело касалось карьеры или каких-то этических вопросов, и она всегда советовала что-нибудь дельное. И все равно он не сделал такой блестящей карьеры, как они оба мечтали. Теперь, похоже, все менялось к лучшему. Остановка на уровне начальника отдела по расследованию убийств в Полицейском управлении Осло может закончиться, и он двинется дальше, выше. Вопрос только в том, чтобы не совершить ошибки.
   – Так как, Гуннар? – вновь обратился к нему начальник КРИПОС.
   Жаль только, что он так устал. Как собака. «Это ради тебя, – подумал он. – Ты наверняка хотела бы, чтобы я поступил именно так, дорогая».

   Глава 31

День двадцать первый. Южный полюс
   Харри и Ракель стояли в музее возле шхуны «Фрам» и смотрели, как группа японцев фотографирует снасти, одновременно улыбаясь и кивая гиду, который объяснял, что это судно было зафрахтовано Фритьофом Нансеном во время его неудачной попытки стать первооткрывателем Северного полюса в 1893 году, а позже и Руалем Амундсеном, когда он в 1911 году выиграл у Скотта гонку за Южный полюс.
   – Я опять забыла часы у тебя на тумбочке, – сказала Ракель.
   – Это старинная примета, – заметил Харри. – Это значит, ты должна вернуться.
   Она положила ладонь на его руку и покачала головой:
   – Мне их подарил Матиас. На день рождения.
   «О котором я забыл», – подумал Харри.
   – Сегодня утром он спросил, почему я их не надела. А ты знаешь, как мне непросто врать. Ты не мог бы…
   – Я привезу их часа в четыре, – ответил он.
   – Спасибо. Я буду на работе, ты положи их в скворечник у двери. Там…
   Ей не надо было продолжать. Там она держала ключи от дома, чтобы он мог войти, когда возвращался поздно ночью. Харри ударил ладонью по перилам:
   – Если следовать Арве Стёпу, главная ошибка Руаля Амундсена в том, что он выиграл. Стёп считает, что в истории остаются обычно те, что проиграли.
   Ракель не ответила.
   – Это, наверное, просто попытка найти утешение, – сказал Харри. – Пойдем?
   На улице шел снег.
   – Значит, все кончилось? – спросила она. – Или до следующего раза?
   Он посмотрел на нее, желая убедиться, что она говорит о Снеговике, а не о них.
   – Мы пока не знаем, где тела, – ответил он. – Я вчера был у нее в камере, перед тем как отправиться в аэропорт. Катрина так ничего и не сказала. Смотрит куда-то, будто меня там и нет вовсе.
   – А ты кому-нибудь говорил, что поедешь в Берген?
   Харри покачал головой.
   – Почему?
   – Ну, – пожал плечами Харри, – я же мог ошибаться. Тогда бы просто вернулся по-тихому и не выглядел бы идиотом.
   – Мне кажется, не поэтому, – сказала она.
   Харри покосился на нее. Она выглядела еще хуже, чем он сам.
   – Честно говоря, сам не знаю. Я надеялся, что преступник все же не она, а кто-то другой.
   – Потому что она как ты? Потому что ты мог бы оказаться на ее месте?
   Харри не мог припомнить, чтобы он говорил ей, что они с Катриной похожи.
   – Она выглядела такой одинокой и напуганной… – Харри зажмурился – порыв ветра бросил пригоршню снега ему в лицо. – Как будто заблудилась в сумерках.
   Черт! Черт! Он моргнул и почувствовал, как к горлу подкатывает ком, рыдания чуть не выплеснулись наружу. Может, у него у самого нервный срыв? Его бил озноб. Вдруг он почувствовал теплую ладонь Ракели на своем подбородке.
   – Ты не она, Харри. Ты другой.
   – Да? – слабо улыбнулся он, отводя ее руку.
   – Ты не лишаешь жизни невинных людей, Харри.
   Харри отказался от предложения Ракели подвезти его и поволокся к автобусу. В автобусное окно он смотрел на хлопья снега и на фьорд, а сам вспоминал, как Ракель произнесла слово «невинных», – немного повысив интонацию, будто сомневалась и задавала вопрос.

   Харри уже собирался открыть дверь, как вдруг вспомнил, что у него кончился растворимый кофе, и прошел пятнадцать метров до лавки Ниязи.
   – Странно видеть вас так рано, – сказал Али, принимая деньги.
   – Взял отгул, – ответил Харри.
   – Погодка-то, а? Говорят, завтра выпадет на полметра снега!
   Харри покрутил в руках банку кофе.
   – Я тут на днях напугал Сальму и Мухаммеда. На заднем дворе.
   – Да, я слышал.
   – Приношу извинения. Я был немного на взводе, вот и все.
   – Все в порядке. Я только боялся, что вы опять начнете пить.
   Харри покачал головой и вяло улыбнулся: ему нравилось прямодушие пакистанца.
   – Вот и хорошо, – сказал Али, отсчитывая сдачу. – А как там косметический ремонт?
   – Ремонт? – Харри взял сдачу. – Вы имеете в виду уничтожение грибка?
   – Какого грибка?
   – У меня парень работает, Стурманн или как там его, он обнаружил домовый грибок в подвале…
   – Грибок в подвале? – Али изумленно посмотрел на Харри.
   – Так вы что, не знаете? – Теперь удивился Харри. – Вы же председатель кооператива. Я думал, он с вами говорил.
   – Нет, может, он договаривался с Бьёрном.
   – А кто этот Бьёрн?
   – Человек, который тринадцать лет живет на первом этаже, – ответил Али, бросив на Харри строгий взгляд. – И все это время он был заместителем председателя.
   – Ах, Бьёрн! – отозвался Харри, изобразив лицом, что имя ему знакомо.
   – Я обязательно проверю, – заверил его Али.
   Оказавшись в квартире, Харри стянул ботинки, пошел в спальню и лег на кровать. В отеле, в Бергене, он так и не смог заснуть, а тут отключился, едва голова коснулась подушки. Когда он проснулся, во рту пересохло, желудок терзала боль. Он встал и пошел попить, но, выйдя в прихожую, застыл на месте.
   Когда Харри пришел домой, он ничего не заметил и только теперь разглядел, что погром в квартире закончился.
   Он походил по комнатам. Чудеса. Стены были восстановлены просто безупречно! Он мог бы поклясться, что тут вообще ничего не трогали.
   Только дырки от гвоздей исчезли – их аккуратно замазали. Он коснулся стены в гостиной, чтобы убедиться, что это ему не привиделось.
   На столе лежал лист бумаги – записка, буквы четкие, даже красивые.
...
   Я его уничтожил. Больше вас не побеспокою. Стурманн.
   P.S. Я порезался и запачкал кровью стеновую панель. Когда кровь попадает на необработанную деревянную поверхность, смыть ее невозможно. Выход один – покрасить всю стену красным.
   Харри опустился в кресло и принялся разглядывать голые стены.
   И только выйдя в кухню, он понял, что чудеса не закончились. Потому что календаря с Ракелью и Олегом на месте не было. Небесно-голубое платье. Он громко выругался и принялся яростно рыться в мусорном ведре, проверил даже пластиковый контейнер, что стоял на заднем дворе. Только тогда ему стало ясно, что двенадцать счастливейших месяцев его жизни уничтожены вместе с мусором.

   Психиатр Хьерсти Рёдсмуэн понимала, что этот рабочий день будет для нее особенным. Пока она шагала по коридору психиатрического отделения Хёукеланнской больницы, что в Саннвикене, солнце торжественно взошло над Бергеном и брызнуло в окна. Больницу столько раз переименовывали, что лишь немногие бергенцы знали, что официально она теперь называется больница «Саннвикен», но «закрытое» отделение не переименовывали, так оно и оставалось «закрытым», как будто ждали указания и объяснения, что название это неправильное, а самое главное – унизительное.
   Встреча с пациенткой, которая сидела под такой охраной, какой у них в отделении еще никогда не было, одновременно страшила и радовала. Этические принципы и подходы они заранее обговорили с Эспеном Лепсвиком из КРИПОС и Мюллером-Нильсеном из бергенского управления полиции. Пациентка находилась в состоянии психоза – допрашивать ее было нельзя. Хьерсти же как психиатр беседовать с пациентами умела только ради их собственного блага, отчего помочь полицейскому расследованию не могла. Нельзя было забывать и о врачебной тайне. Поэтому ей самой придется определять, что из услышанного ею важно для следствия, и добиваться от пациентки более подробных объяснений. Но даже эта информация не могла быть использована в суде, потому что исходила от психически неуравновешенного человека. Короче говоря, в смысле этики и юриспруденции ей придется пройти по настоящему минному полю, причем малейшая ошибка может иметь самые катастрофические последствия, так как все ее действия будут проверяться и перепроверяться судейскими и журналистами.
   Рядом с белой дверью в кабинет стояли сыщик в штатском и полицейский в форме. Она показала на пропуск, приколотый к белому халату, и полицейский распахнул перед ней дверь.
   Заранее обговорили, что штатский будет присутствовать в кабинете, чтобы поднять тревогу, если вдруг что-то пойдет не так.
   Хьерсти Рёдсмуэн села на стул и посмотрела на пациентку. Неужели эта хрупкая женщина с упавшими на лицо длинными волосами и черной гематомой у разорванного рта может представлять какую-то угрозу? Огромными глазами она с ужасом смотрела на что-то, видимое ей одной. Какая уж тут угроза! Казалось, женщину принес сюда ветер и стоит дунуть – ее унесет куда-то в другое место. Поверить в то, что она хладнокровно убивала людей, было просто невозможно. Но у Хьерсти Рёдсмуэн был богатый опыт.
   – Добрый день, – начала она. – Меня зовут Хьерсти.
   Ответа не последовало.
   – Как вы думаете, в чем ваша проблема? – спросила она.
   Этот вопрос был заимствован из пособия по проведению бесед с пациентами в состоянии психоза. Альтернативой была фраза: «Как вы думаете, чем я могу вам помочь?»
   По-прежнему молчание.
   – Вы здесь в полной безопасности. Тут нет никого, кто хотел бы причинить вам вред. Я ничего дурного вам не сделаю. Вы в полной безопасности.
   Такое четкое заявление согласно пособию должно успокоить пациента. Это важно, потому что психоз возникает из безотчетного страха. Хьерсти Рёдсмуэн чувствовала себя стюардессой, рассказывающей о правилах безопасности перед взлетом. Даже на рейсах, которые пролетают над пустыней, пассажирам непременно демонстрируют спасательные жилеты. Потому что смысл этой демонстрации на самом деле следующий: «Можете бояться, но знайте: мы о вас позаботимся».
   Теперь пора проверить, насколько верно пациентка воспринимает действительность.
   – Вы знаете, какое сегодня число?
   Молчание.
   – Посмотрите на часы, там, на стене. Можете сказать, который час?
   В ответ – только застывший взгляд.
   Хьерсти Рёдсмуэн подождала. Длинная стрелка часов, дрожа, перескочила на одно деление.
   Бесполезно.
   – Я пойду, – сказала Хьерсти и встала. – За вами придут и проводят вас в палату. Вы в полной безопасности.
   – Мне надо поговорить с Харри, – вдруг сказала женщина низким, почти мужским голосом.
   Хьерсти остановилась и оглянулась:
   – С каким Харри?
   – С Харри Холе. Срочно.
   Хьерсти попыталась заглянуть ей в глаза, но женщина по-прежнему смотрела в глубь себя.
   – Но вы должны хотя бы сообщить мне, кто такой этот Харри Холе, Катрина.
   – Старший инспектор убойного отдела в Осло. И назовите ему мою фамилию, Хьерсти.
   – Братт?
   – Нет, Рафто.
   – Хорошо, но не могли бы вы сообщить мне, о чем собираетесь беседовать с Харри Холе, чтобы я могла в дальнейшем…
   – Вы не понимаете. Они все умрут…
   Хьерсти медленно опустилась на стул:
   – Я понимаю. А почему вы думаете, что они все умрут, Катрина?
   Наконец женщина взглянула на нее. Ее глаза напомнили Хьерсти Рёдсмуэн красную карточку в игре «Монополия» – карточку с надписью: «Ваши дома и отели горят».
   – Вы ничего не понимаете, – откликнулся низкий, почти мужской голос. – Это не я.

   В два часа Харри остановил машину возле дома Ракели на Хольменколлвейен. Снег перестал, и Харри решил не оставлять следов от шин на парковке в саду. Снег тихо и протяжно хрустел под ногами, а в затемненных окнах отражался яркий дневной свет.
   Он поднялся по лестнице к двери, открыл скворечник, положил туда часы Ракели и закрыл дверцу. Он уже повернулся, чтобы двинуться обратно, как дверь за его спиной распахнулась.
   – Харри!
   Харри обернулся и попытался улыбнуться: перед ним стоял обнаженный человек с полотенцем вокруг бедер.
   – Матиас, – с трудом выговорил Холе. – Ты меня напугал. Я думал, ты сейчас на работе.
   – Извини, – рассмеялся Матиас и сложил руки на груди. – Сегодня работаю в ночь. Поменялся. Хотел душ принять, тут слышу, кто-то шуршит у двери. Я-то думал, это Олег, а у него ключи тугие, понимаешь?
   Харри понимал. Тугие ключи когда-то принадлежали ему. Значит, Ракель отдала их Олегу, а Матиас получил ключи мальчика. Женщины…
   – Чего ты хотел, Харри?
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 [34] 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация