А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ринама Волокоса, или История Государства Лимонного" (страница 16)

   – Да, здесь – за углом, – пояснила Ринама.
   – А что ты сейчас ощущаешь? – заботливо поинтересовался супруг.
   – Облегчение, – прислушалась к себе необычная пациентка.
   – Это хорошо, это самое главное, – обрадовался Жрес. – Тогда пойдём взглянем на конспиративную церковь.
   За порогом поликлиники за Волокосами увязался белобрысый юнец. «Это ещё кто?» – не поняла Ринама. Не получив ответа от помрачневшего супруга, рисковая женщина повернулась к загадочному субъекту и спросила прямо в лоб: «Что вам от нас нужно?» «Ничего», – безразлично произнёс молодой человек и отступил на несколько шагов. Не обращая внимания на «юного следопыта», Волокосы быстро нашли обещанную церковь. Белобрысый юнец ступил в храм божий следом за напряжёнными супругами и расположился от них в непосредственной близости. «Ничего особенного», – осмотрев священный интерьер, расслабился Жрес. Действительно в рядовой церкви не было ничего отличительного, разве что тяжёлый запах неоконченного ремонта. «Когда они покончат с этим бардаком!» – не сдержался Жрес, имея в виду и божий храм, и безбожную страну. «Потерпи. Переделка только-только разворачивается», – обнадёживающе проговорила Ринама. Вместо ожидаемой скептической реплики влюблённая женщина вдруг услышала от мужа такое, от чего буквально остолбенела на месте.
   – А может быть, бог есть, – неуверенно произнёс голос, несомненно, принадлежащий её законному супругу.
   – Ты что, стал верующим? – Ринама вскинула на Жреса изумлённые глаза.
   – С чего ты взяла? – ласково улыбнулся супруг и, поддерживая под локоть единственную женщину на всём белом свете, помог ей перебраться через кучу строительного мусора.
   От Волокосов шарахнулся прилипчивый агент, который приблизился к носителям государственного секрета на недопустимо близкое расстояние.
   – Заяц, пойдём из этого осиного гнезда, – предложила умиротворённая женщина, крепко прижимаясь к надёжному мужскому плечу.
   – Ты права, Зайчишка, – немедленно согласился Жрес, улыбаясь жене нежными голубыми глазами. – Здесь нам делать больше нечего. Давай поспешим к Авбюлке. Как там с ней справляются наши бабушки?

   21

   Заботливые бабушки нянчились с прекрасным «цветком жизни» усерднее, чем с Ринамой и Жресом, когда они были «цветочками». Впрочем, нянчиться с Авбюлкой было одно удовольствие, потому что она росла здоровой девочкой, много спала, охотно ела, увлечённо играла и всё время улыбалась – тепло и ненавязчиво, как весеннее солнышко. «Солнышко ты наше ясное!» – умилялись счастливые бабушки и бежали в «Детский мир» за очередной игрушкой. «Вы портите мне внучку своим сюсюканьем», – сердился дедушка и спешил в «Книжный мир» закупать впрок азбуки, словари и энциклопедии. «Между прочим, ваша внучка прежде всего моя дочка», – энергично заявила тронутая благодатью Ринама, которая, вернувшись с религиозной стройки, обнаружила у ребёнка нездоровый румянец на щёчках.
   Термометр бесстрастно продемонстрировал, что у девочки поднялась температурка, и, забыв про козни дьявола, самоотверженная мама с божьей помощью отдалась материнским заботам. Когда же дьявол опять напомнил о своём существовании, измученная женщина поняла, что пришло её время отвечать на два извечных водяных вопроса: кто виноват? и что делать? Усилием воли раздираемая противоречиями атеистка приучила себя к мысли, что она стала жертвой вражеского произвола, вынужденной нести свой крест, как жертва производства – гипсовую руку. Время от времени, по совету мужа, травмированная женщина подлечивалась у маленького, как Наполеон, экстрасенса. От услуг шарлатанки казкавской наружности, запачкавшей стеарином новое ринамино платье, порченая пациентка категорически отказалась. Она также отвергла навязываемую экстрасенсом помощь христианского вероучения, противоречащего её атеистической доктрине. Безбожница рассчитывала найти безоговорочную поддержку у супруга, но Жрес неожиданно потряс Ринаму ревизионистской позицией. Отведя в сторону голубые глаза, заколебавшийся мужчина порекомендовал жене «не судить априори и осуществить практические действия». Не на шутку испуганная женщина отбежала в сторону, чтобы заглянуть в затуманенные любимые глаза. «Ты хочешь, чтобы я слетала в космос и встретилась с богом визави?» – дрогнувшим голосом пошутила Ринама. Привычная шутка возымела немедленное действие, небесные глаза просветлели и загорелись атеистическим блеском. «Ни в коем случае, – последовал за блеском успокоительный ответ. – Я боюсь приревновать тебя к богу».
   Обретшие согласие супруги самозабвенно поцеловались – и разбежались по своим делам. Жрес по горло погрузился в фирменные дела, а Ринама с головой ушла – в родительские. Она накупила массу воспитательной литературы и установила монополию на ребёнка. Родители Жреса обиделись и постепенно отошли от внучки. Однако Генивея была не из породы обидчивых, а из породы настырных. Проявив несгибаемый морской характер, бабушка добилась «справедливого разделения родительских обязанностей». В результате бурной семейной дискуссии выходные дни отвоевал себе папа, а будни поделили пополам мама и бабушка. Таким образом у Ринамы появилась уйма свободного времени, которую надо было куда-то девать. Сначала она вспомнила про работу, но Жрес в категорической форме отклонил эту идею из-за Авбюлки; тогда она увлеклась светскими развлечениями, но – ненадолго, потому что привыкла проводить досуг вместе с возлюбленным супругом, который уходил на работу в семь утра, а возвращался – в час ночи. У Ринамы остался единственный выход из сложившегося положения: заняться самообразованием. Впрочем, наука была ей не в тягость, так как она любила учиться, если это было ей интересно. Ринама сама удивилась тому, как быстро она одолела горы книг, книжиц, книжонок и фолиантов о воспитании детей и сверхъестественных явлениях. За спиной бабушки книжница испытывала на податливой Авбюлке новейшие методы воспитания, а за спиной супруга заряжалась энергией от живой и неживой природы. Увидев на «голубом экране» передачу о биополях и экстрасенсах, Ринама вплотную заинтересовалась телевидением. Она щёлкала переключателем, разыскивая на телевизионных каналах объяснение своей фантастической болезни. На всех каналах пестрели передачи об аномальных явлениях – вперемешку с передачами об оживлённой лимонной политике. Незаметно для себя Ринама увлеклась зажигательной политической дискуссией – и её страсть к Переделке воспылала с новой силой. Между тем борвёгачная революция набирала крутые обороты. Лимонные журналисты вошли в полную силу и стали показывать зубы, огрызаться и кусаться. Они попробовали Борвёгача на зуб – и он оказался им по зубам, они огрызнулись – он не ответил, они укусили – он извинился. Это было началом конца Борвёгача, Переделки, ксегенского государства, мировой социалистической системы. Правда, разошедшийся ксеген этого не заметил, зато бесноватая женщина учуяла неладное. «Чего он добивается – предательства?!» – кричала Ринама в прямом эфире телевизионному изображению такого обаятельного и такого беззащитного ксегена. «Зайчишка, угомонись», – встревоженный супруг останавливал гражданский порыв митингующей жены долгим поцелуем в распахнутые розовые губы. Ринама отталкивала законного возлюбленного, потому что Переделка была ещё выше любви. «Ты не понимаешь, – не унималась Зайчишка. – Под угрозой – наша Переделка». «Гори она синим пламенем. Я лично не имею к ней никакого отношения. Кончится одна Переделка – начнётся другая». «Ты что такое говоришь, Заяц? Другой такой Переделки не будет. Это же долгожданный шанс и, может быть, единственный в истории!» «Вот что, Ринама, – шансами сыт не будешь. Лучше покорми своего голодного мужа». «Почему бы тебе не поесть с бабушкой и с дочкой? Извини, мне надо написать письмо».
   Спровадив в «большую комнату» несознательного супруга, Ринама с лихорадочной скоростью строчила политизированные послания на телевидение, на радио, в газеты, в журналы и, конечно, в Кремль. «Если прочитают хоть одно письмо, значит, я старалась не зря», – подбадривала себя застрельщица Переделки. Озарённая женщина не подозревала, что компетентные органы не только зачитывались её письмами, но и заслушивались её речами.
   В отличие от Ринамы, которая, по ксегенской привычке, произносила пламенные речи в узком семейном кругу, доморощенные политики, которых надоумила Переделка, толпами высыпали на улицы и площади с готовыми ответами на все политические вопросы.
   Борвёгач вытащил на свет божий любимый лимонный вопрос: «Кто виноват в том, что в ксегенском государстве до сих пор не наступил коммунизм?» Могущественный правитель пришёл в народ, чтобы выслушать его мнение и опереться на его мощь. И разуверившийся ксегенский народ стал обретать веру и выплёскивать наружу недюжинную силу. А поскольку народ состоял из разных людей, то и вера у них оказалась разная. Одни возродились для коммунизма, другие обратили взоры к капитализму, третьи подняли глаза к небу, чтобы за облаками разглядеть многочисленных богов. Впрочем, идолопоклонников в ксегенском народе не обнаружилось, и лимонцы отдали предпочтение уникальному богу. Правда, положение осложняло наличие нескольких уникальных богов, которых новоиспечённые верующие разобрали по национальной принадлежности. Спустившиеся с небес в мирскую жизнь конкурирующие боги возглавили борьбу фанатичных мирян, взявшихся за оружие, чтобы кровожадно доказать превосходство своего мирового бога над всеми остальными. Познавать религиозные азы раскаявшимся лимонным атеистам помогали всё те же знаменитости, которых нанял Борвёгач, чтобы разбудить народ к коммунистической вере. Среди знаменитых писателей, артистов, художников, режиссёров, композиторов было немало верующих, и они, наконец, перестали это скрывать, потому что перестали бояться ксегена. Нанятые знаменитости получили мзду за хорошую работу, но они никак не могли насытиться и продолжали трудиться изо всех сил, тормоша народ, не давая ему заснуть ни днём, ни ночью. Осознав свою исключительную значимость, знаменитости начали раздуваться от важности и, отпихивая друг друга, кинулись пересаживаться с тесных и жёстких стульев в просторные, мягкие кресла. Удобно устроившись в комфортабельных креслах, «прожектора Переделки» возгордились тем, что так хорошо «переделались», но решили не засиживаться на достигнутом. Борвёгачные отечественные кресла перестали удовлетворять их возросшие материальные потребности, и они положили глаз на шикарные – заграничные. Но заграничную мебель надо было тоже заработать, и «переделанные» знаменитости принялись искать богатых работодателей. За границей хорошо продавалась антиксегенщина, потому что заграница никак не хотела расстаться с привычкой ненавидеть ксегенское государство. Богатые работодатели, стремившиеся стать ещё богаче, заказывали лимонным знаменитостям махровую антиксегенщину – во вкусе заграничных обывателей. Заграничные налогоплательщики, оплачивавшие ласкавшую слух антиксегенщину, мазохистски плодили армию передовых и рядовых лимонцев, обиженных ксегенской властью. Знаменитые и безвестные ксегенские граждане, жаждавшие заграничной наживы, через микроскоп разглядывали дорогостоящие обиды, нанесённые им ксегенской властью. Когда свои обиды заканчивались, они одалживали чужие или, на худой конец, придумывали несуществующие.
   Борвёгач, как руководитель социалистического государства, стремившегося к дружелюбным отношениям со всеми лунными странами – без оглядки на политическое устройство, не мог смириться с пошатнувшимся престижем Лимонии. Прорывая «железный занавес», он собственным примером убеждал мировую общественность в миролюбивых намерениях ксегенского государства. Открытый, обаятельный, демократичный, он с первого разговора располагал к себе собеседников и ломал лунное представление о Лимонии, как о «медвежьем угле» и «империи зла». Такое нелестное прозвище придумали для мирового соперника акимерзкие пропагандисты. В отличие от деградировавших ксегенских агитаторов и пропагандистов, рупоры акимерзкой пропаганды прогрессировали с каждым днём; они великолепно справлялись с ролью авангарда непримиримой борьбы двух супердержав, олицетворявших собой два враждебных политических лагеря.
   В супердержавы Акимера стала выбиваться после второй мировой войны. Предпосылки у неё были превосходные: обширная территория, кипящая энергия, мощная экономика; не хватало самой малости: власти над другими странами. Но – не всё коту масленица: экономика возьми да и подведи Акимеру – разразись небывалым кризисом. Война для честолюбивой страны тоже сначала складывалась неудачно, но мало-помалу Акимера втянулась в военные действия и вместе со своими союзниками, под прикрытием Лимонии, даже научилась одерживать военные победы. Вторая мировая война перекроила карту Луны, расколола границами целостные страны. На планете появились новые социалистические государства, что очень не понравилось старым капиталистам. Они до потери сознания испугались растущей мощи Лимонии, но противостоять ей были не в состоянии, потому что сами нуждались в чужой поддержке. Такую поддержку от всей души стала навязывать разрушенной войной Певоре мало пострадавшая заморская Акимера. Поддержанный Акимерой певорейский и яизатский капитализм оказался ей обязанным по гроб жизни. Но «загнивающий» капитализм не собирался помирать, а, наоборот, рассчитывал жить долго и счастливо. Что касается Акимеры, то она рассчитывала на свою долю от счастливого певро-яизатского долгожителя. Её не сильно волновал тот факт, что младший капиталистический брат давно тяготился её неприкрытой опекой. Она жирела на своих и чужих харчах – и дожирела до статуса супердержавы. Во всём мире конкуренцию ей могла составить только возглавившая социалистический лагерь супердержавная Лимония. Правда, ксегенское государство в экономическом отношении отставало от конкурирующей супердержавы, зато в космосе и в вооружении соперничало на равных. Но самая острая борьба развернулась на идеологическом фронте, то есть на передовой XX века. Здесь Акимера разбивала Лимонию в пух и прах, потому что хилые лимонные агитаторы по всем статьям проигрывали вооружённым до зубов акимерзким пропагандистам. Проигрывающая сторона пошла ва-банк – с открытыми картами. Расчётливые акимерзкие игроки, поразмыслив, приняли новые условия игры, главным образом, по той простой причине, что старые правила обходились в кругленькую сумму. Акимерзкий президент во всеуслышание заявил, что Лимония больше не империя зла, а лимонный ксеген проложил дорогу к сердцам простых акимерзких граждан. За Акимерой к Лимонии потянулись младшие певорейские братья и сёстры. Премьер-министр Глинаи посетила Совкму и кокетничала с Борвёгачем. Президент Цинафри обсуждал с ксегеном будущее Певоры. Канцлер капиталистической Миянгеры забрасывал удочку в социалистическую Миянгеру – с далеко идущими планами. Певорейской верхушке пришёлся по нраву цивилизованный лимонный ксеген. Что касается простых певорейцев, то они впали в неописуемый восторг от потрясающего Борвёгача и его очаровательной жены. Певорейским жителям начало приедаться их пресное благополучие, и они потянулись к новым, острым ощущениям. Между тем экономическое благоденствие пришло к старушке Певоре не сразу. Она не просто возвращалась к жизни после второй мировой войны. Воспользовавшись навязанной Акимерой помощью, она попала к старшей сестре в экономическую и политическую зависимость; зато у неё не болела голова по поводу противостояния двух систем, так как за неё успешно противостояла Акимера. Благополучно развиваясь под крылом у могучей супердержавы, дряхлая Певора обрела второе дыхание, помолодела и почувствовала себя возродившейся для независимости. В то время как Акимера высокомерно игнорировала певорейское самочувствие, Лимония проявляла к певорейскому здоровью живой, искренний интерес. Благодарная Певора платила Лимонии той же монетой и даже примеривала к себе борвёгачную Переделку. Впрочем, Переделка вызвала живой отклик во всём мире: в большинстве случаев, положительный – у заинтересованных и искренних людей, иногда отрицательный – у незаинтересованных и неискренних людей, которым Переделка грозила финалом благополучия и карьеры.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 [16] 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация