А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Снеговик" (страница 11)

   – Ты что, продать нам ее собираешься? – усмехнулся Скарре, ища глазами поддержки у Харри.
   – Благодаря высокой температуре металл становится совершенно стерильным, – не обращая на Скарре внимания, продолжил Холм. – Ни бактерий, ни зараженной трупным ядом крови. К тому ж мелкие сосуды прижигаются, то есть предотвращается кровотеченье.
   – О’кей, – сказал Харри. – Так ты уверен, что был использован именно этот инструмент?
   – Нет, – ответил Холм. – Но смогу проверить, как только такой инструмент окажется у меня. Правда, я тут говорил с одним ветеринаром, так он сказал, в Министерстве сельского хозяйства о петле-коагуляторе слыхом не слыхивали. – И он посмотрел на Харри с выражением глубокого и искреннего сожаления.
   – Ясно, – вздохнул Харри. – Даже если эта штуковина и не является собственно орудием убийства, по крайней мере, становится понятно, как он смог отрезать голову, стоя в ручье. Что скажете?
   – Франция… – протянула Катрина Братт. – Родина гильотины.
   Скарре поджал губы и покачал головой:
   – Слишком необычно. И потом, где он смог достать эту петлю? Насколько я понял, штуковина-то редкая.
   – Вот с этого и начнем, – оживился Харри. – Займешься, Скарре?
   – Я же сказал: не верю я в эту фигню.
   – Извини, я неточно выразился, – поправился Харри. – Я имел в виду: «Этим займешься ты, Скарре». Холм, есть что-нибудь еще?
   – Не-a. На месте преступления должно было быть море крови, но единственное, что мы обнаружили, – кровь забитых кур. Кстати, насчет кур: судя по температуре тушек, забили их около половины седьмого. Но это неточно, потому что одна тушка была теплее, чем две остальные.
   – Это была простуженная курица, – хохотнул Скарре.
   – А снеговик? – спросил Харри.
   – Тут отпечатков пальцев, конечно, не найдешь: мелкие кристаллы льда все время то подтаивают, то подмерзают. Зато, поскольку они острые, обычно можно отыскать кусочки кожи с пальцев. Ну, или волокна перчаток, если на нем они были. Но мы ничего не обнаружили.
   – Резиновые перчатки, – предположила Катрина.
   – Ну что ж. – Харри хмыкнул – У нас есть еще голова. Надо проверить зубы и…
   Холм перебил его с выражением горького упрека на лице:
   – Ну как же вы можете? Я вам стока жирных кусков принес, а вы так мелочитесь! Чего еще, по-вашему, надо проверять? Волосы? Отпечатки пальцев на шее? Неужто криминалисты сами не додумаются?
   Харри кивком извинился и посмотрел на часы:
   – Скарре, хоть ты и считаешь, что Ролф Оттерсен не тот человек, проверь, где он был и что делал, когда исчезла Бирта Беккер. Я побеседую с Филипом Беккером. Катрина, садись за все дела о пропавших без вести, включая эти два, и ищи сходство.
   – О’кей, – отозвалась она.
   – Проверяй все, – продолжил Харри. – Время совершения убийства, фазу луны, что шло по телевизору, цвет волос жертв, сумму цифр их телефонных номеров, может, они те же книжки брали в библиотеке или вместе в семинарах участвовали. Мы должны знать, по какому принципу он их выбирает.
   – Подождите-ка, – прервал его Скарре. – Мы что, уже решили, что все случаи связаны между собой? А другие возможности не принимаем в расчет?
   – Можешь принимать в расчет все, что хочешь, пока… – Харри встал и похлопал себя по карманам в поисках ключей от машины. – Пока точно выполняешь распоряжения начальства. Последний выключает свет.
   Харри ждал лифта и тут услышал сзади шаги. Они затихли прямо у него за спиной.
   – Я говорила с одной из близнецов. Вчера в школе, на перемене.
   – Ну и? – Харри повернулся и посмотрел на Катрину Братт.
   – Спросила, что они делали позавчера.
   – Позавчера?
   – Да. В тот день, когда пропала Бирта Беккер.
   Точно.
   – Они с сестрой и матерью весь день были в городе. Она точно запомнила, потому что после приема у врача они пошли в Музей «Кон-Тики». Девочки ночевали у тетки, а мать была у подружки. Отец остался дома, на хозяйстве. Один.
   Она стояла так близко, что до Харри доносился запах ее духов. Он никогда не встречал такого женского парфюма: запах был сильный, пряный, без единой сладкой нотки.
   – Хм. А с кем из близняшек ты говорила?
   Катрина Братт не сводила с него глаз:
   – Понятия не имею. А что, это важно?
   Лифт звякнул, сообщив Харри, что пора ехать.

   Юнас рисовал снеговика. По его задумке тот должен был улыбаться и петь: пусть это будет веселый снеговик. Но ничего не получалось, он только таращился с большого белого листа бумаги без всякого выражения. В большой аудитории было почти совсем тихо, лишь поскрипывал мел в руке у отца, стоявшего у доски, и ручки студентов шуршали по бумаге. Юнасу ручки не нравились. Ручку не сотрешь, ничего не исправишь, какой рисунок получится, такой и останется навсегда. Утром Юнас проснулся и подумал, что мама, наверное, уже вернулась, и помчался к ней в спальню. Но там был только отец. Он одевался и велел Юнасу тоже одеваться, потому что сегодня они пойдут в университет вместе.
   Аудитория ступенями спускалась далеко вниз, туда, где стоял отец, и была похожа на театр. С тех пор как они с Юнасом вошли, отец не сказал студентам ни слова. Только кивнул, показал Юнасу, куда сесть, а сам пошел к доске и принялся писать. А студенты, видимо, к этому привыкли, потому что сразу же начали записывать. На доске было полно цифр, буковок и каких-то странных закорючек. Что они означают, Юнас не знал. Отец как-то раз объяснил ему, что это такой специальный язык, называется «физика», и сам отец все объяснял студентам только на этом языке. А когда Юнас спросил, можно ли на нем рассказать сказку, отец ответил, что физика рассказывает только правду и для всяких дурацких баек не подойдет, как ни старайся.
   Некоторые закорючки были смешные. И даже симпатичные.
   Мел сыпался отцу на рукав. На ткань пиджака как будто выпал белый ровный слой снега. Юнас попробовал нарисовать отца, глядя ему в спину. Но и тут никакого веселого снеговика не вышло. И вдруг в аудитории стало совсем тихо. Ручки перестали шуршать. Потому что перестал поскрипывать мел. Он застыл на самом верху доски – отцу даже пришлось поднять руку высоко над головой. Казалось, будто мел застрял в доске, а отец висит, ухватившись за него, – прямо как мультяшный волк, когда тот повис над пропастью, уцепившись за веточку, а до земли очень-очень далеко. И тут плечо у отца затряслось, и Юнас подумал, что тот пытается выдернуть мелок из доски, чтобы продолжить писать, а тот не поддается. В аудитории раздался всхлип, будто все разом открыли рты и выдохнули. И тут отец вытащил наконец мелок, дошел до двери и, не оборачиваясь, исчез за ней. За новым мелом пошел, подумал Юнас. Студенты вокруг него шептались все громче и громче. Он расслышал слова «жена» и «пропала». Посмотрел на почти целиком исписанную доску. Отец пытался написать, что она умерла, но мел мог писать только правду и поэтому застрял. Юнас попробовал стереть снеговика. А вокруг него щелкали замки, студенты собирали свои сумки, вставали и выходили из аудитории.
   На неудавшегося снеговика упала чья-то тень. Юнас посмотрел наверх.
   Это был дяденька из полиции, тот высокий, с некрасивым лицом и добрыми глазами.
   – Пошли-ка поищем твоего папу, – предложил он.

   Харри деликатно постучал в кабинет, который, судя по табличке, принадлежал профессору Филипу Беккеру.
   Ответа не последовало, и он открыл дверь.
   Человек за столом поднял опущенную на руки голову:
   – Разве я разрешил кому-то…
   Он осекся, увидев Холе, и перевел взгляд на мальчика, стоящего рядом.
   – Юнас! – с раздражением обратился к сыну Филип Беккер. – Ведь я сказал тебе, чтобы ты никуда не уходил! – Глаза его были красными.
   – Это я взял его с собой, – заступился Харри.
   – Да? – Беккер взглянул на часы и встал.
   – Ваши студенты ушли, – сказал Харри.
   – Ушли? – Беккер снова опустился на стул. – Я… я хотел дать им немного отдохнуть.
   – Я понял, – отозвался Харри. – Всем нам иногда полезно немного отдохнуть. Мы можем с вами поговорить?
   Беккер отослал Юнаса в кафетерий, наказав ждать там, а сам объяснил:
   – Решил не водить его сегодня в школу. Все эти вопросы, слухи… не хочу всего этого. Я уверен, вы понимаете.
   – Ясно. – Харри достал сигареты, но, увидев, как решительно замотал головой Беккер, убрал пачку в карман. – Уж это-то понять куда проще, чем то, что вы написали на доске.
   – Это квантовая физика.
   – Звучит туманно.
   – Мир атомов вообще туманная вещь.
   – Как это?
   – Они ломают все известные нам законы физики. Как, например, предмет может находиться сразу в двух местах? Нильс Бор как-то сказал: если тебя квантовая физика не испугала, значит, ты ничего в ней не понял.
   – Но вы-то понимаете?
   – Нет, конечно! Вы в своем уме? Это же чистый хаос. Но я предпочитаю тот хаос этому.
   – Какому?
   Беккер вздохнул:
   – Мы, то есть наше поколение, стали менеджерами и секретарями наших детей. И Бирта – больше остальных. Все эти дни рождения друзей, внеклассные занятия и футбольные тренировки… Их столько, что я схожу с ума. Вчера мне позвонили из какой-то клиники, потому что Юнас пропустил прием у врача. Вечером у него тренировка по футболу, причем я даже не знаю где. А он, как и все нынешние дети, поди и не знает, как на автобусе-то ездить!
   – У Юнаса проблемы со здоровьем? – спросил Харри и достал блокнот, в котором никогда ничего не писал, но вид которого производил бодрящее действие на свидетелей.
   – Ничего особенного. – Беккер раздраженно махнул рукой. – Насколько я понимаю, вы пришли по другому поводу?
   – Да, – ответил Харри. – Я хотел бы знать, что вы делали вчера после обеда и до самого вечера.
   – Что?
   – Это моя работа, Беккер.
   – Это имеет какое-то отношение к… к… – Беккер кивнул в сторону сегодняшней газеты, которая лежала на неровной стопке бумаг.
   – Нам пока ничего не известно. Пожалуйста, ответьте на мой вопрос.
   – Скажите, вы меня подозреваете?
   Харри промолчал и только посмотрел на часы.
   Беккер громко простонал:
   – Ладно, бросьте! Я же действительно хочу помочь. Вчера я весь вечер сидел здесь, работал над статьей, которую надеюсь вскоре опубликовать.
   – Кто-нибудь из коллег сможет это подтвердить?
   – Знаете, почему норвежские исследователи занимают в мировой науке положение маргиналов? Потому что их самолюбование значительно превышает их знания. Я был, как обычно, один-одинешенек.
   – А Юнас?
   – Он приготовил себе поесть и сидел перед телевизором, когда я пришел.
   – В котором часу это было?
   – Думаю, сразу после девяти.
   – Ага. – Харри сделал вид, что записывает. – Вы просмотрели вещи Бирты?
   – Да.
   – Нашли что-нибудь?
   Филип Беккер провел пальцем по губам и покачал головой. Харри смотрел на него не отрывая глаз. Но Беккер выдержал его взгляд.
   – Спасибо за помощь, – поблагодарил Харри, сунул блокнот в карман и встал. – Пойду скажу Юнасу, чтобы он возвращался.
   – Пожалуйста, пока не надо.
   Харри нашел кафетерий, где сидел Юнас и рисовал, высунув кончик языка. Он встал рядом с мальчиком и взглянул на лист бумаги, на котором пока не было ничего, кроме двух кривых кругов.
   – Снеговик.
   – Да, – кивнул Юнас. – Откуда вы знаете?
   – Зачем мама возила тебя к врачу, Юнас?
   – Не знаю. – Юнас принялся за голову снеговика.
   – А что это за врач?
   – Не знаю.
   – А где находится его кабинет?
   – Я не должен никому говорить. Даже папе.
   Юнас склонился над лицом и стал пририсовывать снеговику волосы. Длинные волосы.
   – Я же полицейский, Юнас. Я стараюсь найти твою маму.
   Карандаш нажимал сильнее и сильнее, волосы становились чернее и чернее.
   – Не знаю, как называется то место.
   – А что там было рядом, может быть, помнишь?
   – Королевские коровы.
   – Коровы?
   Юнас кивнул:
   – А тетеньку за окном зовут Боргхильд. Она взяла таким специальным шприцем немного крови.
   – А кого ты рисуешь?
   – Никого.

   Филип Беккер стоял у окна и смотрел, как Харри пересекает парковку. В задумчивости он держал на ладони маленькую черную записную книжку. Интересно, поверил ли старший инспектор, что он не заметил его в аудитории? И в то, что вчера вечером он работал над статьей. И в то, что в вещах Бирты он ничего не нашел. Между тем черная записная книжечка лежала в ящике ее письменного стола, она даже и не пыталась ее спрятать. А в книжечке…
   Он чуть было не улыбнулся. Глупая баба, неужели она думала, что может его обмануть.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 [11] 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту


Читательские рекомендации

Информация