А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Снеговик" (страница 22)

   – Обещаю помочь всем, чем могу, – сказал он в прихожей, – но и вы помогите нам.
   – Ну вы же сами хорошо понимаете, что такая сделка для нас невозможна.
   – Вы даже не поняли, что за сделка имеется в виду, Холе, – улыбнулся Стёп и открыл дверь. – Даже не поняли. Думаю, мы скоро снова увидимся.

   – Не думал, что мы так скоро увидимся, – сказал Харри в открытую дверь.
   Ракель преодолела последние ступеньки на пути к его квартире.
   – Нет, думал, – возразила она, бросилась к нему, втолкнула в прихожую, захлопнула ногой дверь, схватила его голову обеими руками и жадно поцеловала. – Ненавижу тебя, – проговорила она, расстегивая его ремень. – Ты ведь понимаешь, как раз этого мне сейчас совсем не нужно!
   – Так уйди, – ответил он, расстегивая на ней пальто и блузку.
   На ее брюках сбоку была молния. Харри рванул ее и заскользил рукой по спине, ниже, туда, где пальцы нащупали шелк белья. В прихожей было тихо, слышалось лишь их дыхание, шелест одежды. Цокнули каблучки, когда она оторвала ноги от пола, впуская его в себя.
   Потом, когда они лежали в постели и курили одну сигарету на двоих, Ракель обвинила его в том, что он наркодилер.
   – Так они и поступают: первые дозы получаешь бесплатно, – сказала она. – А потом, как подсядешь…
   – …будешь платить… – Харри выпустил вверх два колечка, большое и маленькое.
   – …за дорогое удовольствие, – закончила Ракель.
   – Ты тут только ради секса. – Харри повернул к ней голову: – Разве не так? Так, я знаю.
   Ракель погладила его по груди:
   – Ты так похудел, Харри.
   Он не ответил. Ждал.
   – С Матиасом все не так, – наконец сказала она. – То есть у него-то все хорошо. Замечательно даже. Это у меня что-то не так.
   – Что же такое с тобой?
   – Если бы я только знала! Смотрю на Матиаса, а сама думаю, что мужчина моей мечты – это ты. И думаю, что меня он возбуждает, вернее, пытаюсь, чтобы меня возбуждал именно он. Я чуть ли не нападаю на него, потому что хочу хотеть, понимаешь? Все могло бы быть так хорошо… Но у меня не получается.
   – Хм. Мне, конечно, это сложно понять, но я слушаю внимательно.
   Она сильно дернула его за ухо:
   – Того, что мы с тобой беспрестанно хотели друг друга, недостаточно, чтобы поставить на отношениях знак качества, Харри.
   Харри смотрел, как маленькое колечко дыма догнало большое и они превратились в восьмерку. Опять восьмерка, машинально отметил он.
   – Тогда я стала искать объяснение, – продолжала Ракель. – Взять хотя бы этот маленький физический дефект, который Матиас унаследовал от своего отца.
   – Какой?
   – Не важно. Но его он слегка смущает.
   – Да ладно, расскажи.
   – Нет-нет, о таком никому не рассказывают. Вначале мне даже нравилось его смущение, а теперь оно меня раздражает. Как будто я эту ерунду ставлю Матиасу в вину и оправдываю… – Она замолчала.
   – …себя за то, что пришла сюда, – закончил за нее Харри.
   Она крепко его обняла. Потом поднялась.
   – Больше не приду, – пообещала она и ушла.
   Ракель вышла из квартиры Харри. Была уже почти полночь. Мелкий бесшумный дождик, оседая на асфальт, блестел под светом фонарей. Она свернула на улицу Стенсберггата, где стояла ее машина. Села за руль и уже было завела мотор, как вдруг заметила на лобовом стекле записку, написанную от руки. Она открыла дверь, достала ее и попыталась прочитать почти смытые дождем буквы:
   «Мы скоро умрем, шлюха».
   Ракель сжалась, оглянулась по сторонам, но на улице не было ни души, кругом теснились пустые машины. Может, еще на какой-нибудь есть такая же записка? Присмотрелась, но ничего не увидела. Наверное, это случайность: никто не знал, что ее машина стоит тут. Она открыла окно, выкинула бумажку. Завела мотор и вырулила на дорогу.
   Добравшись почти до начала Уллеволсвейен, она вдруг почувствовала, что на заднем сиденье кто-то есть. Взглянула в зеркало и увидела мальчишеское лицо. Не Олега, а чужое, незнакомое. Ракель резко затормозила, оставив черные следы шин на асфальте. Ей кто-то гневно трижды просигналил. Тяжело дыша, она еще раз посмотрела в зеркало. Там отражалось только испуганное лицо парня, что сидел за рулем машины, ехавшей позади нее. Вся дрожа, Ракель снова завела мотор.

   Эли Квале как приклеенная стояла в прихожей с зажатой в руке телефонной трубкой. Даже в страшном сне ей бы не приснилось ничего подобного!
   Только когда Андреас окликнул ее во второй раз, она пришла в себя.
   – Кто звонил? – спросил он.
   – Никто, – ответила она. – Ошиблись номером.
   Когда они уже легли, она хотела прижаться к нему и не смогла. Не смогла себя заставить. Ее будто вываляли в грязи.
   – Мы скоро умрем, шлюха, – произнес голос по телефону. – Мы скоро умрем, шлюха.

   Глава 19

День шестнадцатый. Телевизор
   Когда на следующее утро следственная группа встретилась в кабинете Харри, оказалось, что из семи вошедших в список Катрины Братт людей, которые разговаривали с Ветлесеном в день убийства, сотрудничать отказался только один.
   – Арве Стёп? – хором произнесли Бьёрн Холм и Магнус Скарре.
   Катрина Братт многозначительно промолчала.
   А Харри сказал:
   – Я разговаривал по телефону с адвокатом Кроном. Он ясно дал понять, что Стёп не желает отвечать на вопрос относительно своего алиби. И на другие вопросы. Мы, конечно, можем его арестовать, но у него есть полное право никаких показаний не давать. Единственное, чего мы добьемся, – оповестим весь мир, что Снеговик жив и по-прежнему на свободе. Хотелось бы знать, с чего это он вдруг онемел. Комедию ломает или ему вправду есть что скрывать?
   – Но звезда, суперизвестный человек – и вдруг убийца? – недоумевал Скарре. – Да быть такого не может!
   – О. Джей Симпсон[3], – выпалил в ответ Холм. – Роберт «Беретта» Блейк[4], Фил Спектор[5], отец Марвина Гэя[6].
   – Да кто таков этот Фил Спектор?!
   – Давайте быстренько ваше мнение: есть Стёпу что скрывать или нет? Не думая, валяйте. Холм!
   Бьёрн Холм почесал свои котлетообразные бакенбарды:
   – Подозрительно, что он на конкретный вопрос не хочет отвечать. Видать, связан-таки со смертью Ветлесена.
   – Братт?
   – Мне кажется, Стёпа только забавляет, что он находится у нас под подозрением. Его газета ничего об этом деле рассказать не может, зато нынешняя ситуация укрепит его имидж «аутсайдера», мученика за правду.
   – Точно! – подхватил Холм. – Я поменял мнение. Он бы не стал так рисковать, кабы и впрямь был виновен. Он спит и видит оказаться в центре сенсации.
   – Скарре?
   – Блефует он. Это просто чушь. Любимая игра либералов в права личности и все такое.
   – Ну ладно, – сказал Харри. – Допустим, вы правы и он не врет. Тогда нам надо попытаться выкинуть его из дела, причем как можно скорее, а самим двигаться дальше. Можем мы выяснить, кто находился с ним во время убийства?
   – Можем, – ответила Катрина. – Я звонила одной знакомой, девчонка работает в «Либерале». Она сказала, что за пределами редакции Стёп не слишком общительный малый и время в основном проводит в квартире на Акер-Брюгге в гордом одиночестве. Если не приводит к себе женщин, конечно.
   Харри посмотрел на Катрину. Она напоминала ему чрезмерно усердного студента, который вечно опережает профессора на целый семестр.
   – Значит, дамочки к нему залетают стаями? – усмехнулся Скарре.
   – По отзывам моей подруги, Стёп большой проказник по этой части. Как только она сама попала в его поле зрения, он дал ей понять, что, если она хочет оправдать его профессиональные ожидания как журналист, ей придется раздвинуть ноги.
   – Вот сукин сын! – фыркнул Скарре.
   – Да, она того же мнения, – подтвердила Катрина. – Но как бы то ни было, теперь она журналист до мозга костей.
   Холм и Харри хохотнули.
   – Спроси у нее, может, она назовет парочку его подружек, – попросил Харри, вставая с места. – А потом позвони, пожалуйста, другим служащим редакции и задай тот же вопрос. Пусть чувствует, что мы дышим ему в затылок. Ну, погнали.
   – А ты? – спросила Катрина, оставаясь на месте.
   – Что «я»?
   – Ты-то нам не рассказал, как ты считаешь: врет он или нет.
   – Ну, – улыбнулся Харри, – во всяком случае, не все, что он сказал, было правдой.
   Все уставились на него.
   – Он сказал, что не помнит, о чем беседовал с Ветлесеном во время последнего телефонного разговора.
   – И что?
   – А то! Если ты узнал, что парень, с которым ты недавно разговаривал, разыскивался как серийный убийца и к тому же покончил с собой, то разве не попытаешься немедленно вспомнить весь разговор, вертя так и эдак каждое слово, чтобы понять, мог ты раньше обо всем догадаться или нет?
   Катрина медленно кивнула.
   – Кроме того, – продолжал Харри, – меня интересует, почему Снеговик объявился, написав мне то странное письмо, еще до того, как я стал его искать. А теперь, когда я подошел к нему достаточно близко, он так расстроился, что попытался подложить вместо себя Ветлесена.
   – Может, у него в обоих случаях был мотив, – предположила Катрина, – и он специально указал тебе на Ветлесена? Может, у него с ним были какие-то особые счеты? И он показал тебе дорогу, по которой ты должен идти?
   – Или, может, – вступил Холм, – он просто хотел эдак щелкнуть тебя по носу. Убил Ветлесена, затаился и втихаря празднует победу.
   – Да бросьте! – фыркнул Скарре. – Вас послушать, так можно подумать, что между Снеговиком и Харри какие-то личные разборки.
   Все трое молча посмотрели на него.
   – А что? Что такое-то? – наморщил лоб Скарре.
   Харри снял пиджак с вешалки:
   – Катрина, поезжай, пожалуйста, опять к Боргхильд. Скажи, что теперь мы имеем полное право ознакомиться с медицинскими картами. Я прикрою, если надо. И потом расскажешь, что там у Арве Стёпа… Ну, все всё сказали, а то я уже пошел?
   – Та женщина из Твейты, – напомнил Холм, – Камилла Лоссиус. Ее до сих пор не нашли.
   – Держи на контроле, Холм.
   – А ты куда? – спросил Скарре.
   Харри улыбнулся:
   – Пойду поучусь играть в покер.

   Харри стоял у двери Валенка на седьмом этаже блочного дома на Фрогнерплас и чувствовал то же самое, что и много лет назад, когда во время каникул жил в Уппсале. Там, за этой дверью, – последний шанс, последний выход из положения, потому что ко всем остальным ребятам он уже звонил. Валенок, или Асбьёрн Валлнек, как его назвали при рождении, открыл и молча посмотрел на Харри. Он тоже знал. Как и тогда. Последний шанс.
   За маленькой прихожей располагалась тридцатиметровая квартира, которую при желании можно было назвать гостиной, совмещенной с кухней, а без такового – комнатенкой с кухонькой. Какая же тут стояла вонь! Дело в том, что у Валенка жутко потели ноги. Потели и воняли. Он унаследовал эту особенность – как и прозвище – от своего отца, который был уверен, что простая деревенская обувь впитывает неприятные запахи.
   Правда, у Валенковой вони был один плюс: она заглушала любые другие запахи. Горы немытой посуды, кучи окурков, пропитанные потом футболки, развешанные по спинкам стульев, – все это уже никого не трогало. Наверно, не врали, подумал Харри, что именно вонь от ног Валенка послужила причиной его грандиозного проигрыша в полуфинале чемпионата по покеру в Лас-Вегасе.
   – Давненько, – буркнул Валенок.
   – Да. Спасибо, что нашел время встретиться.
   Валенок улыбнулся, как будто Харри отмочил шутку. А Харри, у которого не было никакого желания оставаться здесь ни на минуту сверх необходимого, перешел к делу:
   – Так почему главное в покере – увидеть, когда блефуют твои соперники?
   Валенок, видимо, тоже был не прочь пропустить светские разговоры:
   – Народ считает, что покер – это подсчет, ставки и теория вероятности. Но когда играешь на высоком уровне, все игроки могут делать одинаковые ставки, так что дело вовсе не в этом. Лучших из лучших отличает умение видеть остальных насквозь. Перед тем как отправиться в Вегас, я знал, что буду там играть против лучших из лучших. А как они играют, я видел по спутниковому каналу «Гемблерс». Записал их игры на видео и, когда парни блефовали, изучал каждый – даже самый незначительный – жест. Прокручивал на медленной скорости, отмечал мельчайшие детали мимики, что и как они говорили, как себя вели. И когда я это все отработал как следует, я уже мог предугадать, есть ли у любого из них на руках приличные карты или он блефует. Один почесывал себе правую ноздрю, другой гладил пальцем рубашку карт. Так что я отправился туда в полной уверенности, что смогу победить. Но, к сожалению, не подумал, что у меня и самого-то куча признаков, по которым меня можно просчитать.
   От горького смеха, прозвучавшего как рыдание, все большое бесформенное тело Валенка заколыхалось.
   – Выходит, когда я буду допрашивать какого-нибудь парня, ты увидишь, врет он или нет.
   Валенок покачал головой:
   – Все не так просто. Во-первых, мне нужно посмотреть на него на видео. Во-вторых, я должен «увидеть его карты» и понять, когда он блефует. Тогда я смогу сравнить и проанализировать, как он ведет себя, когда лжет. Ведь так настраивают детектор лжи, да? Сначала человек должен произнести чистую правду, назвать свое имя например. А потом – что-то, о чем заведомо известно: это вранье. Сравнить, и вот тогда с определенной долей вероятности можно сказать…
   – Чистую правду, значит, – перебил его Харри, – и чистую неправду. На одной кассете.
   – Но, как я и говорил тебе по телефону, я ничего не гарантирую.

   Харри нашел Беату Лённ в «Обители скорби» – комнате, где раньше, пока числилась в отделе ограблений, Беата проводила почти все свои рабочие часы. «Обителью скорби» называли кабинет без окон, напичканный видеомагнитофонами и прочей техникой всех мастей, на которой просматривали записи ограблений, увеличивали снимки, идентифицировали людей по фотографиям и аудиозаписям телефонных разговоров. Но теперь Беата Лённ была начальником криминалистического отдела, частично пребывая при этом в отпуске по уходу за ребенком.
   Аппаратура работала, и от сухого горячего воздуха на ее бледных, почти бесцветных щеках расцвел румянец.
   – Привет, – сказал Харри, закрывая за собой тяжелую металлическую дверь.
   Маленькая подвижная женщина поднялась с места, и они обнялись. Оба были слегка смущены.
   – Ты похудел, – сказала она.
   Харри пожал плечами и спросил:
   – Как дела… и все такое?
   – Грегер спит, когда положено, ест, что положено, и почти не плачет, – улыбнулась она. – Для меня сейчас это главное.
   Он подумал: надо сказать что-нибудь про Халворсена, чтобы показать, что он помнит о нем. Но правильные слова не шли на ум. Беата, будто посочувствовав этим мукам слова, спросила, как его дела.
   – Все в порядке, – ответил Харри и опустился в кресло на колесиках. – Не самые плохие в мире. Но вот ты спросила, и я понял, что дела-то у меня неважнецкие.
   Беата повернулась к мониторам, нажала на кнопку, и люди на экране помчались спиной вперед к входу, над которым сияла огромная надпись «Стуру-центр».
   – Я параноик, – стал объяснять Харри. – У меня ощущение, что я ищу человека, а на самом деле он мной манипулирует, что все перевернулось с ног на голову и он заставляет меня поступать так, как ему хочется. У тебя такое бывает?
   – А как же, – ответила Беата. – Моего человека зовут Грегер. – Она остановила перемотку. – Видал, что я нашла?
   Харри подъехал на кресле поближе. Беата Лённ обладала феноменальной особенностью – стопроцентной памятью на человеческие лица, она была как живая картотека. И это был не миф.
   – Я изучила фотографии всех, кто причастен к делу, – сказала она, – мужья, дети, свидетели и так далее, – и обнаружила нашего старого знакомого.
   Беата перематывала пленку кадр за кадром.
   – Вот он, – показала она.
   Крупнозернистое черно-белое изображение дрожало, фокус расплывался.
   – Где? – спросил Харри и почувствовал себя придурком, как это бывало всегда, когда они с Беатой работали над расследованием вместе.
   – Вон, это тот же человек, что и на этом снимке. – И она достала из папки фотографию. – Может он быть тем человеком, который на тебя охотится, Харри?
   Харри изумленно уставился на снимок. Потом медленно кивнул и вынул трубку. Катрина Братт ответила буквально через секунду.
   – Надевай пальто, встретимся в гараже, – бросил Харри. – Поедем прокатимся.

   Харри поехал по Ураниенборгвейен и Майорстувейен, чтобы не застрять на светофоре на Бугстадвейен.
   – Она уверена, что это он? – спросила Катрина. – Качество картинки у камеры слежения такое, что…
   – Если Беата Лённ говорит, что это он, значит, это он. Позвони нашим, узнай его номер телефона.
   – А он у меня есть в мобильном, – сообщила Катрина и полезла за трубкой.
   – Ты что, забиваешь в записную книжку номера всех причастных к делу? – покосился на нее Харри.
   – Ага. Отвожу им специальную группу. А потом, когда расследование закончено, уничтожаю. Попробуй. Знаешь, как приятно! Просто потрясающее ощущение, когда нажимаешь на delete. Очень так… конкретно.
   Харри остановился перед желтым домом в районе Хофф.
   В окнах было темно.
   – Филип Беккер, – вздохнула Катрина. – Подумать только!
   – Учти, мы должны с ним просто поговорить. Может, у него были какие-то вполне обычные причины позвонить Ветлесену.
   – Из автомата?
   Харри посмотрел на Катрину: под тонкой кожей на виске у нее билась жилка. Она взглянула на него, и он перевел глаза на окно гостиной:
   – Пошли.
   В тот самый момент, когда он взялся за ручку двери, зазвонил его мобильный.
   – Да?
   Голос в трубке звучал возбужденно, но докладывал короткими, четкими фразами. Харри два раза сказал в трубку «Хм», один раз – изумленно – «Что?!» и один раз «Когда?».
   – Позвони в центральную диспетчерскую, – приказал Харри Катрине, – попроси прислать сюда две машины, только, я прошу, без сирен. Пусть остановятся одна в начале квартала, другая – в конце. Там же паренек, не следует заставлять папашу Беккера излишне нервничать. Хорошо? – Харри наклонился к Катрине и, порывшись, достал из бардачка наручники. – Звонил Холм. Его люди сняли отпечатки пальцев в гараже у пропавшей Лоссиус. Сопоставили с другими, которые проходят у нас по делу. – Харри вынул ключи из зажигания, наклонился и достал из-под сиденья металлический ящик. Вставил ключ в замок, открыл его и вынул черный короткоствольный «смит-вессон». – Один, с переднего крыла машины, совпал.
   У Катрины перехватило дыхание, и она вопросительно кивнула на желтый дом.
   – Ага, – ответил Харри. – Профессор Филип Беккер.
   Глаза Катрины Братт вспыхнули, но голос оставался спокойным.
   – Есть у меня ощущение, что я скоро нажму на delete.
   – Может быть. – Харри проверил, все ли патроны на месте.
   – Да, двух похитителей женщин с одним и тем же почерком быть не может. – И Катрина повертела головой, словно разминаясь перед боксерским поединком.
   – И я так думаю.
   – Эх, если б знать об этом, когда мы тут были в первый раз!
   «Почему я, – думал Харри, – в отличие от Катрины Братт не испытываю почти никакого возбуждения, почему не тороплюсь провести задержание? Оттого что точно знаю, что наступит потом?» А потом будет опустошающее осознание, что он опоздал. Нечто подобное, наверное, ощущает пожарный, глядя на дымящиеся руины. Да, но не в этот раз. В этот раз им владело другое чувство. Сомнение. Отпечатки пальцев и запись из «Стуру-центра» будут, разумеется, приняты в суде, но все равно улик маловато. Этот убийца банальных ошибок не допускал. Да и не мог Беккер быть тем человеком, который прилепил голову Сильвии Оттерсен на туловище снеговика и заморозил полицейского в его собственном холодильнике, который написал Харри: «Ты должен спросить себя вот о чем. Кто сделал снеговика?»
   – Ну что? – спросила Катрина. – Будем брать сами?
   – Пока ждем, когда подъедут ребята. Потом позвоним.
   – А если он не дома?
   – Он дома.
   – С чего ты…
   – Посмотри на окно в гостиной. Задержи взгляд на секунду-другую.
   Она посмотрела. И увидела за стеклом большого панорамного окна белое мерцание, которое он, видимо, давно заметил. Отсвет от экрана телевизора.
   Они ждали молча, и на улице было тихо. Каркнула ворона – и опять тишина. И тут зазвонил телефон Харри – прибыли машины прикрытия.
   Харри коротко обрисовал им ситуацию: он не желает видеть ни одного парня в форме, пока их не позовут или они не услышат выстрел или крики.
   – Отключи звук в мобильнике, – посоветовала Катрина, когда он закончил разговор.
   Харри улыбнулся, сделал, как она сказала, и искоса бросил взгляд на ее лицо. Он помнил, каким оно было, когда они открыли холодильник, но теперь на этом лице не отражалось ни страха, ни волнения, только сосредоточенность. Харри сунул телефон в карман пиджака, где он стукнулся о револьвер.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 [22] 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация