А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Ринама Волокоса, или История Государства Лимонного" (страница 15)

   19

   Ринама, которая жаждала перемен, как все лучшие люди Лимонии, очень переживала за судьбу Переделки и её крёстного отца, открытого всем ветрам и непогодам. Она строчила в разные инстанции одно письмо за другим, призывая, заклиная, предупреждая, поясняя, умоляя, аргументируя. Ринама почти не сомневалась в том, что её эпистолярные послания – это зов вопиющего в пустыне. Она писала, потому что не могла не писать; и её хлопоты не остались втуне, потому что ими с некоторых пор интересовались спецслужбы. За составлением очередного душераздирающего опуса Ринаму застал деловитый супруг, который вырвался с работы, чтобы сообщить преприятнейшее известие. Бабушка Жреса, боготворившая своего внука и Ринаму с ним заодно, узнав от дочери, как молодые мыкаются по чужим углам, немедленно подарила им свою двухкомнатную квартиру, а сама перебралась к дочери и зятю – доживать свой беспокойный век.
   С трудом оторвавшись от эпистолярного жанра, Ринама принялась готовить к отъезду пещерный антиквариат. Через неделю супруги переехали в подсовковый город Ратис, а через месяц к ним на постоянное проживание приехала из Кауба ринамина мама. Генивея была на заслуженном отдыхе, на котором она не отдыхала, а боролась со своим коммунальным соседом Мизаном. Ископаемую коммунальную квартиру для Генивеи откопал начальник Управления байернаджазского пароходства. Проще и справедливее было бы поселить заслуженную женщину в изолированной квартире, но начальник не искал для неё лёгких путей. Он скрыл от Генивеи наличие свободных изолированных квартир, чтобы отомстить Мизану, с которым у него были личные счёты. Мизан пел байернаджазский фольклор и якшался с байернаджазскими бандитами, он имел многочисленную семью и не собирался впускать в квартиру посторонних. Он натравил на Генивею бандитов, участкового милиционера и свою жену – обладательницу бесценного документа, удостоверяющего её невменяемость. Однако начальник пароходства не зря верил в пробивную жизненную силу суперфемины. Собрав армию друзей, Генивея взяла штурмом неприступную квартиру и окопалась в завоёванной комнате. Партизанская жизнь сильно утомляла заслужившую отдых женщину, но её поддерживала надежда на воссоединение с любимой дочерью. Время от времени она навещала свою бывшую квартиру, но и там не находила отдохновения. Зато Генивея обнаруживала очередную пропажу, которую Миад обменял на бутылку водки. Оба неодушевлённых предмета лежали рядышком на дне пропасти, от которой Генивея не смогла уберечь своего слабовольного сына. Перетащив Миада на диван, удручённая мать шла к неувядающей бабе Шаме, чтобы от неё позвонить удручённой невестке Тевсе. Избитая жена, сбежавшая от опустившегося мужа вслед за отчаявшейся свекровью, безвылазно сидела возле телефона в запустевшей родительской квартире – в ожидании обнадёживающего звонка. Звонков было много, но один хуже другого. Наконец очередь дошла до ужасного телефонного звонка, который прогремел, как гром среди ясного неба. Подхватив на руки испуганную дочку, Тевса бросилась спасать от белой горячки непутёвого мужа. Порозовевший, охлаждённый Миад, выйдя из больницы, мужественно согласился на вшивание ампулы и начал новую, трезвую жизнь – без права на ошибку. Генивея помогла сыну устроиться на работу, но в возрождение алкоголика верила с трудом. Миад был её наказанием за какие-то грехи, о которых она не догадывалась. Дома он только ел и спал, а рос он на улице, где рано пристрастился к курению, к алкоголю и к анаше. Уроки он, вероятно, тоже делал на улице – в компании таких же отщепенцев. Но в школе навсегда никого не оставляли, и с грехом пополам Миад окончил восьмой класс. С помощью начальника Мореходного училища и хорошего маминого друга юный проходимец прошёл по конкурсу в престижное учебное заведение. На празднике, устроенном в ознаменование годовщины Ноябрьской революции, Миад познакомился со своей будущей женой, которую на всю оставшуюся жизнь оглушил неожиданным для возраста завывающим под гитару густым басом. Впрочем, Миад не допел до конца свою мореходную песню, потому что вовремя осознал, что по суше ходить легче и безопасней. Но ему не пришлось долго ходить по суше, потому что его сразу же обрили в авиацию. Из армии Миад вернулся с ворохом восторженных впечатлений и с дипломом об окончании Авиашколы. Тевса вприпрыжку побежала замуж за разудалого авиамеханика, сделавшего ей предложение расплющенным шаляпинским басом. Однако семейное счастье подверглось испытанию многочисленными командировками. Когда после пятнадцатой командировки Миад назвал жену Матильдой, Тевса потребовала объяснений и перемены работы. Без каких бы то ни было объяснений Миад устроился на Судоремонтный завод – с помощью всемогущей мамы. На заводе одна половина рабочих выпивала, другая половина – пила. Миад примкнул к пьющей половине и, не откладывая в долгий ящик, допился до белой горячки. Охладев к алкоголю после многочисленных медицинских процедур, убеждённый трезвенник занял на Судоремонтном заводе промежуточную позицию между выпивающими и пьющими. Отвечая собственной головой за вшитую ампулу, Миад быстро научился взвешивать свои поступки и обходиться без помощи мамы.
   У Генивеи одним подопечным стало меньше, тем не менее под её крылом их собралось великое множество. К Генивее всю жизнь тянулись люди, потому что для многих заблудших она была светом в конце туннеля. Душа – человек вытаскивала на свет божий пропащие души, которые переселялись в хороших, порядочных людей. Душевные люди души не чаяли в своей спасительнице и ходили за ней по пятам, как паства – за своим пастырем. Стоило благодетельнице проронить одно – единственное слово – и паства выщипала бы из коммунальной квартиры всю бандитскую семью. Но Генивея сеяла в душах людей разумное, доброе, вечное и не собиралась превращать благодарную паству в скотское стадо. Не достучавшись до захлопнутых душ своих коммунальных соседей, Генивея меняла рясу на камуфляж. С каждым годом пороху в пороховницах оставалось всё меньше, и, сидя в засаде, пожилая женщина всё чаще поглядывала в сторону Совкмы. Когда взгляд её затуманился и она была готова выбросить белый флаг, в её окопе сверкнула «молния», посланная Ринамой. Дочь уведомляла «молнией», что она переезжает в собственную квартиру и с нетерпением ждёт не дождётся любимую маму. Генивея быстренько продала комнату Мизану, упаковала вещи, распрощалась с паствой – и выехала к дочери. У дочери Генивея сразу воспряла к новым подвигам. Не откладывая в долгий ящик, она вступилась в пошивочном ателье за униженного подсовковым сервисом пожилого клиента – и тут же обзавелась многочисленной пожилой паствой. Правда, подсовковая паства заметно отличалась от каубской: она была не такой преданной и активной. Зато она оказалась такой же сметливой и поспешила выдвинуть своего пастыря в председатели Совета ветеранов. Усилиями энергичной и добросовестной Генивеи на пожилых людей, как из рога изобилия, посыпались путёвки, подарки и пособия. От ветеранских щедрот перепало и Ринаме, потерявшей последнюю надежду на беременность. Семейный совет постановил больше не испытывать судьбу и здоровье, а взять ребёнка из Дома малютки. Хотя Детские дома и Дома малютки были переполнены, в них, очевидно, недоставало идеальных сирот, которых жаждали усыновители.
   Ринама и Жрес не отставали от других бесплодных родителей и хотели заполучить идеального ребёнка – по своему образу и подобию.
   После тщательных поисков они отыскали своё идеальное воплощение в образцовом Доме малютки, в котором работала воспитательницей внучка благодарного ветерана. Приютский интерьер блистал чистотой и порядком, а персонал – белоснежной униформой. Ухоженные и довольные малыши радовали глаз пышущим здоровьем. Больные дети здесь не задерживались, потому что знатная директриса без промедления уступала их иностранным усыновителям. Здоровые дети ждали отечественных родителей, которые выстраивались в бесконечную очередь за идеальными чадами. При посредничестве ветеранской внучки Ринама и Жрес без всякой очереди присмотрели чудную девчушку, удовлетворявшую идеальным чаяниям обоих супругов. Жрес усмотрел в будущей дочке своё идеальное отражение, а Ринама – свой идеальный характер. Получив подробные инструкции о кормлении, лечении и воспитании, счастливые родители зажили обновлённой жизнью, в центре которой был чужой ребёнок. Чтобы никто об этом не догадался, они изменили имя девочки, дату и место её рождения; а в ратисскую детскую поликлинику поступили сведения из роддома, который Ринама в глаза не видела. Между ребёнком и её кровными родственниками пролегла непреодолимая пропасть; беззаботная малютка не подозревала о том, что она стала ничьей. Волокосы смотрели на неё, как на драгоценную игрушку, которую надо приспособить к интерьеру. Они играли в куклы, пока их не образумили умудрённые жизненным опытом бабушки. Умные и порядочные женщины, не раздумывая, полюбили свою новую внучку Авбюлку и поделились любовью с бестолковыми, неопытными родителями. Жрес и Ринама увидели в живой кукле полноценного человека, только очень маленького. Они взяли девочку в свою любовную компанию, и она стала равноправной Волокосой. Волокосы были уверены в том, что получили от жизни всё самое главное, а второстепенное они доберут без её помощи. Ослеплённые счастьем, они не видели могущественных и беспощадных врагов, которые всё чаще и настойчивей давали о себе знать.

   20

   Ринама очень хотела забыть про странный укол в сердце и про потусторонние мысли. Они пришли из того мира, в который передовая женщина не верила, потому что его не существовало. Ринама была убеждённой атеисткой, не лишённой веры. Но её вера была материалистической, основанной на безграничных возможностях человеческого мозга.
   Мысль о том, что Ринама «доигралась», была чужой и к её мозгу не имела никакого отношения. Она не исходила и не могла исходить ни от одного человека из ринаминого окружения. Тем не менее каждую ночь из фантастической неизвестности она возвращалась к растерянной женщине вместе с уколом в сердце и еле заметной головной болью. В конце концов Ринама пришла к выводу, что дальше нельзя игнорировать непонятное явление, которого не должно быть. Она решила поделиться наболевшим с мужем, и вот что у неё получилось:
   – Заяц, я давно хотела тебе сказать, что, во-первых, я доигралась, а во-вторых, я слышу потусторонние голоса.
   Жрес недоуменно и испуганно взглянул на жену, а потом надолго задумался.
   – Может быть, на тебя подействовала переделочная болтовня? Ты знаешь, я прочёл в газете, один полковник требует для себя и своей семьи новую улучшенную квартиру, потому что в их квартире поселился барабашка и на всех не хватает жилплощади.
   – Может быть, – немедленно согласилась Ринама. – И что мы будем делать с барабашкой?
   – Для начала обратимся к невропатологу или психоневрологу – не знаю, кого предпочесть.
   – Один чёрт. Но в ратисской поликлинике нет психоневролога.
   – А тебе там делать нечего. Оттуда прямой дорогой можешь загреметь в психушку.
   – А Переделка?
   – Боюсь, что в поликлинике про неё ничего не слышали. Пойду пороюсь в газетных объявлениях.
   Супруги решили довериться детскому психоневрологу и, переговорив с ним по телефону, отправились на противоположный конец Подсовковой области. Практикующим на дому психоневрологом назвался очень чистый и очень лысый мужчина неопределённого возраста. Он провёл Волокосов в свой кабинет через смежную гостиную комнату. Супруги вежливо миновали пожилую женщину с красивой сединой и трепетно перешагнули порог врачебного кабинета. Дверь доктор почему-то не закрыл, и на протяжении всего визита Ринама перехватывала пристальный взгляд из гостиной комнаты. Психоневролог внимательно выслушал пациентку, затем проверил её глаза и колени. Ринама привычно дотрагивалась пальцем до кончика носа и отвечала на бестактные медицинские вопросы.
   – Всё ясно. Вас сглазили, голубушка, – поставил диагноз чистоплотный доктор.
   – Кто?! – в один голос воскликнули Волокосы.
   – Сие мне неизвестно, голубчики. Я врач, а не шарлатан. Лучше мы будем думать, как нам защититься от порчи.
   Детский доктор провёл шершавой ладонью по зеркальной лысине и по слогам выговорил антиколдовской рецепт. По рекомендации доктора, Ринама «мысленно нащупала в черепной коробке воздушный комочек и стала катать его по кругу». Почувствовав лёгкость в голове, она «мысленно разделила комочек на две части и медленно спустила два образовавшихся комочка по левой и правой сторонам туловища». Когда комочки добрались до ступней, Ринама отбросила их далеко от себя так, чтобы они не попали на Жреса, на врача или на благообразную старушку, следившую за всеми её манипуляциями из гостиной комнаты.
   – Может быть, вы выпишите какие-нибудь таблетки? – слабым голосом поинтересовалась утомлённая пациентка.
   – Охотно, – живо согласился лысый невропатолог, лаская нежным взором свой деревянный гонорар, который Жрес извлёк из массивного портмоне. – Попринимайте ноотропилчик, голубушка. Он освежит вашу симпатичную головку и прочистит мозги. Няопийцы вообще с ним не расстаются и сосут, как леденцы.
   Брезгливо опустив в карман пиджака рецепт няопийского процветания, Жрес увлёк жену на свежий воздух, подальше от чистюли, водящегося с нечистой силой.
   – Ты веришь в этот бред? – пожал плечами закоренелый материалист, предварительно глотнув относительно свежего городского воздуха.
   – А что ты предлагаешь? – вопросительно ответила выведенная из равновесия женщина.
   Влюблённый муж лучезарно улыбнулся, за руку ввёл жену в равновесие и пообещал – кровь из носа – достать самую лучшую литературу про сглаз, порчу и нечистую силу. Затем он посадил Ринаму в метро, пробормотал: «Поживём – увидим» и побежал в свою фирму решать не терпящие отлагательства насущные, реальные, понятные дела.
   А Ринама всю дорогу «мысленно катала воздушные комочки». Голова стала светлой, как у Эйнштейна. Порченой женщине так понравилось это занятие, что она «играла в комочки» целый божий день и по-детски радовалась забавной игре, которая принесла ей лёгкое выздоровление. Пожелав «доброй ночи» маме и дочурке, которые спали в «большой комнате», Ринама поделилась с мужем детскими впечатлениями и с удовольствием погрузилась в сон – вместе со своими «комочками». Проснулась она, как всегда, посреди ночи от укола в сердце и боли в голове. «Доигралась, доигралась, доигралась», – застучала мысль по сердцу, как молоточек по коленке. «Да, я доигралась», – вслух согласилась Ринама. Жрес улыбался во сне и ничего не услышал. Испуганная женщина, как утопающий за соломинку, ухватилась за «воздушные комочки». Она их «катала», как в хоккее, «подбрасывала», как в волейболе, «пинала», как в бильярде. «Ушла?» – вслух поинтересовалась Ринама, обращаясь к прилипчивой, как банный лист, чужой мысли. В качестве ответа в голове появилась новая мысль, которая никак не могла принадлежать убеждённой безбожнице. «А бог есть», – сообщила Ринаме верующая мысль и перекочевала в атеистическую грудную клетку. Ринама прижала к груди обе руки, чтобы защитить хрупкое сердце от тяжеловесной мысли. Но идея оказалась вездесущей, она впилась в женское сердце и не хотела его отпускать. «Может быть, разбудить Жреса?» – громко подумала несчастная женщина, опасаясь спутать свои мысли с чужими. «Не стоит. Что ты ему скажешь? – раздался в ринамином теле приятный мужской голос. – Что тяжеловесная мысль стучится, как в дверь, в твоё хрупкое сердце? Не смеши людей. Ты просто сходишь с ума. Лучше обратись в десятую совковую поликлинику. А теперь спи». Ринама почувствовала мягкий толчок в сонную артерию и мгновенно, как в пропасть, провалилась в глубокий и страшный сон. Из пропасти ей помог выбраться дребезжащий звонок будильника. Проигнорировав предупреждение ночного голоса, Ринама отрапортовала спешащему мужу о ночном происшествии. Жрес остановился на бегу и обеспокоенно прислушался.
   – Я думаю, надо сходить в эту поликлинику, – убеждённо сказал настоящий мужчина. – Кстати, я принёс тебе кипу литературной чертовщины.
   – Вот за это спасибо, – влюблённо улыбнулась Ринама. – Но ты же говорил, что из поликлиники меня отправят в сумасшедший дом.
   – А мы будем начеку. Посмотрим на посланцев с того света.
   В десятой поликлинике Красносолёного района «посланцев» оказалось очень много. Среди множества разных специалистов Волокосы выбрали экстрасенса.
   – Этому ты можешь говорить всё, что угодно. Он сам ненормальный, – с облегчением произнёс Жрес.
   – Тогда вперёд! – воскликнула боевито настроенная Ринама и одним махом распахнула небесно-голубую дверь. За ней скрывался сухопарый мужчина очень маленького роста. Подозрительно выглядывая из-за массивного стола, как солдат из ненадёжного укрытия, экстрасенс неохотно спросил, для чего к нему «пожаловала интересная женщина». Ринама смерила сверхчеловека саркастическим взглядом и выразила удивление по поводу того, что «доктор сам обо всём не догадался». После чего она назвала свою фамилию и в боевой позе устроилась на стуле на некотором отдалении от сверхъестественного специалиста. Услышав фамилию пациентки, экстрасенс внезапно преобразился и вперил в «интересную женщину» огненный взгляд. Потом он обхватил большую голову растопыренной пятернёй и надолго задумался. Спрятав испепеляющий взгляд в своём массивном убежище, экстрасенс приступил к долгожданным вопросам.
   – Чего вы хотите? – неожиданным женским голосом спросил демонический мужчина.
   – Поскорее отсюда уйти, – без обиняков ответила Ринама.
   – Не то, – недовольно поправил её экстрасенс. – Что вы испытываете сию минуту?
   «Желание лечь с вами в постель», – мелькнула в голове откуда-то взявшаяся мысль.
   – Этого мне ещё не хватало! – Ринама решительно встала со стула.
   – Сядьте! – мужским голосом повелел экстрасенс. – И рассказывайте, что вас сюда привело.
   Ринама нехотя повиновалась и поведала соблазнителю про сглаз. «Мы вам обязательно поможем», – доверительно пообещал экстрасенс. Он что-то написал на клочке бумаги, положил записку в конверт, который склеил большим красным языком. «Отнесите конверт в соседний кабинет, – по-хозяйски распорядился коротышка. – Я сделал всё, что от меня зависит. Остальное вы получите от Валькирии Егоровны. И не забывайте к нам дорогу. Всего доброго, голубушка». Ринама из вежливости поблагодарила фантастического доктора, как бомбу, взяла неразорвавшийся конверт и пулей вылетела из кабинета, хлопнув небесно-голубой дверью.
   Жрес долго смотрел на конверт взглядом экстрасенса.
   – Знать бы, что в записке, – несколько раз повторил он вполголоса.
   – Может быть, разорвать конверт? – неуверенно посоветовала сглаженная Ринама.
   – Можно, конечно. Но тогда мы не попадём к Валькирии Егоровне. Ну, ладно, дьявол с ним. Я думаю, это не последнее послание исчадия ада. Кстати, пойду посмотрю на посланника.
   Жрес бесцеремонно распахнул небесно-голубую дверь и внимательно взглянул на экстрасенса. Фантастический специалист не произвёл на заядлого скептика большого впечатления. «Какой-то завалященький», – без уважения констатировал Жрес, после чего проводил жену к Валькирии Егоровне. Ученица дьявола оказалась христианским апостолом казкавской национальности. Она усадила Ринаму на табуретку, зажгла свечку и пошла вокруг убеждённой неверующей, в которую вселился дьявол. Православная казкавской наружности не отрывала чёрный взгляд от колеблющегося свечного пламени, как будто выискивала в нём слова спасительной молитвы. Ринама с интересом следила за бормотанием намалёванных губ, но ничего не расслышала, кроме «Отче наш».
   – Теперь вам надо сходить в ближайшую церковь, – наконец внятно произнесла шарлатанка широко раскрытыми жирными губами.
   – Но я безбожница, – предупредила её Ринама.
   – Вы ни разу не были в церкви? – недоверчиво спросила Валькирия Егоровна.
   – Конечно, была – из любопытства.
   – Значит, полюбопытствуете ещё раз – надеюсь, не последний. Я тоже была неверующей, но Христос вразумил и очистил меня от скверны.
   – А я думала, вы – мусульманка, – бестактно сказала Ринама.
   – На забывайте церковь, сестра. И вы перестанете задавать святотатственные вопросы, – укоризненно произнесла раба божья и напоследок пригласила вероотступницу для оказания дальнейшей божьей помощи.
   – Какая церковь? Ближайшая? – задумчиво переспросил Жрес.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 [15] 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация