А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Воруют! Чиновничий беспредел, или Власть низшей расы" (страница 28)

   Откроем статью Евгения Жирнова «Промышленные объединения являются совершенно необходимыми». Она написана по материалам советских исследователей экономики царской России Лаверычева и других («Коммерсантъ-Власть», 15 октября 2007 г.):
   «…Когда стало ясно, что казна больше не может обеспечивать переплату синдикатам, их лояльность немедленно испарилась. Руководители „Продугля“, как установило расследование, сознательно тормозили отгрузку топлива, чтобы искусственно создать дефицит и поднять цены. (И это – во время войны. – Прим. ред.) Тем же самым занимались нефтяные синдикаты, которым удалось взвинтить цены на мазут впятеро. Не отставали и другие подконтрольные государству в недавнем прошлом монополии. «Продвагон», к примеру, всеми средствами тормозил начало работ на новых вагонных заводах, построенных во время войны, но не входивших в синдикат.
   Причем никакие меры дополнительного воздействия не помогали. Для руководства уходящей из-под госконтроля сахарной промышленностью в 1915 году было создано Центральное бюро по объединению закупок и распределению сахара. Но никакие его распоряжения заводами не выполнялись. Выработанный сахар вывозился по ночам с заводов на тайные склады, а являвшиеся с нарядами Центрального бюро получатели оставались ни с чем. При этом интересы сахарной монополии, как и всех прочих, отстаивали их кураторы из правительства и министерств. Поскольку для них прибыли курируемых компаний были куда дороже абстрактных государственных интересов.
   Особенно ярко это проявлялось в делах о поставках воюющей армии вооружений, боеприпасов, продовольствия и т. д. Член Артиллерийского комитета Е.З. Барсуков вспоминал о трудностях, которые переживало Главное артиллерийское управление (ГАУ):
   «При первых же известиях о крайнем недостатке боевого снабжения на фронте и возможности вследствие этого „хорошо заработать“ на предметах столь острой нужды русских промышленников охватил беспримерный ажиотаж.
   Именно 76-мм снаряд и был тем первым лакомым куском, на который оскалились зубы всех промышленных шакалов с единственной целью легкой наживы. К великому несчастью для России, у этих людей оказывалось подчас немало сильных покровителей.
   Под давлением крайне тяжелых обстоятельств, требовавших усиления артиллерийских заказов без всяких рассуждений, ГАУ пришлось отступить от намеченной программы и заказывать снаряды не только совершенно ничтожным заводам, но иногда даже не заслуживающим доверия аферистам, обещавшим быстро оборудовать новые предприятия.
   Конечно, при таких условиях заводское оборудование, которое можно было достать главным образом за границей и притом в очень ограниченном количестве, перекупалось по бешеным ценам спекулянтами и вырывалось у солидных заводов; точно так же переманивался личный состав, по части которого заводы бедствовали с самого начала войны. Наконец, началась злостная спекуляция с валютой, бороться с чем было очень трудно. Словом, началась бешеная спекуляция на снарядах, в результате которой расплодилась масса мелких, немощных в техническом отношении и просто дутых предприятий, поглощающих с поразительной прожорливостью и с ничтожной производительностью всякого рода оборудование, инструментальную сталь, металлы, топливо, транспорт, рабочие руки и технические силы, а также валюту.
   Таким образом, вместо разумного и наиболее продуктивного концентрирования всех средств производства их как будто нарочно распыляли по мелочам, вследствие чего почти все действительно солидные и мощные предприятия оказались лишенными возможности получить все им необходимое, а потому и вынуждены были значительно замедлить темп своего развития».
   Однако главная беда заключалась в том, что такой же разлад наблюдался по всей стране. Перебои с углем вызывали остановку железных дорог. Из-за неритмичного подвоза угля и руды останавливались металлургические предприятия. Все это сказывалось на машиностроителях и т. д. В итоге именно потеря управления монополиями привела к хаосу и краху русской экономики, естественным следствием которого стала революция…»
   Как писали советские исследователи, из-за бардака с поставками топлива и сырья в 1915 году прекратили работу 573 промышленных предприятия, а в 1916 году простаивали 36 доменных печей и 74 металлургических завода. Потребность воюющей страны в металле покрывалась лишь наполовину. Стали падать добыча угля и нефти. (Г.И. Шигалин. «Военная экономика страны в Первую мировую войну». Москва, 1956 г.; П.И. Лященко. «История народного хозяйства СССР», т. 2. Москва, 1948 г.)
   Можно добавить: как истинные православно-русские патриоты, промышленники, получая заказы на снаряды, закладывали в их цену 175, а то и 200 % прибыли. Глава Главного артиллерийского управления генерал Маниковский (умнейший человек, автор проектов развития России!) вспоминал: если на казенном заводе 122-мм гаубичная шрапнель обходилась бюджету в 15 рублей за один снаряд, то частный завод драл за нее уже 35 целковых. 76-мм снаряды обходились государству в 10 рублей на госпредприятиях ив 15 – на частных. Разница в цене 152-мм фугаса – 42 и 70 рублей. Представляете, как наживались на военных заказах православные частные заводчики, а? Ведь снаряды тратились миллионами. А какие взятки брали те чиновники, что распределяли военные заказы?!
   Б…дь, а где же был царь, верховный печальник за судьбу православной России? Куда глядел этот хренов «святой»? Почему он не сажал и не ставил к стенке этих мародеров и спекулянтов? Когда к нему обратился глава Главного артиллерийского управления Маниковский, возмущенный хищничеством русских промышленников, Николай Второй резко осадил его: не надо, мол, нервировать отечественный капитал.
   Благодаря такому «милосердию» монарха на фронте погибали сотни тысяч здоровых и крепких русских людей. Потому что не хватало ни снарядов, ни винтовок, ни пулеметов. В то же самое время в ресторанах Москвы и Петрограда шли дикие кутежи: гуляли коммерсанты-поставщики военного ведомства, наживавшие на крови русских фантастические барыши. То есть страна оказалась парализованной и поставленной на колени дичайшей коррупцией. Ведь высшие чиновники России, стоявшие со свечками в церквах, покровительствовали всем этим поставщикам-гиенам, давали им бюджетные деньги, брали с них взятки – и подписывали нужные постановления министерств и ведомств. Так что здесь евреи виноваты или все же русская правящая верхушка?
   Царской России несказанно повезло, что у немцев в 1915 году еще не было танковых и моторизованных дивизий. Что скорость движения немецких войск в прорывах ограничивалась скоростью пеших бойцов и конных упряжек. Иначе б они, пользуясь снарядным голодом русской армии и криминально-коррупционным бардаком в нашем тылу, разодрали бы Россию в клочья. Сотни тысяч наших солдат попали в «котлы» окружений не в 1941-м, а уже в 1914–1915 годах.
   Н-да, надо сказать (будь тогда у руля Сталин), показательная расправа над сотней спекулянтов в воюющей царской России могла бы в корне изменить ситуацию. Мне скажут, что к 1916 году царскому правительству удалось наладить производство снарядов, решить проблему с оружием. Да, но было уже поздно: в воюющей армии и стране уже случился психологический надлом. Люди уже получили твердое убеждение в том, что правители страны – это негодяи, воры и предатели, которых нужно как можно быстрее свергнуть и перерезать к чертовой матери. Россия уже оказалась революционизированной.
Винтовочный «голод»
   Но это только снарядный голод. А ведь в то же самое время Россия испытала и дикую нехватку самых элементарных винтовок для фронта. К сожалению, в нынешней Расее не переиздается замечательная книга русского оружейника В.Г. Федорова «В поисках оружия». Да-да, того самого Федорова, что в 1916 году создал первый в мире автомат (не пистолет-пулемет, а именно штурмовую винтовку под винтовочный патрон) и который перед Первой мировой работал в Артиллерийском комитете.
   Так вот: нехватка винтовок в романовской России возникла в первые же месяцы боев. Всего у страны в распоряжении (в войсках и арсеналах) летом 1914 года было 4 миллиона 652 тысячи винтовок. Но первые же бои показали, что в месяц теряется по тем или иным причинам в среднем по 200 тысяч трехлинеек и карабинов. То есть 2,4 миллиона в год. А мощности имеющихся заводов (Тульского, Сестрорецкого и т. д.) – всего 525 тысяч в год. Вскоре оказалось, что не хватает оружия для обучения пополнений – призванным в армию стали давать палки. Конечно, с той же проблемой столнулись и другие воюющие страны, но они, в отличие от России, имели сильную промышленность, которая смогла быстро нарастить производство. А вот у царизма индустрия хромала.
   Автор описывает то, как в 1914–1915 годах по заданию царского правительства закупал винтовки за рубежом – везде, где только можно. Сначала пробовали обойтись без закупок. Стали изымать трехлинейки Мосина в тыловых и охранных частях, отправляя их в воюющие дивизии, а тыловикам вручая старые однозарядные винтовки Бердана № 2. Но этого не хватало. Россия попросила у Эфиопии (Абиссинии) вернуть ей винтовки, что в конце XIX века мы посылали в помощь эфиопам, отбивавшим нападение Италии. Специальные команды поехали в Монголию и Маньчжурию искать и выкупать оружие у местного населения, оставшееся с Русско-японской войны. Но найденные винтовки оказались в ужасном состоянии.
   Пришлось побираться по всему миру. Необходим был один миллион винтовок. В Японии удалось взять винтовки «Арисака» калибром в 6,5 мм. Купили 300 тысяч ружей образца 1897 года, но с мизерным количеством патронов – по сотне на ствол. В конце 1914-го обогатили американцев, заказав им 300 тысяч ружей «Винчестер» под русский трехлинейный патрон. Но это еще что! Верные союзники согласились помочь русским: французы дали старые однозарядные четырехлинейные винтовки «Гра» образца 1874 года (450 тысяч) и «Гра-Кропачека» образца 1874–1885 годов (105 тысяч). Эти хоть имели подствольный магазин на 8 патронов. Италия скинула царизму древние ружья «Веттерли» образца 1877 года. Частично дефицит винтовок хотели покрыть, вооружая пехотинцев револьверами и гранатами: мол, в окопных боях этого хватит. Кое-кто вообще предлагал давать пехотинцам топоры-алебарды на длинных древках да револьвер вдобавок. В русской армии воцарился дикий разнобой стрелковых систем: разные запасные части, разные патроны. Старье, естественно, оставляли в тыловых частях и в ополчении, все трехлинейки Мосина шли на фронт.
   И хотя винтовочный голод удалось затем побороть, и это обстоятельство успело подорвать моральное состояние армии.
   Тут же и пулеметная проблема. Предвоенный расчет был таким: армии не понадобится более 5 тысяч пулеметов за все про все. Но первые же бои показали: нужно поставлять в войска 4430 пулеметов в месяц! Враг просто режет наши войска не только из станковых, но и из ручных пулеметов. И опять пришлось закупать пулеметы за рубежом: свое производство не справлялось с задачами.
   Слабость промышленности царской России и расхлябанность ее вороватого госаппарата в ту войну были видны во всем. К 1917 году годовое производство пороха в царской России составляло 22 тысячи тонн, а в Германии – 150 тысяч тонн, во Франции – 140 тысяч, в Англии – 205 тысяч, в Италии – 40 тысяч тонн. Годовое производство патронов в России достигало только планки в 1 миллиард 785 миллионов, тогда как немцы клепали 2 миллиарда 430 миллионов патронов, французы – 2 миллиарда, англичане – 1,7 миллиарда. И если с винтовками к 1917 году положение у нас выправилось (мы занимали по их производству второе – после Германии – место в мире), то с пулеметами дело обстояло плохо. Максимальный годовой объем производства пулеметов при царе – 11 тысяч в год. У немцев – 120 тысяч. Франция – 30 тысяч. Англия – 60 тысяч. Пушки? Россия – максимум 5 тысяч орудий в год, Германия – 20 тысяч, Италия – 8 тысяч, Франция – 10 тысяч, Англия – примерно столько же. (Данные беру из «Мифа о красном терроре».)
   Как вспоминает В.Г. Федоров, протестные настроения среди русских солдат на фронте он видел уже в 1915 году. Мол, посылают нас на убой – не хватает ни снарядов, ни винтовок. А у немца, дескать, все есть.
Козни настоящего врага
   Но параллельно развивался и второй сюжет. Англичане, втянув русских в выгодную им войну, нас откровенно использовали и предавали. Им очень не хотелось, чтобы русские захватили Босфор и Дарданеллы, превратив Черное море во внутрироссийский водоем. Если русские кладут сотни тысяч своих голов, оттягивая немецкие дивизии от Западного фронта, спасая жизни англичан и французов – это пожалуйста. Но вот проливы, выход в Средиземное море – вот этого не надо! Впрочем, с англичанами тут были солидарны и французы, и американцы. И потому «союзники» по Антанте начали откровенно предавать русских с первых же дней войны. Ну а российская «элита» этого словно не замечала.
   Итак, русаки, лишенные снарядов, испытывающие нехватку винтовок, бьются с немцами и австрияками, а англичане «упускают» линейный крейсер «Гебен», который из Средиземного моря переходит в Черное, на службу туркам. Тем самым наш Черноморский флот парализовали вплоть до 1916 года. Ведь до того момента ЧФ состоял из устаревших четырехорудийных броненосцев-додредноутов типа «Потемкина». Они уступают «Гебену» (кораблю дредноутного типа) и в скорости хода, и в весе бортового залпа, и в дальнобойности пушек. В открытом бою немецкий линейный крейсер мог в одиночку топить один русский корабль за другим, сам оставаясь неуязвимым и недосягаемым для наших снарядов. И только в 1916-м на Черном море появляются первые русские дредноуты.
   Зачем британцы «проворонили» «Гебен»? Правильно – чтобы помешать русским захватить проливы и Константинополь уже в 1915 году. Чтобы не дать русскому флоту разбить турецкий.
   Это – самое подлое предательство своего союзника. Откровенная диверсия англичан против русских. Но при этом царское правительство делает вид, будто ничего не случилось, и продолжает выполнять все обязательства перед англичанами и французами. Россию, значит, предают, а она блюдет «священный долг» перед б…скими «союзниками»! Случайно ли? Наверное, нет – если вспомнить то, как англичане с помощью взяток манипулировали Русским государством еще в XVIII веке. А еще учтем, сколько русских аристократов и тогдашних олигархов состояли в масонских ложах, подчиненных «старшим товарищам» в Лондоне и Париже. И еще возьмем в расчет то, насколько глубоко в царскую элиту запустила свои щупальца британская разведка. Это – тоже коррупция, читатель, переходящая в национальную измену.
   Англичане с самого начала решили, что Россия должна помочь им сокрушить Германию, пролить много своей крови за британские интересы, но до конца войны не дожить. Россию приговорили к революции и распаду, дабы исключить ее из клуба победителей. Российская империя должна была распасться вместе с империями Австро-Венгерской, Османской и Германской. При всем этом царский режим продолжал все тот же «мазохизм». Когда немцы начинают натиск на англо-французов и те просят помощи у русских, царь бросает войска в наступление на Восточном фронте и помогает союзникам. А вот когда мы просим о том же самом, англо-французы всегда медлят.
   Предательство наших «союзничков» становится очевидным для всех, но только не для царя Николая. К 1916 году ситуация тем не менее складывается в нашу пользу. Русский народ, щедро оплатив кровью и золотом (золотым запасом страны) коррупцию и тупость собственной элиты, все же налаживает военную промышленность. Снарядный голод преодолен. Генерал Брусилов громит австро-венгерскую армию (Брусиловский прорыв), которая больше не является серьезной боевой силой. Под ударами русских отступают турки – наши движутся к Трапезунду, с востока по южному берегу Черного моря. Становится ясным, что немцы проигрывают войну, что русские займут Босфор и Дарданеллы. Уже готовится десантная операция. В ход должны пойти 9-я армия, Черноморский флот с новыми дредноутами, уникальные десантные суда типа «Эльпидифор» с носовой аппарелью, способные буквально вылезать на низкий берег. Готовятся и четырехмоторные аэропланы типа «Илья Муромец»…
   И снова союзники нас предают. Сначала англо-французы пытаются опередить русских и захватить черноморские проливы с юга. Они устраивают Галлиполийскую операцию с участием полумиллионной группировки войск и большого флота (февраль 1915 – январь 1916 г.). Однако турки под командованием немца фон Сандерса героически обороняют проливы. Огнем береговых батарей они топят шесть линкоров англо-французов. По итогам неудачной операции Англия потеряла убитыми, ранеными и пропавшими без вести 119,7 тысячи бойцов, Франция – 26,5 тысячи. Союзникам приходится убираться несолоно хлебавши. Становится очевидно, что проливы захватят русские.
   И тогда западная сволочь устраивает нам новую подляну, не давая России осуществить операцию в проливах в 1916-м. Лондон и Париж подталкивают к вступлению в войну против немцев Румынию с ее слабой армией. Естественно, немцы громят румын – и опять царь, верный е…ному союзническому долгу, бросает войска, подготовленные к захвату Босфора и Дарданелл, на спасение Румынии.
   Однако Лондон видит: задача все равно не решена. Русские просто перенесли десантную операцию на лето 1917 года. А надо ее полностью сорвать и пустить саму Россию под откос. Но как? Найден гениальный выход: нужно спровоцировать революцию в стране. Как? Используя коррупцию и алчность русской правящей верхушки и буржуазии. Тем более что повод появился.
Как коррупция и жажда наживы вызвали 1917-й
   К концу 1916 года патриотически-православные русские промышленники, наваривая на каждом снаряде сотни процентов барыша, настолько достали государство своим откровенным воровством, что оно решило их проучить. Военные заказы распределили по казенным заводам (ФГУПам, как сказали бы нынче) и по иностранным подрядчикам, в основном американским. Те не страдали такими воровскими замашками, как русские фабриканты, а потому брали дешевле.
   Еще раз скажем: если на казенном заводе 122-мм гаубичная шрапнель обходилась бюджету в 15 рублей за один снаряд, то частный завод драл за нее из казны уже 35 целковых. 76-миллиметровые снаряды обходились государству в 10 рублей на госпредприятиях ив 15 – на частных. Разница в цене 152-мм фугаса – 42 и 70 рублей…
   При этом русские патриотические промышленники безбожно срывали планы производства снарядов.

...
   Источник
   http://festival.1september.ru/2004_2005/index.php?numb_artic=214268)
   За что бы ни бралась клептократическая низшая раса, правившая тогда Россией, все она ухитрялась испакостить или безбожно завалить. Существует любопытная статистика, косвенно указующая на размах воровства в воюющей царской империи. А.Г. Купцов в «Мифе о красном терроре» приводит такой факт: рекордный показатель расхода артиллерийских снарядов у Франции – 7,5 миллиона в месяц, у России – 2 миллиона. Но царизм истратил на пушечные боеприпасы 13,33 миллиарда рублей (35,5 млрд франков), а французы – 26 миллиардов. «Куды снаряды делись? Или куды делись деньги?» – вопрошает автор. А мы смело отвечаем: деньги сожрали воры – чиновники и частные подрядчики. Аферисты и чиновники-взяточники. Они буквально делали бизнес на крови русского солдата, считая, что русский народ все стерпит.
   Схлопывался платежный баланс страны. За годы войны экспорт товаров упал с 1,5 миллиарда рублей в 1913 году до 956 миллионов в 1914-м, 402 миллионов в 1915-м, 577 миллионов в 1916-м и 463 миллионов рублей в 1917 году. За четыре года войны (1914–1917 гг.) Россия импортировала товаров почти на 7 миллиардов рублей, тогда как стоимость ее вывоза за это же время была равна только 2,4 миллиарда рублей. Резко рос импорт продовольствия (это о том, как старая Расея «всю Европу кормила»). Например, из Китая. Транзитные перевозки мясных продуктов из Китая в Сибирь и центральные районы в период мировой войны выросли почти в 13 раз. Оказалось возможным увеличить ввоз монгольского рогатого скота с 66 тысяч голов в довоенные годы до более чем 175 тысяч в 1916 году, одновременно закупалось не менее 100 тысяч овец. Ввозилось в еще большем, чем прежде, количестве также зерно в Сибирь и на Дальний Восток. В годы войны сильно возрос спрос на соевые бобы и соевые продукты (масло, жмыхи) из Маньчжурии. В большом выигрыше оказался и Китай. Маньчжурия, прежде почти не заселенная, отсталая китайская провинция, стала превращаться в один из самых динамично экономически развивающихся регионов. Если в 1896 году сбор пшеницы по всей Северной Маньчжурии едва достигал 1 миллионов пудов, то в годы войны он превысил 60 миллионов пудов (данные историка Н.П. Ионичева). Соединенные Штаты ввезли в Россию товаров в 1914 году на 27,9 миллиона долларов, в 1915 – на 169,9 миллиона, в 1916 году – на 470,5 миллиона долларов.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 [28] 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация