А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Снеговик" (страница 16)

   Боргхильд ответила сразу. В коротком «слушаю вас» в равных долях присутствовали и услужливость, и энтузиазм.
   – Говорит Харри Холе. Скажите, к кому мне обратиться по поводу болезни Фара?
   Пауза.
   – Это зависит от…
   – От чего?
   – От того, чем болен господин Фар.
   – Действительно. А Идар Ветлесен на месте?
   – Он уже ушел.
   – Уже?
   – Он играет в кёрлинг. Попробуйте позвонить в другой день.
   Ее голос звучал неумолимо, и Харри сообразил, что она и сама уже собирается уходить.
   – В бюгдёйском кёрлинг-клубе?
   – Нет, в частном клубе. Недалеко от «Гимле».
   – Спасибо. Удачных выходных.
   Харри вернул Катрине телефон.
   – Там-то мы его и прижмем.
   – Кого?
   – Доктора, ассистент которого ничего не знает о болезни, на которой шеф специализируется.

   Поспрашивав у прохожих, они наконец нашли «Вилла Гранде» – частное владение, которое в годы Второй мировой принадлежало норвежцу, чье имя, в отличие от мореплавателей на тростниковых лодках и искателей Северного полюса, было известно всем, в том числе и за рубежом: министру-президенту Норвегии, нацисту Квислингу, расстрелянному в 1945 году.
   В дальнем углу участка у подножия невысокого холма стоял длинный деревянный дом, похожий на старинную солдатскую казарму Миновав первую дверь, полицейские сразу ощутили, как холодно внутри. За следующей дверью холод еще усилился. Там, на ледяной дорожке, находилось четверо мужчин. Их возгласы эхом отражались от деревянных стен. Никто из мужчин не заметил появления Харри и Катрины. Они кричали вслед гладко отполированному камню, который скользил по дорожке. Двадцати килограммам гранита с шотландского острова Эйлса-Крейг преградила путь шеренга из таких же камней, выстроившаяся возле внешнего из двух нарисованных в конце ледяной дорожки кругов. Мужчины выскочили на лед, балансируя на одной ноге и отталкиваясь другой, спорили, опершись на свои щетки, и решали, куда направлять следующий камень.
   – Спорт для снобов, – буркнула Катрина. – Ты только посмотри на них.
   Харри не ответил. Ему кёрлинг нравился. Что-то было медитативное, успокаивающее в том, как медленно скользил по дорожке камень, словно плыл во Вселенной, где нет трения. Ни дать ни взять космический корабль у Кубрика, только не под аккомпанемент Иоганна Штрауса, а под тихое шуршание камня и яростный скрип щеток.
   И тут мужчины их заметили. Харри узнал двоих журналистов: один был Арве Стёп.
   Идар Ветлесен отделился от них и двинулся к Харри.
   – Пришли поиграть, Холе?
   Он крикнул это издалека, как будто обращался к кому-то из своих, а не к Харри, даже выдал взрыв добродушного хохота. Но мускулы, напрягшиеся вокруг челюсти, выдали врача с головой. Он остановился возле Харри, дыхание паром вырывалось у него изо рта.
   – Игра закончена, – произнес Харри.
   – Не думаю, – улыбнулся в ответ Идар.
   Харри чувствовал, что холод уже проник сквозь подошвы ботинок и медленно двинулся вверх по ногам.
   – Мы бы хотели, чтобы вы проехали с нами в Полицейское управление криминальной полиции, – сказал Харри. – Немедленно.
   – Зачем? – удивленно улыбнулся Идар.
   – Потому что вы сжульничали: никакой вы не специалист по болезни Фара.
   – Это кто вам сказал? – спросил Ветлесен и бросил короткий взгляд на остальных кёрлингистов, желая убедиться, что они стоят достаточно далеко и ничего не слышат.
   – Ваш ассистент. Она – видимо, по чистой случайности – и слыхом не слыхивала о такой болезни.
   – Послушайте… – Голос у Идара дрогнул, и в нем зазвучали нотки смятения. – Вы не имеете права врываться сюда и тащить меня в полицию. Только не здесь, не при…
   – Ваших клиентах? – подхватил Харри и прищурился на Идара через плечо, повернувшись к Арве Стёпу, который выметал ледяное крошево из-под одного из камней, а сам в это время разглядывал Катрину.
   – Я не знаю, что вы ищете, – понизил голос Идар, – и я готов сотрудничать. Но не в том случае, когда вы унижаете и уничтожаете меня перед моими лучшими друзьями.
   – Ну что, Ветлесен, продолжим? – окликнул Идара Арве Стёп.
   Харри посмотрел на несчастного хирурга. Интересно, что он имеет в виду, называя этих людей «лучшими друзьями»? Черт, если и был у них крошечный шанс вытащить из Ветлесена хоть что-нибудь, то именно здесь и сейчас.
   – Хорошо, – вздохнул Харри. – Мы уходим, но вы должны прибыть в управление не позже чем через час. Если не хотите, чтобы мы явились за вами с сиренами и мегафонами. А уж эти звуки весь Бюгдёй услышит.
   Ветлесен кивнул, и Харри даже показалось, что тот пытается по старой привычке одарить его широкой улыбкой.

   Олег с грохотом захлопнул дверь, скинул обувь, наступая на задник второй ногой, и помчался по лестнице на второй этаж. По всему дому разливался свежий лимонный запах политуры для мебели. Он ворвался в свою комнату, и трубочки «музыки ветра», закрепленные на потолке, в ужасе звенели, пока он срывал с себя джинсы и натягивал тренировочные штаны. Выскочил обратно и уже приготовился одолеть лестницу двумя прыжками, как из спальни матери раздался ее голос. Он вошел туда и увидел Ракель на коленях перед кроватью, под которой она шуровала длинной шваброй.
   – Я думал, ты убиралась в выходные.
   – Да, но не так тщательно, – ответила мать, встала и провела рукой по лбу. – Ты куда?
   – На «Грёссбанен». Покатаемся на коньках. Карстен меня ждет. К обеду вернусь.
   Он оттолкнулся от порога комнаты и в носках проехался по паркету, удерживая центр тяжести внизу, как его учил Эрик В., местный ветеран конькобежного спорта.
   – Подождите-ка, молодой человек. Кстати, о коньках…
   Олег остановился. Только не это, подумал он. Она нашла коньки!
   Ракель застыла в дверях и, склонив голову набок, пристально смотрела на него:
   – Уроки сделал?
   – Да сегодня мало задали. Сяду после обеда. Он видел, что она колеблется, и добавил:
   – Ma, ты такая шикарная в этом платье.
   Она опустила взгляд на свое старое голубое в белый цветочек платье, и хотя глаза оставались суровыми, в углу рта притаилась усмешка.
   – Ты говоришь прямо как твой папаша.
   – Да? А я думал, он только по-русски балакает. Он не хотел сказать ничего такого, но что-то с матерью произошло: ее как будто дернуло током.
   – Мне можно идти? – И он загарцевал на месте.

   – «Да, вы можете идти»? – Голос Катрины Братт раскатился по всему тренировочному залу в подвальном этаже Полицейского управления. – Ты что, так и сказал Идару Ветлесену? «Можете идти»?
   Харри посмотрел на ее лицо, склонившееся над гимнастической скамейкой, на которой он лежал. Свет потолочных ламп обволакивал ее голову сверкающим золотым нимбом. Он тяжело выдохнул: у него на груди покоилась штанга. Он собирался отжать девяносто пять кило и как раз снял штангу со штатива, когда в зал парадным шагом вошла Катрина и испоганила ему всю тренировку.
   – Пришлось, – выдавил Харри и подтянул штангу чуть ближе к ключицам. – С ним был его адвокат, Юхан Крон.
   – И что?
   – Ну, Крон начал с того, что мы применяем к его клиенту недозволенные методы давления, что купля-продажа секса в Норвегии вполне законна и что наши попытки заставить уважаемого хирурга нарушить закон о врачебной тайне тоже могут заинтересовать прессу.
   – Да господи боже ты мой! – воскликнула Катрина, и голос ее задрожал от ярости. – Речь идет об убийстве!
   Харри никогда еще не видел ее в таком состоянии, поэтому ответил наимягчайшим тоном:
   – Послушай, у нас не получится напрямую привязать убийство двух женщин к диагнозу их детей. Тут может быть простое совпадение. И Крону это отлично известно. Так что никак не мог я этого Идара задержать.
   – Да уж. Все, что ты можешь, – лежать здесь и ничего не делать!
   Харри почувствовал боль в ключицах и понял, что Катрина, как ни печально, совершенно права.
   Она закрыла лицо руками:
   – Прости… Я просто… Сумасшедший денек выдался.
   – Ох, – простонал Харри из-под штанги, – помоги, пожалуйста…
   – Но с другой стороны! – Она отняла руки от лица. – Мы можем зайти с другой стороны. Из Бергена!
   – Нет, – просипел Харри, выдохнув последние молекулы воздуха, остававшиеся в его легких. – Берген нельзя рассматривать как самостоятельную версию. Ты бы не могла…
   Он посмотрел на нее снизу вверх. Ее темные глаза наполнились слезами.
   – Помоги себе сам, – прошептала она и улыбнулась. Это было так неожиданно: перед ним как будто стояла совершенно другая женщина – с удивительным светом во взгляде и абсолютно ледяным голосом. – Хоть ты сдохни!
   Он в отчаянии услышал, как ее шаги удаляются и замирают где-то за пределами зала и как хрустят его кости, и тут же красные точки заплясали у него перед глазами. Он выругался, взялся за штангу покрепче и попытался ее отжать. Она не пошевелилась.
   Катрина была права – он мог тут запросто сдохнуть. Это единственное, что было в его власти. Смешно, но правда.
   Он изловчился, наклонил штангу и услышал, как оглушительно загремели блины, упав на пол. Сама штанга приземлилась с другой стороны скамейки. Он сел и бессмысленно уставился на гантели, разложенные на стойках вдоль стен.
   Харри принял душ, переоделся и по лестнице поднялся на шестой этаж. Плюхнувшись в кресло, почувствовал, как болят мышцы, – сладчайшее ощущение, которое означало, что завтра он будет совершенно разбит.
   Он прослушал автоответчик, где помимо прочего было и сообщение от Бьёрна Холма с просьбой перезвонить.
   Когда Холм поднял трубку, в ней раздавался душераздирающий рык, сопровождаемый ревом электрогитары.
   – Что? – спросил Харри.
   – Дуайт Иоакам, – ответил Холм и сделал музыку потише. – Дьявольски сексуальный малый, да?
   – Я имею в виду, что случилось?
   – Готовы результаты экспертизы по письму Снеговика.
   – Выкладывай.
   – Ничего особенного в смысле текста – обычный лазерный принтер.
   Харри молчал, он знал, что у Бьёрна что-то есть.
   – А вот бумага, которую он использовал, – не простая. Никому в нашей лаборатории такая раньше не попадалась, поэтому, собственно, нам и потребовалось немного больше времени. Короче, это васи – японская бумага ручного изготовления, что-то вроде папируса. Ее обычно определяют по запаху, потому что при изготовлении используют кору кустарника мицумата. К тому же наша бумага – вообще особенного типа, называется коно.
   – Коно?
   – Купить такую можно только в специальных магазинах, знаешь, такие есть лавки, где продаются старинного образца перья для письма по тысяче крон, специальные чернила и кожаные блокноты… Знаешь наверняка…
   – Откуда? Не знаю я.
   – Вот и я не знаю, – признался Холм. – Но мы выяснили, что в Осло есть только один магазин, где продается бумага коно. Называется «Ворсе», находится на Гамле-Драмменсвейен. Я побеседовал с продавцом и выяснил: теперь такие вещи у них покупают редко, потому они больше и не заказывают. Перестал народ разбираться в качестве и прочих вещах, – так он говорит.
   – То есть…
   – То есть продавец даже и припомнить не мог, когда в последний раз продавал бумагу коно.
   – Ага… И это, стало быть, единственный такой магазинчик?
   – Да, – ответил Холм. – Был еще один в Бергене, но они давно отказались от подобного ассортимента.
   Холм замолчал в ожидании следующего вопроса. Дуайт Иоакам продолжал во весь голос хоронить свою любовь. Харри молчал.
   – Харри?
   – Я думаю.
   – Да быть не может! – усмехнулся Холм.
   Это был уже исчезающий образчик провинциального юмора, над которым Харри потом будет долго хмыкать, даже и не понимая, что тут, собственно, смешного. Но теперь было не до смеха. Харри кашлянул:
   – Что-то мне кажется, неспроста это: вряд ли убийца не подумавши пошлет следователю, который работает над его делом, такую редкую бумажку. Он же наверняка знает, что мы все это проверим, тут даже не надо слишком много детективов по ящику смотреть.
   – Может, он не знал, что она редкая? – предположил Холм. – Может, бумагу вообще не он покупал?
   – Тоже возможно. Но что-то говорит мне, что Снеговик не из тех, кто допустит такой дурацкий промах.
   – Но допустил же.
   – Нет, это не промах, это умысел. Он рассчитывал на то, что мы выясним, что это за бумага.
   – Чтобы что?
   – Ну, это классическая схема. Нарциссического плана серийный убийца разыгрывает пьесу с собой в главной роли – в роли непобедимого, могущественного героя, который в конце концов одержит верх.
   – Над кем?
   – Ну… – Тут Харри впервые произнес это вслух. – Над тем, кто ему под стать, так же опасен и такой же Нарцисс. Надо мной.
   – Почему он выбрал тебя?
   – Не знаю. Может, он знает, что я единственный в Норвегии полицейский, который поймал серийного убийцу. Он считает, что я бросил ему вызов. На это указывается и в письме, он же там вспоминает про Тувумбу. Не знаю, Холм. А как называется магазинчик в Бергене?

   – Флеск! – представился старичок с сильным бергенским выговором: «л» он выстрелил коротко и остро, протянул «е-э-э», повысив тон в самой середине, а «с» сильно приглушил. Петер Флеск, так забавно произносивший собственную фамилию, оказался пыхтящим, громкоголосым и открытым человеком. Он охотно рассказал, что занимается антиквариатом с младых ногтей и специализируется как раз на бумаге, перьях, кожаных бюварах и прочих письменных принадлежностях. Большинство его покупателей были постоянными клиентами, как правило, пожилыми, как и он сам.
   На вопрос Харри о писчей бумаге коно Флеск с сожалением в голосе ответил, что ее уже много лет нет в магазине.
   – Это, конечно, дела давно минувших дней, – сказал Харри, – но, может быть, раз уж ваши покупатели сплошь постоянные клиенты, вы вспомните, кому продавали коно?
   – Ноккену вроде, Мёллеру. И Киккусену из Мёлларена. Записей у нас нет, но у старухи моей память – капкан.
   – Составьте, пожалуйста, список: полное имя, адрес и примерный возраст. И пришлите мне на имейл…
   – Имейлов не держим, – перебил его пыхтящий старик. – И не предвидится. Факсом могу отправить, давайте номер.
   И тут Харри осенило. Правда, если человека осеняет, для этого всегда есть причина.
   – Конечно, за давностью лет всего не упомнишь… Но не было ли среди ваших покупателей Герта Рафто?
   – Железного Рафто? – улыбнулся Петер Флеск.
   – Вы что, о нем слышали?
   – Да тут о нем все слышали. Нет, он у меня ничего не покупал.
   Комиссар полиции Бьярне Мёллер часто повторял: для того чтобы выявить единственную возможность, надо исключить все остальные возможности. Поэтому следователь должен не огорчаться, а радоваться, когда очередная версия срывается. К тому же Харри всего лишь «осенило».
   – Ну что ж, и на этом спасибо, – поблагодарил он. – Будьте здоровы.
   – Рафто ничего не покупал у меня, – вдруг раздался голос Петера Флеска, – зато я у него покупал.
   – Что?
   – Так, всякую мелочишку. Бэушные серебряные зажигалки, перья золотые. Такие вещи. Иногда я это покупал. Хотя и знал, откуда они.
   – И откуда же они?
   – А вы что, ничего не слыхали? Ходили разговоры, что он прихватывает такие штучки с мест преступления.
   – А покупать, значит, не покупал…
   – Рафто не интересовался нашим товаром.
   – И бумагой? Бумагой тоже не интересовался?
   – Минутку, там старуха моя что-то говорит…
   Флеск прикрыл трубку ладонью, Харри слышал только отдельные звуки: сначала оклик, потом тихий разговор. А потом Флеск убрал руку и сообщил с тем же занятным бергенским выговором:
   – Она мне напомнила, Герт Рафто и впрямь получил остатки бумаги. В обмен на голландскую серебряную подставку для ручки. Я ж говорю: у старухи память будь здоров.
   Харри положил трубку и понял, что поездки в Берген ему не избежать.
   Все-таки в Берген.

   Было уже девять вечера, а на столичной Брюнс-алле в доме номер шесть, на втором этаже все еще горел свет. Со стороны это шестиэтажное здание казалось обычным учреждением: модный фасад, красный кирпич, серая сталь. Впрочем, изнутри тут тоже все напоминало учреждение, поскольку работа почти всех здешних сотрудников – а их насчитывалось около четырехсот – была по-инженерному будничной: компьютерщики, лаборанты, исследователи, фотографы и так далее. Однако на самом-то деле в здании располагался Национальный департамент по борьбе с организованной преступностью, как его называли теперь, а раньше – Главное управление криминальной полиции Норвегии, или сокращенно КРИПОС.
   Итак, было уже девять вечера, и Эспен Лепсвик к этому времени успел отпустить всех своих людей, занимавшихся расследованием убийств, так что в ярко освещенной комнате перед ним сидел только один человек.
   – Да. Пока немного, – сказал Харри Холе.
   – Это такой приличный синоним к «ни хрена», правильно? – Эспен Лепсвик потер пальцами глаза. – Ну что, может, пропустим по пивку, и ты мне расскажешь, что вы там накопали?
   Харри рассказывал, пока Эспен Лепсвик вел машину вниз к центру города, к Министерству юстиции, чьи здания высились по обеим сторонам улицы. Когда Харри закончил, они сели за столик в популярном заведении, где было полно жаждущих пива студентов, еще более жаждущих адвокатов и полицейских.
   – Я хочу взять с собой в Берген не Скарре, а Катрину Братт, – поделился Харри. – Перед тем как двинуть к тебе, я просмотрел ее бумаги. Она еще, конечно, довольно зеленая, но, судя по документам, уже поработала над двумя делами об убийствах там, в Бергене. И насколько я понимаю, рулил расследованием тогда ты.
   – Братт, ну конечно, помню! – Эспен Лепсвик просиял и поднял палец, заказывая бармену еще пива.
   – Ну и как, доволен ты ею?
   – Чертовски доволен, чертовски… способная девка. – Лепсвик подмигнул Харри, и тот поймал его взгляд – взгляд усталого человека с тремя пустыми пивными кружками на столе. – Если бы мы оба были свободны, я, черт возьми, занялся бы ею вплотную. – И он допил оставшееся пиво.
   – Я имел в виду… Ты думаешь, она нормальная?
   – Нормальная?
   – Ну да. В ней есть что-то такое… не знаю, как сказать. Что-то экстремальное.
   – А, я понимаю, что ты имеешь в виду. – Эспен Лепсвик медленно кивнул и попытался сфокусировать взгляд на лице Харри. – Послужной список у нее, конечно, идеальный. Но, между нами говоря, слышал я от одного мужика кое-что о ней и ее супружнике.
   Лепсвик поискал на лице Харри хотя бы немного одобрения, не нашел, но все равно продолжил:
   – Ну, понимаешь… Плетки и наручники, садо-мазо… И конечно, они ходили в такие клубы специальные.
   – Это не мое дело, – сказал Харри.
   – Нет-нет, конечно, и не мое! – перебил Лепсвик и поднял обе ладони, как бы защищаясь. – Это всего лишь слухи. Только знаешь что? – Лепсвик хохотнул и перегнулся через стол, чтобы Харри не пропустил его признание. – Я бы дал ей надеть на себя какой-нибудь ошейник.
   Харри, очевидно, не смог сохранить равнодушно-каменное выражение лица, потому что Лепсвик дернулся, будто внезапно пожалел о своей откровенности, сел прямо и продолжил в нейтрально-информационном тоне:
   – Профессиональная дама. Умна. Настойчива и энергична. Довольно сильно нажимала на меня, чтобы я помог ей с кое-какими закрытыми делами. Но абсолютно нормальная, даже слишком: такая, знаешь, закрытая, сдержанная. Думаю, что вы составите идеальный тандем.
   Харри улыбнулся в ответ на это саркастическое замечание и встал:
   – Спасибо за совет, Лепсвик.
   – А как насчет ответного совета? Вы с ней… а?
   – Мой совет, – сказал Харри, выкладывая на стол сотенную купюру, – оставь машину здесь.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация