А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Дар оборотня (сборник)" (страница 8)

   Верный пес Хрона

   Вампир по имени Хрон испытывал смертельную скуку. Но это было неудивительно, ведь он жил на земле более пятисот лет. По правде говоря, он просто не знал, чем занять себя. Все его увлечения, которые хоть как-то могли развеять хандру, давно ему надоели. К тому же Хрон был одиночка. Все его кровные родственники умерли, и он никого из них не превратил в вампира, а позволил уйти из жизни естественным путем. С другими бессмертными отношений он не поддерживал. Правда, несколько раз влюблялся в прекрасных вампирш и даже завязывал отношения. Но и это ему довольно быстро надоедало. Его раздражало, когда девушки начинали требовать, на его взгляд, слишком многого. А их капризы были весьма разнообразны. Одной, видишь ли, хотелось стать властительницей родного города, этакой некоронованной королевой ночи, и она требовала от Хрона всяческой помощи в борьбе за власть, другая мечтала перейти на новый уровень, хотя, по мнению Хрона, опустилась на низшую ступень, так как перестала убивать людей и пить их кровь. Она насыщалась исключительно кровью крыс и требовала того же от Хрона. Конечно, на такое пойти он не мог и расстался с ней. Третья решила, что они обязаны придерживаться моногамных отношений, что Хрон не может даже взглянуть на других вампирш, а уж тем более на обычных девушек. Она считала, что он ее собственность, и ревновала по любому поводу. И с ней Хрон расстался. Были за пятьсот лет еще связи, но всегда девушки раздражали его своими прихотями. И он решил, что лучше жить в одиночестве и довольствоваться легкими мимолетными встречами на одну ночь. И все бы было хорошо в его жизни, но вот приступы тоски стали повторяться все чаще. Они начали переходить в затяжные депрессии, и Хрон просто не знал, как с этим справиться.
   Однажды в тихие июньские сумерки он сидел на берегу озерка и смотрел на багровую от зашедшего солнца воду. И вдруг услышал собачий лай. Животные не выносят вампиров, обычно они визжат и стараются убраться как можно дальше. Но Хрону было лень даже шевельнуться. И вот на противоположной стороне озерка появилась какая-то старушка. Она явно возвращалась из леса. Хрон приметил в ее руках корзинку. В лесу было много ягод, видимо, она собирала их и припозднилась. Вначале он напрягся, так как ощутил приступ голода. Хрон не пил кровь со вчерашнего дня. Но когда тоска нападала на него, его аппетит сильно понижался. Он вытянул шею, изучая старуху. И поморщился. Ей было лет девяносто, не меньше, и такой крови он не хотел. Впереди нее двигался не менее старый пес. Именно его лай Хрон и услышал. Пес явно тревожился, он озирался, принюхивался. Но вампир находился на противоположном берегу, да и пес был очень стар. Видимо, его обоняние уже давно утратило прежнюю остроту. Старуха ласково что-то говорила своему спутнику, иногда она останавливалась и наклонялась, гладя его между ушами. Пес припадал к ней и яростно вилял хвостом. Хрон наблюдал за ними исключительно от скуки. Они шли по берегу озерка. Но вдруг старуха резко остановилась и начала хватать ртом воздух. Пес повернулся к ней и взвыл дурным голосом. Старуха рухнула навзничь. Хрон почувствовал на расстоянии ветер Смерти, пролетевший над ней. Но это не тронуло его. Старуха была слишком древней, чтобы жить дальше. Пес ткнулся носом в ее тело, залаял, затем завыл. Но тут же замолчал. Он подполз к мертвой хозяйке, положил голову на ее тело и затих. Хрон не мог понять его поведения. Пес был не настолько стар, чтобы тоже уйти из жизни. Он подождал какое-то время. Но пес не шевелился. Хрон одним прыжком перенесся через озерко и опустился возле них. Собака была мертва. Но выражение ее морды выглядело счастливым и умиротворенным. Хрон оставил их и вернулся домой.
   Он жил в чаще этого леса в построенном им самим удобном деревянном доме без единого окна. Он забрался внутрь своего жилища и улегся на топчан. Из головы все не выходила смерть пса. Хрон пытался понять, отчего он скончался. Он знал, что собаки привязываются к людям, считают их своими господами, служат им верой и правдой.
   – Вот! – громко воскликнул Хрон и сел. – И мне нужно найти себе такого же друга! Верного и преданного! Готового умереть за меня!
   Но собаки не выносят вампиров. И Хрон это отлично знал. Уныние охватило его, и тоска навалилась с новой силой. Хрон улегся на спину и начал изучать деревянный потолок. Он отлично видел в темноте. И его взгляд машинально скользил по потемневшим от времени бревнам.
   – Где же мне взять пса, который не будет бояться вампиров? – бормотал он. – И есть ли на земле такие животные, которые могут общаться с нами? Только ядовитые змеи. Но они меня мало привлекают!
   В этот момент Хрон заметил какое-то движение в углу под потолком, не раздумывая, вскочил и подлетел. Летучая мышь, а это была именно она, с тонким писком метнулась к закрытой двери. Хрон опередил ее и схватил. Он опустился на топчан. Мышь была крупной. Ее горячее тельце подрагивало в его пальцах. Но она смотрела ему прямо в глаза живыми черными бусинками глаз.
   – Привет! – стараясь говорить ласково, произнес Хрон. – А ты что тут делаешь?
   Мышь, будто поняла его, резко запищала в ответ.
   – Вот если бы еще и умела говорить на моем языке! – вздохнул он. – Цены бы тебе не было!
   И Хрон разжал пальцы. К его удивлению, мышь не улетела, а уселась к нему на колени. Ее страшненькая мордочка с большими нервно подрагивающими ноздрями выражала явное любопытство. Она расправила огромные для ее тела перепончатые крылья и опустила их, затем сложила на спине.
   – А ты забавная! – тихо заметил он и погладил ее спинку.
   Затем улегся. Мышь посидела какое-то время возле него, затем взлетела под потолок и прицепилась лапами к балке, свесившись головой вниз. Хрон впервые за последние лет сто рассмеялся, настолько нелепой показалась ему эта поза. Он мало что знал о повадках летучих мышей и решил, что его гостья таким образом устроилась на ночлег. Хрон, как и любой вампир, никогда не спал. Поэтому он просто лежал и изучал висящую вниз головой мышь. Она не шевелилась. И скоро ему снова стало грустно. Через пару часов он встал с топчана и вышел на улицу. Полная луна заливала окрестности мягким желтоватым светом. Хрон постоял возле дома, глядя на небо, затем, сам не понимая причину, отправился на озеро. Резкий писк, раздавшийся над его головой, заставил его посмотреть вверх. Мышь летела над ним. Хрон засмеялся и поднялся в воздух. Они помчались наперегонки. И когда под ним заблестела гладь озерка, Хрон заскользил над ней, а затем резко опустился на берег к двум застывшим телам. Старуха и ее пес по-прежнему лежали на земле. Возможно, их все еще никто не хватился. А может, старуха была одинока и некому было беспокоиться об ее долгом отсутствии. Хрон замер возле них. Тоска навалилась с новой силой. Он даже застонал сквозь сжатые зубы. В этот момент мышь опустилась на труп собаки и начала теребить шерсть. Хрону это отчего-то не понравилось. И он отогнал мышь.
   – Ты питаешься падалью? – спросил он, хотя знал, что та не ответит.
   Мышь снова уселась на голову собаки.
   – Если бы повелитель услышал меня и сотворил мне на утеху такое существо, которое бы соединяло в себе эту забавную мышь, умеющую летать, и верного пса, то не было преданнее ему вампира на земле, чем я!
   Как только проговорил это Хрон, из озера поднялся сиреневый сгусток тумана и превратился в зыбкую фигуру. Она подплыла к берегу и остановилась напротив оцепеневшего вампира. Он видел лишь горящие словно угли глазницы. Но тут же рухнул на землю и начал умолять простить его за дерзость.
   – Встань, Хрон! – пророкотал голос. – Ты пообещал, что будешь всецело предан повелителю, а это дорогого стоит! Вампиры стали своевольничать, часто выходят из-под власти Тьмы, даже появились случаи их обратного превращения… в людей. Давай заключим сделку. Ты будешь неустанно искать таких отступников и незамедлительно сообщать нам о них. А взамен я сотворю для тебя того, кого ты только что попросил. Тем более сейчас самый подходящий момент – полнолуние! Да и мышь уже вкусила плоти собаки. Это облегчит задачу. Согласен?
   – Да, господин! – закивал Хрон. – Я согласен на все!
   Фигура махнула рукой. От луны быстро понесся вниз тонкий серебряный луч. И как только он коснулся трупа собаки с сидящей на ней мышью, то они отделились от земли, закрутились в воздухе светящимся сгустком. И вот уже перед Хроном стоит большой темно-серый пес. Его морда похожа на ту, что была у летучей мыши, за спиной расправились огромные крылья.
   – Твой слуга навеки! – громко произнесла фигура и растаяла в поднимающемся с воды тумане.
   Пес гавкнул и подполз на брюхе к Хрону, виляя хвостом. Тот заулыбался и погладил его по спине между крыльями. И вдруг пес вскочил на задние лапы и превратился в статного бледного юношу. Хрон от неожиданности вскрикнул и отпрянул. Юноша упал перед ним на колени и быстро заговорил: – Я весь в твоей власти, хозяин! Если хочешь, прикажи мне принять обратно звериный облик! Или остаться в этом виде! Все, что ты скажешь! Ведь отныне я принадлежу тебе. И все мои потомки будут вечно служить вампирам. Таково условие моего появления!
   – Нет, останься пока в виде… человека, – сказал Хрон и поднял юношу с колен. – И пошли, поохотимся вместе!
   Юноша заулыбался, и они быстро двинулись в сторону ближайшей деревни.
   С тех пор Хрон забыл, что такое скука. Лай, именно так он назвал своего нового друга, был неотлучно при нем. И именно он основал Орден летучих псов, вечных слуг вампиров.

   Горислав и Мейлин

   Славы всегда держались обособленно и с другими популяциями оборотней не особо дружили. Они тщательно охраняли границы своих территорий и чужаков не пускали. И это было вполне обоснованно, потому что безопасность вида превыше всего. Их селения разбросаны по всему миру, обычно славы живут в глухой малопроходимой тайге и стараются во внешний мир выходить как можно реже. Конечно, в последнее время многое изменилось. И к большому сожалению старейшин племени, молодые славы стремятся к развитию личности и часто покидают селения, так как стараются реализовать себя среди обычных людей в обычных городах. Они выбирают занятия по душе и вполне успешно живут двойной жизнью. Но живут словно на два дома, потому что всегда возвращаются в свои селения, как бы в городах им интересно ни было. Запрет на связи с обычными людьми внушается рысям с раннего детства, и то, что начиная с двадцатого века они активно внедряются в поселения людей, все сильнее беспокоит старейшин. Ведь соблазнов появляется намного больше, чем если бы славы жили исключительно в лесу. Натура рысей отличается необычайной страстностью, и то, что люди для них «запретный плод», только разжигает их чувственность. А такая неподдельная пылкость и искренность притягивают людей, они чувствуют подлинность, и это манит их. Ведь сами люди с развитием цивилизации все больше и больше утрачивают способность погружаться в чувства всем существом, полностью отдаваться любимому.
   История, о которой пойдет речь, произошла примерно во второй половине семнадцатого века. И она очень четко демонстрирует, насколько разные подходы к любви у людей и у славов. Эти два мира несовместимы, поэтому запрет на отношения должен выполняться неукоснительно. Произошло это в одном из поселений славов, находящемся в Амурской области. Смутное тогда было время. Шла бесконечная война за новые земли. Государства упорно расширяли свои территории. На бассейн Амура стало претендовать возникшее в Южной Маньчжурии государство Цин. Покорив Китай, цинские правители начали завоевание соседних территорий Джунгарии, Монголии и Приамурья, где уже были владения России. И для простого народа это было одной бедой. Много тогда появилось беженцев, деревни разрушались, на дорогах нещадно грабили. Но славов это мало касалось. Они в то время почти не общались с людьми, а те, кто вынужден был иметь дела в городах, все до единого бросили их и затаились в таежных селениях, чтобы переждать смутное время. Жизнь шла обычным порядком. Славы охотились, общались только между собой, веселились на общих праздниках.
   На самом краю селения стояла небольшая изба, в ней жили Доброслава и юный Горислав, ее внук. Его родители погибли при невыясненных обстоятельствах, когда оба отправились по делам на север Китая. Гориславу тогда было всего пять лет. Сейчас ему уже исполнилось шестнадцать, и он был сильным и отважным славом. Хорошо ему жилось с бабушкой. Она особо не лезла в его дела, и он часто был предоставлен сам себе. Горислав любил охотиться в одиночку и частенько забирался довольно далеко от дома. И вот как-то в начале декабря возвращался он после удачной охоты в свое селение. Он завалил огромного лося и сейчас тащил часть его туши на самодельных полозьях, которые сделал из двух молодых березок и куска бечевки. Правда, на запах крови, словно осы на мед, сбегались всевозможные хищники. Но Горислав мгновенно обращался в свирепую рысь, и звери убегали, так и не пытаясь отобрать желанную добычу. Уже темнело, и он очень спешил, так как хотел добраться до селения до наступления ночи. И тут он услышал тихий стон и замер. Под сосной заметил какой-то серый ком. Стон раздавался явно оттуда. И голос показался ему женским. Горислав втянул носом воздух. Пахло человеком, в этом он не сомневался. Он подумал, что не услышал человечий дух раньше оттого, что все вокруг заполонил сильный аромат свежей крови убитого им лося. Стон повторился. Горислав не выдержал и бросился к сосне. Закатанная в какое-то тряпье, которое и одеждой-то назвать трудно, там сидела юная на вид девушка. Она сжалась в комок и тряслась от холода. Ее бледное тонкое личико с раскосыми черными глазами посерело от холода, губы казались бескровными. Жизнь почти ушла из нее. Горислав это мгновенно почувствовал и особо раздумывать не стал. Он погрузил ослабшую девушку на тушу лося и потащил их к селению с удвоенной силой. Когда он приблизился к своему двору, Доброслава уже ждала его, распахнув ворота. Он втащил полозья под навес, подхватил девушку на руки и, ничего не объясняя взволнованной бабушке, понес ее в избу. Первым делом он раздел ее донага и уложил на свою кровать. Затем начал растирать вехоткой ее окоченевшее тело. Девушка лежала без движения, запрокинув голову и закрыв глаза. Но посиневшая от холода кожа скоро начала краснеть, кровь прилила и к щекам. Движения Горислава замедлились. Он вдруг, словно только что прозрел, увидел красоту обнаженного девичьего тела. Жар бросился ему в голову, сердце заколотилось, руки задрожали.
   – Ну хватит, хватит! – мягко проговорила бабушка и забрала из его похолодевших пальцев вехотку. – Кровь уже быстрее бежит, это же видно! Сейчас она придет в себя. Пойду чай травяной заварю. Ей сейчас полезно.
   Она укутала девушку лоскутным одеялом и ушла на кухню. Горислав неподвижно сидел на краю кровати и не сводил с нее глаз. Девушка казалась ему настолько прекрасной, что дыхание перехватывало. Все славы светловолосы и светлоглазы, статны и сильны, и он привык именно к такому типу. А эта пришлая девушка выглядела словно цветок с незнакомой ему планеты. Ее кожа оказалась чуть смуглой с теплым оттенком охры. Раскосые глаза, обрамленные длинными черными ресницами, словно нарисованы кисточкой искусного художника. Тонкий нос, изящно вырезанные трепещущие от прерывистого дыхания ноздри, приоткрытые пухлые красные губы, овальный нежный подбородок были совсем не похожи на рысьи. Черные волосы, заплетенные в несколько тонких косичек, выглядели словно ужи, змеящиеся по ее плечам. Рука, безвольно свесившаяся из-под края одеяла, казалась нежным бутоном нимфеи, священного цветка славов. Горислав, сам не понимая, что делает, склонился к этой повисшей руке и припал губами. Пальцы шевельнулись, раздался тихий вздох. Он сразу выпрямился и столкнулся взглядом с черными глазами девушки. Она испуганно вскрикнула и села на кровати, натянув одеяло до подбородка.
   – Не бойся! – ласково проговорил он. – Откуда ты? Как тебя зовут?
   Девушка смотрела, явно не понимая. Тогда он положил руку себе на грудь и несколько раз четко произнес «Горислав». Она выглядела напряженной. Но потом улыбнулась и повторила его жест, сказав: «Мейлин». Горислав начал быстро рассказывать ей, как нашел ее в лесу, она смотрела широко раскрытыми глазами и молчала.
   – Да не понимает она по-нашему! – заметила вошедшая бабушка. – Чего ты тут соловьем заливаешься? Не видишь разве, чужеземка она!
   Мейлин испуганно на нее глянула. Но бабушка ласково улыбнулась и протянула ей кружку с горячим травяным отваром.
   – Ну-ка, милая, испей чайку-то! Поможет согреться. А то вон как ты побледнела.
   – Это, наверное, от страха, – предположил Горислав и поправил конец сползшего одеяла. – И как она в нашем лесу оказалась? Вот загадка!
   – Да никакой загадки нет, – хмуро сказала бабушка. – Беженка она. Наверняка из Китая шла. Войны у них бесконечные. Но вот что, внучек, нельзя ей тут оставаться, ты же понимаешь. Придет в себя и проводи ее. Одежду потеплее дам, да и припасов в дорогу.
   – Но как же… куда же… – начал в волнении он. – Слаба она.
   – Я и не говорю, что прямо сейчас, – ворчливо проговорила бабушка. – Оклемается и пусть идет подобру-поздорову. Старейшины узнают, что мы человека приютили, недовольны будут.
   Утром Мейлин проснулась рано. Как только она открыла глаза, сразу увидела, что Горислав сидит возле нее. Вначале она испугалась, но заглянув в его зеленоватые прозрачные глаза, опушенные длинными ресницами, поняла, что он не причинит ей вреда. Его глаза были полны нежности и грусти. И улыбка скользила по губам. Мейлин отметила про себя, что парень очень хорош собой, и отчего-то засмущалась. Она начала быстро рассказывать, как ее деревня сгорела, как они с матерью убежали от цинских воинов, которые не щадили молоденьких хорошеньких девушек. Война лишь распаляла мужчин, постоянный выброс адреналина приводил к тому, что их плотские желания находились на пике, и страдали от этого в первую очередь девушки в селениях, через которые проходили войска. Мейлин с матерью бежали, куда глаза глядят, они шли через тайгу и сами не знали, как заблудились. День назад мать погибла. Она провалилась под лед, когда они переходили какое-то озерко, казавшееся полностью застывшим. Но в одном месте была полынья, чуть прикрытая тонким ледком, засыпанным снегом. Мейлин не смогла помочь матери, и ту утащило под лед. Девушка чуть с ума не сошла от отчаяния и горя. Все происходило словно в тумане. Она брела под снегом, сама не зная куда. Потом уснула, прислонившись к сосне. Если бы Горислав не нашел ее, девушка замерзла бы насмерть.
   Он внимательно слушал рассказ. Рыси, как, впрочем, и все оборотни, очень восприимчивы к другим языкам, и не только людей, но и зверей. Они легко воспринимают информацию, переданную словами, жестами или языком тела. Горислав пока понимал, что Мейлин только что перенесла тяжелое горе и с трудом избежала опасности. И жалость заполнила его сердце. Он уже не осознавал, что Мейлин – чужая, он видел лишь ее тонкую красоту и прелесть, а ее непохожесть на девушек-рысей притягивала и даже затягивала. Горислав впервые в жизни влюбился. И как это свойственно всем славам, чувство вспыхнуло мгновенно, обожгло его и завладело всем существом. К вечеру он уже хорошо понимал язык, на котором говорила Мейлин, и мог общаться с ней. Узнав ее историю, он окончательно потерял голову от любви. Смесь восхищения и жалости – самая гремучая и верно поражает сердце.
   «Бедная девочка! – думал он. – Сколько ей пришлось пережить!»
   И хотя Мейлин была старше его на два года, она казалась ему совсем маленькой и поэтому требующей постоянной защиты и заботы.
   Через неделю наступило окончательное выздоровление. Мейлин охотно общалась с Гориславом, они много говорили, так как девушка все время проводила в избе. И в свою очередь она тоже начала осваивать язык Горислава, так что они все лучше и лучше понимали друг друга. Увидев, что Мейлин практически здорова, к тому же очень сблизилась с ее внуком, Доброслава начала настаивать более активно, чтобы непрошеная гостья как можно скорее уходила из селения. Их изба находилась на краю, поэтому никто не видел Мейлин. Но чутье у славов звериное, так что соседи уже поняли, что у Доброславы скрывается человек. Старейшина разговаривал с ней, и она твердо пообещала, что на днях избавится от девушки. И вот утром на рассвете опечаленный Горислав собрал большую торбу припасов, укутал свою любимую потеплее и повел ее со двора. Мейлин плакала, прощаясь с Доброславой. Она так и не поняла, почему ей нельзя остаться у этих добрых людей и умоляла не выгонять ее в ледяную тайгу. Она взахлеб обещала все делать по дому, ухаживать и за бабушкой, и за Гориславом, убирать и дом и двор. Мейлин уже достаточно хорошо говорила на их языке, Доброслава почти все понимала из ее взволнованной речи, но лишь молча кивала. Потом сказала внуку, чтобы он быстрее уводил девушку из дому.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 [8] 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация