А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Снеговик" (страница 27)

   – Ага, – сказала Герда. – Тогда посмотрим в базе данных.
   – Вы сможете проверить это прямо сейчас? – удивился Харри.
   – Ну, если у вас есть время… – Она посмотрела на часы. – Секунд через тридцать…
   Харри кивнул.
   Герда вбила в компьютер, диктуя сама себе:
   – Кли-ни-ка «Ма-ри-ен-люст», – откинулась на спинку стула и подождала, пока машина заработает. – Дурацкая погода этой осенью, да? – спросила она.
   – Еще бы, – ответил Харри из вежливости, прислушиваясь к пощелкиванию жесткого диска, как будто мог в нем расслышать ответ, на который так надеялся.
   – От нехватки света развивается депрессия, – продолжила она. – Надеюсь, хотя бы снег скоро выпадет. Будет посветлее.
   – Хм, – отозвался Харри.
   Пощелкивание прекратилось.
   – Посмотрим, – сказала она, глядя на экран.
   Харри набрал в грудь воздуха.
   – Клиника «Мариенлюст» действительно была нашим клиентом, но в последний раз семь лет назад. – Герда нахмурилась. – Однако до этого они много заказывали, как я вижу.
   Тут она замолчала. Харри ждал, что она скажет то, о чем он думал. И она сказала:
   – Я бы сказала, необычно много для обычного медицинского центра.
   Харри чувствовал, он на верном пути, ведущем к выходу из лабиринта. Или, лучше сказать, внутрь лабиринта. К его мрачному сердцу.
   – У вас есть данные о тех, кого тестировали по их заказу?
   Герда покачала головой:
   – Обычно такая информация у нас есть, но клиника пожелала сохранить анонимность клиентов. К сожалению.
   Черт! Харри прикрыл глаза и задумался.
   – Но результаты анализов у вас сохранились? С конечным ответом: отец или нет.
   – Это да, – ответила Герда.
   – И что там?
   – Сейчас я не могу вам ответить, потому что надо заходить в каждый файл, а это займет какое-то время.
   – А анализы такие же подробные, как при работе с уголовными делами?
   – Гораздо более. Потому что в случаях определения отцовства требуется изучить больше факторов, так как половина генетического материала наследуется от матери.
   – Значит, если я вам пришлю клеточный материал, пробу, взятую у конкретного человека, вы сможете определить, присылали ли вам его пробы из клиники «Мариенлюст»?
   – Верно, – подтвердила Герда, и по ее тону было ясно, что она прекрасно представляет себе, чем объясняется такая сложная схема.
   – Хорошо, – сказал Харри. – Мои сотрудники пришлют вам пробы мужей и детей женщин, которые пропали за последние годы. Проверьте, присылали ли вам аналогичный материал из клиники «Мариенлюст». Мне жаль вас загружать, но уверяю вас, эта работа – первоочередной важности.
   И тут глаза Герды загорелись:
   – Вспомнила! Вспомнила, где я вас видела: в «Боссе» вчера вечером. Так значит, то, о чем мы сейчас говорили, касается… – И, несмотря на то что, кроме них, тут никого не было, она понизила голос, как будто прозвище, данное маньяку, стало табу, запретным словом, которое нельзя произносить вслух: – Снеговика?

   Харри позвонил Катрине и попросил встретиться с ним в кафе-баре «Ява» на Сент-Хансхёуген. Он припарковался перед старинными воротами собора, рискуя попасть на эвакуатор. По улице Уллеволсвейен сновали люди – спешили закупить продукты на выходные. Ледяной ветер поднимался со стороны собора и летел к кладбищу Христа Спасителя срывать черные шляпы с голов идущих за гробом.
   Харри взял кортадо и двойной эспрессо в бумажных стаканчиках и уселся снаружи. Напротив в парке, через дорогу, по пруду нарезал круги одинокий, белый как снег лебедь с шеей, изогнутой знаком вопроса. Харри смотрел на него и все пытался вспомнить, как называется капкан для лис. От ветра вода покрывалась рябью.
   – Кортадо еще горячий?
   Перед ним, протянув руку, стояла Катрина.
   Харри сунул ей бумажный стаканчик, и они направились к его машине.
   – Хорошо, что ты смогла выбраться на работу в субботний вечер, – сказал он.
   – Хорошо, что ты смог выбраться на работу в субботний вечер, – как эхо повторила она.
   – Я холостяк. Субботний вечер для таких, как я, сущая пытка. А у тебя, напротив, жизнь должна быть в самом разгаре.
   Рядом с машиной стоял пожилой человек и раздраженно смотрел на машину Харри:
   – Я вызвал эвакуатор.
   – Да, я слышал, это теперь модно, – ответил Харри, открывая дверцу. – Вот только парковать их неудобно.
   Харри и Катрина уселись в машину, но тут морщинистый кулачок постучал в стекло.
   – Кран сейчас приедет. Вы должны остаться и подождать, – предупредил старик.
   – Вы так думаете? – Харри показал ему свое удостоверение.
   Старик увидел удостоверение и кисло покосился на часы.
   – У вас слишком узкие ворота. Как ни ставь машину, все равно перекроешь выход, – сказал Харри. – А знак «не парковаться» вы повесили незаконно. Я пришлю человека из отдела транспортного контроля, чтобы он его снял. Думаю, вам придется заплатить штраф.
   – Что?
   – Мы из полиции, – с нажимом сказал Харри.
   Старик удивленно уставился на удостоверение, затем на Харри, потом опять на удостоверение, снова на Харри.
   – Хорошо, можете ехать, – сказал он с сожалением.
   – Ничего хорошего, – ответил Харри. – Я звоню в отдел транспортного контроля.
   Старик разъяренно посмотрел на него.
   Харри долго искал ключи зажигания, потом завел двигатель и приспустил стекло:
   – А вы пока никуда не уходите, ждите здесь.
   Они отъехали, в зеркало заднего вида все еще было видно потрясенное лицо старика.
   – Ну ты и зараза! – громко расхохоталась Катрина. – Так обойтись со старым человеком…
   Харри посмотрел на нее в зеркало. У нее было странное выражение лица, будто ей больно смеяться. Парадоксально, но это напомнило ему инцидент в баре «Фенрис», когда она приоткрылась ему больше, чем обычно. Наверное, у всех красавиц одна слабость: стоит не ответить на их призыв, как они начинают западать на тебя больше и больше.
   Харри улыбнулся. Интересно, что бы она подумала, если бы узнала, что сегодня он проснулся с эрекцией, а остатки сна были посвящены ей: он брал ее прямо в туалетной кабинке бара «Фенрис», да так, что унитаз звенел под ними, а его мошонка при каждом движении стукалась о ледяной фаянс. Зеркало за ее спиной тряслось, лицо Харри в нем расплывалось, и они бились о раковину, сушилку, контейнер с жидким мылом. И только остановившись, он разглядел, что в зеркале было не его, а чье-то чужое лицо.
   – О чем думаешь? – спросила она.
   – О размножении, – ответил Харри.
   – Что?
   Харри протянул ей пакет, она открыла и увидела сверху лист бумаги с надписью: «Инструкция по забору материала слизистой полости рта для проведения анализа ДНК».
   – И что мы должны с этим делать? – Катрина помахала пакетом.
   – Поедем в Соллихёгду, возьмем анализы у близнецов.
   На земле по периметру двора снег не растаял. Мокрый, серый, он все еще лежал там, демонстрируя, что это его территория.
   Ролф Оттерсен встретил их на крыльце и предложил кофе. Снимая пальто, Харри объяснил, чего они хотят. Ролф ничего не спросил и просто кивнул.
   Девочки сидели в гостиной и вязали, позвякивая спицами.
   – Ну и что это будет? – спросила Катрина.
   – Шарф, – хором ответили близняшки. – Нас тетя учит. – Они кивнули на Ане Педерсен. Та сидела рядом, вязала и благодушно улыбалась Катрине.
   – Мне нужно немножко вашей слюны, – попросила Катрина, доставая пробирки. – Откройте ротики.
   Близняшки отложили вязанье.
   Харри прошел вслед за Ролфом Оттерсеном в кухню, по которой разливался аромат только что сваренного кофе.
   – Так значит, вы ошиблись с тем врачом, – сказал Оттерсен.
   – Возможно, – ответил Харри. – А возможно, он все же как-то связан с этим делом. Можно я снова взгляну на сарай?
   Оттерсен сделал приглашающий жест, но добавил:
   – Правда, Ане там прибралась, так что смотреть особенно не на что.
   Там действительно было убрано. Харри вспомнил, как Холм брал пробу крови, толстым темным слоем покрывавшей пол у верстака. Кровь была куриная. Теперь пол отскоблили дочиста, и только там, где кровь просочилась в трещины, доски были розовые. Харри остановился возле верстака и посмотрел на дверь. Попытался представить себе, как все произошло: Сильвия рубила головы курам, в дверь вошел Снеговик. Ждала ли она его? Она зарубила двух кур. Нет, трех. Почему он подумал, что их было две? Две плюс одна. А почему плюс одна? Харри закрыл глаза.
   Две мертвые курицы лежали возле верстака, их кровь стекала вниз, в желоб. Но третья лежала в стороне и запачкала пол. Кровь запеклась вокруг куриной шеи – точно так же, как кровь Сильвии. Он помнил, как Бьёрн Холм это объяснил, и знал, что мысль не нова, что она уже довольно долго лежит где-то далеко вместе с остальными такими же – недодуманными, полуприснившимися, полупримерещившимися. Мысль о том, что третья курица была убита тем самым инструментом – нагревающейся скользящей петлей.
   Он подошел к тому месту, где доски пола впитали кровь, и присел на корточки. Почему, убивая третью курицу, Снеговик использовал не топорик, а петлю? Все просто. Потому что топорик исчез в темном лесу. То есть это произошло после убийства. Он вернулся в сарай и тут убил еще одну курицу. Но зачем? Какой-нибудь ритуал вуду? Внезапный порыв? Черта с два. Этот гад все планирует и всегда следует плану.
   – Зачем? – спросила Катрина.
   Харри не слышал, как она подошла. Она стояла в дверях сарая, свет голой лампочки падал ей на лицо, в руках она держала пластиковые пакеты с пробами. Харри вздрогнул: Катрина стояла в дверях, вытянув руки, совершенно в той же позе, что и тогда, в доме Беккера, но теперь к этому воспоминанию подмешивалось еще что-то, какое-то другое чувство.
   – Да я уж говорил, – пробормотал Харри, глядя на розовые трещины на половицах, – дело замешено на наследственности и на лжи.
   – Кого ты подозреваешь? – спросила она, подходя ближе, цокая высокими каблуками по доскам. – Кто маньяк?
   Она присела на корточки рядом с ним, запах ее мужского парфюма, нагретого кожей, начал обволакивать Харри.
   – Я уже сказал: понятия не имею.
   – Но ведь сейчас ты выполняешь не просто рутинный осмотр! У тебя появилась версия, – выпалила она.
   Харри помолчал:
   – Это пока еще не версия.
   – Все равно расскажи.
   Харри вздохнул:
   – Арве Стёп. Он сказал, что Идар Ветлесен лечил ему локоть. Но Боргхильд заверила, что никаких записей о Стёпе у Ветлесена нет. Спрашивается: почему?
   Катрина пожала плечами:
   – Возможно, у него было что-то посерьезнее, чем локоть, и Стёп боялся, что информация о травмах может всплыть и подпортить его лучезарный имидж.
   – Если бы Идар Ветлесен по этой причине отказался вести записи своих пациентов, то у него архив был бы пуст. Я думаю, тут скрывается что-то действительно серьезное. Тайна, не подлежащая разглашению.
   – Например?
   – На ток-шоу Стёп соврал, когда сказал, что у него в роду никогда не было сумасшедших и людей с хроническими заболеваниями.
   – Ну и что?
   – Давай подумаем, попробуем от этого оттолкнуться. Ради версии.
   – Версии, которая пока еще не версия?
   Харри кивнул:
   – Идар Ветлесен тщательно скрывал, что принимает больных с болезнью Фара. Об этом не знала даже Боргхильд, его ассистентка. Так почему именно на него, а не на любого другого врача в мире вышли Сильвия Оттерсен и Бирта Беккер?
   – Почему?
   – Давай представим, что главным умением Ветлесена было не лечение серьезных заболеваний, а сохранение тайны. Он сам говорил, что вся его практика строится именно на этом. Поэтому к нему приходит пациент – к тому же еще и его друг – и говорит, что у него болезнь Фара и диагноз ему поставили в другом месте, у настоящего специалиста. Но этот самый специалист не обладает умением Ветлесена хранить тайну, а подобный факт и вправду должен храниться в полнейшей секретности. Пациент настаивает, возможно, даже платит большие деньги. Потому что он из тех, кто может заплатить.
   – Арве Стёп?
   – Да.
   – Но диагноз-то ему поставили в другом месте, откуда вполне возможна утечка?
   – Да, но Стёп боится не этого. Он боится, что диагноз болезнь Фара будет поставлен ребенку: ведь болезнь передается по наследству. Вот что должно храниться в полнейшей тайне, потому что никому не известно, что у Стёпа есть дети. Многие мужчины думают, что эти дети – их собственные. Например, Филип Беккер думал, что он отец Юнаса. И… – Харри кивнул в сторону дома.
   – Ролф Оттерсен? – сдавленно прошептала Катрина. – Близнецы? Ты думаешь, что этот генетический материал, – она помахала пакетиками, – приведет к Арве Стёпу?
   – Возможно.
   Катрина посмотрела на него:
   – Пропавшие женщины… у них у всех остались дети…
   – Если обнаружится, что Стёп является отцом Юнаса и близняшек, мы в понедельник начнем брать пробы у остальных.
   – Ты хочешь сказать, что Стёп… делал детей по всей Норвегии? Разным женщинам? А потом их убивал, после того как они родят?
   Харри пожал плечами.
   – Но зачем? – недоумевала она.
   – Если я прав, то речь, разумеется, идет о сумасшедшем, так что о мотивах можно только догадываться. Потому что в действиях сумасшедших частенько прослеживается четкая логика при неверном посыле. Ты слышала о тюленях?
   Катрина покачала головой.
   – Они совершают холодные и расчетливые убийства, – сказал Харри. – После того как самка родит детенышей и у нее начинается следующая течка, самец пытается ее убить, потому что знает, что с ним она больше спариваться не станет, и хочет сделать так, чтобы у его собственных детей не появилось конкурентов.
   Судя по лицу Катрины, ей было сложно понять эти высокие тюленьи отношения.
   – С ума сойти, – наконец сказала она, – но я даже не знаю, что хуже: думать как тюлень или верить, что другие могут думать как тюлень.
   – Я же сказал… – Харри встал, и его колени громко хрустнули. – Это даже еще не версия.
   – Врешь. – Она глядела на него снизу вверх. – Ты совершенно уверен, что их отец – Арве Стёп.
   Харри криво усмехнулся.
   – Ты такой же сумасшедший, как и я, – улыбнулась она ему в ответ.
   Харри пристально посмотрел на нее:
   – Пошли. В лаборатории ждут пробы.
   – В субботу вечером? – удивилась Катрина. – Что у них, никакой личной жизни?

   Они отдали пакетики в лабораторию, где им пообещали дать ответ сегодня же вечером, в крайнем случае – завтра рано утром. Харри подвез Катрину домой на Сейльдуксгата.
   – У тебя в окнах опять темно, – заметил он. – Ты что же, живешь одна?
   – Такая роскошная женщина, как я? – улыбнулась она, открывая дверь. – Никогда.
   – Хм. А почему ты не захотела, чтобы я рассказал твоим бывшим коллегам в Бергене, что ты теперь работаешь в Осло?
   – А зачем?
   – Ну, я подумал, было бы круто, если бы они узнали, что ты теперь участвуешь в громком расследовании, да еще в столице.
   Она пожала плечами:
   – Бергенцы не считают Осло столицей. Спокойной ночи.
   – Спокойной ночи.
   Харри тронулся по направлению к Саннергата.

   Он не был уверен, но ему показалось, что Катрина внутренне зажалась. Теперь, когда любой щелчок казался ему звуком встающего на место курка, а оказывался хрустом веток, которые в ужасе ломает глядящая на него малышка, он уже ни в чем не был уверен. Но он не мог не думать о том, что его волновало, даже если он не был в этом уверен. Катрина в тот вечер направила револьвер в спину Филипа Беккера. И когда Харри встал между ним и ею, он услышал тот же звук, что и во дворе, когда Сальма сломала ветку. Щелчок курка, вернувшегося в исходную позицию. Значит, Катрина нажала на спусковой крючок на две трети, так что выстрел мог прогреметь в любой момент. Она была готова застрелить Беккера.
   Харри не мог об этом забыть. Потому что сегодня снова увидел ее в дверях, свет падал ей на лицо, и он узнал это выражение. А еще потому, что дело касалось наследственности.

   Комиссар полиции Кнут Мюллер-Нильсен обожал Джули Кристи. Так сильно, что ни разу не осмелился рассказать об этом своей жене. Однако в силу того, что подозревал ее саму во внебрачной связи с Омаром Шарифом, угрызений совести он не испытывал, а просто сидел рядом с женой на диване и наслаждался лицезрением Джули Кристи. Правда, было одно «но»: в настоящий момент Джули Кристи находилась в объятиях вышеупомянутого Омара. И когда телефон на столике в гостиной зазвонил и комиссар снял трубку, его жена нажала на паузу, так что эта прекрасная, но невыносимая сцена из их любимого фильма «Доктор Живаго» застыла на экране.
   – Добрый вечер, Холе, – поздоровался Мюллер-Нильсен, когда Харри назвал свое имя. – Да уж, представляю себе. Теперь вам точно есть чем заняться.
   – У вас есть минута? – спросил хриплый, но мягкий голос на другом конце линии.
   Мюллер-Нильсен взглянул на алые, жадные губы Джули Кристи, ждущий взгляд полуприкрытых глаз, но ответил:
   – У меня столько времени, сколько вам понадобится, Холе.
   – Когда вы у себя в кабинете показывали мне фотографии Герта Рафто, я кое на что обратил внимание. Вы сказали о его дочери: «Она же хорошо справлялась, особенно как подумаешь, через что ей пришлось пройти», как будто я должен был знать, какой она хороший работник.
   – Ну да, ведь она действительно отлично справляется, разве не так? – спросил Мюллер-Нильсен.
   – Это как посмотреть, – отозвался Харри.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 [27] 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация