А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
0-9 A B C D I F G H IJ K L M N O P Q R S TU V WX Y Z #


Чтение книги "Воруют! Чиновничий беспредел, или Власть низшей расы" (страница 18)

   Правда, незерновые культуры получили в крестьянском хозяйстве уже значительное распространение. Особенное значение имеет промышленное льноводство, которое распространилось почти на всю нечерноземную полосу России; в 1911 году под посевом льна в 25 губерниях европейской и 2 азиатской России насчитывалось 1,026 тыс. дес. Неуклонно развивается возделывание клубне– и корнеплодов, отчасти с продовольственными, отчасти с промышленными целями. Крестьянские посевы свекловицы, увеличиваясь по преимуществу в юго-западных, привислинских, малороссийских и центрально-земледельческих губерниях, достигли в 1911–1912 годах почти 1/2 млн дес. Возделывание картофеля имеет наибольшее значение для обеспечения народного продовольствия вне зависимости от урожая зерновых хлебов. Общая площадь под картофелем приближается в европ. России к 4 млн дес., наибольшее распространение в крестьянском хозяйстве имеет картофель в нечерноземной полосе, особенно в привислинских (19 % посевн. площ.), литовских (10,6 %), белорусских (10,1 %) и прибалтийских (8,5) губерниях.
   Несмотря на значительность абсолютных цифр и на то, что в отдельных районах распространение названных культур может содействовать большей устойчивости крестьянского хозяйства, для всей массы земледельческого населения России, особенно черноземной полосы, общим фоном по-прежнему остается трехпольное хозяйство со всеми опасностями экстенсивной зерновой культуры. Значение промышленных культур в крестьянском хозяйстве ослабляется еще тем, что, распространяясь под влиянием рыночного спроса на них, они вводятся вне связи с правильным севооборотом, ведут к истощению земель и, таким образом, неустойчивость зерновых урожаев заменяют своими собственными колебаниями, имеющими нередко еще большую амплитуду. С другой стороны, значение неустойчивости зернового хозяйства имеет как будто тенденцию увеличиваться под влиянием вовлечения крестьянского хозяйства в меновой оборот. Из зерновых культур наибольшей абсолютной неустойчивостью урожаев отличаются пшеница и ячмень. Между тем под влиянием спроса на мировом рынке именно эти хлеба имеют тенденцию расширяться за счет наиболее устойчивых ржи и овса.
   Внедрение денежных отношений в крестьянское хозяйство оказывает воздействие на народное продовольствие и в других отношениях. Увеличение нужды в деньгах для уплаты налогов, аренды и для удовлетворения собственных потребностей заставляет крестьянина выносить на рынок все большее количество произведений своего хозяйства. В результате на рынок вывозится осенью даже тот хлеб, который затем весною самим же крестьянам приходится выкупать обратно. Вся разница в осенних и весенних ценах ложится на крестьянское хозяйство как следствие такой своеобразной залоговой операции. И поскольку общая совокупность неблагоприятных экономических условий заставляет прибегать к ней все более широкие и менее обеспеченные собственным хлебом группы крестьянских хозяйств, постольку возрастает возможность возникновения острой продовольственной нужды.
   Еще важнее общее значение перехода крестьянского хозяйства от натурального строя к денежно-меновым отношениям. Прежде всего сокращается значение натуральных хлебных запасов, которые раньше, переходя от урожайных годов к неурожайным, ослабляли силу продовольственной нужды. С другой стороны, условия рынка отражаются на конструкции всего крестьянского бюджета. Еще в 1890-х годах исследования Ф.А. Щербины доказали преобладание натуральных долей во всех бюджетных районах. Новейшие исследования показывают, что денежные элементы крестьянского бюджета возрастают. Отчасти это следствие развития меновых отношений, отчасти результат длительного подъема цен последнего десятилетия. Благодаря этим обстоятельствам осложняется продовольственный вопрос в крестьянских хозяйствах, прикупающих хлеб, ибо для них покупка хлеба остается одной из главных частей расходного бюджета. Если даже принять во внимание рост урожайности, то все же останется очень значительный повсеместный слой крестьянских хозяйств, бюджетному равновесию которых, а следовательно, и продовольственному, при прочих равных условиях нанесен серьезный удар длительным повышением хлебных цен за последнее десятилетие. В этом, быть может, одна из причин экстенсивного распространения продовольственной нужды за последние годы. Но, конечно, при этом не стирается та граница между северной (по преимуществу нечерноземной) и южной Россией, которая проведена Ф.А. Щербиной и которая отделяет полосу с преобладанием покупающих хозяйств от полосы с наибольшим числом хозяйств, продающих хлеб. Неблагоприятные последствия высоких цен отражаются главным образом на северной полосе.
   Наконец, весьма важным моментом, определяющим возможность возникновения Г., является степень развития побочных заработков в крестьянском хозяйстве. Вызываясь к жизни недостаточностью выручки от самого земледелия, они затем, развиваясь, увеличивают равновесие крестьянских хозяйств и эмансипируют его от слишком тесной связи с неизбежными колебаниями урожаев. Главные источники промысловых доходов – местные земледельческие заработки, отхожие промыслы и кустарная промышленность. Первый источник наибольшее значение имеет в районах с преобладанием частновладельческого хозяйства (западные, северо-западные, юго-западные, южные и отчасти промышленные губернии). Повышение урожайности и высокие хлебные цены благоприятствуют росту значения земледельческих заработков, раздробление же крупных хозяйств создает для всей России обратную тенденцию.
   Кустарные промыслы, домашняя промышленность и ремесло, по новейшим подсчетам A.A. Рыбникова, занимают свыше 2 млн сельского населения, составляя частью главный и самостоятельный источник дохода, частью являясь подсобным к земледелию промыслом. Деревенские промыслы распространены неравномерно, занимая от 0,3 % населения в Екатеринославской губ. до 13,3 % в Московской. В общем, наибольшее значение для крестьянского хозяйства промыслы имеют в нечерноземной полосе, особенно в промышленных, приуральских и приозерных губерниях. Тесная связь деревенских промыслов с крестьянским потребительным, чаще всего местным же рынком, ослабляет в неурожайные годы их значение противовеса недостаточности и неустойчивости земледельческого хозяйства. Отхожие промыслы также наиболее распространены в нечерноземной полосе. Значение их как регулятора продовольственной нужды ослабляется тем, что распространение их ограничено тесным спросом на рабочие руки и другими не зависящими от воли крестьянина экономическими условиями. Отлив избыточного населения в фабричную промышленность влияет на степень продовольственного обеспечения сокращением числа едоков и притоком денежных средств в деревню. Поскольку рабочие теряют связь с землею, значение последнего фактора сокращается.
   Подводя итоги, можно сказать, что русские голодовки являются следствием неблагоприятного сочетания общественных, экономических и климатических условий. Для отдельных районов условия комбинируются различно, чем и объясняется различная степень подверженности голодовкам различных местностей. В первой половине XIX века в наиболее неблагоприятном положении была большая часть (за исключением востока) нечерноземной полосы, как благодаря неплодородию почвы, так и сравнительно низкому земельному обеспечению. Последовавшее затем выселение избыточного населения, распространение промышленных культур и травосеяния, повышение урожайности хлебов и увеличение устойчивости ее, а также развитие промыслов и побочных заработков способствовали ослаблению опасности продовольственной нужды. Фокус голодовок перемещается в черноземную полосу, главным образом в Поволжье, где уплотнение населения, сокращение земельного обеспечения, истощение земель, климатические условия и слабое развитие побочных промыслов создали особенно благоприятную почву для Г. Что касается оценки положения всей России по отношению к голодовкам, то оно изменяется к лучшему лишь очень медленно. Общественно-правовые и культурные условия жизни деревни остаются прежними, налоговое бремя возрастает, общий уровень благосостояния населения остается весьма низким, промыслы развиты слабо, внеземледельческие заработки ограничены, скотоводство падает, и все благополучие крестьян зиждется на земледелии. Земледельческая техника заметно совершенствуется, но интенсификация хозяйства совершается крайне медленно, господствует по-прежнему экстенсивное зерновое хозяйство, увеличение распашки истощает землю. Вторжение меновых отношений в натуральный строй крестьянского хозяйства на первых порах уменьшает устойчивость экономически слабейших элементов крестьянского населения, а если присоединить сюда рост земельной тесноты, лишь отчасти компенсируемой мобилизацией земельной собственности в пользу крестьян, то придется признать, что Г., как определенное социально-экономическое явление, едва ли скоро покинет Россию…»
   Пророческие слова!
   То есть под властью низшей расы казнокрадов и прожигателей жизни царская Россия имела очень неустойчивое, погрязшее во взрывоопасных проблемах сельское хозяйство. Отчетливо обособлялся экспортно-ориентированный Юг. Революционный взрыв назревал в селах. Нужно было создавать крупные, интенсивные, механизированные латифундии. Что затем и будет сделано в СССР. После 1947 года голода в нашей стране больше не станет. Его угроза появится лишь с разрушением Советского Союза.
   А в начале XX века проблемы только нарастали.
Недоедим, но вывезем
   К нашему великому сожалению, миф о благодатной царской России, что служила житницей всего Запада и едва зерном Европу не засыпала, действительности не соответствует. Вывозить-то вывозили – причем даже меньше, чем сейчас (РФ вывозит 10–12 млн тонн в год, царская Россия – ежегодно в среднем 9,9 млн. тонн в 1901–1910 гг.), но при этом часть страны регулярно голодала и подыхала от бескормицы. И именно это торило дорожку к распаду России уже в начале XX столетия.
   Лозунг «Недоедим, но вывезем» принадлежит министру финансов Александра Третьего, математику Вышнеградскому. Как вы понимаете, он сие не для красного словца ляпнул: действительно, голодали – но вывозили. Причем вышнеградские всегда ели досыта, обрекая на голодуху русский народ. Главное – вывезти и получить валюту. Прошу, читатель, запомнить минимальный физиологический минимум для прокормления России при царях: не менее 19,2 пуда на душу населения (15,3 пуда на хлеб для людей, 3,9 пуда – на минимальный корм скоту. Это – нормы Госплана СССР начала 1920-х годов). Меньше – уже голод или недоедание. Запомнили? Пойдем дальше.
   Чтобы нас не обвинили в предвзятости, предоставим слово антисоветчику высокой пробы, стороннику идеи народной монархии Ивану Солоневичу:
   «Факт чрезвычайной экономической отсталости России по сравнению с остальным культурным миром не подлежит никакому сомнению. По цифрам 1912 года народный доход на душу населения составлял: в САСШ (США. – Прим. ред.) 720 рублей (в золотом довоенном исчислении), в Англии – 500, в Германии – 300, в Италии – 230 и в России – 110. Итак, средний русский еще до Первой мировой войны был почти в семь раз беднее среднего американца и больше чем в два раза беднее среднего итальянца. Даже хлеб – основное наше богатство – был скуден. Если Англия потребляла на душу населения 24 пуда, Германия – 27 пудов, а САСШ – целых 62 пуда, то русское потребление хлеба было только 21,6 пуда, включая все это и на корм скоту. Нужно при этом принять во внимание, что в пищевом рационе России хлеб занимал такое место, как нигде в других странах не занимал. В богатых странах мира, как САСШ, Англия, Германия и Франция, хлеб вытеснялся мясными и молочными продуктами и рыбой – в свежем и консервированном виде…»
   То есть, читатель, русский при царях вынужден был кушать в основном углеводы, кашу и хлеб. До минимума социальной стабильности – 19,2 пуда – производство зерна в Росимперии не дотягивало. Белков не хватало. Мясо простой русский вкушал по большим праздникам: для мяса нужны зерновые корма. А зерна и людям недоставало. (Вернее, на Юге люди мясцом питались лучше: в Новороссии и на Дону были излишки хлеба.)
   Рыбой заменить мясо в рационе было невозможно: в дореволюционной России не существовало больших пресноводных рыбных хозяйств, а морской рыболовецкий флот был ничтожен (как, впрочем и торговый флот вообще). Большой флот траулеров (уже океанских) создаст только СССР. При Сталине рыба буквально спасет послевоенный Союз, а в дальнейшем мы выстроим мощный рыболовецкий флот. Рожденный в 1966 году, я помню магазины семидесятых и восьмидесятых годов, забитые океанской рыбой всевозможных пород. Камчатских крабов не было, красная и черная икра в дефиците числились, но всякими минтаями, ивасями, ставридой прилавки полнились. Были кальмары, креветки, паста «Океан», сыр плавленый с крилем. При этом рыба была дешевле мяса! И когда последнее стало дефицитом в середине 1970-х, можно было белки за счет рыбки добирать. А сейчас рыба тоже есть: только стоит она подчас дороже мясца. Наверное, как в царской Расее, где селедка, оказывается, завозилась из Голландии. Потому русские без белкового питания были в основном малорослыми и не отличались развитой мускулатурой.
   Солоневич пишет о перенаселенности русской деревни: на одного крестьянина приходилось по 1,6 га посевной площади, тогда как Германия имела 1,3 га, а США – 3,5. При этом урожайность русских полей из-за примитивности технологий была втрое-вчетверо ниже немецкой. Солоневич издевается:
   «Таким образом, староэмигрантские песенки о России, как о стране, в которой реки из шампанского текли в берегах из паюсной икры, являются кустарно обработанной фальшивкой: да, были и шампанское, и икра, но – меньше, чем для одного процента населения страны. Основная масса этого населения жила на нищенском уровне…»
   Что из этого следует? Что старая Россия, где в селе жило 85 % населения, была в основном нищей и крайне несытой. Из-за низкой урожайности доходы основной массы крестьянства оставались на средневеково низком уровне, а потому покупательная способность львиной доли русского народа была страшно низкой. Это суживало внутренний рынок для промышленности, замедляло ее развитие. Чтобы расширить рынок сбыта, нужно было укрупнить сельские хозяйства, по сути дела, провести коллективизацию (латифундизацию) с механизацией, а высвободившихся крестьян переправить в города, обучив их на мастеровых и рабочих. Но царский режим с его сырьевым, полуаграрным капитализмом сделать этого не мог. А потому приходилось искать новые рынки сбыта, завоевывая колонии в духе общемирового капитализма начала XX столетия. Именно поэтому царь полез в Китай (Маньчжурию), пытался колонизировать пол-Кореи и даже в Тибете почву щупал. Однако уже знакомство с Китаем обескуражило многих русских. Дадим слово графу Игнатьеву. Вот его впечатления 1904 года:
   «От нечего делать мы стали присматриваться к жизни Ляояна… Но чем больше приглядывался я к этому городку, тем меньше понимал: что же нас гнало сюда, в Маньчжурию? Чем хотели мы здесь торговать, какую и кому прививать культуру? Любая китайская фанза просторнее и чище нашей русской избы, а чистоте здешних дворов и улиц могут позавидовать наши города. Какие мосты! Каменные, украшенные древними изваяниями из серого гранита!..
   Я слыхал в России, что наше купечество интересуется Маньчжурией как новым рынком. Однако, глядя на теплую одежду китайцев, на их добротные и зачастую шелковые халаты, я видел, что наши морозовские кумачи и ситцы могут еще спокойно лежать на складах. Говорили также про недостаток соли, но и этого не было видно. Почта здесь работала лучше нашей. Правда, культура и в особенности нравы здесь были своеобразные, но при нашей тогдашней собственной культурной отсталости не нам было их переделывать. Зачем же мы забрались сюда?»
   Но вот беда: Япония нам в Маньчжурии дала по зубам. Царизм продул войну 1904–1905 годов. Чтобы воевать и успешно захватывать новые территории (отбивая их у других империалистических хищников), требовалось современное вооружение. А для того, чтобы его делать, нужна высокоразвитая промышленность, каковая в царской России не могла развиваться из-за нерешенности аграрного вопроса и слабости внутреннего рынка. Получился замкнутый круг. И потому России в 1904 году не хватало пулеметов и пушек, а десятью годами позже – уже не только этих двух предметов, но и винтовок, и аэропланов, и автомобилей, и гаубиц, и взрывчатки.
   Вот почему слабость средневекового, общинно-чересполосного, низкопродуктивного села в старой России порождала не только голод и вызревание для южного сепаратизма, но и диктовала слабость русской индустрии. Слабая индустрия – это слабая техническая наука. Слабая промышленность – это слабый ВПК и плохо вооруженная армия в то время, как наступала эпоха «войны моторов». В условиях XX века с его глобальными машинно-бомбардировочными и танково-механизированными войнами это предопределяло гибель нашей страны. Кое-как еще можно было потянуть в Первой мировой, но она в любом случае была незавершенной, беременной Второй. И Вторая мировая неизбежно разражалась, даже если бы наша страна не попала бы под власть красных. А вот такую войну полуаграрная Россия уже не выдерживала. Даже если бы и сохранилось единство страны – все одно западные враги с их танками и пикирующими бомбардировщиками, боевыми газами и «летающими крепостями» стерли бы нас в мелкий порошок.
   А потому, читатель, даже перевешав большевиков и победив в Первой мировой, старая Россия моментально столкнулась бы с необходимостью готовиться к новой большой войне. И ей бы даже без коммунистов пришлось бы осуществлять всю ту же коллективизацию-латифундизацию: жестоко, с кровью сгонять крестьян с земли, заменяя их тракторами, и раскрестьяненное население загонять на фабрики. И времени на то, чтобы дать процессу течь сравнительно мирно (позволить кулакам доесть общину и завладеть ее землями) у русских не было. Восхождение кулака еще лет пятьдесят могло продолжаться, а стране нужно было решить аграрную проблему в считаные годы, ибо требовалась формированная индустриализация. Вот почему прав мой товарищ Сергей Кремлев: и белую Россию ждала жуткая война на селе. И без большевиков пришлось бы вести коллективизацию, хотя и под другим названием.
   Конечно, можно было ничего не предпринимать. Только окончилось бы это либо распадом страны, либо внешним ее завоеванием. А скорее всего, тем и другим в сочетании. Поэтому красные хотя и жестоко, но спасли нашу страну. Они решились сделать то, что царизм не мог сделать добрых сто лет. Они спасли страну, которая XX веком была приговорена к распаду и уничтожению.
...
   Меня всегда умиляли дураки, которые потрясают цифрами экономического роста царской России в начале XX века и силятся доказать, будто без всяких пятилеток с такими темпами развития страна к 1940 году вышла бы на второе место в мире. И чертят кривую непрерывного роста. Олигофрены несчастные! А вы не забыли о том, что капиталистическая Россия периодически влетала в кризисы с падением производства? Вы не забыли о том, что впереди нас – будь мы частью капиталистического мира – ждала чудовищная Великая депрессия, начавшаяся в 1929-м? Вы не забыли, существа низшей расы, что после Первой мировой Россия погрязла в тяжелейших государственных долгах, которые сильнейшим образом угнетали промышленный рост? Не приняли в расчет то, что рост теми же темпами, что в 1910–1913 годах, наталкивался на нехватку квалифицированных рабочих и на необходимость проводить формированное раскрестьянивание страны?
   Такие придурки мало отличаются от либеральных экономистов РФ до 2008 года, которые чертили кривые роста ВВП чуть ли не до середины нынешнего века, забыв о возможности кризиса. И расчетам таких «историков» – грош цена…
Солоневич еще приукрасил действительность
   Однако положение в русском селе до 1917 года было еще хуже, чем описал Солоневич. Он все же пользовался фрагментарными данными. Нынешние математические методы позволили получить более точную картину аграрных бед Российской империи. Откроем работу историка-математика С.А. Нефедова «О причинах Русской революции». В отличие от Солоневича исследователь дает не общее производство зерна на душу населения (где мешается хлеб и для потребления внутри, и хлеб на вывоз за рубеж), а детальное деление.
Чтение онлайн



1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 [18] 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43

Навигация по сайту
Реклама


Читательские рекомендации

Информация