А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Снеговик" (страница 23)

   Они выбрались из машины, перешли дорогу и открыли дверь. Мокрый гравий упрямо облеплял подошвы. Харри задержал взгляд на окне в гостиной и проследил за движением тени на белом ковре.
   Перед дверью Катрина посмотрела на Харри, тот кивнул. Она позвонила. Изнутри донеслось требовательное «динь-дон».
   Они подождали. Ничего. Ни шагов, ни теней за стеклянной дверью. Харри приложил к ней ухо – самый простой и удивительно эффективный способ узнать, что делается внутри дома, но ничего не услышал, даже звуков телевизора. Тогда он отошел на три шага назад, взялся обеими руками за край крыши над крыльцом и подтянулся, пока не увидел через окно всю гостиную. Спиной к нему на полу перед телевизором сидел, скрестив ноги, человек в сером пальто. На шишковатом черепе черным нимбом сидели огромные наушники. От них к телевизору шел провод.
   – У него наушники, он ничего не слышит, – сообщил Харри, опускаясь вниз и наблюдая, как Катрина осторожно нажимает на ручку двери.
   Резиновые прокладки по периметру двери с легким шорохом отогнулись.
   – Похоже, нас ждали, – тихо сказала Катрина и вошла в дом.
   Застигнутый врасплох Харри, беззвучно ругаясь, последовал за ней. Катрина была уже у двери в гостиную и открывала ее. Она стояла в проеме, пока Харри не оказался рядом. Сделала шаг в сторону, миновав небольшой пьедестал, ваза на котором угрожающе качнулась, но, к счастью, не упала.
   До человека, сидевшего спиной к ним перед телевизором, оставалось не меньше шести метров.
   На экране маленький мальчик неуверенно пытался сделать шаг, держась за палец улыбающейся женщины. Приставка DVD под телевизором сияла голубыми огоньками. Дежавю. Харри уже это видел и чувствовал это горе: так же тихо было в комнате, такая же любительская съемка семейного счастья, контраст между «тогда» и «теперь», трагедия, которая сыграна почти до конца и ждет лишь финала.
   Катрина вытянула палец, но Харри и сам успел заметить.
   Прямо за человеком, между незаконченной головоломкой и игровой приставкой «геймбой», лежал, словно обычная игрушка, пистолет. «Глок-21», оценил Харри и почувствовал, как забурлила кровь от внезапного притока адреналина.
   У них было две возможности: оставаться у двери, окликнуть Беккера и разбираться с последствиями конфликта с вооруженным человеком. Или разоружить его прежде, чем он их заметит. Харри положил руку на плечо Катрине и загородил ее собой, а сам в это время прикидывал, сколько секунд понадобится Беккеру, чтобы обернуться, схватить пистолет, прицелиться и выстрелить. Самому Харри, пожалуй, чтобы добраться до Беккера, будет достаточно четырех больших шагов. За спиной у Харри не было света, так что тени он не отбросит, а экран телевизора слишком яркий, в нем он не отразится.
   Харри затаил дыхание и сделал первый шаг – как можно тише, спина перед телевизором даже не пошевелилась. Занес ногу, чтобы сделать второй, – и тут сзади раздался звон. Проклятая ваза упала! Человек резко повернулся, Харри увидел удивленное лицо Филипа Беккера.
   Харри застыл, они уставились друг на друга, экран телевизора позади Беккера вдруг погас. Беккер открыл рот, как будто хотел что-то сказать. Белки глаз у него покраснели, а щеки блестели от слез.
   – Пистолет! – крикнула Катрина.
   Харри поймал ее отражение в экране: она стояла в дверях, широко расставив ноги, вытянув вперед руки, сжимающие револьвер.
   Казалось, время замедлило ход, стало тягучей бесформенной материей, и только чувства продолжали жить в реальном времени.
   Опытный полицейский, каким был Харри, должен был бы инстинктивно упасть на пол и выхватить оружие, но его остановила яркая, резкая, как стоп-кадр, картинка, пронесшаяся в глубине сознания: мертвый человек лежит на полу, сраженный пулей опытного полицейского. Опять дежавю. Еще один призрак прошлого.
   Харри передвинулся вправо, перекрывая Катрине линию обстрела, и услышал за спиной щелчок хорошо смазанного оружия, звук вставшего на место курка – палец отпустил спусковой крючок.
   Пистолет лежал прямо возле левой руки Беккера, на которую он опирался. Костяшки пальцев и запястье побелели. Значит, на них приходится вес тела. В правой руке – пульт от телевизора. Если Беккер сейчас попытается взять пистолет правой рукой, он потеряет равновесие.
   – Не шевелись, – громко сказал Харри.
   Одно движение Беккер все же сделал: два раза хлопнул глазами, словно от этого Катрина и Харри должны были исчезнуть. Харри спокойно и уверенно подошел к нему, наклонился и поднял пистолет, оказавшийся на удивление легким. Таким легким, что Харри понял: он не заряжен.
   Он положил пистолет в карман пиджака рядом со своим револьвером и присел на корточки. В отражении на телеэкране он видел, что Катрина все еще целится в них, в волнении переступая с ноги на ногу. Харри протянул к Беккеру руку, тот отпрянул и повалился на пол, Харри снял с него наушники.
   – Где Юнас? – спросил Харри.
   Беккер посмотрел на него, явно не понимая ни о чем его спрашивают, ни что вообще происходит.
   – Юнас? – повторил Харри и закричал: – Юнас! Юнас, ты здесь?
   – Тише! – сказал Беккер. – Он спит. – Голос и у него был сонный, будто он накачался успокоительным. Он показал на наушники. – Нельзя его будить.
   Харри сглотнул:
   – Где он?
   – Где? – Беккер помотал своей шишковатой головой. Кажется, он только сейчас узнал Харри. – В своей кровати, разумеется. Все мальчики должны спать в своих кроватях, – нараспев добавил он.
   Харри полез в другой карман пиджака и достал наручники.
   – Вытяните руки, – приказал он.
   Беккер опять захлопал глазами.
   – Это для вашей же собственной безопасности, – добавил Харри.
   Заученная фраза, которую они затвердили еще в полицейской академии; главное – прежде всего успокоить арестованного. Но когда Харри услышал, как произносит ее, он понял, почему встал между Катриной и Беккером: дело было вовсе не в призраках, он действительно боялся за его безопасность.
   Беккер вытянул руки как для молитвы, и стальные браслеты с щелчком захлопнулись на его тонких волосатых запястьях.
   – Сидите, – сказал Харри. – Она вами займется.
   Он поднялся и подошел к дверному проему. Катрина опустила револьвер и улыбалась ему, глаза ее сияли удивительным светом, словно где-то в их глубине полыхали угли.
   – С тобой все в порядке? – спросил Харри. – Катрина?
   – Разумеется, – все еще улыбаясь, ответила она.
   Харри помедлил, потом стал подниматься по лестнице. Он помнил, где находится комната мальчика, но вначале открыл другую дверь. В спальне Беккера свет не горел, но он различил в темноте двуспальную кровать. Покрывало было откинуто только с одной стороны, как будто Беккер точно знал, что Бирта никогда не вернется.
   И вот Харри у двери в комнату Юнаса. Перед тем как войти, он прогнал из головы все мысли и образы. Из темноты донеслось мелодичное позвякивание. Харри догадался: в открывшуюся дверь потянуло сквознячком, и в движение пришла «музыка ветра» из тонких металлических трубочек. У Олега в комнате тоже была прикреплена к потолку такая штука. Харри вошел и увидел, что на кровати под одеялом кто-то лежит. Он прислушался, пытаясь уловить звук дыхания, но слышал лишь тоненькое позвякивание, которое никак не хотело затихать. Он протянул руку к одеялу, и вдруг его сковал иррациональный страх, рука застыла в воздухе.
   И все же Харри заставил себя приподнять одеяло и взглянуть на лежащее под ним тело. Это был Юнас. Казалось, он действительно спит. Если бы не глаза – широко открытые, глядящие в потолок. На плече у мальчика Харри заметил пластырь. Он наклонился над ребенком и пощупал ему лоб. И вздрогнул, когда понял, что лоб теплый. Тут до его слуха долетел сонный голосок: «Мама?»
   Харри был совершенно не готов к собственной реакции. Может, так случилось, потому что он вспомнил об Олеге. А может, потому что вспомнил себя самого, как однажды в детстве, еще в Уппсале, он проснулся среди ночи и решил, что мама все еще жива. Влетел в родительскую спальню и увидел широкую кровать – покрывало было отвернуто только с одной стороны.
   Как бы то ни было, но Харри не удалось удержаться: слезы вдруг навернулись на глаза, размывая лицо Юнаса, и покатились по щекам, оставляя горячие следы, а потом попали в рот, и Харри почувствовал их соленый вкус.

   Часть четвертая

   Глава 20

День семнадцатый. Солнцезащитные очки
   В семь утра Харри вошел в камеру предварительного заключения № 23, и за ним закрыли дверь. На нарах сидел Беккер и без всякого выражения смотрел на него. Харри уселся на стул, который прихватил из комнаты охраны и поставил в центре пятиметровой камеры Полицейского управления.
   Вопреки всем правилам он предложил Беккеру сигарету из довольно помятой пачки «Кэмела».
   – Здесь вряд ли разрешено курить, – сказал Беккер.
   – Если бы я торчал тут с перспективой на пожизненное, – ответил Харри, – то рискнул бы.
   Беккер молча смотрел на него.
   – Берите-берите. Лучшего места для курения тут не найти.
   Профессор криво улыбнулся и взял протянутую сигарету.
   – С Юнасом все в порядке, – сообщил Харри, вынимая зажигалку. – Я поговорил с Бендиксенами, и они согласились взять его к себе на несколько дней. Мне, конечно, пришлось здорово полаяться с Охраной детства, но в итоге я их убедил. К тому же прессе о вашем аресте мы пока не сообщили.
   – Почему? – спросил Беккер и осторожно наклонился над пламенем зажигалки.
   – Я к этому еще вернусь. Вы должны понять, что, если вы не станете сотрудничать, я не смогу дальше скрывать эту информацию от журналистов.
   – А, вы – добрый следователь. А злой – тот, что допрашивал меня вчера, да?
   – Правильно, Беккер, я – добрый следователь. И я бы хотел задать вам несколько вопросов без протокола. Все, что вы расскажете, не будет, да и не может быть использовано против вас. Вы согласны отвечать?
   Беккер пожал плечами.
   – Эспен Лепсвик, который допрашивал вас вчера, думает, что вы лжете. – Харри выпустил дым в сторону от датчика пожарной сигнализации на потолке.
   – О чем?
   – О том, что в гараже у Камиллы Лоссиус вы только поговорили с ней и сразу ушли.
   – Но это правда.
   – А он думает, что вы похитили ее, убили и расчленили тело.
   – Да это же безумие какое-то! – перебил его Беккер. – Мы просто поговорили с ней, правда!
   – А почему же вы отказываетесь сообщить нам, о чем был разговор?
   – Я уже сказал: это частное дело.
   – И вы заявляете, что вы звонили Идару Ветлесену в день его убийства тоже по частному делу, так?
   Беккер поискал глазами пепельницу:
   – Слушайте. Я не совершил ничего противозаконного, но я отказываюсь отвечать на вопросы, пока не приедет мой адвокат. Он будет здесь сегодня же.
   – Вчера вечером мы предлагали вам адвоката, который мог приехать немедленно.
   – Мне нужен нормальный адвокат, а не какой-нибудь там… общественный. Вам не кажется, что пора объяснить мне, почему вы думаете, что я что-то такое сотворил с Лоссиусовой бабой?
   Харри изумился такой формулировке, вернее, самому словечку «баба».
   – Если она пропала, – продолжал Беккер, – вы должны были арестовать самого Лоссиуса. Ведь всегда в таких историях виноват муж, разве не так?
   – Так, – согласился Харри. – Но у него есть алиби: когда она пропала, он находился на работе. А вы здесь по той простой причине, что мы думаем, вы и есть Снеговик.
   Беккер приоткрыл рот и захлопал глазами, в точности как позавчера вечером в своей гостиной на Хоффсвейен. Харри ткнул пальцем в сигарету, которая безвольно повисла в руке у Беккера:
   – Вы хоть немного затянитесь, а то сигнализация сработает.
   – Снеговик? – наконец заговорил Беккер. – Это же Ветлесен.
   – Нет, – ответил Харри. – Мы знаем, что это не так.
   Беккер еще пару раз хлопнул глазами, а потом издал горький и сухой смешок, больше похожий на кашель, и сказал:
   – Так вот почему вы ничего не сообщили журналистам. Они не должны узнать, что полиция так… промахнулась. Теперь понятно, почему вы столь рьяно взялись за поиски настоящего Снеговика или того, кто подошел бы на его роль.
   – Точно, – согласился Харри и затянулся сигаретой, – ив данный момент на нее подходите вы.
   – В данный момент? Мне казалось, ваша роль – утверждать, что вы совершенно уверены в моей вине, чтобы я мог с вами спорить.
   – Но я не уверен, – ответил Харри.
   Беккер закрыл глаза:
   – Это что, такая уловка, да?
   Харри пожал плечами:
   – Да нет. Просто чутье. Мне нужно, чтобы вы доказали свою невиновность. Потому что первый краткий допрос оставил четкое впечатление: вы многое скрываете.
   – Да мне нечего было скрывать! То есть я хочу сказать, мне нечего скрывать. Я просто не вижу причин рассказывать вам о моих личных делах. Поскольку ничего такого не совершал.
   – А теперь слушайте, Беккер. Я думаю, вы не Снеговик и не убивали Камиллу Лоссиус, и уверен, что вы здравомыслящий человек, который понимает: лучше рассказать о ваших личных делах мне здесь и сейчас, нежели завтра прочитать в газетах о том, что профессор Беккер арестован по подозрению в совершении ряда убийств на территории Норвегии. Потому что, даже если завтра утром вас выпустят и снимут с вас все подозрения, газетные статейки навсегда испортят вашу репутацию. И повредят вашему сыну.
   Харри увидел, как кадык Филипа Беккера заходил туда-сюда на небритой шее. Он обдумывал слова старшего инспектора и наконец решился. Харри услышал сдавленный, возможно от сигаретного дыма, голос:
   – Бирта, баба моя, была шлюхой.
   – Вот как? – Харри постарался скрыть удивление.
   Беккер отбросил сигарету на цементный пол, потянулся к пиджаку и достал из кармана черную записную книжку:
   – Я нашел это в тот день, когда исчезла Бирта. Блокнот лежал в ящике ее письменного стола. Даже не потрудилась спрятать. На первый взгляд совершенно невинный дневничок. Ежедневные заметки, чтобы ни о чем не забыть, и телефонные номера. Однако когда я попытался узнать в справочной, что это за номера, то оказалось – таких не существует. Она их зашифровала. Хотя, боюсь, эта баба не была великим шифровальщиком: мне не понадобилось и дня, чтобы их расшифровать. Все до единого.

   Эрик Лоссиус владел и управлял фирмой «Погрузка и перевозка», которая занималась, понятно, грузовыми перевозками и неплохо себя чувствовала в этом не слишком прибыльном сегменте благодаря фиксированным ценам, агрессивной маркетинговой политике, дешевой иностранной рабочей силе и типовому договору, по которому оплата наличными производилась после того, как вещи уже были погружены, но до того, как отправлялись по указанному адресу. Лоссиус не потерял денег ни на одном клиенте, потому что, кроме всего прочего, в договоре было мелким шрифтом указано, что срок для подачи жалоб о повреждениях и потерях при перевозке составляет только два дня. Поэтому девяносто процентов относительно большого числа жалоб поступали позже оговоренного срока и не рассматривались. Что касается остальных десяти процентов, то Эрик Лоссиус виртуозно использовал все бюрократические приемы, и те делали его абсолютно неприступным для любых жалобщиков, а даже обычные рекламационные дела были такими изматывающими, что люди, которые после переезда увидели свое пианино расколоченным или недосчитались плазменного телевизора, в конце концов сдавались.
   Эрик Лоссиус пришел в этот бизнес совсем юнцом и работал сначала у прежнего владельца «Погрузки и перевозки». Тот был другом его отца, и, собственно, отец-то и настоял, чтобы Эрик пошел туда работать.
   – Парень слишком непоседлив для школы, но слишком умен, чтобы стать мерзавцем, – сказал он владельцу. – Можешь взять его к себе?
   Поначалу Эрика взяли на должность менеджера по работе с клиентами. Он получал только процент от сделки и зарекомендовал себя как усердный и трудолюбивый работник. Он был привлекательным мужчиной. От матери ему достались карие глаза, а от отца – густые кудрявые волосы. Когда женщины видели перед собой юного атлета, они забывали, что можно заказать перевозку другой фирме, и подписывали договор на месте. А он был сообразительный, сноровистый, так что, если женщины просили его заняться еще кое-какой работой, проявлял такт и чувство меры.
   Цены тогда были низкими, а размеры компенсации за ущерб или потери при перевозке – высокими. Через пять лет фирма имела весьма солидный оборот, а Эрик стал правой рукой владельца во всем, что касалось бизнеса. Однажды, когда они переносили стол в новый кабинет Эрика, что был этажом выше, рядом с кабинетом владельца, шефа хватил инфаркт, он упал и скончался на месте. В последующие дни Эрик утешал вдову, как умел – а умел он довольно неплохо, – и через неделю после похорон они сошлись на почти символическом изменении в структуре их, как выразился Эрик, «маленького предприятия, работающего в рыночном сегменте с низкой прибыльностью, высоким риском и практически несуществующими гарантиями». В разговоре он не раз подчеркнул, что для него самое главное, чтобы дело всей жизни дорогого покойника не заглохло, а перешло в надежные руки. Когда он произнес это, в его карих глазах блеснула слеза, а вдова, нежно дотронувшись до его ладони, сказала, что теперь он должен непременно лично являться к ней и докладывать о положении дел.
   Так Эрик Лоссиус стал владельцем «Погрузки и перевозки» и первым делом выкинул в мусорную корзину все жалобы о повреждениях и потерях груза, переписал типовой контракт и разослал письма с предложениями услуг всем домовладельцам самого дорогого и престижного района Осло – западного, где и переезжали чаще, и платили больше.
   К тридцати годам Эрик Лоссиус смог себе позволить два БМВ, дачу к северу от Канна и большую виллу в районе Твейта, где блочные дома (в одном из которых он вырос) не заслоняли солнца. Короче, он смог себе позволить Камиллу Санден.
   Камилла была как раз из западного Осло и происходила из рода разорившихся владельцев бизнеса готового платья. Она жила в Бломменхольме, районе, казавшемся сыну простого работяги таким же иностранным, как и французские вина, которые он теперь у себя в Твейте складировал в подвале метровыми штабелями. Когда он вошел в этот большой дом и увидел все вещи, готовые к перевозке, он заметил и то, чего еще не имел, а стало быть, должен получить: стиль, класс, аристократизм и непоказное высокомерие, которое вежливые улыбки только подчеркивали. И все это олицетворяла Камилла, которая сидела на балконе и смотрела на Осло-фьорд сквозь большие солнцезащитные очки. Очки, как понял Эрик, запросто могли быть куплены на ближайшей бензозаправке, но на ней смотрелись как «Гуччи», «Дольче и Габбана» и все остальные марки, как они там называются.
   Теперь он знал, как они называются. Все.
   Он перевез их вещи, кроме нескольких картин, которые пошли на продажу. Они переехали в дом, значительно меньший по размеру и в значительно менее фешенебельном месте. От них не поступило ни единой жалобы о потере, они не вспомнили ни об одной вещи из тех, что он стащил из их груза. Даже когда Камилла, уже Лоссиус, стояла в подвенечном платье в церкви в Твейте, а рядом молча стояли свидетели – парни из блочных домов с рабочих окраин, родители Камиллы ни словом, ни взглядом не показали, что не одобряют выбор дочери. Возможно, потому что видели: Камилла и Эрик некоторым образом дополняют друг друга: у него нет стиля, а у нее – денег.
   Эрик обращался с Камиллой словно с принцессой, а она ему это позволяла. Он делал все, как ей хотелось, и даже – когда она потребовала – перестал заходить к ней в спальню, за исключением моментов, когда ждал ее перед выходом в свет или приходом гостей, то есть его друзей детства. Она время от времени интересовалась, любит ли он ее на самом деле, и сама понемногу привязалась к этому целеустремленному трудоголику из восточного Осло.
   А Эрик был доволен существующим положением дел. Он с самого начала понял, что Камилла не из горячих женщин, собственно, поэтому в его глазах она и стояла значительно выше остальных – простых девчонок, к которым он привык. Свои физиологические потребности он удачно удовлетворял с помощью клиенток фирмы. Эрик пришел к выводу, что переезды и отъезды здорово влияют на людей, делают их более сентиментальными и открытыми новым возможностям. И он трахался с одинокими женщинами, разведенными женщинами, замужними женщинами, женщинами, живущими в гражданском браке. Трахал их на обеденных столах, на лестничных площадках, на матрацах, завернутых в полиэтилен, и на свежевымытом паркете под голыми стенами, от которых отражалось эхо, а сам в это время думал, что бы такого еще купить Камилле.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 [23] 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация