А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Снеговик" (страница 15)

   – Я сам толком не понимаю, просто чувствую, что за мной кто-то все время наблюдает. Даже сейчас. И что у него насчет меня есть какой-то план. Понимаешь?
   – Нет. – Она прижалась к нему сильнее.
   – Это все из-за дела, над которым я работаю. Я будто вмешался… Ай!
   Она укусила его за ухо.
   – Ты все время во что-то вмешиваешься, Харри. Вот в чем проблема. Расслабься.
   Ее ладонь легла на его обмякший член, он закрыл глаза, прислушался к ее стонам и почувствовал приближающуюся эрекцию.
   В три часа утра она встала с кровати. Он посмотрел на ее спину – свет уличных фонарей падал сквозь оконное стекло. И тут вспомнил, что Катрина говорила: у Сильвии Оттерсен на спине был вытатуирован эфиопский флаг, надо не забыть проверить кое-что. И виновато вздохнул: Ракель права, он никогда не перестает думать о деле.
   Харри проводил ее до дверей. Она чмокнула его в губы и исчезла на лестнице. Говорить было не о чем. Вдруг он замер: возле двери он заметил мокрые следы. Наверное, это Ракель оставила, когда поднималась сюда. И тут ему припомнилась передача про тюленей. Тюленья самка никогда не спаривается дважды с одним и тем же самцом на протяжении одного брачного периода. Потому что это биологически не рационально. До чего же умные твари эти тюлени!

   Глава 13

День восьмой. Бумага
   Солнечное утро, половина десятого утра. Харри повернул на Бюгдёйвейен, ведущую к идиллического вида полуострову, что располагается всего в пяти минутах езды от площади Родкусплас. Вокруг было тихо, машин почти не видно, на дорожках Королевского парка ни всадников, ни колясок, а тропинки, по которым летом толпы народа идут на пляж, сейчас обезлюдели.
   Харри как раз поворачивал на огороженную площадку, когда увидел Катрину.
   – Снег, – сказала она, усаживаясь в машину.
   – О чем ты?
   – Я сделала, как ты сказал. Взяла дела только тех пропавших без вести женщин, у которых были муж и ребенок. И сравнила даты. Большинство исчезли в ноябре и декабре. Я выделила их в отдельную группу и рассмотрела с точки зрения географии. Большинство пропали в Осло, некоторые – в других районах страны. И тогда меня осенило: я вспомнила полученное тобой письмо. О том, что Снеговик снова объявится вместе с первым снегом. В день, когда мы ездили на Хоффсвейен, в Осло выпал первый снег.
   – Да?
   – Я обратилась в Институт метеорологии, попросила, чтобы они дали мне точные сведения по датам. И знаешь что?
   Харри знал. И знал, что он должен был давно об этом догадаться.
   – Он похищает их в тот самый день, когда идет первый снег.
   – Точно.
   Харри ударил ладонями по рулю:
   – Черт, у нас все было перед глазами. О скольких случаях мы сейчас ведем речь?
   – Об одиннадцати. По одному в год.
   – И два в этом году. Он меняет рисунок.
   – В девяносто втором в день, когда в Бергене выпал первый снег, произошло два убийства. Думаю, как раз отсюда нам и надо плясать.
   – Почему?
   – Потому что одна из жертв – женщина, у которой был ребенок. А вторая – ее подруга. И ко всему прочему у нас два трупа, место преступления и полицейские отчеты. А еще – подозреваемый, который исчез и с тех пор так и не найден.
   – И кто же он?
   – Полицейский. Герт Рафто.
   – А, помню. Это он таскал улики с места преступления?
   – Ходили такие слухи… Свидетели видели, как Рафто входил в квартиру к одной из женщин, Онни Хетланн, за несколько часов до того, как она была найдена там убитой. А когда его стали искать, он бесследно исчез.
   Харри не отрываясь смотрел на дорогу, на рябившие в глазах по обочинам Хук-авеню деревья. Улица вела к морю и к памятникам самым, по мнению норвежцев, великим подвигам: к музею тростниковой лодки, пересекшей Тихий океан, и второму музею, прославлявшему неудачную попытку открыть Северный полюс.
   – То есть ты хочешь сказать, что он пропал не так уж бесследно? – спросил он. – Что он объявляется каждый год, как только выпадет первый снег?
   Катрина пожала плечами:
   – Я хочу сказать, что нужно приложить все силы и выяснить, что же там в действительности произошло.
   – Хм… Надо запросить Берген о содействии.
   – Я бы не стала этого делать, – быстро откликнулась она.
   – Вот как…
   – Дело Рафто – до сих пор больное место для всего бергенского управления полиции. Работая над делом, они старались больше закопать, чем раскопать. Они до смерти боялись того, что могли найти. А как только парень исчез… – Она нарисовала пальцем в воздухе большой крест.
   – Ясно. И что ты предлагаешь?
   – Предлагаю нам с тобой съездить в Берген и слегка поразнюхать, что к чему, своими силами. Ведь теперь это часть дела об убийстве, которое ведется в Осло.
   Харри припарковал машину возле четырехэтажного кирпичного дома, стоявшего возле воды и окруженного мостками. Он выключил двигатель, но остался в машине, не сводя взгляда с залива Фрогнерхилен.
   – А как дело Рафто попало в твой список? – Он обернулся и посмотрел на Катрину – Во-первых, оно относится к гораздо более раннему периоду, чем я просил тебя смотреть. А во-вторых, там убийство, а не пропавшие без вести.
   Она не мигая встретила его взгляд:
   – Дело Рафто в Бергене известно всем. И к тому же в деле был один снимок…
   – Снимок?
   – Да. Его показывали всем практикантам, попадавшим в бергенское управление. Что-то вроде боевого крещения. Фотография была сделана на месте убийства – на вершине горы Ульрикен. Думаю, почти всех настолько поражали детали переднего плана, что на второй внимания никто не обращал. Или просто они никогда не бывали на вершине горы. А мне удалось разглядеть на втором плане кое-что интересное: некое возвышение позади площадки, где было совершено убийство. При увеличении этой части снимка становится отчетливо видно, что это такое.
   – Ну и что же это?
   – Снеговик.
   Харри медленно кивнул.
   – Кстати, о снимках. – Катрина достала из сумки большой коричневый конверт и протянула его Харри.

   Клиника располагалась на третьем этаже, приемная была шикарной, с чертовски дорогой мебелью. Повсюду стояли стеклянные скульптуры Франса Видерберга, а на стене висел подлинник Роя Лихтенштейна – рука с пистолетом.
   Вместо обычной для любой клиники регистратуры со стеклянной перегородкой посреди комнаты возвышался красивый старинный письменный стол. За ним сидела женщина в расстегнутом белом халате поверх голубого костюма и приветливо улыбалась. Улыбка ее не потухла, когда Харри представился и объяснил цель своего визита, а также сообщил, что знает ее имя – Боргхильд.
   – Будьте любезны подождать, – сказала она и указала на диван с изяществом стюардессы, демонстрирующей, где находятся запасные выходы. Харри поблагодарил, отказался от кофе, чая и воды, и они расселись.
   Харри заметил выложенные на журнальном столике свежие газеты, открыл «Либерал» и успел просмотреть редакционную статью, где Арве Стёп утверждал, что стремление политиков воплотить в жизнь программу поддержки местного самоуправления «Город сам за себя» можно считать окончательной победой народовластия: народ на троне, политики в роли придворных.
   Через несколько минут дверь, на которой сияла табличка «Доктор Идар Ветлесен» открылась, оттуда вынырнула женщина, быстро прошла через приемную, коротко кивнула Боргхильд и вышла, ни разу не взглянув по сторонам.
   Катрина пристально посмотрела ей вслед:
   – Это не та девица из новостей на втором канале?
   Но в этот миг Боргхильд объявила, что Ветлесен готов их принять, подошла к двери и распахнула ее перед полицейскими.
   Кабинет Идара Ветлесена был поистине директорских размеров, а окно выходило на Осло-фьорд. На стене за письменным столом были развешаны дипломы в рамочках.
   – Секунду, – попросил Ветлесен и забарабанил по клавиатуре компьютера, не отрывая глаз от монитора. Откинувшись на спинку кресла, театральным жестом поставил точку и тотчас повернулся к ним, снимая одновременно очки. – Подтяжка лица, Холе? Удлинение пениса? Липосакция?
   – Спасибо за предложение, – ответил Харри. – Это инспектор Братт. Мы пришли еще раз попросить вас о содействии в расследовании дела Оттерсен и Беккер.
   Идар Ветлесен вздохнул и принялся протирать очки носовым платком:
   – Как мне объяснить, чтобы вы наконец поняли, Холе? Сам-то я, может, и имею жгучее желание помочь полиции, наплевав на принципы, но это мало что меняет. – Он поднял указательный палец. – За все годы работы врачом я никогда, никогда… – начал постукивать он пальцем в такт словам, – не нарушал врачебную тайну, как и положено настоящему медику. Не собираюсь делать этого и теперь.
   Повисла длинная пауза. Ветлесен смотрел на посетителей, явно довольный произведенным эффектом.
   Харри кашлянул:
   – Возможно, нам все же удастся укрепить ваше жгучее желание помочь полиции, Ветлесен. Мы расследуем дело о детской проституции, в том числе инциденты, имевшие место в гостинице под названием «Леон» здесь, в Осло. Вчера двое наших людей целый вечер просидели в машине неподалеку от гостиницы и сфотографировали всех входящих и выходящих. – Харри открыл коричневый конверт, который ему дала Катрина, наклонился над столом и выложил снимки перед доктором. – Это вы, не так ли?
   Ветлесен выглядел так, будто у него застряло что-то в пищеводе: глаза выпучены, вены на шее вздулись.
   – Я… – выдавил он. – Я не делал ничего дурного или незаконного.
   – Конечно нет, – закивал Харри. – Мы хотим вызвать вас как свидетеля. Свидетеля, который смог бы рассказать, что происходит там внутри. Всем известно, что проститутки издавна водят в «Леон» клиентов, но вот детей туда стали водить лишь недавно. А в отличие от обычной проституции детская проституция, как вы изволили выразиться, незаконна. Теперь представьте себе, что будет, когда мы сообщим об этом прессе.
   Ветлесен уставился на снимок и яростно потер лицо.
   – Мы, кстати, видели, как от вас выходила дамочка из новостей второго канала, – добил его Харри. – Как бишь ее зовут?..
   Ветлесен не ответил. Казалось, его потрясающая моложавость линяет прямо у них на глазах: лицо Идара Ветлесена становилось старше с каждой секундой.
   – Позвоните нам, если все же найдете маленькую щелочку в ваших нерушимых принципах относительно врачебной тайны.
   Харри с Катриной даже не успели дойти до двери, как их остановил голос Ветлесена:
   – Детей приводят ко мне на обследование. А вовсе не…
   – По поводу чего? – перебил Харри.
   – По поводу болезни.
   – Одной и той же? Какой?
   – Это не важно.
   Харри двинулся к двери:
   – Значит, для вас будет не важно и то, что мы вызовем вас для дачи свидетельских показаний. Мы же ничего незаконного не нашли.
   – Подождите!
   Харри обернулся. Ветлесен поставил локти на стол и закрыл лицо ладонями:
   – Болезнь Фара.
   – Фара?
   – Да, Фара. Редкое, серьезное заболевание, похожее на болезнь Альцгеймера. Человек утрачивает способности на когнитивном… то есть познавательном уровне, затем возникают проблемы с двигательным аппаратом. Обычно первые симптомы проявляются после тридцати, но бывает, что и в детском возрасте.
   – Хм. Значит, Бирта и Сильвия знали, что у их детей эта болезнь?
   – Они пришли ко мне, потому что подозревали это. Болезнь Фара трудно диагностировать. Бирта Беккер и Сильвия Оттерсен побывали у многих врачей, и никто не мог поставить их детям диагноз. Думаю, обе они искали через Интернет, вводили в поисковики симптомы, вышли на болезнь Фара и, конечно, здорово напугались.
   – И тогда они обратились к вам? К пластическому хирургу?
   – Я специализировался на болезни Фара. Случайно.
   – Что значит «случайно»?
   – В Норвегии всего около восемнадцати тысяч врачей. А знаете, сколько болезней существует на свете? – Ветлесен кивнул на свои дипломы на стене. – Болезнь Фара случайно оказалась в программе курсов по заболеваниям нервной системы, которые я посещал в Швейцарии. У нас в Норвегии болезнью Фара не занимается никто. Вот так я и стал специалистом по этой болезни, хотя, разумеется, не успел изучить ее достаточно глубоко.
   – Расскажите все, что знаете о Бирте Беккер и Сильвии Оттерсен.
   Ветлесен пожал плечами.
   – Раз в год они приходили сюда со своими детьми. Я их осматривал. Никаких ухудшений не находил. Кроме этого я ничего об их жизни не знаю. Ни о жизни… – Он запнулся и тихо добавил: – Ни о смерти.

   – Ты ему веришь? – спросил Харри. Они ехали мимо пустыря.
   – Не совсем, – ответила Катрина.
   – И я тоже. Думаю, нам надо сосредоточиться на нем, а Берген оставим на потом.
   – Не согласна, – возразила Катрина. – Тут явно есть связь.
   – Да? И какая же?
   – Пока не знаю. Звучит дико, но, мне кажется, есть какая-то связь между Рафто и Ветлесеном.
   – Что ты имеешь в виду?
   – Рафто мог изменить внешность с помощью пластической операции.
   – У Ветлесена?
   – У него самого. Это объясняет выбор жертв: и у Сильвии, и у Бирты дети наблюдались у одного и того же врача. Может, именно в клинике Рафто их и увидел.
   – Ты рано выходишь на прямую, Катрина.
   – Ты так считаешь?..
   – Такие расследования похожи на головоломку, пазл. Вначале мы собираем разные кусочки и вертим их так и сяк, прикидывая, куда каждый из них встанет. А ты слишком рано пытаешься эти разрозненные кусочки соединить.
   – Да мне просто захотелось озвучить свою мысль. Чтобы самой услышать, насколько идиотски это звучит.
   – А звучит по-идиотски.
   – Мы разве не к управлению? – с удивлением спросила она.
   Харри услышал в ее голосе едва заметную дрожь и скосил на нее глаза, но лицо Катрины было непроницаемо.
   – Я хочу проверить то, что сказал Ветлесен, кое у кого из моих знакомых. Который, кстати, его знает.

   Матиас вышел навстречу Харри и Катрине в белом халате и желтых резиновых перчатках. Он встретил их в гараже одного из корпусов больницы «Гёустад», того, что выходит окнами на третью кольцевую дорогу.
   Матиас помог им поставить машину на место – похоже, оно было закреплено за ним, но пустовало.
   – Стараюсь больше ездить на велосипеде, – объяснил Матиас и открыл при помощи пластиковой карты дверь, ведущую из гаража в подвальный этаж Института анатомии. – Этот выход очень удобен, когда приходится заносить или выносить трупы. Я бы с удовольствием предложил вам кофе, но мы только что закончили с одной группой студентов, и вторая уже на подходе.
   – Извини за беспокойство. Ты и впрямь выглядишь усталым.
   Матиас вопросительно посмотрел на Харри.
   – Мне вчера звонила Ракель и сказала, что ты работал допоздна, – объяснил Харри, мысленно проклиная себя и стараясь, чтобы выражение лица его не выдало.
   – Ах, ну да, – кивнул Матиас. – Ракель и сама задержалась. Ужинала с подружками и сегодня даже взяла отгул. Когда я звонил недавно, она была занята генеральной уборкой. Женщины… Кто их поймет?
   Харри улыбнулся и спросил себя, существует ли на этот стандартный вопрос адекватный ответ.
   Человек в зеленой униформе больничного санитара провез к двери в гараж металлическую каталку.
   – В Университет Тромсё отправляем? – спросил его Матиас.
   – Попрощайся с Хьелльсеном, – улыбнулся тот в ответ. В его ухо был вдет целый ряд колечек, тесно прижатых друг к другу, как у женщин племени масаи. Только те носят свои кольца на шее, а эти придавали лицу санитара какую-то раздражающую асимметричность.
   – Хьелльсен? Правда, что ли? – Матиас остановился.
   – Тринадцать лет на службе. Теперь очередь Тромсё копаться у него внутри.
   Матиас приподнял простыню. Харри увидел лицо. Кости черепа проступали сквозь кожу, разглаживая старческие морщины на бесполом, белом, как гипсовая маска, лице. Харри знал: это потому, что труп забальзамирован, все кровеносные сосуды заполнены смесью формалина, глицерина и спирта. Эта смесь противостоит разложению тканей. К уху была прикреплена металлическая пластинка с трехзначным числом. Матиас стоял и смотрел, как санитар катит Хьелльсена к гаражной двери. А потом – словно стряхнул оцепенение и пришел в себя.
   – Простите. Все оттого, что Хьелльсен пробыл у нас очень долго. Он был здесь профессором анатомии, когда институт только создали. Фантастическое строение… Такие ярко прорисованные мускулы. Нам его будет не хватать.
   – Мы тебя надолго не задержим, – сказал Харри. – Хотели попросить, чтобы ты рассказал, как Идар относится к пациентам-женщинам. И их детям.
   – Ты имеешь в виду то же, что и я?
   Харри кивнул.
   Матиас отпер перед ними следующую дверь. Они вошли в помещение с металлическими столами и висящей на одной из стен доской. Столы были оборудованы лампами и раковинами. На каждом из них лежала пачка одноразовых перчаток. Скорее всего, вопросы Харри займут место в голове Матиаса между чьей-то плюсной и большой бедренной костью. Слегка попахивало хлоркой, совсем как в отделе судебной медицины, подумал Харри. Матиас сел на стул, Харри на вентиляционный короб, а Катрина подошла к одному из столов и уставилась на три выложенных в ряд мозга, гадая: муляжи это или?..
   Матиас довольно долго размышлял, а потом сказал:
   – Я никогда не замечал сам и не слышал от других, чтобы между Идаром и его пациентками или их детьми происходило что-то сомнительное.
   Он так нажал на слово «пациентки», что Харри спросил:
   – А с непациентками?
   – Я не так хорошо знаком с Идаром, чтобы судить об этом. – Матиас нерешительно улыбнулся. – Надеюсь, это поможет?
   – Конечно, – ответил Харри. – Я вот еще о чем хотел спросить. Что ты знаешь о болезни Фара?
   – Очень немного. Быстроразвивающаяся патология. И очень серьезная.
   – А ты знаешь кого-нибудь из норвежских специалистов по этой болезни?
   Матиас задумался:
   – Да что-то никого не припомню.
   Харри поскреб подбородок:
   – Ну ладно, спасибо за помощь, Матиас.
   – В том-то и дело, что не за что. Если захочешь узнать поподробнее о болезни Фара, позвони вечером. Дома у меня под рукой будут кое-какие книжки.
   Харри встал и подошел к Катрине. Та что-то рассматривала под крышкой одного из больших металлических резервуаров у стены. Он заглянул ей через плечо, и язык его тут же закололо как иголками. И вовсе не от вида кусков человеческой плоти, которые лежали в ящике. Нет, от запаха спирта. Девяносто градусов ровно, подумал он.
   – Здесь хранится то, – пояснил Матиас, – что остается после ампутаций.
   Харри взглянул на Катрину. Ее лицо ничего не выражало. Дверь позади них открылась, стали заходить первые студенты и принялись натягивать голубые халаты и белые резиновые перчатки.
   Матиас проводил полицейских обратно в гараж. Возле последней двери он тихонько взял Харри за локоть:
   – Я хотел бы тебе кое-что сказать, Харри. Не знаю, как начать…
   – Давай, – сказал Харри и подумал: вот и приехали, сейчас-то и всплывет их встреча с Ракелью.
   – Мне очень неловко, но… Речь об Идаре.
   – И что же? – спросил Харри и, странное дело, почувствовал скорее разочарование, чем облегчение.
   – Понимаешь, это может ничего не значить… возможно, мне и разговор-то заводить не следовало. Но я подумал, что в таком важном деле лояльность – не главное. Осенью, когда я еще работал на «скорой», мы вдвоем с коллегой пошли после ночной смены перекусить и выпить кофе в «Посткафе». Кафе рано открывается, и там наливают пиво, так что с утра туда тянутся все забулдыги с бодуна. Ну и другие бедолаги.
   – Я знаю это место, – сказал Харри.
   – И там, к своему удивлению, мы заметили Идара. Он сидел за одним столом с каким-то потрепанным парнишкой, который уплетал суп. Увидев нас, Идар вскочил из-за стола и был ужасно смущен, что его застали в таком месте. Я про этот случай забыл, то есть думал, что забыл. Но вот ты спросил, и эта история сразу всплыла. Я тогда… ну, ты сам понимаешь, что я тогда подумал.
   – Понимаю, – ответил Харри. И добавил, заметив страдальческое выражение лица Матиаса: – Ты правильно сделал.
   – Спасибо. – Матиас натянуто улыбнулся. – Но чувствую себя Иудой.
   Харри попытался найти какие-нибудь правильные слова, но все, на что его хватило, – это протянуть руку и пробурчать «спасибо за помощь». Прикоснувшись к холодной резине перчаток Матиаса, Харри вздрогнул.

   Иуда. Поцелуй Иуды. Они ехали вниз по Слемдалсвейен, а Харри все вспоминал, как язык Ракели оказался у него во рту, как она мягко мурлыкала и громко стонала, ее вопли и его испуг – он даже резко остановился, так ему хотелось, чтобы это подольше не кончалось. Но Ракель пришла к нему не для того, чтобы это не кончалось. Она пришла, чтобы изгнать демонов, очистить тело, чтобы, вернувшись домой, очистить и душу. И сделать генеральную уборку. Ну да, ну да.
   – Набери клинику, – попросил Харри.
   Он услышал, как быстро бегает по кнопкам телефона пальчик Катрины. Она протянула ему мобильный.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация