А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Воруют! Чиновничий беспредел, или Власть низшей расы" (страница 29)

   В США были размещены заказы на артиллерийское вооружение на сумму 2 миллиарда рублей золотом. Однако оказалось, что заводы, которые должны были выполнять эти заказы, еще не построены. Американские компании, как оценивал сложившуюся ситуацию видный организатор материально-технического снабжения русской армии, начальник Главного артиллерийского управления генерал A.A. Маниковский, «через 26 месяцев после подписания контракта… оказались в состоянии выполнить всего лишь 1/10 часть принятого на этот срок заказа». Срыв объяснялся во многом и тем, что сказывалась молодость военной промышленности США, отсутствие традиций и опытных кадров. Необходимо также учесть финансовые потери от некомплекта, неритмичности и перераспределения в рамках Антанты части военных поставок в Россию.
   Так, в частности, нами было заказано в США 3,8 миллиона винтовок, оплачено 1,2 миллиона, отправлено же в Россию и поступило в действующую армию всего 300 тысяч. Из 108 тяжелых гаубиц в армию поступило, по неполным сведениям, только восемь.
   Главное артиллерийское управление срочно направило в Америку 2 тысячи русских специалистов, которые помогли за счет внедрения передовых отечественных военно-технических достижений развернуть на предприятиях США производство артиллерийского вооружения, но произошло это только к началу 1917 года. Российские военные заказы, таким образом, способствовали созданию ныне самого крупного в мире американского военно-промышленного комплекса. Мы питали своим золотом американских упырей! Поднимали их экономику, а сами подыхали!
   Естественно, гигантская разница между импортом и экспортом в Россию покрывалась за счет роста заимствований на Западе.
   Как пишет Ионичев, русское правительство ради доставки в страну закупаемых на Западе оружия и товаров вынуждено было отказаться от собственного фрахта иностранных судов и передало в распоряжение британского адмиралтейства русский торговый флот, за исключением судов, оказавшихся запертыми в Балтийском и Черном морях. Англия, со своей стороны, обязывалась доставить в навигацию 1916 года 2 миллиона тонн грузов из затребованных Россией 2,6 миллиона тонн. Фактически было перевезено меньше – 1,9 миллиона тонн. Но доставка импортируемых грузов в русские порты решала только часть вопросов. Военные материалы должны были перевозиться затем в места назначения железнодорожным транспортом. Последний же не справлялся с возросшим объемом военных перевозок, его работа ухудшалась с каждым месяцем войны.
   Организация поставок в царской России оказалась хуже некуда. Бардак и неразбериха царили здесь. Будучи, например, не в силах закрыть все потребности фронта в самолетах, царское (а потом и революционно-февральское) правительство с осени 1914-го по конец 1917-го закупило на Западе (в основном во Франции) 1800 аэропланов и 4 тысячи двигателей. Эти иномарки были завезены в Мурманск и Архангельск, где и застряли. На фронт попала только треть из закупленных самолетов. Оказалось, что грузы скопились в Мурманске, ибо железную дорогу от него на Питер построили лишь в конце 1916 года. Две трети купленных за большие деньги машин, таким образом, застряли в северных портах и на тыловых складах. (В. Гончаров. «Карлики и великаны».) То есть логистика в Росимперии оказалась, как говорится, ни в п…, ни в Красную армию…
   Железные дороги оказались не в состоянии обеспечить фронт даже регулярным подвозом продовольствия. Для снабжения армейских частей продовольствием выделялось ежемесячно 60 тысяч вагонов при необходимых 80 тысячах. Неритмичная работа железных дорог приводила к резкому снижению плановых поставок продовольствия армии. В то же время добыча угля – хлеба индустрии – в России в 1916 году упала на 15 %, нефти – на 7 %.
   Впрочем, начались трудности и с заготовкой хлеба. Об этом сегодня не любят вспоминать, но в 1916-м в царской России начался кризис зерновых заготовок для нужд государства. Как сообщает «Миф о красном терроре», вместо пятисот миллионов пудов удалось закупить только 170 миллионов. Богатые крестьяне и перекупщики стали прятать зерно, дожидаясь все большего взвинчивания цен. Одновременно общий сбор зерна в стране в 1916 г. по сравнению с 1913-м упал на 24,5 %. И потому уже в 1917-м, до победы красных (29 апреля), Временное правительство вводит нормирование потребления хлеба, а в мае 1917-го издает две инструкции о продразверстке. То есть о принудительном отбирании у крестьян всех хлебных излишков и передаче их в руки государства. Был бы тогда царь у власти, и ему пришлось бы делать то же самое. Появились бы не большевистские, а царские продотряды с комиссарами.
   Так-то вот работал «цвет русской нации», уничтоженный красными, м-да…
Стоимость основных статей расходов рабочего

   Почему государству в 1916 году пришлось пойти на экстренные меры по урезанию аппетитов частного капитала? Потому что Первая мировая вызвала чудовищный рост государственного долга России. Он с 1913 до 1917 года вырос с 20 до 65 миллиардов тогдашних рублей. По сведениям министерства финансов, до 20 февраля 1917 года на войну было истрачено 29 миллиардов 626,9 миллиона бумажных рублей. Брать в долг приходилось и у Запада.
   Ионичев напоминает: 19 августа 1915 года на заседании Совета министров обсуждалось требование союзников послать в Америку русское золото для обеспечения платежей по заказам и для кредитных операций. Это вызвало взрыв негодования. «Значит с ножом к горлу подступают союзники – или золото давай, или ни гроша не получишь… так приличные люди не поступают!» – восклицал государственный контролер П.А. Харитонов.
   Русское правительство ввиду крайне тяжелого экономического положения в стране согласно очередной финансовой конвенции от 14 октября 1916 года, предусматривавшей открытие Англией еще на полгода ежемесячных кредитов, обязалось дополнительно отправить в Англию золота на сумму около 20 миллионов фунтов стерлингов. Одновременно в стране без устали работал печатный станок, наводняя Россию обесценивающимися рублями. Расходы бюджета страны в 1916-м по сравнению с 1914 годом выросли-то втрое до 15,26 миллиарда рублей. Денежная масса увеличилась за войну вшестеро, и уже в 1917 году начнется гиперинфляция. То есть налицо была опасность финансового краха даже без всякой революции. Недаром первая мысль о конфискации громадных богатств православной церкви была высказана еще в 1914 году депутатом Госдумы Н. Кудрявцевым в журнале «Новый экономист». Положение усугубилось тем, что царь-идиот, ровно за 70 лет до Горбачева и в разгар тяжелой войны, в 1915 году ввел сухой закон («Об ограничении питей»). Напомним, что спиртное давало казне в 1908–1913 годах 26,6 % доходов. Таким образом, идиотский закон торпедировал государственные финансы России в ходе напряженной войны! Зато скольких спекулянтов и махинаторов накормил…
   То есть по окончании Первой мировой стране грозила финансовая катастрофа плюс супердефолт. И в этих условиях русские православные заводчики продолжали грабить Россию, «накручивая» цены на снаряды. И потому царское правительство, дабы не загонять империю в тяжелейший финансовый кризис, решило больше не заказывать боеприпасов у алчных частников.
   Более того, в 1916 году были приняты законы о принудительном отборе (секвестре) частных предприятий у их владельцев, коли первые были задействованы в выполнении оборонных заказов. Видимо, частные заводчики своим откровенным воровством и мародерством окончательно «достали» страну.
   «…Были приняты законы о секвестре от 12 января и 22 октября 1916 года.
   Следует отметить, что само по себе усиление государственного контроля над промышленными предприятиями в период войны было характерно не только для России – оно имело место и в других воюющих державах. За рубежом самой крайней мерой для собственника была реквизиция, то есть отчуждение имущества с возмещением его стоимости, определяемой либо по соглашению с собственником, либо в судебном порядке. В российских законах о секвестре вопрос ставился иначе: формально владелец предприятия лишь временно отстранялся от управления, однако и убытки, которые возникали вследствие государственного управления, целиком ложились на собственника, а жаловаться было некуда.
   При этом выходило так, что, размещая заказ на секвестированном заводе, правительство заключало договор со своим представителем, то есть как бы само с собой. Понятно, что в таких условиях ни о каком свободном ценообразовании и речи быть не могло, а о прибылях собственников правительственные чиновники заботились, судя по всему, в последнюю очередь. По этому поводу тогдашний министр финансов Барк писал, что нет «…никакой реальной опасности преувеличения цен… если бы на каком-либо заказе случайно получалась чрезмерная прибыль, то правительственное управление, конечно, уравновесило бы ее, снизив расценки по другим казенным заказам»…» (Илья Воскобойников. «ОРГАНИЗМ ИЛИ МЕХАНИЗМ? Тенденции к усилению роли государства в экономике проявились в России задолго до 1917 года». «Русский предприниматель»,5–6, 2002 г.)
   Правда, частный бизнес и тут дерьмеца родной стране подкладывал. Когда уже в 1914-м выяснилось, что частные заводы безбожно срывают военные заказы, пришлось включать в правление таких предприятий представителей государства. Выдающегося инженера-кораблестроителя, будущего сталинского академика Крылова в 1915-м отправляют на Путиловский завод. Там строились два легких крейсера и эсминцы. Но как только представители государства пришли на завод, то увидели, что владельцы его оставили на счету… 136 рублей. А завтра – день выдачи зарплаты 25 тысячам рабочих. Не выдашь – они взбунтуются. То есть православные патриотические бизнесмены банально увели все деньги, поставив Путиловский завод на грань остановки. Ведь средств не было не только на зарплаты, но и на расчеты со смежниками да поставщиками. Крылову приходится, грозя волнениями рабочих, выбивать из Госбанка 10 миллионов рублей.
   Там же становится известным: завод регулярно на Пасху делает подарки писцам и младшим чиновникам Главного артиллерийского управления. И вообще платит им за нужны бумаги, которые те втихую приносят дирекции. То же самое и на Балтийском заводе.
   Припертое к стенке войной, государство стало временно национализировать частнокапиталистические предприятия.
   Караул! У русско-православных элитных мародеров отбирали такую кормушку!
   И они решили отомстить – учинить революцию и сбросить царя. Ведь они этого давно жаждали. И были они не жидами, не большевиками, а в основном самыми что ни на есть православными, но при этом действительно масонами, почтительно внимающими советам братьев из старших лож – в Париже и Лондоне…
   Знаю, что вы скажете, читатель. Что имелись объективные предпосылки. Что многомиллионная крестьянская масса, мобилизованная на фронт, уже устала воевать. Что наболел нерешенный земельный вопрос. Что русская буржуазия давно хотела упразднить самодержавие, устроив Россию на западный манер: с конституцией, с парламентом, со свободой слова. Русским денежным мешкам было мало только больших денег – они хотели еще и власти, каковая была у американских и европейских воротил большого бизнеса.
   В конце концов, русские капиталисты внесли огромный вклад в дело революции, спонсируя революционные партии. А иные и вовсе вели революционную работу. Как, например, фабрикант Капранов, чьим именем названа улица на Пресне, что рядом с нынешней резиденцией Правительства РФ. Капранов в 1905 году, в Первую русскую революцию (1905–1907 гг.) на своей мануфактуре устраивал подпольные склады оружия для рабочих-повстанцев зимы 1905-го. Была и знаменитая железнодорожная забастовка 1905-го, что взорвала Россию и прямо повлекла ее к восстаниям, причем изумительно организованная с помощью бизнесменов и чиновников. То есть все это можно было повторить в начале 1917-го.
   Были, наконец, американские и европейские банкиры, что финансировали революционеров в России – и еврейских, и русских, и финских, и польских, и закавказских.
   Было и огромное недовольство всех бездарным и позорным правлением Николая Второго, презрение миллионов людей к самой царской семье. Будущий «великомученик» Николашка II действительно всех достал своей нерешительностью и шараханьями, своей истеричной женой, своими вечными перестановками министров, своей политикой удаления от себя действительно стоящих людей и назначениями на ключевые посты откровенных ничтожеств и хамелеонов.
   Но была и элементарная алчность верхов. Банальная страсть к наживе, что послужила запалом к революционной бомбе 1917 года. Алчность элиты, которая как бы связала воедино все прочие факторы, каковая породила и участие страны в ненужной ей войне, и все ее тыловые мерзости, и надлом психики масс. Именно алчность верхов России сделала эти самые верхи пешками в руках английской разведки и западных банкиров. Именно она дала в руки внешним силам ключи к управлению российской «элитой»: взятки и интеллектуальное влияние. Просто те же англичане всем этим умело воспользовались. Иногда даже «втемную»: пусть эти русские элитные дураки делают революцию, а мы ее направим куда надо.
   Всем этим российским банкирам и промышленникам, думским политикам и земцам, генералам и дворянам, профессорам и редакторам газет казалось, что их идея с провоцированием революционного взрыва в воюющей стране великолепна. Война идет к победоносному для России и Антанты концу и потому надо успеть устроить маленькую буржуазную революцию, покончив с самодержавием. И стать вождями-победителями. Тем паче что такие советы исходят от старших товарищей в Европе. Ну а до конца войны можно еще и погреть руки на военных заказах. Дураки, они думали, что получится маленький управляемый взрыв, а рванула настоящая «атомная бомба».
Анатомия одного заговора
   Душой революционного заговора 1917 года выступили представители именно крупного российского бизнеса. Именно элитные бизнесмены, а никакие не большевики Ленина и не немецкий Генштаб.
   Высокопоставленные российские заговорщики, правда, не учли одного: революция в стране, ведущей тяжелую войну, – это прямая национальная измена, за которую в любом обществе вешают или расстреливают. Ибо революция – всегда хаос и непредсказуемые последствия. Образно выражаясь, ядерный реактор, что идет вразнос, как в Чернобыле. А особенно – революция в России с традициями ее бунта, бессмысленного и беспощадного. Что мировая история учит: революция всегда выходит из-под контроля ее инициаторов, превращаясь в разрушительное торнадо, каковое чаще всего убивает самих первоначальных революционеров. Но русская буржуазия оказалась слишком тупой, чтобы это предвидеть. Зато английские финансисты и разведка прекрасно все понимали, а потому и подталкивали революцию.
   И когда сегодня я встречаю субъекта, что с пеной у рта кричит о том, что историческую Россию-де погубили жиды и большевики, сбросившие царя, что во всем виноват Ленин – немецкий шпион, то брезгливо отстраняюсь. Ибо считаю таких людей полными имбецилами. Историческую Россию предали прежде всего верхи этой самой исторической, православной и самодержавной России. Предали из-за своих алчности, гордыни и ограниченности. Но это так – к слову…
   Итак, заговор начал разворачиваться. Делу прекрасно споспешествовало то, что русский крупный капитал фактически создал в империи параллельный аппарат управления, еще одну систему помимо легального государства – Земгор плюс Центральный военно-промышленный комитет.
Торжествующие хамы семнадцатого…
   Земгор возник в 1915 году как объединенный комитет двух общественных организаций: Земского союза (вернее, Всероссийского земского союза помощи больным и раненым воинам) и Всероссийского союза городов. Во главе Земгора стоял князь Г. Львов, видный русский масон. Обладая разветвленной структурой (губернскими и местными комитетами), Земгор занимался, по сути, государственными функциями: организацией военного производства и снабжением армии военным, тыловым и медицинским имуществом, снаряжением и продовольствием. Аппарат Земгора состоял из отраслевых отделов (военно-технические, инженерно-строительные, связи, транспорта и др.) и отделов функциональных: счетно-контрольного, справочного, заказов, юридического и др. Состоял он еще из Технического совета, чертежного бюро и редакции «Известий Главного по снабжению армии комитета». В помощь основным подразделениям Земгора образовали множество комиссий, секций, совещаний. Были, к примеру, Комиссия по закупке станков в Америке. Или вот – Правление текстильных предприятий. Местными органами Земгора выступали областные, губернские, уездные и городские комитеты по снабжению армии (военно-промышленные комитеты).
   Словом, с одной стороны, то был аналог Российского союза промышленников и предпринимателей нынешней РФ и ее Торгово-промышленной палаты. А с другой – настоящее параллельное правительство пополам с комитетом тогдашней олигархии. Это как если бы сегодня Абрамович, Вексельберг, Дерипаска, Потанин, Аликперов, Евтушенков и другие сколотили бы частный Комитет по экономическому развитию и торговле РФ, взяв на себя многие государственные функции. Называли себя активисты и работники Земгора интересно: земгусарами. С виду, конечно, патриотическая суперорганизация русского частного предпринимательства и всяческой элиты. Ну а на деле – структура, где были и мастера по части наживы на военных заказах, что поставляли государству боеприпасы и прочие припасы с накруткой цены на 100–300 %, и всякие элитные «прозападники»-либералы, вознамерившиеся переделать Россию по чужим шаблонам.
   Параллельно с Земгором в том же 1915 году русская буржуазия учредила и систему военно-промышленных комитетов. Провозгласив своей целью создание правительства, ответственного не перед царем, а перед Госдумой, «вэпекэшники» создали 220 низовых комитетов, объединенных в 33 областных ВПК. Официально они создавались в помощь государству для планового распределения сырья и заказов по военным подрядам, своевременного их исполнения и установления цен. ВПК стали посредником между государством и частной промышленностью. До Февральской революции 1917 года ВПК получили от казны заказы на сумму около 400 млн руб., но выполнили менее половины. ВПК также участвовали в улаживании конфликтов между рабочими и предпринимателями (примирительные камеры).
   Естественно, появился и Центральный ВПК, что расположился в Петрограде, на Литейном проспекте. Главой ЦВПК стал видный масон, лидер партии октябристов Александр Гучков. Во главе московского комитета уселся миллионер Рябушинский. Именно Гучков стал одним из организаторов заговора, имеющего целью дворцовый переворот. Гучков терпеть не мог царскую семью, особенно погрязших в показной роскоши и взяточничестве великих князей, требовал запрета на их вмешательство в работу государства.
   Составляли все эти «земгоры» те же деятели, что до Первой мировой на каждом углу орали о взяточничестве и неэффективности государственных интендантов. Их аргументы точь-в-точь повторяют аргументы нынешних либерастов о том, что государство – плохой собственник, что нужно приватизировать и отдать на откуп частному бизнесу все, что только можно. Но стоило либерастам начала XX века получить доступ к оборонным заказам, и они принялись работать еще неэффективнее, чем государство, наладив схемы неописуемого воровства. Они, в тысячах газетных статей обличавшие воровство царских чиновников до войны, произносившие гневные речи с думской трибуны, начали мародерствовать и наживаться так, что предшествующим чиновникам и не снилось. Масштабы воровства в Первую мировую превзошли воровство времен Крымской войны.
   Современный историк Василий Каширин поведал, как в январе 1916 года глава Московского городского союза Челноков рассказывал, что его организация, выполняя заказ на пошив трех миллионов солдатских папах, используя казенный отпуск сукна, получила прикрой в размере 30 верст сукна. То есть было украдено тридцать верст ценной ткани. Таким образом, вышеупомянутый прием с прикроем использовали далеко не только советские цеховики, но и представители оппозиционной и вполне либеральной общественности: те люди, которые потом осуществили Февральскую революцию.
   Словом, работали Земгор и ЦВПК вовсю. Воровали так, что у царских властей глаза на лоб лезли от изумления. Государство попробовало навести порядок. С помощью генерала Дмитрия Шуваева стали наводить порядок в интендантском снабжении. Шуваев начал искоренять взятки при снабжении войск, его помощником стал сенатор Николай Гарин, который вскрыл огромные недостатки в армейском интендантстве в ходе ревизии 1908–1913 годов. «Земгусарам» прищемили хвосты. А тут еще и Маниковский принялся громить «снарядную мафию».
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 [29] 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация