А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Снеговик" (страница 17)

   Глава 14

День девятый. Берген
   Ровно в 8.26 шасси самолета, следовавшего рейсом DY604 из Осло, коснулось мокрого асфальта аэродрома Флесланн. Да так резко, что Харри выскочил из сна, как пробка из воды.
   – Выспался? – спросила Катрина.
   Харри кивнул, потер глаза и посмотрел в иллюминатор: дождливо и серо.
   – Ты говорил во сне, – улыбнулась она.
   – Хм. – Харри не хотел спрашивать, о чем он говорил. Зато он вспомнил, что ему снилось. Не Ракель, нет. Она теперь не снилась ему даже по ночам. Он оторвал ее от себя. Они оба оторвались друг от друга. А снился ему Бьярне Мёллер, его шеф и учитель, который ушел однажды в бергенские горы, а потом, через две недели, его нашли в озере Ревур. Поступок этот Мёллер совершил, потому что он – как и Зенон с его больными суставами – не видел больше в жизни смысла. Пришел ли Герт Рафто к тому же выводу? Или он все еще где-то здесь, в городе?
   – Я позвонила бывшей жене Рафто, – сообщила Катрина, пока они шли через зал прилетов. – Ни она, ни дочь не желают разговаривать с представителями полиции. Не хотят, чтобы им опять сыпали соль на рану. Ну и хорошо: рапортов нам будет более чем достаточно.
   Возле терминала они сели в такси.
   – Ну что, приятно вернуться домой? – спросил Харри, перекрывая голосом ритмичный стук дождя по стеклу.
   Катрина равнодушно пожала плечами:
   – Я терпеть не могу дождь. И терпеть не могу, когда бергенцы утверждают, что дождь здесь идет не так часто, как хотелось бы столичным жителям.
   Проезжая мимо Данмарксплас, Харри посмотрел на вершину горы Ульрикен. Она была покрыта снегом, вверх поднималась кабинка фуникулера. Они проехали мимо змеиного гнезда дорожных развязок у озера Стуре-Лунгегорсванн и оказались – о радостный сюрприз! – в центре города.
   Харри и Катрина зарегистрировались в гостинице сети «Рэдиссон САС», что стояла на Брюггене. Харри спросил, не хочет ли Катрина переночевать дома у родителей, но та ответила, что из этого вышло бы только лишнее беспокойство, да и вообще она никому не сказала о своем приезде.
   Они получили пластиковые карточки – ключи от номеров – и молча поднялись на лифте. Катрина при этом смотрела на Харри и улыбалась, как будто тишина в лифте была само собой разумеющейся шуткой. Харри уставился в пол и надеялся, что его тело не посылает Катрине ложных сигналов. Или не ложных.
   Двери лифта наконец разъехались, и вскоре ее бедра завиляли перед ним по коридору.
   – Ну что, каков план? – спросил он получасом позже.
   Оба успели разложить вещи и встретились в холле гостиницы.
   Катрина растянулась в длинном кресле и перелистывала свой обтянутый кожей ежедневник. Она переоделась в элегантный серый костюм, отчего сразу слилась с толпой остальных постояльцев гостиницы, в основном коммерсантов.
   – Ты встречаешься с Кнутом Мюллером-Нильсеном, начальником убойного отдела, – сказала Катрин.
   – А ты пойдешь к нему?
   – Тогда мне придется здороваться и болтать со всеми подряд – и весь день насмарку. Кстати, будет славно, если ты вообще про меня не станешь упоминать, а не то они обидятся, что я не зашла поздороваться. А я поеду на улицу Оййурдсвейен, побеседую со свидетелем, который последним видел Рафто.
   – Хм. А где это было? – спросил Харри.
   – У верфи. Свидетель видел, как тот припарковал машину и вошел в Нурнес. Машину он так и не забрал. Округу прочесали, но никого не нашли.
   – Так, а потом что мы делаем?
   Харри потер подбородок. Если им предстоят официальные встречи, то надо бы побриться.
   – Ты пробежишься по полицейским рапортам вместе с человеком, который тогда участвовал в расследовании и, между прочим, до сих пор работает в управлении. Он освежит дело в памяти. А ты попытаешься взглянуть на историю под новым углом.
   – Нет, так не пойдет, – возразил Харри.
   Катрина оторвала взгляд от ежедневника.
   – Тот следователь, – продолжил Харри, – даст мне только ту информацию, которая подтверждает его старые выводы. А с рапортами я предпочитаю ознакомиться тихо-спокойно у себя в Осло. Сейчас же я хочу потратить время на то, чтобы поближе познакомиться с Гертом Рафто. Скажи, сохранились ли где-нибудь его личные вещи?
   Катрина покачала головой:
   – Родные передали все его имущество в Армию спасения. Кстати, вещей было совсем немного: какая-то мебель да одежда.
   – А его квартира?
   – После развода он жил один в квартире в районе Саннвикен, но она давно уже продана.
   – И что, у семьи не осталось никакой дачи, летнего домика, родового гнезда?
   Катрина помедлила:
   – В полицейских рапортах значится летний домик где-то на острове Финнёй в Федье. В таких случаях дачи переходят по наследству. Возможно, домик остался. Я позвоню жене Рафто и выясню.
   – Думаю, она не захочет говорить с представителем полиции.
   Катрина в ответ только хитро подмигнула.
   У стойки портье Харри взял зонт, но не успел он дойти до Рыбного рынка, как тот вывернулся под порывами ветра, а когда Харри, пригнувшись, добежал до здания Управления полиции Бергена, зонтик превратился в живописные лохмотья.
   Пока Харри стоял внизу возле охранников и ждал комиссара Кнута Мюллера-Нильсена, ему позвонила Катрина и сообщила, что семья Рафто по-прежнему владеет летним домом на острове Финнёй.
   – Но жена с тех пор там ни разу не была. Дочь, как она считает, тоже.
   – Поедем туда, – сказал Харри. – Я освобожусь примерно к часу.
   – О’кей, я достану катер. Давай встретимся на Сакариасбрюгген.
   Кнут Мюллер-Нильсен оказался добродушным с виду увальнем с вечной усмешкой во взоре и кулаками размером с теннисную ракетку. Горы бумаг на столе были такими огромными, что казалось, его занесло снегом. Он сидел, заложив свои кулачищи-ракетки за голову.
   – Значит, Рафто, – сказал Мюллер-Нильсен, предварительно поведав, что в Бергене дождь бывает не так часто, как хотелось бы столичным жителям.
   – Похоже, полицейские в Бергене имеют привычку время от времени бесследно исчезать. – Харри ткнул пальцем в фотографию Рафто, которая была у него среди остальных документов.
   – Почему это вы так считаете? – спросил Мюллер-Нильсен у Харри, а тот тем временем нашел себе в не занятом бумагами углу кабинета простой жесткий стул.
   – Еще Бьярне Мёллер, – напомнил Харри.
   – Точно, – согласился Мюллер-Нильсен, но нерешительность в голосе его выдала.
   – Тот, что исчез на горе Флёйен.
   – Ну конечно! – Мюллер-Нильсен стукнул себя по лбу. – Трагическая история. Он тут пробыл так недолго, что я попросту не успел… Считается, что он свел счеты с жизнью, разве не так?
   – Так, – ответил Харри, глядя в окно и думая о том пути, который прошел Бьярне от идеализма до коррупции. И все из добрых побуждений. И из-за трагических ошибок, о которых никто никогда не узнает. – Что вы можете рассказать про Герта Рафто?
   «Ну просто мой кармический двойник», – думал Харри, слушая, как Мюллер-Нильсен описывает Рафто: тайное пристрастие к алкоголю, тяжелый характер, одиночество, отсутствие политкорректности, моральная неустойчивость и изрядно запятнанная репутация.
   – Но у него, – добавил Мюллер-Нильсен, – были замечательные аналитические способности и интуиция. И сильная воля. Как будто им двигало что-то… Не знаю, какое слово подобрать… Железный Рафто был сторонник крайних мер. Да и все, что с ним произошло, говорит само за себя.
   – А что произошло? – поинтересовался Харри, косясь на пепельницу, запрятавшуюся среди бумаг.
   – Рафто был склонен к насилию. И мы знаем, что он был в квартире Онни Хетланн в тот промежуток времени, когда она была убита. А Хетланн, возможно, знала, кто убил ее подругу, Лайлу Осен. В довершение ко всему он исчез. Скорее всего, утопился. Во всяком случае, мы не видим повода для дополнительного расследования.
   – А мог он удрать за границу?
   Мюллер-Нильсен отрицательно качнул головой.
   – Почему нет?
   – Даже если у него и была такая возможность, он не из тех людей, кто так поступает. Вот такой простой ответ.
   – И никто из родственников или друзей так и не заявил о том, что он жив?
   Мюллер-Нильсен вновь покачал головой:
   – Родителей его уже нет в живых. А что касается друзей, так у Рафто их не было. С бывшей женой у него сложились настолько напряженные отношения, что она вообще не желала с ним знаться.
   – А дочь?
   – Вот с ней Рафто продолжал общаться. Славная, хорошая девушка, особенно как подумаешь, через что ей пришлось пройти.
   Харри отметил про себя эту оговорку «особенно как подумаешь…» Такое часто можно услышать в местных полицейских отделах, где все всё друг о друге знают.
   – У Рафто была дача на острове Финнёй, так?
   – Да, и там преотличненько можно было скрыться. – Мюллер-Нильсен вытащил из-за головы свои кулачищи и сложил на столе. – Мы искали там, облазали с собаками все близлежащие острова. Ничего.
   – Вы не против, если я поеду и взгляну?
   – Да нечего там смотреть. У нас дача как раз напротив домика Железного Рафто. Так вот, его домишко совсем развалился. Глупо, что его жена не хочет продать дом, она-то никогда там не бывает.
   Мюллер-Нильсен посмотрел на часы:
   – Мне пора на встречу, но один из наших сотрудников, который тогда участвовал в расследовании, готов показать вам все рапорты и отчеты.
   – Не надо, – отказался Харри и посмотрел на фотографию Рафто, которую по-прежнему держал в руке.
   Внезапно лицо со снимка показалось ему смутно знакомым, как будто они недавно встречались. Может, видел его из машины? Может, он притворился простым парнем, таким, мимо которого пройдешь и не заметишь? Охранник на стоянке? Или продавец в винном магазине?.. Харри помотал головой, сдаваясь.
   – А почему не Герт?
   – То есть? – переспросил Мюллер-Нильсен.
   – Вы все время называете его Железным Рафто. Его никогда не называли по имени?
   Мюллер-Нильсен как-то странно посмотрел на Харри, попытался рассмеяться, но ограничился кривой ухмылкой:
   – Ну уж нет… Думаю, никто и не пытался.
   – Что ж. Спасибо за помощь.
   Выходя из отделения, Харри услышал, как Мюллер-Нильсен его окликнул. Комиссар стоял в дверях своего кабинета, и слова, вырываясь из его рта, эхом отскакивали от стен коридора:
   – Думаю, что самому Рафто это тоже бы не понравилось.
   Оказавшись на улице, Харри остановился и долго смотрел на прохожих, которые, согнувшись под ветром и дождем, быстро шагали по тротуару. То странное ощущение его так и не покинуло. Ощущение, что кто-то – или что-то – все время находится рядом, следит за ним, и стоит только ему посмотреть вокруг под правильным углом и при правильном освещении, как он тотчас увидит соглядатая.

   Катрина встретила Харри в условленном месте.
   – Вот, позаимствовала у приятеля, – сказала она, пока они выруливали на катере от переполненной пристани.
   Когда они обогнули Нурнес, Харри вдруг услышал вопль и обернулся. Его взгляд наткнулся на тотемный столб. Деревянные лица яростно кричали ему вслед, разевая рты. В каюте повеяло холодом.
   – Это в Аквариуме морские львы кричат, – объяснила Катрина.
   Харри поплотнее закутался в пальто.
   Финнёй оказался совсем маленьким островком. Кроме вереска, обсыпанного каплями дождя, никакой другой растительности тут не было. Зато была пристань, к которой Катрина умело пришвартовала катер. Дачный поселок состоял из шести десятков низеньких домишек, напомнивших Харри дом в рабочем пригороде, который он видел в Соуэто.
   Катрина подвела Харри по грунтовой дорожке к одному из домиков. Он выделялся среди других: краска со стен облупилась, одно окно было разбито. Катрина встала на цыпочки и отвернула плафон над дверью. Раздался неприятный звук, из плафона высыпались дохлые насекомые и ключ, который Катрина поймала в воздухе.
   – Я понравилась его бывшей жене, – объяснила она и вставила ключ в замочную скважину.
   Внутри пахло плесенью и мокрыми досками. Харри сощурился в темноте, услышал щелчок выключателя, и в комнате зажегся свет.
   – Дом она не использует, а электричество есть, – удивился Харри.
   – Тут коммунальная сеть. За электричество платит государство, – ответила Катрина, осматриваясь по сторонам.
   Домишко площадью в двадцать пять квадратных метров состоял из комбинированной кухни-гостиной и спальни. На столе в гостиной и на кухонных лавках полно пустых пивных бутылок. Стены голые, на подоконнике пусто, на книжных полках тоже.
   – Тут еще подвал есть, – сказала Катрина, показывая на люк в полу. – Ну, что будем делать?
   – Искать.
   – Что именно?
   – А вот найдем и узнаем.
   – Это как?
   – Важные вещи легче найти, если ищешь что-то другое. Выкинь все мысли из головы, нам нужен пустой мозг. Ты поймешь, что искала, как только увидишь это собственными глазами.
   – О’кей, – задумчиво произнесла Катрина.
   – Ищи наверху, – сказал Харри, подошел к люку и дернул за железное кольцо.
   Вниз, в темноту, вела дощатая лесенка. Он надеялся, что Катрина не заметила, что он приостановился.
   К лицу липла паутина, но он шаг за шагом спускался в пахнущую сыростью, землей и ржавчиной темноту. Нащупал под лестницей выключатель, повернул, но безрезультатно. Единственным источником света в подвале был красный глазок холодильника, стоявшего у стены. Харри зажег карманный фонарик и обнаружил две двери. Кладовки.
   Под визг петель он открыл одну дверь. Это была мастерская, повсюду лежали инструменты. Ну да, ведь мужик с амбициями должен делать что-то полезное, подумал Харри. А не только убийц искать.
   Но инструментами явно пользовались не часто, так что, может, Рафто думал, что он создан для чего-то иного. Что он не из тех, кто строит, а из тех, кто разрушает. Резкий звук за спиной заставил Харри быстро обернуться, но он тотчас понял, что застучал термостат холодильника. Харри пошел в другую кладовку и увидел бесформенную кучу, прикрытую толстым одеялом. Он откинул его, и в нос ему ударил запах земли и сырости. Луч фонарика выхватил сгнивший зонтик от солнца, выцветший пластиковый стол и стулья, а также набор для крокета. Больше в подвале ничего не было. Харри услышал над головой шаги Катрины и решил выбираться наверх. Но когда он откидывал одеяло, один из стульев отодвинулся и ножкой попал в щель между дверью и косяком. Харри задвинул его обратно ногой, и вдруг его взгляд упал вниз. На стуле в луче света виднелась надпись «Электролюкс». Харри вернулся к холодильнику, в котором все еще стучал термостат. На нем тоже стояло: «Электролюкс». Он взялся за ручку и дернул, но дверца не открылась: рядом с ручкой он заметил замок. Холодильник был заперт. Харри пошел в кладовку с инструментами и принес ломик. Вернувшись, он увидел, как по лестнице спускается Катрина.
   – Наверху ничего нет, – сказала она. – Думаю, нам пора уходить. Ты что делаешь?
   – Нарушаю закон в интересах следствия, – ответил Харри, который уже успел подсунуть ломик под дверцу аккурат над замком и навалился всем весом на рукоять.
   Ничего. Он предпринял еще одну попытку, упираясь ногой в лестницу.
   – Черт побери!..
   Дверца открылась с сухим щелчком, и Харри потерял равновесие. Фонарик со стуком упал на пол, из холодильника потянуло холодом. Он схватил фонарик, откатившийся за спину, и тут закричала Катрина. Вопль проникал до мозга костей, низкий, хриплый, переходивший в сдавленную икоту, похожую на смех. Потом на секунду-другую наступила тишина, и она закричала снова: так упорно кричат женщины во время родов. Харри заставил себя отвернуться от нее и наконец разглядел то, что Катрина увидела первой. Все двенадцать лет холодильник исправно работал, потому, когда дверца открылась, внутри зажегся свет. Там стояло на коленях нечто скрюченное, руки скрещены на груди, голова упирается в стенку холодильника. Тело покрывала изморозь, ее белый слой был похож на грибок, который окутал его и питался им. Вот почему так кричала Катрина. Но у Харри сердце сжалось по другой причине: когда дверца отворилась, тело наклонилось вперед, голова стукнулась о край и кристаллы снега осыпались с лица на пол. И Харри увидел, что перед ним – улыбающийся Герт Рафто. Улыбка зигзагом от уха до уха была старательно вышита черными нитками. Однако прежде всего бросался в глаза нос. Носовую кость и хрящ, видимо, вырезали. Из раны торчала морковка. Снеговик был закончен.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 [17] 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация